Американская мечта

Уже четвертый день мы с Ники предаемся счастливому безделью на курорте, просто под завязку напичканному бассейнами, спа-процедурами, ресторанами и прочими радостями жизни. Мне это все в новинку. Смешно сказать, но я ещё никогда не бывал в подобном месте. Разве что в детстве, вместе с матерью, да и то мы тогда проводили отпуск не у моря, а в горах, потому что так захотел очередной мамин ухажёр. Ники же чувствовал себя здесь гораздо более раскованно. Он наслаждался спа-процедурами, всем этим массажем, иглоукалыванием и так далее. Я был этому рад. Больше всего мне хотелось, чтобы ему стало лучше. Разумеется, физическим оздоровлением дело не ограничивалось. К вечеру мы накачивались по самую макушку местными коктейлями, легкими, но здорово вышибающими мозги. Танцевали, потому что удержать Ники от этого было невозможно. И на всю катушку занимались сексом. Словно нам лет по двадцать. Честное слово, я просто сам себе завидовал — сохранить такой энтузиазм после тридцати пяти не каждому дано. В общем, это был настоящий медовый месяц. Каждое утро, довольно позднее, я начинал с валяния в постели с книжкой. На книги у меня не было времени, пожалуй, последние лет пятнадцать. А утро Ники — с крепкого кофе, йоги и сеанса массажа. О массаже он прожужжал мне все уши, насколько это вообще в духе Ники. Каждый раз, возвращаясь в номер, блестящий от массажного масла, терпко пахнущего розмарином, он томно вздыхал: «эти руки — лучшее, что случалось с моей спиной» и уплывал в ванную. В прямом смысле, потому что вместо ванны у нас был пятиметровый бассейн с джакузи и прочими радостями жизни. В котором оказалось очень здорово заниматься любовью, кроме, собственно, купания. И ничего не омрачало нашего пребывания здесь, кроме того, что я невольно начал ревновать Ники к рукам неведомой массажистки. По крайней мере, раньше он не выказывал такой приязни к женщинам, пусть даже и профессионалам своего дела. На пятый день, когда Ники снова ушел делать заплыв в бассейне, я не выдержал. Зная, что он не вылезет оттуда раньше, чем через час или полтора, я отложил книгу и направился в массажный кабинет. В конце концов, я тоже имею право на спа-процедуры. Разумеется, имени массажистки я у Ники не выведал, ведь это был в некотором смысле экспромт. Так что пришлось обратиться за помощью к администратору, очень вежливому молодому человеку, который сразу же припомнил моего дорого супруга (как непривычно использовать это слово даже мысленно) и направил меня в одну из комнат, пообещав, что ко мне пришлют «того же человека, что делает массаж вашему мужу». Массажный кабинет оказался довольно просторным помещением в светлых тонах. Одну из стен занимало огромное окно в пол, за которым буйно цвела местная растительность. Приятно пахло благовониями, откуда-то с потолка лилась тихая, ненавязчивая мелодия в восточном стиле. Зайдя за тонкую перегородку, скрывающую меня от любого, кто бы вошел в двери, я сбросил халат, в котором валялся на постели, и отошел к окну. Небо было безмятежно голубым, чистым до самого горизонта. Было немного прохладно торчать почти голым в комнате: кондиционер работал исправно, хотя где конкретно он находился, я определить не мог. Подождав ещё около минуты, я ложусь на массажный стол, лицом вниз, и зеваю. Было бы неплохо, если массажистка придет раньше, чем я усну. Безоблачная праздная жизнь меня то и дело усыпляла. Или просто организм пытался наверстать упущенное за последний десяток лет. Я очень скоро слышу, как негромко открывается и закрывается дверь. — Здравствуйте. Простите, что пришлось ждать, — с легким акцентом произносит приятный голос. Отчетливо мужской голос. Жаль, я лежу к двери задницей, и не вижу вошедшего. Что ж, начнем с того, что Ники никогда не говорил, кому конкретно принадлежали эти «восхитительные руки». Или мне прислали другого массажиста, это тоже вполне может быть. — Не беспокойтесь, все нормально, — отзываюсь я вслух. — Меня зовут Поль, — произносит все тот же голос и я, наконец, вижу его