Когда встречаешь ёкая

      Незуко пришла в себя уже к обеду. Она была невероятно рада оказаться рядом с братом, хотя, конечно, удивилась немало. Когда Танджиро объяснил ей, что произошло, девушка посмеялась и действительно вспомнила, как к ней в комнату ворвался ёкай, от которого она не смогла отбиться. Когда он забрал ее, Незуко потеряла сознание, за что ей было очень стыдно, а очнулась уже в храме. Успокаивая сестру, Танджиро еще много раз извинился перед ней, но в ответ получил лишь улыбку и просьбу не волноваться. Похоже, сама Незуко была не так уж и расстроена произошедшим.       Брат и сестра провели вместе еще день. Танджиро накормил Незуко ее любимыми блюдами, расспросил о жизни и поделился с ней своими радостями и свершениями. Когда с охоты вернулся Иноске, юноша познакомил сестру и с ним. Утаив, правда, что ёкай связан с ним меткой, но не скрыв, что чувствами. Незуко боялась, но тепло поприветствовала существо. Вот только тот этого не оценил. Обижено фыркнув на Танджиро, он положил перед ним пойманную птицу и ушел в свою комнату. Юный жрец постарался объяснить сестре, что Иноске совсем неплохой, просто очень эмоциональный, но это не освободило его от расспросов.       — Почему ты терпишь его рядом? — Был ее первый вопрос.       И Танджиро застопорился уже на нем. Потому что сам не знал, почему терпит ёкая.       — Ну, знаешь… Это трудно объяснить…       — Да? — Незуко подперла голову рукой. — Скажи мне, братик, а ты случаем не влюбился?       Танджиро покраснел и прикрыл щеки ладонями.       — Не знаю. Все слишком быстро… Он со мной только две недели. И, с одной стороны, жить с ним трудновато… Но и без него уже не то.       — У меня с Зенитсу было так же. Сначала он немного пугал меня своим вниманием, но теперь я не представляю, как буду жить, если с ним что-то случится.       — Ха-ха! Правда? А он выглядит таким робким…       — А он и есть робкий, — улыбнулась Незуко. — Я надеюсь… Надеюсь, что года через два-три нам удастся сыграть свадьбу.       — А я надеюсь, что смогу вырваться к вам на свадьбу.       — Это можно считать благословением?       — Конечно! — Танджиро улыбнулся. — Прошло два года с нашей разлуки, но… Мы все так же похожи, сестренка.       — Я в этом не сомневалась, знаешь? — Незуко мягко улыбнулась. — Я так скучала по тебе Танджиро. Словно целый век не видела.       Парень крепко обнял сестру. Он тоже невероятно скучал по ней. Конечно, эта встреча получилось случайно и из-за ошибки, но Танджиро не мог не радоваться ей.       Поэтому на следующий день расставаться с сестрой ему было тяжело. В добавок к этому, уговорить Иноске вернуть Незуко и Зенитсу в их деревню было очень нелегко и юноше пришлось в слух признаваться в том, что эта встреча была ему приятна и он благодарен ёкаю за нее. После этого повеселевший парень исполнил просьбу Танджиро в момент. А за помощь Камадо начал готовить ему награду — такояки.       После того, как Незуко и Зенитсу в последний раз попрощались с юным жрецом, Иноске ловко подхватил их обоих и исчез в ночи. Танджиро еще какое-то время наблюдал за притихшим лесом, а потом развернулся и отправился готовить.       Впрочем, приготовить такояки полностью он не успел. Юноша только начал раскладывать порции еды на специальную тарелку, как из основной части храма внезапно донеслись голоса.       — Эй! Здесь есть кто-нибудь?       Танджиро побросал полотенца, снял фартук и рванул на голоса. У алтаря Бога огня стояли два мужчины. Один был очень высоким и крепким, одетым в белое кимоно и черное хаори. Светлые волосы его были причудливо уложены — с одной стороны чуть топорщились, а с другой были более аккуратно закручены. Второй мужчина был чуть ниже и тоньше. Его черные волосы были заплетены в высокий хвост, а темные глаза внимательно смотрели на алтарь. В нем юноша сразу узнал последователя Бога огня — в ушах у мужчины болтались серьги, похожие на серьги Ериичи. И это очень встревожило юного жреца.       — Здравствуйте! — Произнес Танджиро, низко поклонившись. — Добро пожаловать в храм Бога огня.       — О, да, здравствуйте, молодой человек, — мужчина со светлыми волосами повернулся к Танджиро, и юноша удивленно застыл. Глаза у гостя оказались удивительного цвета — словно радуга, отраженная в неровном стекле. — Вы жрец этого храма? Простите, что тревожим вас этой ночью. Надеюсь, мы не разбудили вас?       — Нет-нет, конечно! Все в порядке. Может, вам нужна помощь? Или приют на эту ночь?       — Помощь, если можно, — усмехнулся светловолосый. — Меня зовут Доума, а моего спутника… Мичикацу, да. Нам очень нужна помощь. Понимаете, где-то в этих лесах пропал мой пасынок. Я пытался связаться с ним какое-то время, но он не выходил на связь… Может, вы встречали здесь бесхозного юношу?       — Ммм… Это довольно размытое описание. Может, пройдете со мной и расскажете больше о юноше?       — Конечно-конечно!       Танджиро отвел гостей в свободную комнату и усадил их за котацу. И если Мичикацу по-началу стеснительно отказывался от предложенного места за столиком, то Доума без задней мысли плюхнулся на татами и спрятал ноги под теплое одеяло.       — Давайте я налью вам чаю. Согреетесь, расслабитесь…       — Спасибо за заботу, но не надо. Нам бы юношу поскорее отыскать.       — Не переживайте, я быстро!       Пока мужчины не начали вежливо отказываться, Танджиро выбежал на кухню и принялся заваривать чай. Воды, правда, осталось лишь на половину чайника, но это не было проблемой. Юноша просто решил отказаться от своего чая. Ему это не к спеху, а вот гостям точно понадобится.       Юноша приготовил напиток довольно быстро, но когда вернулся в комнату, увидел, что гости успели заскучать. Его это смутило. Если гости скучают, это признак плохого хозяина. И это надо было быстро исправлять. Танджиро только поставил поднос на стол и собрался начать разговор, как от алтарной части храма вновь раздался топот.       — Я сейчас, пару секунд, — пробормотал юноша, опять заспешив.       Впрочем, далеко уходить ему не пришлось. Уже в повороте на алтарную часть Танджиро нос к носу столкнулся с Иноске.       — Привет, Иноске. Ты что-то быстро… Можешь пока пройти в свою комнату? Понимаешь, у нас гости, и…       — Тшш!       Иноске одним резким движением затолкал Танджиро за свою спину. Юноша не стал сопротивляться — побоялся привлекать ненужное внимание. Но ёкай все равно направился в сторону комнаты, где сидели гости.       — Иноске, подожди, не надо! Тебе же нельзя попадаться людям, — зашептал Камадо, попытавшись ногами упереться в пол.       — Людям? Здесь пахнет ёкаями, а не людьми.       В этот момент в коридор вышел Доума. И как раз попал на сцену — Иноске шел вперед, прикрывая Танджиро, а тот пытался его остановить, упираясь ногами в пол. Улыбка тут же растянула тонкие губы мужчины, обнажив острые клыки.       — Сынок! А вот и ты!       Иноске остановился. Танджиро почувствовал, как мышцы ёкая под его рукой напряглись, услышал его глухой рык и почувствовал, какое напряжение разлилось в воздухе. Первой его реакцией было сжать ладонь еще крепче, пытаясь удержать существо. И лишь потом Камадо спросил:       — Простите… Что? Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит?       — Я же говорил: мы пришли за моим сыном. Не говорил? Ай, да и ладно, в любом случае, вот и он! Вот только… Сынок, что ты тут натворить успел?       — Тебя это не касается. Убирайся отсюда! Как тебя вообще пустило в храм?!       — Ну, ты же знаешь, у меня есть связи… Я получил разрешение. А вот что ты тут делаешь, мой дорогой?       — Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?! — Наконец не выдержал Танджиро.       Иноске медленно обернулся. Взгляд его мгновенно смягчился, когда он заглянул в глаза Танджиро, и юный жрец почувствовал, как его напряженное тело расслабилось.       — Гонпачиро, просто прогони их. Я тебе все сам расскажу.       — Сынок, ну что же ты так? Давай поговорим. Я выслушаю тебя, ты выслушаешь меня… Придем к соглашению!       — Завались, батя! Тебя только тут не хватало!       — Я сам решу что делать! — Воскликнул Танджиро, прекратив вновь назревающий спор.       «Очередные интересности…» — невольно вздохнул юноша. Взглядом он обвел сначала фигуру Доумы, потом фигуру Иноске. Первый выглядел уверенным и совершенно спокойным, зато второй… Танджиро всем телом ощутил его гнев, его растерянность. Несмотря на видимую силу, Иноске все равно невольно жался к нему, словно ребенок. Ёкаю очевидно не нравилось присутствие Доумы рядом. Но вся эта история была еще более мутной, чем предыдущие. И не выслушать ее с обеих сторон было бы просто кощунственно.       — Иноске… Я понимаю, тебе это не понравится, но я согласен поговорить.       — Гонпачиро! — Возмущенно воскликнул юноша, растерянно взглянув на жреца.       — Не рычи мне тут. Я должен знать о твоей родне как твоя невеста, разве нет? Ты мою родню увидел и узнал. Теперь моя очередь узнавать о твоей.       — Охо-хо! А мой сын не промах. Такую невесту себе отыскал… — прохихикал Доума, прикрыв рот ладонью. — Да еще и благоразумный! И как только ты со своим взрывным характером смог такого охомутать?       — Не твое дело!       — Иноске, — предупреждающе протянул Танджиро.       Ёкаю пришлось притихнуть и пройти в комнату следом за Доумой и Танджиро. Впрочем, за одно котацу с отцом он все равно не сел. Вместо этого он демонстративно встал рядом с Танджиро, собственнически положив ладонь ему на плечо. Юный жрец даже не стал сопротивляться — чувствовал, как подрагивала рука ёкая и понимал, что тот очень нервничал.       — Ну что ж, с чего бы начать… — начал Доума, когда все успокоились и приготовились слушать. — Ну, наверное, с того, что мой сын не совсем ёкай. Проще говоря, он полукровка. Иначе его бы в этом храме и в помине не было бы — Ериичи не пустил бы его сюда.       Танджиро не знал таких деталей. Он думал, что у ёкаев было разрешение входить в любой дом, если они этого пожелают. Поэтому глаза его чуть округлились, а внимание сконцентрировалось.       — Однако я все равно удивлен тому, что он здесь. Сколь бы не была разбавлена кровь ёкая, ему тяжело находится в чужом храме. Видно, ты действительно особенный, раз он решил…       — Завались и говори о важном! — Несдержанно рявкнул Иноске.       И было из-за чего. Щеки ёкая заметно покраснели, а возмущение сделало грубее все тонкие черты. Танджиро невольно улыбнулся — нежно и мягко. «Вот оно что, значит… Почему же ты терпишь боль из-за меня?» — невольно задался вопросом Камадо. И тут же ответил на него сам себе. Иноске сделал его своей невестой. О чем еще это могло говорить?       — Ладно-ладно! Какой же ты нетерпеливый… В общем, мой сын полукровка. Его мать — человеческая женщина. Прекрасная, прекрасная женщина… Которой не очень повезло в жизни.       — А из-за кого ей не повезло?! — Рыкнул Иноске.       — Она рано умерла, — словно ни в чем не бывало продолжил Доума. — И тогда сына к себе взял я. Только, вот проблема: полукровок не любят ни люди, ни ёкаи. Поэтому я поселил сына на соседней горе под опекой моих подчиненных — ёкаев-кабанов. Все было хорошо, пока месяц назад Иноске не сбежал от них. Конечно, я сразу выдвинулся на поиски. Но в этих горах мои полномочия немного ограничены… Здесь правит другое существо — Бог огня. Я здесь бессилен. Мне пришлось отправиться на земные поиски. И вот, я здесь.       — Тебя не просили, слыш! Уматывай отсюда!       Иноске глухо рыкнул на Доуму, и оскалился. Вот только… Оскал его получился каким-то слабым и неуверенным. И Танджиро в чем-то понял его.       — Простите… Но в вашей истории много пробелов. Что случилось с матерью Иноске? И зачем вы вообще его искали спустя столько лет?       — А я упустил это? — Доума состроил удивленное выражение, и в этом его выражении Танджиро наконец увидел сходство с Иноске. Вот только… Черты лица Иноске были более открытыми, если можно было так выразиться. — Аха-ха! Ладно, ладно… Вы же знаете, что делают люди с невестами ёкаев, принесших детей? Так вот, с ней это и случилось. Котоху забили камнями. Я хотел ее спасти, но не успел… Слишком поздно пришел. И хорошо хоть, что успел прийти к Иноске. А вот зачем я его искал… Он у меня очень шебутной, понимаете? Когда я узнал, что он сбежал, то очень взволновался. Он мастерски умеет влипать в неприятности, и ему очень нужно внимание.       