Между висками

***

Сара открывает глаза, не сразу понимая, где она находится — взгляд цепляется за совершенно незнакомый камин из красного кирпича. В комнате темно. Единственный источник света — тонкий солнечный лучик, что просочился сквозь плотные занавески на маленьких деревянных окошках. Сара понимает, что именно этот лучик и стал причиной её пробуждения, когда пройдясь по обнажённому, прикрытому тонким пледом телу, добрался до глаз. Сара могла бы решить, что ей всё приснилось, если бы не одно «но». Она буквально каждой клеточкой тела чувствовала его запах. Ничуть не изменившийся за столько лет, даже не смотря на то, что теперь его руки, одежда и даже короткие волосы таили запах, с которым Сара всеми силами сражалась в старших классах — табачный дым. Сара огляделась. Она сразу заметила, что дом, словно подменили: снаружи он выглядел помолодевшим лет так на «…дцать», внутри тоже были заметны изменения — двери, ведущие в другие комнаты были новыми, хоть и успели покрыться пылью. Всё кричало о том, что скоро, как только будет покончено с этой комнатой, последней, до которой так и не доходили руки, по каким-то причинам, дом больше не будет прежним. Больше не будет пристанищем двух сложных, ничего не понимающих в жизни, влюбленных подростков, что отрицали свои чувства по одним им казавшимся разумными причинам. Это больше не тот дом лесника, нетронутый, таинственный и мрачный. До слуха донёсся скрип половицы за дверью, что почему-то заставило Сару прикрыть глаза, притворяясь спящей. Зачем? Она и сама не могла бы дать ответ на этот вопрос. Сара услышала, как протяжно скрипнула дверь, как тихо выругался расстроенный этим Дерек, который явно не хотел будить её. Просыпаться рядом с ним — что-то из разряда фантастики. Когда под ногой у Дерека снова скрипнул пол, он снова выругался, заставляя Сару улыбнуться. — И какого черта я тут пытаюсь тебя не разбудить, если ты притворяешься? Сара потянулась на диване, принимая сидячее положение, лениво прикрываясь пледом и подгибая одну ногу под себя. Дерек усмехнулся — её привычки ничуть не изменились. — Я думала тебя и след простыл. — Забыл, что кому-то из нас обязательно после секса сбегать. Дерек провёл рукой по высохшим волосам, что позволило Саре сделать вывод, что отрубившись после третьего раза, они проспали достаточно долго. Дерек принялся разводить камин, из которого спустя пару минут тишины, послышалась мирное потрескивание дров. — Мы идиоты, да? Дерек лишь хмыкнул и ушел на кухню, вернувшись с парой стульев, которые поставил спинками к камину. На них он повесил вещи, принесенные с улицы. Они, забытые под дождем, больше напоминали кусок половой тряпки, что только что выжали. — Есть хочешь? Сара съёжилась от того, что Дерек проигнорировал её пусть и риторический, но всё же вопрос. Она пожала плечами. Ещё секунду назад, до того, как он задал этот вопрос, она была уверена, что не хочет, но сейчас, на одну только мысль о еде, которой не было в её организме уже почти сутки, засосало в желудке. Ничего не сказав, Дерек снова исчез на кухне, вернувшись с парой банок пепси и бутербродами с ветчиной. — Неплохой провиант. Дерек протянул одну банку Саре, присаживаясь рядом с ней. Он сосредоточил на Саре рассеянный взгляд, подтянул сползающий с её плеча плед. — Что? Сара улыбнулась, заметив, как Дерек рассматривает родинки на её шее. — Ешь. Я найду что-нибудь тебе надеть. Дерек, к удивлению Сары, где-то откопал спортивные штаны, которые висели на костяшках, за неимением шнурка, который держал бы их на положенной высоте. Когда он уходил, взгляд Сары невольно притянула татуировка дракона, выходящая за пределы груди — некоторые части её были на спине и на боку. Дерек вернулся, неся в руках вещи: серые спортивные штаны, толстовка на молнии цвета хаки. Саре не понадобилось и секунды, чтобы узнать эти вещи. Именно в них Дерек приехал к ней в тот день, когда всё изменилось. В день, когда она пережила столько эмоций, сколько не пережила за половину жизни. — Тебе должно подойти. Сара взяла вещи