I'm going wake up

Кровь капала на пол замысловатым узором. Тонкое лезвие ножа, уже давно режущее кожу, как вампир без зубов, желало выпить кровь, но не могло. Рюноске прямо смотрел в глаза человеку, у которого открылась точно такая же рана на своей ладони. Мужчина задумчиво посмотрел на кровоточащую руку и устало спросил: — И что это значит? Мальчик ничего не ответил. Молча протянул нож рукояткой вперед. — Убей меня. Их мир жесток. Если две судьбы сплетены, то умрет одна, вторая за ней отправится. Но если соулмейт сам убивает себе предназначенного, то останется жив. Акутагава давно все обдумал и решил. — Зачем мне это делать? — Собеседник был явно удивлен. — Я молчал. Молчал и терпел все, что мне по твоей милости приходилось испытывать. Когда ты душил себя, когда резал, глотал всякую дрянь, я все терпел. — Пес портовой мафии усмехнулся. — Ты ведь никогда не заботился обо мне. Как и о себе, впрочем. Но я никогда, никогда сам ран старался тебе не оставлять. Я ведь… Ведь… Нож заплясал в чужой ладони, задрожал. Кровь неровными струйками начала течь. — Я ведь все выдержал! Когда ты бросил меня и ушел, когда черт знает где носился четыре года, когда оказался на стороне врагов, я все выдержал! Разлука для соулмейтов настоящее мучение, ты мне показал во всей красе этот ад! Я умирал каждый день, не зная где ты, жив ли, вернешься ли! Ради тебя я был готов на все, так почему ты так поступил?! Рюноске задохнулся своими же словами и закашлялся. Собеседник молча смотрел на него, не двигаясь с места. — И будто всего этого мало, ты решил уничтожить меня полностью. Девки из борделя, Чуя-сан, Одасаку, а теперь еще и Тигр! Ты ведь знал, что эти встречи мне боль причиняют, так за что ты так со мной?! — С кем я свое время провожу, тебя не касается. — наконец холодно ответили ему. — Ты мне навязан судьбой, но это не значит, что я тебя принимаю как пару. — Поэтому я и пришел. — Акутагава подошел ближе, все так же протягивая нож. — Убей меня. Закончи мои муки. Раз я тебе не нужен, значит ничто меня и не держит. Шатен молча смотрел на протянутое оружие в окровавленной руке. Своя рана неприятно пульсировала. — Я больше не убиваю людей, Акутагава-кун. — отвел он взгляд. — Тебе лучше уйти. — Ками-сама, да пожалей ты меня! — сорвался на крик обладатель Расемона, и злые слезы брызнули из его глаз. — Либо ты меня сейчас убьешь, либо я сам совершу самоубийство! И тогда уже никого не останется! В комнате наступила напряженная тишина. Карие глаза смотрели в темные, подернутые пеленой слез. Мужчина неуверенно переводил взгляд то на нож, то на отчаявшееся лицо. — Ты сам-то слышишь, что говоришь? Ты и самоубийство? — ухмыльнулся он наконец, и в глазах сверкнула искра интереса. — Не думай, что у меня не выйдет. Меня жизнь много раз пыталась убить, и на сей раз я дам ей возможность. — тихо ответил Акутагава. Нож выскользнул из его руки и с тихим стуком упал на пол. — Мне нужно только одно от вас услышать, Дазай-сан. Я нужен вам или нет? Некоторое время учитель и ученик смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. А потом Осаму поджал губы и молча отошел в сторону, давая гостю пройти к двери. У Рюноске внутри что-то оборвалось с громким треском. Он всхлипнул, наверное, впервые за свою жизнь и выбежал из чужой квартиры в ночь. ***** Это не было секретом, но о том, что Дазай нашел своего соулмейта все равно никто не знал. Осаму все понял наверняка еще в первую встречу. Конечно, он же гений. До Акутагавы же все дошло немного позднее, когда он уже ходил на тренировки к Осаму. Факт того, что его учитель его родственная душа пришел вместе с осознанием: тот хочет его уничтожить. Они разделили раны и боль. Акутагава просыпался каждую ночь то от ощущения веревки на шее, то от тянущего чувства вдоль вен. Позже его еще начало знобить и скручивать. Он мог часами лежать на постели от выворачивающего наизнанку чувства. Сначала он думал, что заболел, но потом книги ему все объяснили: соулмейт ему изменял. Его чувство удовольствия превращалось в настоящую пытку для Рюноске. Акутагава все терпел. Потому как