обладателя. Для этого приходится приподняться на локте, но я не могу сдержаться. Полю на вид лет двадцать, не больше. И он дьявольски красив, как могут быть красивы только юные мальчики, нежные, обласканные солнцем, с орехового цвета кожей и огромными оленьими глазами. Рядом с ним я тут же чувствую себя древним старикашкой. На Поле весьма условный халатик, совсем не похожий на медицинский, и открывающий столько подтянутого загорелого тела, сколько могут позволить островитянские приличия. А если учесть, что обычно они пляшут у костра лишь в набедренных повязках... — Кхм… Очень приятно… Поль, — заставляю себя произнести почти через силу. — Как я могу к вам обращаться? — спрашивает Поль с нежной улыбкой. Мать твою, он ещё и обращаться ко мне будет? Я думал, мы пришли сюда мять мне ж… спину, а не философствовать! — Алекс, — говорю я, пытаясь не думать о том, что такие же улыбки он наверняка раздаривал и моему супругу. Если у нас один массажист. — Очень приятно, Алекс, — с ума сойти, я нихрена не сделал, а ему приятно! — Сейчас мы займемся вашей спиной. Если будет больно, неприятно или вы почувствуете другой дискомфорт, пожалуйста, сразу же скажите. Позволите, я сам выберу для вас ароматическое масло? Мне кажется, вам подойдет жасмин… Я издаю неопределенное булькание, которое может одновременно означать и «да», и «нет», и «зайдите попозже», но Поль воспринимает это за согласие. Комната тут же наполняется благоуханием жасминового масла. Странно, что для Николя он выбрал розмарин… — Если хотите, мы можем сменить музыку или выбрать другие благовония, — воркует Поль, но я только качаю головой. — Лягте, пожалуйста, и расслабьтесь. Я укладываюсь назад, но вот расслабиться не получается. Потому что руки у этого Поля действительно что надо. И сей факт, несомненно, должен расслаблять, но я не могу выбросить из головы мысли о том, что точно так же нежно он растирает плечи и спину Ники. И тому хочется стонать. Я знаю, как он стонет, просто обкончаться можно сходу. Чуткие и сильные пальцы Поля разминают каждую мышцу, поглаживают. Ники бы не смог не застонать, когда руки Поля вот так проходятся вдоль позвоночника до резинки трусов, которые и так стянули до середины задницы. Нет, Ники бы томно ахнул, он же до дьявола чувствительный. Даже у меня внутри теплеет, хотя должно бы гореть от ярости. И спина у Ники — самое чувствительное, самое больное место. Я изучил губами каждый бугорок его жутковатого шрама, знаю, что если размять пальцами кожу под левой лопаткой, он будет сначала сыпать проклятиями, а потом протяжно стонать. От этих воспоминаний я чувствую, что лежать становится больновато. Тем временем Поль продолжает массаж. Я прикусываю палец, чтобы отогнать мысли о Ники. Но не получается. Представляю, как Ники чуть выгибается, подставляясь под сильные нежные руки, как отставляет задницу — я столько раз это видел. Невозможно удержаться, чтобы не сжать круглые ягодицы. И тут руки Поля спускаются с поясницы мне на задницу. Я вздрагиваю всем телом от неожиданности и, кажется, прокусываю палец чуть ли не до кости. А Поль этого будто и не замечает, продолжая бесцеремонно разминать ягодицы. И, дьявол, я чувствую, что вот-вот кончу. Остатков здравого смысла хватает только на то, чтобы сдержаться и не потереться членом о кушетку. Но когда пальцы Поля проходятся по копчику, я кончаю и без лишних телодвижений. Только отчаянно кусаю руку и зажмуриваюсь. Я уверен, что Поль чувствует мою дрожь и прекрасно понимает, что со мной происходит. Но я уже ничего не могу поделать. Меня окутывает сладостный аромат жасмина. Сильные руки Поля вытворяют со мной что-то немыслимое. И самое главное, я не могу отделаться от ярких картин, как эти руки столь же бесцеремонно ласкали Ники. И, кажется, теперь я знаю причину, по которой он каждый раз бежит в ванную после массажа. Даже если Поль — гетеросексуал до мозга костей. Хотя его манеры и длина халата навевают мысли об обратном. Наконец, сладостная пытка заканчивается. Поль накрывает меня чем-то мягким и