и, отвернувшись от Дерека, встала, накинув плед на плечи. Сперва она надела штаны, а потом, скинув плед с голых плеч, стала медленно расстёгивать толстовку. Дерек снова наблюдал ту же картину, что и десять лет назад. Та же девушка, та же толстовка. Те же родинки, складывающиеся в созвездия на её спине, от которых глаз не оторвать, волосы, правда, короче, да и цвет немного другой, но на корнях виднеются те же каштановые, что и раньше. Дереку сейчас до покалывания в кончиках пальцев хочется видеть её глаза. Если в них, карих омутах, по-прежнему сверкают золотые искорки, похожие на дальние предрассветные звёзды, у него не останется сомнений — эта девушка, эта женщина, всё та же Сара. Всё та же девочка. Его девочка. Сара обернулась. На лице была неподдельная улыбка. Слабая, потому что за ней, даже искренней, скрывалось слишком много боли, непонимания, недомолвок, разрушенных жизней… — Я ведь правда приехала, чтобы поговорить. Дерек по привычке провёл по волосам, прикрывая глаза. Ему хотелось отмотать жизнь на пару мгновений назад — когда она ещё не сказала, что им нужно поговорить. И поставить там на паузу, чтобы ещё как минимум вечность наслаждаться этими искорками, которые ничто не сможет затушить. Подумаешь, десять лет. Дереку кажется, что даже спустя сотни лет, эти искорки останутся. Золотыми звёздами на предрассветном небе. — Давай сначала поедим, а потом поговорим. Сара кивнула, опустилась на диван, принимая привычную позу. Дерек сел рядом. Впервые в жизни он чувствовал себя так. Он чувствовал себя на своём месте. За несколько минут, проведенных в полной тишине, с едой было покончено, но никто не решался поставить на стол свою банку пепси. Неловко столкнувшись изучающими метаморфозы друг в друге взглядами, они одновременно поставили их. Дерек кивнул на дверь и встал с дивана, направляясь к двери. Сара пошла следом. Он так собирается с ней говорить? С голым торсом? Разве не достаточно её испытывала жизнь? — Прохладно. — Холод проясняет разум. Сара ничего не ответила. Она не знала, что проясняет её разум. Если бы знала, давно бы воспользовалась. Может, тогда вся её жизнь сложилась бы иначе. Дерек сел на подмостки, опустив ноги в едва доходящую до щиколоток воду серо-голубого в тон небу, отражающемуся от водной глади, цвета. Сара, закатав штаны до колена, последовала его примеру. — Зачем ты хранишь свои старые вещи? Вряд ли ты сейчас в них влезешь. — Как видишь, слишком многое меня связывает с прошлым… Как бы я ни старался, что-то невидимыми нитями привязывало меня к нему раз за разом. — Ты хочешь переехать сюда?.. С Лорой? Дерек покачал головой, устремляя взгляд на кроны деревьев за озером. — Хотел продать его… Хочу. На душе у Сары заскребли кошки. Ей не за что было винить Дерека. Это его право, но… Неужели для него это просто дом? Просто бездушный объект недвижимости? Ведь это… Их место. Здесь они были счастливы. Да, недолго, но Саре кажется, что другого такого же счастливого мгновения в её жизни не было. А будет ли? Знает ли ответ на этот вопрос хоть кто-то? Может ли на ответ повлиять кто-то, кроме неё самой? Мысленный поток Сары прервал тихий, словно из самой души доносящийся голос. — Почему ты не сказала мне, Сара? Я должен был знать… Чёрт, у меня есть сын, а я узнаю об этом, когда он уже ходит в подготовительный класс. Сара откинулась на подмостках, опускаясь спиной на старые, влажные от дождя, но тёплые от проглядывающего из-за туч солнца. Дерек не ложился. Сара протянула руку и коснулась кончиками пальцев краёв татуировки. — Помнишь, что ты написал в той записке? Я лишь выполняла твою просьбу, Дерек. Не появляться в твоей жизни. Вот только с «никогда» не сложилось… Я пообещала себе тогда, покидая твой дом, опустевший, комкая в руках идиотскую записку, что выполню твою просьбу. Что вырву тебя из сердца, к чертям… Голос Сары дрогнул, и она замолчала. Знала, что если продолжит, не сможет сдержать слёз, которые так давно рвутся наружу из неё — «сильной». Не была она такой никогда. Казалась. Но не была. Дерек обернулся, замечая, как