Притвориться

      Двадцать секунд. Именно столько времени прошло, прежде чем Гермиона Грейнджер обрела дар речи от потрясения, войдя в гостиную своего дома и обнаружив, что ее мать расхаживает по дому голышом.       – Мама!       Даниэль Грейнджер повернулась к ней лицом, что только ухудшило ситуацию с точки зрения Гермионы.       – О, ты уже здесь, дорогая? Хорошо съездили?       – Мама! Вы... ты... – Гермиона бормотала что-то невнятное, пока отец прошел мимо нее, бросив школьную сумку (и очень недовольного кота в переноске) возле входной двери.       – Горячо выглядишь, милая, – отец Гермионы практически зарычал на жену, и никто, по-видимому, не заботился о шестнадцатилетней дочери, стоящей рядом с ними.       – Я... Я... Аргх! – Гермиона повернулась и побежала к лестнице в свою спальню, решив, что отступление лучший вариант в данный момент. Это было не то, с чем она хотела бы сейчас иметь дело. Через час кто-то постучал в ее дверь. Гермиона оторвалась от эссе по трансфигурации – лучше начать летнее домашнее задание сразу же – и пошла открывать дверь.       – Мама! О Боже, почему ты голая?       – Почему бы и нет, милая? Это мой собственный дом, не так ли? Кроме того, твой отец вряд ли жалуется, – сказала ее мать, недовольно впуская в комнату очень сердитого полукниззла. – Ты так торопилась наверх, что оставила бедного Живоглотика, – добавила она. – Отец поможет тебе с вещами после обеда. Кстати говоря, стол уже накрыт. Ты идешь?       – Ты... ты разве не оденешься? – лицо Гермионы раскраснелось, и она отказалась смотреть матери в глаза. Это было как-то неправильно, знать, что твоя мать подстрижена там...       – Конечно, нет. Не волнуйся, дорогая. Я не собираюсь заставлять тебя раздеваться, – сказала мать со смехом. – Лучше поторопись, а то твой отец украдет все мясо!       Гермиона тупо смотрела, как мать развернулась, уходя, и уперлась взглядом в ее голую задницу.       "Это всего лишь твоя мама, Гермиона, возьми себя в руки. Ты сможешь справиться А это... кризис среднего возраста. Просто не обращай внимания, завтра она будет вести себя нормально", пыталась убедить себя ведьма-подросток. После быстрого извинения Живоглоту, впрочем напрасного, ибо полукниззл был полон решимости игнорировать ее, Гермиона спустилась вниз... но тут же бросилась назад, и лицо ее вспыхнуло. Первое, что она увидела, войдя в кухню, был ее отец. Очевидно, Эмиль Грейнджер присоединился к своей жене во внезапном нудизме.       – Милая, ты разве не голодна? – крикнула ей вслед мать, но ответа не получила.       – Оставь ее в покое, дорогая. Подростки, да? – съязвил Эмиль. – Ужин выглядит неплохо... но меня больше интересует десерт, – добавил он, дерзко подмигнув.       Гермиона ворвалась в свою комнату с верха лестницы, не осмеливаясь дождаться ответа. Немного поголодать было предпочтительнее, чем иметь дело с этими... инопланетянами, которые захватили ее родителей!       Позже той же ночью Гермиона уже легла в постель с хорошей книгой и совсем немного проголодалась, когда услышала странный шум. Скрип-скрип, бум-бум. Звуки повторялись, становясь все громче. Она подняла глаза от книги как раз вовремя, чтобы понять, что стена с ее письменным столом, примыкающая к спальне ее родителей, казалось, дрожала.       – Что за... – сказала она вслух. Она встала с кровати, выудила свою волшебную палочку – конечно, будучи несовершеннолетней, она не могла использовать магию, но подготовиться не помешает – и шагнула в короткий коридор. Она была уже на полпути к спальне родителей, когда услышала безошибочно узнаваемый стон. Гермиона вскрикнула и побежала обратно в свою спальню, где натянула на голову подушки и изо всех сил старалась притворяться, что не слышит своих родителей, пока не уснула.       