понимал, что Дазаю не нужен такой слабый и жалкий мальчишка. Он все понимал, глотал молча горечь и никогда не отвечал ему в ответ. Осаму сам себе раны наносил, когда жестоко избивал ученика на тренировках. Лишь один раз Акутагава взялся за нож. Тогда Осаму совершил самую удачную попытку, самую близкую к смерти. Задыхаясь на полу, Рюноске вытащил подаренное оружие и написал на руке: ХВАТИТ. Как ни странно, но удушение действительно прекратилось. А на следующий день Дазай пытал его током. Рюноске сидел в закатных лучах на белом ковре в своей квартире. Он отдал свое сердце Осаму еще в первый день, когда только его увидел. Он не надеялся на взаимность, но он хотел быть рядом. Хотел быть нужным своей душе. Какой смысл в его борьбе, если самый близкий человек его отвергает? Перед ним стояла баночка с лекарством. Веронал. Ничего изысканного, ничего необычного. Акутагава спокойно заснет и уже не проснется. Юноша глубоко вздохнул и выдохнул, легко касаясь своих предплечий. Он испытывал легкую долю вины перед человеком, которого даже не знал. " — Ого… — протянул Накахара, разглядывая его руки. — У тебя есть метки? Рю накинул плащ и передернул плечами. Он не очень любил показывать свое тело. — Да. Это неправильно, да? — Ну как неправильно… — протянул Накахара, задумчиво смотря вникуда. — Метки являются только тем, у кого есть выбор между соулмейтами. Акутагава недоверчиво посмотрел на него. — Так бывает. Это значит, что судьба дает тебе выбор. Когда ты коснешься тех, кто тебе предназначен, метки исчезнут». Парень легонько потрогал небольшой овальный знак на коже фиолетового цвета. Таких как он на земле было мало. Судьба редко кому дает выбор. Поэтому метки явление нечастое. Он так и не нашел второго суженого и молча извинялся перед ним. Все равно его боли он не чувствовал. Наверное потому, что уже давно сердце Дазаю отдал. «Пора». — сам себе сказал Акутагава и вдохнул последний раз, беря баночку в руки. — Замечательная картина. Чужой голос прозвучал настолько неожиданно, что Рю вздрогнул и выронил таблетки. Балконная дверь была открыта. На пороге стоял тот, кого Рю увидеть вот никак не ожидал. — Федор… Достоевский? Акутагава растерялся. Что демону понадобилось от него? — Твоя любовь удивительна. — медовым голосом протянул русский, подходя ближе. — Ты готов умереть ради того, кто в тебе не нуждается. Бесчувственный пес мафии, готовый сделать все для хозяина. — Что тебе надо? — Наконец очнулся тот и немедленно активировал Расемон, смотря на гостя недоброжелательным взглядом. Пусть он и собирался отдаться смерти в объятия, но врагу не дастся в руки просто так. — Я не могу дать такой душе погибнуть. Твои чувства — грозная сила. И я хочу их себе. Достоевского, казалось, ни капли не смущает демон, опасно посверкивающий за спиной юноши. — Тебя никак это не касается. — продолжил рычать Акутагава, посылая острые лезвия вперед. Федор ловко их обогнул и приблизился вплотную к парню, хватая того за руку. — Очень даже касается. Бледные пальцы сомкнулись на хрупком запястье. Рюноске попытался вырваться из жесткой хватки и… Метка пропала. Медленно растворилась под удивленным взглядом. Нет. Судьба над ним смеется. Он поднял глаза на главу Крыс Мертвого дома. Тот стоял с той же довольной улыбкой, уже мягко удерживая чужое запястье. — Как… — Губы Акутагавы пересохли. — Как ты… — Душа мне подсказала. — лукаво усмехнулся тот, приблизившись к чужому лицу. — Идем со мной. Он отверг тебя. Причинял постоянно боль. Бросил. Я покажу, что может быть иначе. Я докажу, что все должно быть по-другому. — Собираешься меня убедить предать мафию? — убрав Расемон, уточнил Акутагава, не отходя. — Нет. Ты мне не нужен как пес. Ты нужен мне, как моя душа, которую мне предназначила судьба. Парень поджал губы. Он не предатель. Не собирался им быть. Но он ведь уже был согласен на смерть? Что страшнее, предать родственную душу или организацию, которой он все равно не нужен? Акутагава знал, что совершает ошибку. Те, кто уходили за Достоевским, были обречены быть рядом с ним вечно. Как и те, что уходили с Дазаем. Рюноске уже ушел