Сара прикусила уголок губ. Каждый её жест был ему знаком. Дерек вздохнул и лёг рядом, накрыл большой ладонью хрупкую руку девушки, крепко сжимая четырьмя и нежно поглаживая большим пальцем. Это действие смогло успокоить поднимающуюся в душе Сары бурю. — Когда я узнала, что беременна, мы с Майклом уже расписались. Дерек на секунду перестал поглаживать руку Сары, словно только сейчас осознав, что рядом с ним не просто женщина, а чужая жена. Но он ведь знал об этом и с утра, когда их стоны отражались от темного леса и водной поверхности озера. Слишком поздно просыпаться, товарищ совесть. Вы утонули. Дерек показательно отворачивается. Слух обостряется, а тишина, установившаяся в лесу и на озере, совершенно не мешает ему слышать, как мокрая футболка падает на деревянные доски. Удержаться и не повернуть голову в этот момент слишком сложно, невыполнимо, шея сама поворачивается. Она даже не удосужилась отвернуться. Настолько наивно верит ему? От увиденного не становится легче, поэтому Дерек решает снова погрузиться под воду. Мысленно досчитав до сорока, на последних десяти выпуская маленькие пузырьки воздуха, он выныривает, подтягиваясь на подмостках. Пока он был под водой из-за тучек выглянуло обжигающее солнце, но сильнее чем солнце обжигает взгляд Сары, которая резко начинает вести вверх «собачку» на молнии, которую она секунду назад тянула вниз. Он-то вынырнул. А его совесть ушла на дно, не пережив те сорок секунд наедине с толщей воды, где тонули заботы, проблемы, боль, вина и все другие мешающие счастью чувства. — Мне было страшно, Дерек. Было страшно сказать ему, что это не его ребёнок. Я боялась остаться одна… Я всегда по-настоящему боялась только этого пресловутого одиночества. Оно — мой ночной кошмар. — Ты любишь его? Сара резко приподнялась на локтях, чтобы взглянуть Дереку в глаза. — Конечно, Никсон. Я люблю его, поэтому трахаюсь здесь с тобой за полтысячи километров. А что насчёт тебя? — Сформулируй вопрос конкретнее. Сара раздражённо вздохнула, пытаясь сама понять, какой вопрос волнует её сильнее всего. Она-то надеялась, что Дерек освободит её от этой участи. — Ты любишь её? — Я никогда не был романтиком, Сара. Но… Любят в жизни раз. Остальное — не любовь. Грёбаная любовь — это больно настолько, что, кажется, все кости разом ломают. А потом люди прикладывают к себе хренов подорожник в виде других людей, которыми пытаются залечить свои переломы. И каким бы замечательным, добрым и любящим не был человек, это не помогает. Раны, может, и затянутся, покроются толстой, непробиваемой кожей, но ты не будешь прежним. Ты будешь просто мешком с переломанными костями. Дерек видел, как в уголках глаз Сары начинают собираться слёзы. Каждое его слово било в цель, ни разу не промахнувшись. Сара понимала, что они — биография Дерека. Они — её жизнь, превращенная в поле боя с собственными демонами — страхами. — Знакомо, да? Из глаз Сары слёзы прорвались ручьём. Она и не помнила, когда плакала последний раз. Когда могла она вот так открывать перед кем-то свою израненную душу? Дерек поднялся, принимая сидячее положение, потянул за собой Сару, которая тут же уронила голову ему на грудь, прямо туда, где красовалась чёрная татуировка. Слёз было не избежать, поэтому Сара покрепче обняла Дерека за талию, он же в свою очередь уложил подбородок на её голову, покачивая девушку в своих объятиях. — Скажи… Скажи это. Прошу, Дерек. Мне нужно услышать… Дерек погладил Сару по голове, втягивая любимый запах её волос, сводящий с ума. Красиво говорить он никогда не умел. Да и вообще, с разговорами о чувствах друг к другу у них с Сарой всегда не клеилось. Но девушка не дала ему начать. Она уткнулась в лбом ему в плечо и перевела дыхание, начиная монолог. — Когда я увидела тебя в мой первый день в Сентфорской школе, я сразу обратила внимание на твои глаза… Не знаю почему. Не могу этого объяснить. Но кажется, я влюбилась в тебя в ту же секунду. Ты был таким холодным, Никсон, я тебя ненавидела за это. И себя за то, что сама боялась первая сказать… Потом