Между висками

***

На работу Дерек никогда не опаздывал. Да и вообще, ещё вчера думал, что пост капитана полиции будет отнимать у него всё время, что не будет и свободной минуты, чтобы задуматься о чем-то кроме беспорядков, творящихся на вверенной его участку территории. И вот, сегодня второй день в новой должности, а он уже звонит в участок, чтобы временно переложить полномочия на лейтенанта Питерса — человека, который так же претендовал на этот пост. Питерс работает в участке намного дольше, у него больше опыта, его там уважает каждый, многие именно его хотели видеть в роли капитана, а тот факт, что капитан Никсон во второй же день берёт отпуск за свой счёт, только пошатнёт его и без того некрепкий авторитет. Плевать. Совершенно. Дерек понимает — как бы он не хотел окунуться с головой в работу, сейчас вреда от него будет больше, чем пользы. Да и заявляться в участок пьяным, а после половины ящика пива люди должны себя именно так ощущать, не лучшая идея. Майкл после долгих уговоров пойти домой решил, что будет лучше, если он останется у кого-то из друзей. А вот куда было пойти Дереку, он не имел понятия. Он бы мог пойти домой, но последние часы полностью опустошили его эмоционально. Он был не готов сейчас объясняться с Лорой, а она заслуживает нормальных объяснений. Единственное место, где он сейчас всей душой желал оказаться, было за многие километры, а лишиться прав за вождение в нетрезвом виде не входило в его планы на ближайшее будущее. Дерек решил, что будет лучше, если он для начала проспится. Заднее сидение для этого вполне сгодится. Сон первое время категорически отказывался приходить, как бы давая понять, что не время спать — нужно ещё столько всего обдумать. Но алкоголь в крови и эмоциональное переутомление взяли верх. Около часа дня Дерека разбудило звуковое оповещение. Это было СМС от Лоры. Лора никогда их не писала, всегда предпочитала звонки. Лора писала узнать, всё ли в порядке с ним. Ни слова о том, где он, с кем и когда вернётся — она была не готова к этому разговору. Лора, безусловно, один из самых сильных людей, которых Дереку посчастливилось повстречать. Ей пришлось пережить столько всего, что она уже устала. Дерек понимал это. Поэтому игнорируя тухнущий из-за низкого процента разряда телефон, Дерек написал, что с ним всё в порядке, а ещё, что его не будет несколько дней. Перспектива ехать несколько часов с выбитым стеклом не прельщала, поэтому, Дерек отправился в ближайший автосервис, где его очень быстро заменили. Полицейский значок, которым он раньше не пользовался в личных целях, как оказалось, заставляет людей пошевеливаться. Ещё полчаса ушло, чтобы прикупить кое-что необходимое. И в четыре часа, вооружившись твёрдыми намерениями, он выдвинулся в путь.

***

Десять часов пути превратились в четырнадцать, потому что проехав чуть больше половины пути Никсон почувствовал, что его окутывает сон, поэтому пришлось остановиться и поспать. Но это даже к лучшему, потому что, когда он наконец-то добрался, было уже утро. Слишком холодное для середины мая. Сентфор никогда не славился жаркой погодой. Сентфор — это густой туман, стелющийся по холмам. Сентфор — это грозовые тучи, нависшие над тёмным лесом. Сентфор — это холодный ветер с моросящим дождём. Сентфор — это прошлое, которое никак не получается отпустить, как ни старайся. Стоило только Дереку миновать знак «Сентфор», как мимо пронёсся мотоциклист в чёрной куртке, вызывая на лице Никсона мимолётную улыбку. Интересно, как бы на неё отреагировал семнадцатилетний Дерек Никсон, который делил людей на плохих и хороших. Сейчас Дерек понимал — хороших, на все сто процентов, нет. Душа человека — не белый лист, на котором можно изобразить что угодно. Нет, душа человека — страница из книги, внаглую размалёванная маленьким ребёнком, которому в руки попались фломастеры. И как в этом «произведении искусства», в душе каждого ничерта не разберёшь. Драконы были и остаются группировкой, иногда марающей руки, но это не делало их отбросами, не было поводом для презрения и опасения. Не