один раз. И вдруг им овладело любопытство. Он повнимательнее взглянул в фиалковые глаза. Что может этот человек ему предложить? Что может показать, чего у Акутагавы не было? — Как ты хочешь мне доказать? **** Дазай как обычно лежал на диване в агентстве, предаваясь ничегонеделанью. В наушниках играла музыка, которой детектив подмахивал ногой в такт, а мысли витали где-то за пределами Йокогамы. Вчерашний приход Рюноске не выходил из его головы. Парень выглядел настолько… Отчаявшимся, что Осаму испугался, что тот действительно совершит суицид. Он всю ночь не спал, ожидая хоть чего-то, но кажется его ученик все же передумал. Или что-то его отвлекло. Дазай никогда не хотел соулмейта. Он ни с кем не хотел делить чувства и тело. Когда он нашел этого мальчишку… Не заметить идентичные раны было невозможно. И, Ками-сама, ему самому было шестнадцать! Он понятия не имел, как ему реагировать на внезапно обретенного соулмейта. Ему тогда нужен был ученик, а не родственная душа! Дазай тяжело вздохнул. Он надеялся, что Рюноске все же не совершит глупостей. Сейчас им обоим не до них. На носу война и надо к ней готовиться. Размышления суицидника прервала вибрация мобильника. Это оказалось сообщение от Чуи. «Встречаемся на последнем месте нашей встречи. Срочно». Дазай закрыл один глаз. Крошка Чу ему бы не стал писать просто так. Значит что-то случилось. И что-то важное, раз он хочет встретиться именно сейчас. — Куникида, я пойду погуляю! — И не слушая гневных криков, Осаму убежал. **** — Коротышка! Ты уже соскучился по мне? Накахара уже стоял на месте встречи и прожигал Осаму далеко не любезным взглядом. А судя по тому, что он еще не набросился на предателя с кулаками, дело было действительно важное. — Так что случилось? — посерьезнел шатен. Накахара что-то бросил к ногам напарника. Дазай присмотрелся. Это была вязаная голова крысы. — Эта хрень была найдена в квартире Рюноске. — Чуя подошел ближе, явно рассерженный. Дазай медленно перевел взгляд с крысы на напарника. — Акутагаву не так легко убить. — Я о том же. Учитывая, что следов борьбы нет. — кивнул Накахара. — Это меня и пугает. Он пнул крысу и сплюнул, недовольный ситуацией. — Он пропал, Дазай. Никто не знает, где он, никто не может с ним связаться. Вещи все на месте, даже его любимый черный плащ. Он внимательно посмотрел в глаза детектива. — Ты понимаешь, что это значит? Осаму некоторое время молчал, обдумывая ситуацию. — Акутагава не мог предать портовую мафию. Он верен организации. Скорее всего, Достоевский прочистил ему мозги и похитил. — Виртуознее тебя никто не может прочистить ему мозги. — ядовито ответил Чуя. — Но, скорее всего, ты прав. Пару секунд он молчал. — Дазай… Ты знал, что у Акутагавы два соулмейта? Осаму накрыло нехорошее предчувствие. — К чему такой вопрос? — Я думаю… — Чуя замялся, не зная, стоит ли говорить. — Может быть, он ушел за родственной душой? Детектив только открыл рот, чтоб уничтожить такое предположение на корню, но осекся. Действительно… Если его вчерашние слова не блеф и он хотел покончить с собой, а Достоевский его прервал, то это было бы лучшим аргументом, чтобы заставить Акутагаву добровольно уйти. Но тогда… — Никто кроме меня об этом пока не знает. — Чуя смотрел в сторону. — Но если до Мори дойдет эта информация… Дазай, мы должны его найти. Если это сделают до нас, то его казнят, казнят, как предателя! Мори и так давно хотел это сделать, а теперь… — Что значит, Мори давно хотел это сделать? — Прищурился Осаму, и его голос опасно понизился. Чуя зло посмотрел на него в ответ. — Неужели ты думаешь, что никто в мафии не в курсе, что вы с Рюноске родственные души? - прошипел он в ответ. — Только это и остановило босса. А теперь, если он и правда нашел другую душу… — То может образовать связь с ней. — Дазай взглянул на свою ладонь. — Его раны на мне, пока об этом можно не волноваться. Но ты прав, коротышка, мы должны его найти первыми. «Неплохой способ самоубийства ты выбрал, Рю…» **** — Господин Достоевский ждет вас. Странный человек с длинными волосами и улыбкой не вызывал в Рю никаких чувств кроме