теплым, предупредив, что я могу полежать минут десять-пятнадцать здесь, расслабиться. И удаляется. Но после того, что произошло, я даже думать не могу о расслаблении! Я скатываюсь с кушетки, радуясь, что надел махровый халат, а не шелковый. Придирчиво осматриваю место преступления и вытираю его прямо рукавом халата. У меня все ещё трясутся колени. Нужно срочно бежать в номер. Срочно… В голове шумит. Администратор окликает меня, но я проношусь мимо, будто ужаленный в зад экзотическим насекомым. По имени Поль. В номер врываюсь, как в стан врага. Как я и ожидал, Ники еще не вернулся из ванной, так что я ломлюсь прямо туда, не снижая скорости и не дав себе времени подумать, что именно намереваюсь сказать. Ники лежит, откинув голову на бортик бассейна. Рядом — полупустой бокал какого-то коктейля и тюбик смазки. В воздухе пахнет розмарином и жасмином. Не думая ни секунды, я сбрасываю халат и, не снимая белья, шумно погружаюсь в воду, поднимая волны пены. Ники подскакивает на месте от неожиданности. Я обхватываю себя за плечи и сижу, уставившись в одну точку, пытаясь унять приступ «драконьей» ярости. Ники, конечно, думает, что мы шуточки шутим, но никогда в жизни я ещё так не бесился. Никого не хотел так присвоить, сцапать в объятия и не выпускать, сожрать, черт побери, лишь бы он только был всегда со мной. Кажется, нужно учиться как-то это контролировать. Пока же Ники совершенно не осознает серьезности происходящего. Он смахивает с лица влажную челку, берет свой коктейль и улыбается. — Малыш, у тебя такой вид, словно ты только что искусал кого-то в номере. Что случилось? Я мрачно молчу, уставившись в одну точку. Противно липнут к заднице мокрые трусы, но так хотя бы не будет видно, что со мной произошло. И я не знаю, что бесит больше, то что этот Поль уже который день лапает Ники, или то, что я сам кончил от его массажа. Пусть и думал о Николя в это время. Интересно, с ним это тоже происходит? Ники не умеет кончать молча, он или вскрикивает, или стонет, или жалобно скулит. Дьявол… — Алекс, — Ники делает большой глоток, возвращает бокал на место и придвигается ближе. — Малыш, перестань меня пугать. Что там такого стряслось за полчаса?.. Я с шумом втягиваю носом воздух и так же шумно выталкиваю его из легких. Я вовсе никакой не дракон, это такая постельная шутка, которая ничего не значит. Нужно просто выйти из роли… Выйти из роли. Выйти. — Ты не говорил, что твой умелец-массажист мужского пола! — голос звучит механически и отстранено. Ники вскидывает брови. — Так ты не спрашивал, — резонно замечает он. — А в чем проблема? — Проблема… — слова даются с большим трудом. С ещё большим трудом удается просто дышать. — Проблема в том… что он… Вытворяет, черт побери! — Это называется массаж, — Ники улыбается, будто мы тут обсуждаем что-то забавное. — Ты был на массаже? — он придвигается еще немного ближе. — Пахнешь жасмином. Хочешь сказать, Поль так безошибочно угадал? Здорово, правда? Поль, значит. Значит, шанса на ошибку нет. — Хотел узнать… Отчего ты… Такой цветущий оттуда… Всегда приходишь! — я сползаю по стеночке бассейна ниже, погружаясь в воду по подбородок. — Узнал? У него волшебные руки, правда? — Ники снова невозмутимо тянется к бокалу. Блять. — Правда. Поотрывал бы ему эти руки, если он так же лапает и тебя! — Боги, Алекс! — Ники давится коктейлем и судорожно закашливается. — Да ты ревнуешь! Я набираю в лёгкие воздух и на несколько секунд погружаюсь в горячую воду с головой. Лучше бы она, конечно, была холодной, но тоже неплохой способ остудить драконье нутро. Хлебнуть бы ещё внутрь. Вместо этого я выныриваю и сердито смотрю в смеющиеся глаза Ники. — Я уже говорил, что сожру всех, кто к тебе приблизится? Я не шутил. — Тебе просто нужен повод, чтобы куснуть Поля, — фыркает Ники. — Без шансов, он гетеро. — Я не хочу его… Кусать! — я с силой бью по воде кулаком и брызги летят в лицо, заливая глаза. Я снова обхватываю себя за плечи. Только бы не ударить Ники… Я сдержусь, я… Я снова погружаюсь в ванну с головой. Когда я