доезжая до самого города Дерек свернул на лесную дорогу. Радовало то, что давно не было проливных дождей, так что доехать до озера труда не составило. Первое, что сделал Дерек, когда заглушил машину, пошёл к озеру. Здесь, на подмостках, время словно застыло. За десять лет не изменилось ровным счётом ничего: одна доска всё так же скрипела, нарушая тишину; ни одно новое деревце не посмело вырасти; даже цветы, и те росли на прежнем месте. Дерек не знал, сколько он так простоял, погружаясь в воспоминания, из которых его вырвал знакомый баритон с хрипотцой, что за последние два года, которые они не виделись, стал сильнее. — Слово «семья» для тебя совсем ничего не значит, да? Дерек обернулся, на губах сразу же появилась улыбка. Да и сомнений быть не могло. Единственный человек, кроме Сары, знающий о связи Дерека с этим местом — Аарон. Главарь Драконов, ставший для Дерека в какой-то момент больше, чем просто другом. Он стал семьёй. — Я тебе ещё в прошлый раз сказал, что татуировка ничего не изменит. Аарон обнял Дерека, похлопав того по плечу. — И всё же ты её сделал, а значит, ты тоже Дракон. — Да уж, отличный член семьи — появляюсь в городе раз в пару лет. Аарон усмехнулся. — Блудный сын… Я рад тебя видеть, Никсон. Но я же знаю, что ты не просто так вернулся. Я помню, как ты не приезжал первые полтора года, когда исчез — пытался вырваться из прошлого, начать новую жизнь. Потом приехал и какого-то чёрта выкупил этот дом, стал его ремонтировать. Причём сам, хотя я говорил, что мои парни могут помочь. Но нет, ты растянул этот процесс на несколько лет. Дерек усмехнулся. В каждом слове Аарона была правда и только она. Дерек приезжал сюда каждый месяц, до того как… — Потом ты встретил эту свою блонди и перестал сюда таскаться. Не приезжал почти два года. А теперь ты снова здесь. Дерек закурил, протягивая сигарету Хиллу. И заговорил только тогда, когда остался лишь фильтр. — Знаешь, я ведь думал, что продам его, когда закончу ремонт. Каждый раз, когда я менял здесь что-то, на душе становилось легче — отпускал какие-то воспоминания, чувства… — Думал? И что изменилось? — Оказалось, что не так просто отпустить прошлое, когда оно в одночасье врывается, давая понять, что оно больше не прошлое, а настоящее. И будущее. Аарон выгнув бровь посмотрел на Дерека, не понимая, что тот говорит о сыне. — В философы заделался? Дерек усмехнулся, проходя в дом, где всё было не так, как десять лет назад. Всё, кроме одной единственной комнаты, до которой он так и не решался добраться: камин, старый деревянный журнальный столик, большой диван, хранящий лучшее воспоминание из юности — момент, когда всё ещё было хорошо, когда он ещё не знал, что ждёт его за дверью собственного дома, которую он открыл, чтобы собрать чемодан. — Кто сказал, что я приехал? — Вишня. Он видел твою развалюху у въезда в город. — Я бы предложил выпить, но ничего нет. — У меня всё равно нет времени, в казино много дел, новый шериф никак не смирится, что его голос тут ничего не значит. Ребята всё ждут, когда в Сентфоре снова будет шерифом Никсон. — Никогда. Аарон многозначительно хмыкнул. — Наверняка, ты так же отцу говорил, когда он спрашивал, когда ты примешь то, что Драконы — не полные ублюдки. Хилл прав, как и всегда. — Не забывай про нас, блудный сын. Аарон подмигнул и вышел из дома, оставляя Дерека наедине с самим собой и разъедающими мыслями. Когда он услышал рёв мотора, точно очнулся. Да, дом поистине был неузнаваем, несмотря на то, что Дерек пытался сделать его максимально подходящим под окружающие лес и озеро: темная крыша, сайдинг на несколько тонов светлее, пластиковые, но оформленные под дерево окна, стены внутри были отделаны вагонкой. Это, по сути, был тот же дом лесника, только отреставрированный и пригодный для жизни. Дерек даже умудрился здесь трубы заменить, так что вода, забираемая из скважины, больше не была коричневой от ржавчины. Все материалы для ремонта были закуплены ещё четыре года назад, оставалось только брать да делать. Последняя комната. Дерек решил начать с камина.