На самом деле, старший ёкай не сильно ошибся. То, как Танджиро встретил Иноске, о многом говорило. Но он ведь не был настолько беспомощным! Он прекрасно охотился, умел по-звериному ухаживать за собой и явно был не так неумел, как говорил о нем отец. Не понимая этого расхождения с реальностью, Танджиро все же слабо кивнул и перевел взгляд на младшего ёкая:       — Иноске, теперь твоя очередь. Объяснись, пожалуйста.       — Да тут и объяснять нечего! Из него батя, как из меня птица! Лучше в лесу, чем с этим куском дерьма!       — И в чем же я кусок дерьма, мой дорогой?       — А кто людей по ночам жрет, а? Скажешь, нет? Кто меня ими кормить пытался? Кому до меня дела не было после того, как я не проявил твоих наклонностей?!       В комнате воцарилась давящая тишина. Доума скривился и закатил глаза, Мичикацу фыркнул, а Танджиро перевел взгляд с Иноске на Доуму и обратно. «Ничего так недостаток! Прямо незаметный».       — Да, я был не лучшим отцом в твоем детстве. Но это не значит, что я не волновался о тебе.       Иноске бессильно рыкнул, словно не зная, что сказать в ответ. В надежде он взглянул на Танджиро, ища у него поддержки. И юноша, почувствовав его стремления, решил помочь ёкаю.       — Что ж, я услышал обе стороны. Доума-сан, вы видите, что с Иноске все в порядке. И, обещаю вам, со мной он и дальше будет чувствовать себя хорошо. Так что…       — Я могу оставить его здесь? Да, тут уж я никуда деться не могу. Он оставил на вас метку. Если я заберу его, он с ума сойдет. Эх, а как жаль…       — А мне не жаль. Туда тебе и дорога!       Ободренный поддержкой, Иноске на эмоциях подхватил Танджиро и крутанул его, крепко стискивая. Юный жрец только рассмеялся ему в ответ. Сердце его забилось быстрее, когда Иноске опустил его и уткнулся носом в волосы. Смущение невольно охватило Камадо, хоть он и попытался удержаться. Слова Незуко о влюбленности воскресли в его памяти. И только когда их гудение в голове стало совсем невыносимо, Танджиро выпутался из рук Иноске и взглянул на гостей.       — Меня обижает, что ты так рад этому, Иноске. Но я рад, что ты нашел себе кого-то. Танджиро-сан, доверяю его вам. Постарайтесь уж удержать моего сына от всяких глупостей.       — Я позабочусь о нем.       — Я сам о нас позабочусь!       Произнесенные хором слова прозвучали в комнате гулким эхом. Танджиро и Иноске переглянулись — удивленно и словно не веря такому совпадению. Первый смешок сорвался с губ Иноске. Его подхватил и Танджиро. Пара секунд — и вот уже юноши рассмеялись на пару. Звонкий смех Танджиро смешался с гулкими смешками Иноске удивительно гармонично. Настолько, что и Доума не удержался от усмешки.       — Подождите. У меня есть условие, — оборвал он смех ёкая и юноши. — Иноске, я понимаю, что тебе со мной и рядом находится не хочется, но и оставлять вас на долго я пока не собираюсь. Так что… Я буду приходить к вам раз в месяц. Или посылать своих подопечных, если ты пообещаешь не убивать их.       — Да пошел ты! Свали отсюда и не отсвечивай!       — Иноске, прошу, без грубостей, — мягко произнес Танджиро, остановив рывок Иноске, перегородив ему путь рукой. — Я понимаю ваше желание проверять сына, но… Неужели вы настолько не верите ни ему, ни мне, чтобы лично проверять, что у нас и как?       — Вам я верю. А вот ему не очень.       Доума лукаво улыбнулся.       — Иноске импульсивный до ужаса. Сегодня он здесь, завтра там… И вы ведь уже убедились в этом, правда? В том, что он действует на голых эмоциях, не думая о том, что и как у других?       