      

***

      

      Гермиона не была жаворонком и едва ли осознавала окружающее, вылезя из постели сразу после одиннадцати. Зевая, она прошла в ванную комнату в конце коридора. Вид ее родителей разделяющих интимный душ, не задернув занавески, помог ей проснуться в мгновение ока. Пробормотав что-то неразборчивое, Гермиона выскочила из комнаты, сердце билось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди, и убежала обратно в спальню.       Через десять минут раздался громкий стук в дверь.       – Ты уже оделась? – крикнула она в ответ.       Ее мать восприняла это как приглашение и вошла внутрь... одетая. Если можно назвать одеждой полотенце, обернутое вокруг торса.       – Милая, ты не должна расстраиваться из-за того, что случайно наткнулась на нас, – начала она.       – О боже, нет, – пробормотала Гермиона, снова накрывая лицо подушкой.       – Видишь ли, мы с твоим отцом очень любим друг друга, и когда два человека любят друг друга, это очень естественно – хотеть вот так сблизиться... даже после двадцати лет брака, – продолжала мать.       – Мерлин, помоги, – прошептала Гермиона.       – Секс – это очень естественная и нормальная вещь, – продолжала Даниэль Грейнджер, не обращая внимания на то, что ее дочь пытается испариться. – Все началось на праздничном ужине в честь годовщины свадьбы. Твой отец повел меня в модный ресторан, потом мы пошли танцевать, а когда вернулись домой, он сделал мне чувственный массаж. Мы снова занимались любовью, как тогда, когда впервые встретились в школе стоматологов, и, ну, не увидели причин, чтобы не продолжать.       Гермиона с несчастным видом подняла глаза, безмолвно умоляя мать остановиться. Но, судя по улыбке на ее лице, это была пустая надежда.       - Твой отец все еще делает меня такой горячей... трудно отказать ему, когда он так смотрит на меня. И...       – Мама! Пожалуйста! Остановись! К Моргане, мама, я не хочу этого слышать! И, пожалуйста, не могли бы вы одеваться, когда я рядом?       Даниэль улыбнулась дочери, приводя ее в бешенство, как это может только мать.       – Если тебе от этого станет легче, мы постараемся помнить, что ты рядом, милая. Нет ничего плохого в том, чтобы заниматься любовью, ты поймешь, когда станешь немного старше и у тебя будет свой парень.       Вот и все, решила Гермиона. Вызывающе глядя матери в глаза, она заявила.       – У меня есть парень. Я уже не маленькая девочка.       – О, правда? – уголки ее рта приподнялись в улыбке. – Как мило, у моей маленькой Гермионы есть первый парень. Вы уже держались за руки?       Гермиона начала задыхаться.       – Пожалуйста, мы зашли гораздо дальше. Я уже не маленькая девочка, а молодая женщина.       – Ну, это все меняет, милая. Пригласи его сюда, он может оставаться столько, сколько захочет... мы с твоим отцом хотели бы познакомиться с мужчиной, который сделал из тебя женщину, – поддразнила ее мать перед уходом.       – О, Живоглот... она меня так бесит, – вздохнула Гермиона. На Живоглота это не произвело никакого впечатления.       Приняв бодрящий душ, Гермиона нерешительно спустилась вниз и обнаружила своих родителей в банных халатах. Полураспахнутых банных халатах, в случае ее матери.       – Аргх! Мама, папа, я иду в библиотеку. Я вернусь к ужину... пожалуйста, пожалуйста, ради всего святого, не забудьте надеть какую-нибудь чертову одежду, – вскричала расстроенная молодая ведьма. Она быстро надела куртку и выскочила из дома. Возможно, день, потраченный на изучение новых книг в местной библиотеке, успокоит ее... такими темпами к концу недели она превратится в более нервное существо, чем профессор Трелони.       Через несколько часов она вернулась с сумкой, набитой книгами. Она помедлила, прежде чем открыть дверь, но наконец открыв, увидела в гостиной своего отца, сидящего в кресле, запахнув халат, и смотрящего телевизор. Ее надежды на то, что все немного нормализуется, подтвердились, когда мать вышла из кухни, тоже в полностью застегнутом халате, и поздоровалась с ней.       "Может быть, сегодня все-таки будет хорошо", подумала Гермиона, поднимаясь с книгами наверх.       Ужин тоже был обычным, и она, довольная, отправилась спать... пока не услышала, как ложатся родители, и чтение не было прервано скрипящими пружинами, дрожащей стеной, которую неоднократно таранило изголовье кровати, и удивительно вульгарным голосом матери.       В конце концов Гермиона заснула, удрученная тем, что делит дом с двумя сексуальными маньяками.       

      

***

      

      – Можно потише? Вы делаете это как кролики! – крикнула Гермиона через дверь родительской спальни. Шум прекратился, и оттуда вышла ее мать, одетая в халат, который не мог скрыть, что она раскраснелась, а ее волосы в беспорядке.       – Милая, я думала, ты спишь.       – Так оно и было, пока два сексуальных маньяка не решили буквально вытрясти меня из постели.       – Следите за своим тоном, юная леди. Это не твое дело, что мы с твоим отцом делаем в нашей собственной комнате, – упрекнула ее мать.       – Да? А если бы я делала то же самое со своим парнем и не давала спать тебе? – выпалила Гермиона.       – Ты думаешь, я поверю в это? Ну, милости просим, – ответила мать, к ее удивлению. – Ты уже пригласила его к себе?       Не получив ответа, она ухмыльнулась.       – Я так и думала... вот, – сказала она, протягивая дочери небольшой пакетик.       Униженная тем, что попалась на блефе Гермиона, глядя вниз, открыла его и обнаружила...       – Затычки для ушей?!       – Спокойной ночи, милая, – невозмутимо пожелала мать, возвращаясь в спальню.       Беруши только немного помогли.       –       Остаток недели прошел по тому же сценарию, и она начала всерьез сожалеть, что не приняла приглашение Рона снова провести лето с Уизли.       