***

Дерек проснулся на диване, когда на глаза стала попадать тонкая полоска света, проникающая сквозь занавеску. Он практически не помнил, как уснул. Помнил, что присел отдохнуть, когда за окном уже была глубокая ночь. Тело неприятно ныло от ставшего непривычным физического труда, зато перед глазами был обновлённый камин. Простой, без замашек на изящество. В принципе, так можно было сказать обо всём доме. Ему не хватало уюта. Знай о нём Лора, она непременно внесла бы сюда тот самый уют, заключающийся даже не в маленьких деталях, вроде подушек, картин или ламбрекенов на шторах, а в человеческом тепле и любви, которой она смогла наполнить квартиру холодного и отчуждённого Никсона. Дерек постучал себе по щекам, садясь на диване. Последние пару суток он спал не так уж много, так что сегодняшняя ночь стала спасительной. Но теперь, попробовав на вкус, что такое нормальный сон, проснуться было слишком трудно, поэтому Дерек решил во что бы то ни стало взбодриться. День уже вошёл в силу, но несмотря на это, палящего солнца не было. Лишь проблески света за быстро плывущими тучами. Прохладный ветер пронёс по открытым плечам мурашки, но Дерек знал — вода в озере в это время года уже тёплая, поэтому даже не раздумывая, он сбросил с себя оставшуюся одежду и одним ловким движением, погрузился в воду. Вода успокаивает. Она справляется с заботами, как щелочь с кислотой. Нейтрализует. Под водой всё иначе. Заботы, терзания, тоска — всё это уходит. Остаётся только безмятежность. Только покой. Дерек пробыл под водой столько, сколько позволили легкие, которые к концу уже стало жечь от недостатка кислорода. Кислород опьяняет. Иначе и быть не может. Нет другого объяснения тому, что Дерек видит сейчас Сару, сидящую на подмостках. Её ноги в воде, голова откинута — лицо предоставлено солнцу, которое на миг показалось над тёмным лесом, делая воду в озере не такой тёмной, почти синей, в тон небу. Кислород опьяняет — она мираж. — Как там поживает Несси? Серьёзно? — Что ты здесь делаешь? — Собираюсь искупаться. Она раздевается, заставляя сердце Никсона биться так же бешено, как десять лет назад. Но её слова уже не наполнены той детской искренностью, как тогда. В голове у неё чувствуется тоска и только она. Дерек чувствует себя мальчишкой — когда она заводит руки за спину, он закрывает глаза и уходит под воду, потому что чувствует, как температура воды повышается из-за его собственной. Вода ничерта не успокаивает. Зачем она приехала? Зачем он однажды привёз её сюда? Зачем встретил однажды? Почему не пресёк свои чувства к ней на корню ещё тогда, десять лет назад. Дерек вздрогнул, когда на его шею легли две холодные ладони, тянущие на поверхность. — Не веди себя, как ребёнок, Никсон. — Я всего лишь хотел передать привет Несси. Она так близко. Запредельно. Солнце здесь, кажется, так же переменчиво, как чувства людей. Секунду назад оно подсвечивало золотые искорки в глазах Сары, сейчас оно уже снова скрылось за тучами, вдалеке слышны раскаты грома, напоминающие, что молчание затянулось. Но они оба знают — вместе им молчать всегда было легко. Её дыхание щекочет губы, руки обвились вокруг шеи, а кожей Дерек чувствует, что одежды на ней нет. Он прикрывает глаза, их лбы соприкасаются. Дыхание тяжелеет с каждой секундой. Сара тянется к губам Дерека, но тот уворачивается от поцелуя, которого так жаждет и сам. — Тебе не кажется, что нормальные люди сначала разговаривают? Сара улыбается так искренне, но глаза её блестят от собирающихся там слёз. — Мы с тобой никогда не были нормальными… Сара проводит рукой по шее Дерека, зарываясь пальцами в короткие волосы, втягивает запах озера, леса и собственный аромат