выныриваю, Ники больше не смеется. — Алекс, не надо сходить с ума. Серьезно. Чего ты так взбесился? Сказать откровенно, сейчас я и сам не знаю, чего. Мне хочется разораться, разбить кулаком что-нибудь, хоть как-то выместить злость. И мне страшно. Поддавшись импульсу, я придвигаюсь к Ники и порывисто обнимаю его, прижимаясь щекой к груди. — Если бы ты знал, как я тебя ревную… Только от одной мысли, что его руки касались твоего тела. Так бесцеремонно, так нагло, так… — …откровенно? — шепчет Ники и обнимает мою голову, поглаживая мокрые волосы. — Ты об этом думал во время массажа, м? Поэтому так себя накрутил?  — Не мог перестать представлять тебя на этой кушетке. И как ты стонешь… В весьма определенные моменты. И от этого я… Господи, Ники, как ужасно! Ники смотрит на меня несколько секунд, а затем на его лице появляется сложное выражение, которое так просто не истолкуешь. Но мне кажется — он пытается не улыбнуться. — Тебе это очень понравилось, да, малыш? — шепчет он, поглаживая меня по спине. — То, как Поль тебя трогал, пока ты представлял меня на своем месте?.. — Прекрати называть меня «малышом»! — я резко поднимаюсь на ноги и выбираюсь из бассейна. По телу ручьями стекает вода, но я не обращаю на это внимания. — Кто здесь из нас «малыш» ещё можно поспорить! Я хватаюсь за халат и возвращаюсь в номер, оставляя за собой мокрые следы. Трусы противно липнут к телу, я стягиваю их и бросаю на пол. Когда я укутываюсь в халат, в номер входит Ники. Вид у него совершенно невозмутимый. Он поправляет перед зеркалом мокрые волосы и явно намеревается куда-то идти прямо в халате. — Ты куда? — мне хотелось задать этот вопрос спокойно, но тон выходит настолько ревнивый, что мне самому становится тошно. Я что, теперь до смерти буду ревновать его к каждому столбу? Только потому что его задницу лапает смазливые массажист? — На завтрак, — бесстрастно сообщает Ники, снимает халат и выуживает из шкафа тонкую рубашку и брюки. — Ещё не ел сегодня. Я шумно выдыхаю, стараясь привести себя в адекватное состояние ума и духа. Получается, прямо скажем, так себе. Но я — профессионал и профессионально трахаю себе мозги. Надо просто это переключить на минимальный режим. Приблизившись к Ники, который все ещё стоит ко мне спиной, я обнимаю его за талию: — Прости. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел тебя обидеть. Пожалуйста, прости. Ники кладет голову мне на плечо и вздыхает. — Ты — чокнутый собственник. Вот что на тебя нашло, — он нежно поглаживает мои руки, пытаясь успокоить. — Поверь, никому, кроме тебя, такая старая развалина не нужна, не переживай. — Не прибедняйся, — шепчу я, проводя языком по его шее, все ещё влажной после купания. — Я же вижу, как тебя поедают взглядом все женщины на курорте и некоторые мужчины тоже! Особенно на танцплощадке. — Потому что там не видно мой шрам во всю спину, — фыркает Ники. — Одевайся, мы идём завтракать. И убери, пожалуйста, трусы с пола. Он мягко пытается отстраниться, но я только крепче сжимаю объятия: — Может, мы подыщем тебе другого массажиста, моя прелесть? А ещё лучше женского пола. Мне… будет так спокойнее. — Нет, малыш, не подыщем, — возражает Ники. — Поль творит чудеса с моей спиной, я хочу закончить курс у него… У меня перед глазами снова встаёт картинка, как Ники протяжно стонет на массажном столе. Я отгоняю ее усилием воли, чтобы не накликать новый порыв ревности. — Тебе правда настолько лучше после его массажа? Ники кивает, а я отстраняюсь. Конечно, он просто хочет пройти курс массажа, чтобы ему стало лучше. Ведь мы за этим сюда и приехали, чтобы вылечить Ники, насколько это возможно. Чтобы у него не было рецидивов как можно дольше. Я же сам неделю искал курорт, где лечат проблемы с позвоночником! — Прости, Ники, я просто ревнивый осел… — Я знаю, — улыбается Ники и нежно целует меня в губы. — Но все равно тебя люблю. Идём завтракать? После этих его слов меня, наконец, отпускает. Невидимая игла в заднице, пробивавшая болью аж до сердца, исчезает и я наконец могу дышать спокойно.