      

***

      

      – Мам? Мне сегодня нужно в Косой переулок, – заявила Гермиона за завтраком. Она была раздражительна от недосыпа по очевидным причинам.       – Клиника закрывается в полдень, милая, и я не уверена, сможем ли мы отвезти тебя потом. Это не может подождать до выходных? – спросила мать, уже стоя у двери.       – Наверное, – надулась Гермиона.       – Не волнуйся, дорогая. Ты можешь купить мороженое, и мы заглянем в книжный, – попыталась успокоить ее мать.       – Мама! Я не маленькая девочка!       – Ах да, я и забыла. Ты же молодая женщина с парнем, – поддразнила ее мать. – Ты его еще не пригласила?       – Я так и сделаю, довольна? – раздраженно ответила Гермиона.       – Хорошо. Пригласи его остаться на выходные, а потом вы вдвоем сможете сходить на небольшое свидание...       Гермиона разозлилась на мать, но тут же запаниковала, поняв, что та сказала.       – О, Мерлин... а теперь я должна пригласить Гарри...       Она бросилась наверх, чтобы найти тетрадь.       "Давай посмотрим... Гарри сказал, что Дурсли, его тетя и дядя живут в... Литтл-Уингинге", Гермиона торжествующе захлопнула маленькую записную книжку, в которой записывала все свои мысли и факты о Гарри, не обращая внимания, что на следующей странице было несколько вариантов подписи Миссис Гермиона Дж. Поттер, обведенных сердечками. Она делала это машинально, вернувшись домой и поняв, что почти потеряла его в Министерстве.       "Теперь у меня есть имя и город, выследить Дурслей будет несложно", подумала она, начиная звонить в справочную службу.       Через полчаса у нее был номер телефона некоего Вернона Дурсль. Гермиона тут же позвонила ему.       – Петуния Дурсль слушает, – послышался голос в трубке, когда трубку сняли.       – Э-э, здравствуйте, миссис Дурсль, это Гермиона Грейнджер, – начала брюнетка-ведьма. Раздался голос тети Гарри... раздраженный.       – Грейнджер? Не знаю никаких Грейнджеров. Что вам нужно? – спросила Петуния.       – Пожалуйста, миссис Дурсль, я друг Гарри и... – связь оборвалась.       Гермиона ошеломленно уставилась на аппарат. Конечно же, нет.       Она снова набрала этот номер. Послышалось несколько гудков, прежде чем кто-то снова поднял трубку.       – Миссис Дурсль? Пожалуйста, я...       – Вы, уроды, должны оставить нас, порядочных людей, в покое! Достаточно того, что мальчишка слишком ленив, чтобы заниматься своими обычными летними делами, но теперь вы беспокоите нас по телефону? Перестань звонить! – крикнула миссис Дурсль в трубку, и снова швырнула ее на рычаг.       "Могло быть лучше", подумала Гермиона, бессознательно покусывая нижнюю губу. Телефон ничем не помог. Когда родители вернулись, она еще обдумывала свои идеи. Той же ночью, но гораздо позже, Гермиона обнаружила, что подушка и беруши заглушают большинство энергичных действий родителей, но не все. Полчаса перед тем, как она уснула, длились целую вечность.       

      

***

      