Дерека, прикрывая глаза. — Знаешь, Дерек, с самого первого дня, как я приехала в Сентфор десять лет назад, судьба всё же свернула не туда… Ты всё ещё веришь в то, что мы можем управлять ею? По правде говоря, он никогда в это не верил. Дерек сжимает её талию, прижимая девушку ближе к себе, насколько это возможно вообще и накрывает её губы своими. Удушающее чувство морали сидит в печёнках. Ему надоело чувствовать вину. Разве виноват он в том, что любит её? Любит так, как никогда не смог бы полюбить Майкл или кто-то ещё. Любит такой, какая она есть, как бы тривиально это не звучало, со всеми недостатками, со всеми тараканами, душевными ранами и чёртовыми страхами. Сара отвечает на поцелуй со всей нерастраченной любовью, что так долго томилась внутри, ждала этого момента. Даже несмотря на то, что Сара обещала себе тысячу раз, что выбросит Дерека из головы. Но даже если бы и смогла выбросить из головы, но не из сердца точно. Там Никсон глубоко пустил свои корни. Именно там отложился его образ. Не в коре головного мозга, нет, что за чушь. Его всегда грустные бирюзовые глаза, которые привлекли ее внимание сразу, когда она только вошла впервые в класс в новой школе, сильные руки, такие большие и тёплые, только в них она чувствовала себя защищённой по-настоящему. Его колючая щетина, так неприятно царапающая мягкую кожу. Даже она отпечаталась в сердце. Сара приподнимается выше, опираясь на крепкие плечи парня, скрещивает ноги за его спиной, выгибаясь, когда его поцелуи переходят на мокрую шею, обдуваемую холодным ветром, остужающим пылающие тела. — Чёрт, Сара… — Дерек, я больше не глупая девочка… Карие глаза встречаются с бирюзовыми. И каждый знает — бой проигран заранее. — Жизнь меня научила кое-чему, теперь я пью таблетки… Дерек сильно сжимает её талию, опуская девушку на возбуждённый член. Резко. Одним быстрым, глубоким толчком. По телу у неё пробегают мурашки, не нужно иметь соколиное зрение, чтобы их увидеть. Дерек ловит с её губ громкий стон, нарушающий восхитительную тишину, которую тревожат лишь редкие раскаты грома. Они точно два зверя, изголодавшихся друг по другу, вновь нещадно терзают любимые губы, кусают, яростно сплетая языки, царапая, сжимая кожу до ярких следов. Руки Дерека прижимают Сару ближе, не давая ей приподниматься слишком сильно. Он проникает глубже, резче с каждым толчком, разрывая поцелуй, чтобы насладиться по полной стонами любимой женщины. Это их жизнь. Их чувство. Их место. Они принадлежат друг другу прямо сейчас, отдаваясь душой и телом, сердца их бьются в унисон, а дыхания переплетаются. До слуха, что сосредочен на дыхании и стонах, доносятся громкие раскаты грома, а после этого дождь, разбивающийся о водную гладь. Не сказав ни слова, но прочувствовав, они ускоряются, подаваясь навстречу друг другу. Дерек чувствует, как напрягается хрупкое тело Сары в его руках, с какой силой она сжимает его внутри, толкая за грань. Сложно сказать, что это — молния или искры из глаз. Сара опускает голову ему на плечо, пытаясь восстановить дыхание. Дерек целует её в мокрую макушку, после чего поудобнее берет на руки и выходит из воды. Под ногами мокрая трава и сиреневые цветы, ароматом которых сейчас наполняется воздух вперемешку с геосмином. Плевать на вещи, оставленные на подмостках. Плевать на дождь, на самом деле. Хочется вновь окунуться в чувства, сносящие всё на своём пути. Здесь. На этом чёртовом диване, где был их первый раз. В доме есть отделанная комната с удобной кроватью, где нет пыли от разбитого кирпича, из которого вчера Дерек доделывал камин, но туда не хочется. Ведь именно здесь, на большом старом диване со скрипящими пружинами, они были по-настоящему счастливы.