отвращения. Все в нем было до жути неправильным и мерзким. Оставалось надеяться, что другие обитатели будут поприятней. Акутагава молча шел за ним, изредка оглядываясь. Темно и мрачно, все как и ожидалось. Длинный коридор освещали факелы. Рю казалось, что он забрел в какую-то фэнтези книжку и сейчас его ведут к колдуну для жертвоприношения. «В каком-то смысле это действительно так». — мелькнула в голове мысль и тут послышался скрип. Мужчина склонил перед ним голову и замер возле открытой двери. Рю тихо вздохнул и вошел. — Как себя чувствуешь? — любезно спросил Федор, сидя во главе стола со свечами. — Тебе что-нибудь нужно? — Благодарю, я в порядке. — Немного поколебавшись, юноша сел напротив, стараясь держать спину прямо. Круглый стол был уставлен свечами и всякой едой, которая аппетитно пахла. Рю не ел уже пару дней и желудок неприятно скрутило, но парень не моргнул даже глазом, чтобы выразить свое неудобство. Но Федор и так все понял. — Ешь. — Он пододвинул к парню тарелку с каким-то мясом под соусом. — Это все приготовлено для тебя. — Благодарю. Но я хотел бы сначала поговорить. - Рю перевел взгляд на Федора. — Зачем ты пришел в Йокогаму? Тот хмыкнул и облокотился на стол, впериваясь в Рюноске взглядом. — Ты же помнишь Фицджеральда, не так ли? Тот кивнул, не моргая. — Наши цели с ним схожи. Я хочу получить ту книгу, которую он пытался отыскать. — Исполняющую желания? — нахмурился Рюноске. — Это слишком просто прозвучало из твоих уст. — Федор снова улыбнулся. — Но в общем ты прав. — Но он так и не сумел ее найти. Как же… — Мне и не надо ее искать, милый Акутагава. Мне нужен лишь один листочек, который сейчас в Портовой мафии. Свой плащ Рюноске решил оставить в квартире, поэтому перед Достоевским он сейчас сидел в белом свитере. Но несмотря на это его передернуло от холода. — Так я тебе нужен за этим? Чтобы не мешал поискам? Достоевский встал, неспешно обходя стол и вставая позади Акутагавы. Тот немного напрягся, когда холодные пальцы коснулись его открытой шеи, но не стал отстраняться. — Ты никак с этим не связан, дорогой. Я лишь хочу вывести тебя с поля. Чтобы ты был наблюдающим, а не пешкой. - Голос ласкал не хуже шелка, но парень лишь усмехнулся. — Может я не такой гений, как ты или Дазай, но я прекрасно понимаю, что люди ничего не делают просто так. А я ненавижу ложь. — Но я и не лгу. Как я и сказал, я не хочу, чтоб ты во всем этом участвовал. Он присел перед Рюноске, беря мягкую руку в свою. — Я узнал о тебе случайно. С детства я полагал, что моей души в мире просто нет. Когда я впервые увидел тебя, меня потянуло будто нитями. Я впервые почувствовал себя куклой, которой можно управлять. Достоевский коснулся черной пряди со светлыми кончиками. — Но ты был связан не только со мной. Я вижу, что твои чувства принадлежат другому. Я даже благодарен сейчас Дазаю. Не будь он таким дураком, ты бы не сидел сейчас рядом. Рюноске судорожно выдохнул, чувствуя, как кожа горит, откликаясь на другого соулмейта. — Ты со мной пока не связан. Но я сумею тебя переубедить. Что те люди тебе дали? Побои и унижения. Что дал тебе тот, кому ты вручил свою жизнь? Растоптал ее. А я буду беречь тебя. Моя душа… Я действительно полагал, что тебя нет. Но ты сидишь передо мной. И ты прекрасен. Холодные губы коснулись тонких пальцев и Акутагаву пробрало до костей. Не лгал. Он чувствовал, что Федор не врал. Хотя и не исключал, что мужчина всего лишь манипулирует им. — Твой учитель сглупил. Подавлял в тебе эмоции и мучил, воспитывая в тебе холодность. Но твоя истинная сила в эмоциях. Твоя преданность, любовь, ненависть и гнев. Ты хочешь быть еще сильнее? Позволь мне тебя научить. Останься со мной. Я дам тебе все, чего ты пожелаешь. Слова были необыкновенно манящими и Рю чувствовал, как каждая клеточка его тела откликается на зов предначертанного. Но сердце билось в совершенно другом ритме. Оно осталось далеко в чужих руках, укрытых бинтами. Но Рюноске уже здесь. И ему все еще положен выбор. Почему бы не изменить его? Он сжал чужую ладонь в своей, видя, как фиолетовые глаза вспыхивают ярким огнем.