      Гермиона сердито вылезла из постели и стянула через голову рубашку, оставшись в одних трусиках. Она повернулась к окну, немного потянувшись, чтобы решить проблемы плохого ночного сна, и услышала, как открылась дверь.       – Мам, а у тебя...       Это была не мама, а черноволосый подросток, очень хорошо ей знакомый. Он уставился на нее, раскрыв рот, а от ушей полз густой румянец.       На мгновение оба застыли, пока снизу не донесся голос.       – Милая? Пришел твой парень, и я отправила его наверх, хорошо?       – Г-Гарри? Что ты здесь делаешь? – Гермиона моргнула, она еще спит?       – Ты... ты...       – Я что? – тут она поняла, что раздета.       – Гарри! Убирайся, убирайся отсюда! – завопила она, прикрываясь скрещенными руками.       Путаясь в ногах, Гарри выбежал из спальни сильно раскрасневшейся Гермионы.       –       – Не могу поверить, что ты послала его ко мне, не предупредив! – обвинила мать Гермиона. Она нашла ее на кухне, спокойно пьющей чай, Гарри сидел рядом, уткнувшись в пол.       – А почему бы и нет, милая? Конечно, он видел тебя раньше. Не ты ли утверждала, что ты молодая женщина? – мать ухмыльнулась.       – Аргх! Не в этом дело! – Гермиона топнула ногой, прежде чем повернуться к Гарри. – Ты! Что ты делаешь здесь?       Не встречаясь с ней взглядом, Гарри пробормотал что-то неразборчивое.       – Он появился сразу после этой милой совы, – перебила мать Гермионы, указывая на красивую белую сову, сидящую на кухонном шкафу. – Я очень удивилась, когда она влетела, а вслед за ней в дверь позвонил твой парень. – на ее лице вновь появилась ухмылка. – Гермиона, дорогая, не хочешь нас познакомить?       – О, Мерлин... мама, Гарри. Гарри, мама. Вы познакомились три года назад во Флориш и Блоттс, – сказала Гермиона, борясь с румянцем.       – Ах да... Я так и думала, что это он. Он очень настаивал на встрече с тобой, как только приехал, поэтому мы не поговорили... а то, что ты сделала с ним наверху, похоже, лишило его дара речи. Рада снова тебя видеть, Гарри.       Гарри промолчал.       – Мам, мы с Гарри поболтаем наедине, хорошо? Почему бы тебе просто не уйти на работу пораньше? – предложила, нет, потребовала Гермиона.       – Конечно, дорогая, – сказала ее мать, выглядя немного слишком довольной. – Не делай ничего такого, чего не сделали бы я и твой отец. И так как я слишком молода, чтобы быть бабушкой: презервативы находятся в шкафчике в ванной комнате, хорошо?       – Презервативы? – Гарри поднял глаза впервые с тех пор, как Гермиона спустилась вниз, и встретился с ней взглядом. Румянец обоих был ярко-красным, как у Уизли.       – Ну конечно же. Я еще не готова стать бабушкой, – ответила мать Гермионы, вставая, чтобы уйти. – Веселитесь дети, и постарайтесь не испортить никакой мебели, хорошо?       – Пока, мам, – резко сказала Гермиона, дожидаясь, пока она уйдет.       – Эээ... Гермиона, почему твоя мама думает, что я твой парень? – спросил Гарри после долгого неловкого молчания.       – Гарри... пожалуйста... ты не знаешь, что я пережила на этой неделе. Ты можешь притвориться, только для меня?       – Я... Я думаю. Тебе ведь ничего не грозит, правда? – его голос звучал напряженно.       – Нет, совсем нет, – сказала Гермиона, заставляя Гарри расслабиться. – Просто... ну... мои родители.       – Ничего не понимаю.       Она подробно рассказала о прошлой неделе. В конце Гарри несколько позеленел.       – Что?       – Просто... Я представил, как Дурсли разгуливают голышом... или делают это.       – О, Гарри... Фуууу... – она бросилась его обнимать. Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза, и Гермиона почувствовала, что румянец, который только что начал отступать, вернулся. Она поспешно разорвала объятия.       – Правильно... как-то так... ты же меня понимаешь? Почему мы должны притвориться... что встречаемся?       – И нам обязательно целоваться? – спросив, Гарри удивился сам себе, морщась от того, что его голос выбрал именно этот момент, чтобы сломаться.       Гермиона помолчала.       – Я... Я думаю, мы должны, – сказала она. – Чтобы продолжать игру, вот! – быстро добавила она.       – О. Точно. Конечно, – согласился с ней Гарри. Набравшись, наконец, храбрости, он посмотрел ей в глаза.       "Как же это я раньше не замечал, какая она хорошенькая? Ее слегка курносый носик, ее большие карие глаза... ее мягкие, влажные губы, которые она все время покусывает..."       – Гарри? Пожалуйста? Ты можешь меня поцеловать? – тихо спросила Гермиона.       Гарри обнял ее, и неловко прижался губами к ее губам. Закрыв глаза, он пытался сомкнуть их губы как можно плотнее, прервав поцелуй, когда ему стало нечем дышать.       – Ох... ну и ну. Ты... ты поцеловал меня, – заявила Гермиона, вся раскрасневшаяся и очень запыхавшаяся. – Почему ты остановился?       – Не мог дышать, – признался Гарри.       – Ты... ты первый раз целовался?       – Да... неужели я настолько плох? – голос Гарри звучал удрученно.       – Нет! Нет, ты отлично справился... отлично... – она бессознательно облизнула губы и покраснела еще сильнее. Просто... держи глаза открытыми и дыши через нос... Может быть…       Он быстро понял, что дыхание через нос дает возможность целоваться не останавливаясь.       Так или иначе, необходимость притворяться, что они встречаются, совсем не показалась им плохой идеей.