Танджиро невольно отвел взгляд и переступил с ноги на ногу. Да, Доума был прав. Но что плохого в импульсивности Иноске? Он ведь делал все ради других. Да, своеобразно и без задней мысли, но зато от чистого сердца…       — Да, он порой действует импульсивно. Но это ничего не значит, — уверенно произнес Танджиро, встретившись с Доумой взглядом. — Иноске делает это ради других. Он поступает так, как считает лучше. Разве это плохо, что он хочет помочь другим, хоть и своими методами?       — Я вижу, мы с вами во мнениях не сойдемся… Ладно, понимаю. Но все же я буду иногда приходить и проверять, как вы тут. С одобрения Бога огня, конечно.       — Хорошо. Запретить это вам я все же не могу.       — Так уж и быть, я обещаю появляться не так часто. И не надоедать вам своим присутствием. А пока, раз уж мы закончили этот разговор, мы с моим спутником отчалим.       Доума медленно поднялся на ноги. Вслед за ним с пола встал и Мичикацу.       — До свидания. Хорошей вам ночи, ребятки.       — И вам тоже, — улыбнулся Танджиро.       — Да, да, вали уже как можно дальше.       Не дожидаясь ухода Доумы, Иноске развернулся и ушел сам. Танджиро не стал останавливать его — ёкай был ужасно раздражен, а его присутствие не требовалось, поэтому ему лучше было отдохнуть.       А вот Танджиро отправился проводить гостей. От воды и еды они отказались, поэтому юноша просто дошел с ними до выхода из храма. Доума вышел из здания сразу — напевая себе под нос какую-то мелодию по типу колыбельной и спрятав руки в рукава кимоно. А вот Мичикацу остановился. Окинув взглядом Танджиро он чему-то удовлетворенно кивнул. И юноша только хотел спросить, не нужно ли ему все же воды, как мужчина произнес:       — Ты хорошо заботишься о моем храме. Спасибо тебе за это, юный жрец. Удачи тебе и счастливой жизни с сыном Доумы.       После этого он развернулся и ушел, почти мгновенно растворившись в ночной тьме. А Танджиро так и остался наедине со своими мыслями. Растерянный и наконец догадавшийся, кого же еще он принял в храме.       — Ох, великие Боги… — выдохнул он, нервно поправив сползшее с плеча хаори.       И как он только умудрился не узнать самого Бога огня?! С другой стороны… А разве мог он его узнать? Изображения Бога в книгах были совсем не похожи на него настоящего. В них он изображался огромным, многоруким и окруженным ореолом пламени. А на деле… На деле оказался обычным, хоть и достаточно высоким мужчиной. Последнее, что ожидал Танджиро этим вечером — встретить Бога огня. Но, на самом деле, после всего произошедшего это уже не казалось странным.       «Сначала надо проверить Иноске. После этого можно будет уже и задумываться о другом», — мысленно произнес юноша, хлопнув себя по щекам. Надо было собраться. Он нужен был ёкаю. Им нужно было поговорить наедине.       Придя в себя после удивительного открытия, юноша отправился в комнату Иноске. Ёкая он нашел в углу — тот лежал, завернувшись в футон, спиной к двери.       — Они ушли. Может, пойдем поужинаем? У меня есть для тебя маленький сюрприз.       — Не хочу, — буркнул ёкай.       Танджиро осторожно вошел в комнату и присел рядом с Иноске. Самыми кончиками пальцев он коснулся его плеча.       — Все в порядке? Неужели тебя так подкосила встреча с отцом? Если хочешь, расскажи мне.       Ёкай шумно вздохнул. Танджиро не стал торопить его — просто остался рядом, мягко поглаживая по плечу. И в итоге это сработало. Иноске завозился и сел. Еще пару секунд покрутив головой в нерешительности, он притянул юного жреца к себе. Танджиро было дернулся, но, оказавшись в крепких объятиях и услышав беспокойный стук сердца ёкая расслабился и замер. Иноске был словно печка — горячий и уютный. И хоть такие объятия и были немного слишком неожиданными, Камадо почувствовал необычайную легкость от близости ёкая.       Свою исповедь Иноске начал лишь после того, как уткнулся носом в макушку Танджиро.       — Мне не нравится находиться рядом с батей. Он… Подавляет. Он сильнее меня. Намного сильнее. А еще — хитрее. Не знаю, что мать нашла в нем. И не уверен, что он любил ее или меня хоть когда-нибудь.       — Он пришел проверить тебя. Это о многом говорит.       — Он и мать проведать приходил! — Рыкнул ёкай. — Но все равно не спас ее.       Пальцы Иноске на запястьях Танджиро дрогнули. Пытаясь поддержать ёкая, юноша мягко выпутал одну руку из его хватки, нашел ладонь Иноске и осторожно сжал ее. Пальцы их переплелись. Ёкай тяжело вздохнул, неуверенно застыв, словно не зная, что еще может сделать. Заговорил он лишь после того, как вновь собрался с силами.       — Мне всегда казалось, что он и не спешил. Просто позволил людям забить мою маму.       — Почему?       — В тот единственный раз, когда я был у него, то услышал… Всякое. Он говорил, что я нужен был ему. Он искал наследника своей силы. А мама не хотела отдавать меня и расставаться. Мне всегда казалось, что он… Что он позволил ей умереть, чтобы я стал полностью его. А когда я не оправдал ожиданий, он выбросил меня в лес. Не то чтобы я против… Но если выбирать между лесом и мамой, то я бы выбрал маму.       Танджиро поднял голову. Иноске смотрел куда-то в сторону, и в темноте комнаты черты его казались резкими и грубыми. И только дрожащие губы и тяжелое дыхание выдавало его истинное состояние. Камадо боялся даже представить, как тяжело ему было жить с этим секретом. С осознанием того, что у него нет никого, кроме леса и кабанов, среди которых он и вырос. Может, Доума и не был повинен в смерти матери Иноске, но это не отменяло того, что от сына он отказался.       — Я долго ненавидел людей, — продолжил Иноске, не дав Танджиро сказать ни слова. — Очень. Иногда, когда мне выдавалось, я заставлял их плутать по лесу. Или наводил на них животных. Мне казалось, что все они плохие, ведь не боялись убивать таких, как моя мать и как я сам. А потом я встретил тебя.       Ёкай опустил взгляд на Танджиро. В глубине его изумрудно-зеленых глаз сверкнуло обожание, от которого по спине юного жреца скользнула дрожь, прошившая его тело от шеи до самых пят.       — На этой горе у меня не было власти. Меня не принимали животные. Меня не любил лес. А ты… Ты спас меня. Скажи, почему? Почему ты решил спасти меня, хотя все из вас ёкаев не любят?       — Я… Честно, не могу сказать, — вздохнул Танджиро. — Я не хочу врать тебе. Поэтому скажу честно: у меня не было каких-то особых мыслей. Я спас тебя потому, что ты был в беде. А я не могу бросить существ, страдающих от ран. И не важно, люди они или ёкаи.       Возможно, это было не то, что хотел услышать Иноске. Танджиро понял это по тому, как сильнее сжалась его ладонь на ладони юного жреца. Но Камадо еще не закончил.       — Но теперь все немного иначе. Знаешь, ты изменил мою жизнь. Раньше она была спокойной, размеренной, но ужасно скучной и одинокой. Ты привнес в нее настоящие чувства и эмоции. И я очень благодарен тебе за это.       — Не больше, чем я!       Совершенно внезапно Иноске извернулся, выпустив Танджиро из объятий. Мгновение — и губы его прижались к губам Камадо. Этот поцелуй был торопливым и неумелым. Иноске почти что «клюнул» Танджиро в губы, не больше. Но в этом неловком, совершенно детском поцелуе чувств было больше, чем в любом взгляде или любой речи. И от этого невероятного тепла, согревшего все тело и заставившего трепетать сердце, юный жрец совсем разомлел. Иноске быстро отстранился от него — раскрасневшийся, нервный, растрепанный, но такой близкий и дорогой, что Танджиро не удержался и на ощупь вновь нашел ладонь Иноске.       — Возможно. Но, знаешь… Кажется, теперь я готов быть твоей невестой. Давай попытаемся.       Широкая улыбка стерла всякую грусть с лица Иноске. Победно усмехнувшись, он ткнулся макушкой Танджиро в плечо, вцепился пальцами в кимоно на боках юноши и застыл.       И именно в этот момент тишины Танджиро осознал, насколько же дорог ему стал этот шумный ёкай. Если бы его не было рядом, этой ночью Камадо был бы одинок. Снова. Так же, как и триста шестьдесят пять дней прошлого года. И это было бы по-настоящему невыносимо.       Иноске подарил Танджиро счастье. И больше ни один вечер юноши не будет одиноким. Потому что рядом всегда будет его ёкай.