появился Майкл. Знаешь, сначала он был просто способом подобраться к тебе поближе, потом это переросло в нечто большее. Я думала, что могу в него влюбиться… Но ты прав. Любовь — это больно. Мне было так больно видеть, как Кэнди целует тебя. Чёрт, ты ведь ей тоже нравился. А мы были подругами. Ну, по крайней мере пытались быть, но я её ненавидела из-за тебя… Сара глупо хихикнула, поднимая робкий взгляд на Дерека. Тот погладил её по щеке, вновь укладывая голову себе на грудь, продолжая пропускать волосы между пальцами. Дереку хотелось отмотать жизнь на десять лет назад. Подойти к Саре после того урока, взять её за руку и увести как можно дальше от друга, который тоже успел положить на неё глаз. — Я общалась с ней все эти годы, чтобы хотя бы пару раз в год слышать от неё твоё имя. Ты не представляешь, как я боялась, что однажды она скажет о тебе больше, чем пару слов, что назовёт тебя по имени с другой интонацией… — Сара? Девушка подняла глаза, с жадностью впиваясь в изумруды, где отражались быстро пробегающие облака. — Засунь руку в карман. Правый. Медленным, опасающимся движением Сара расстегнула молнию на кармане толстовки, просовывая туда руку. Сердце остановилось в ту же секунду, не имея возможности работать рядом с одним из самых тяжёлых воспоминаний. Она достала из кармана смятую пачку, не решаясь разжать руку. — Помнишь, что там? Девушку кивнула, Дерек стёр большими пальцами новые слёзы. — Там, правда, не хватает одной детали. — Сигареты… Дерек примкнул губами к трясущимся, но таким любимым, солёным, но таким долгожданным губам. Медленный, практически невинный поцелуй. Два тяжелых дыхания. Лоб ко лбу. — Не хочешь прочитать? — Помнишь, я обещала, что брошу?.. Неужели помнит? Целиком? Сара продолжила. — … Это сигарета, которую я так и не выкурю… Если ты это читаешь, значит мы уже в Балтиморе, а я не курила целых семь часов дороги… Сара горько ухмыльнулась, раскрывая пачку, высыпая оттуда на трясущуюся ладонь высохшие, но практически целые сиреневые цветы. — … Мне очень понравились эти цветы. Я захотела взять их с собой, чтобы они напоминали мне о самом лучшем, что случилось со мной в чёртовом Сентфоре… Сара посмотрела на Дерека, улыбнулась и провела свободной рукой по его волосам, так как это он сам обычно делает. Дерек не смог сдержаться и прижал её руку к своей щеке, когда она нехотя убирала её, потёрся, а после повернул голову, касаясь тонкой кисти губами. — … Зачем я пишу это, если надеюсь, что ты придёшь? Я ведь смогу тебе это сказать сама. Спасибо, что ты поехал со мной. Сара коротко улыбнулась, прежде чем снова заплакать, обнимая Никсона за шею и запуская пальцы в его волосы. — Что мы будем делать, Дерек? — Ты поедешь домой. Сара резко отпрянула, а Дерек поднялся на ноги и помог подняться девушке, смотревшей на него с горькой обидой. — После всего… Ты хочешь, чтобы я уехала? — Нам надо разобраться во всём, Сара. У тебя своя жизнь, а у меня своя. Нужно время. Оно всё расставит по местам. — Ты хочешь, чтобы я уехала прямо сейчас? Дерек подошёл к ней вплотную, потянул за собачку на молнии. — Завтра, Сара. Я хочу чтобы сегодня ты была моей. Один день.

***

Октябрь в Нью-Йорке невероятен. Центральный парк кишит детишками в милых пальтишках, повсюду мелькают редко раскрываемые яркие зонтики, желтые такси, как никогда, лаконично смотрятся с осенней листвой. — Я уже тысячу раз сказала тебе, что это не к чему. — Лора, я не хочу, чтобы вы с малышкой нуждались хоть в чём-то. — Это твоя квартира, чёрт возьми, а не что-то. Я за всю жизнь столько не заработаю, чтобы расплатиться. — Прекрати. Я уже всё решил. Подумай об Ами. Она любит Нью-Йорк. Она достойна жить в этом прекрасном городе. Разве эта принцесса не заслуживает всего самого лучшего? Они оба посмотрели на девочку, что бегала по парку, держа за хвост воздушного змея и звонко смеялась. — Это твоя то квартира — самое лучшее? Лора рассмеялась, толкая Дерека в плечо, тот рассмеялся в ответ, целуя её в белобрысую макушку. — Вот и решили. — Позвони, как доедешь. — Есть, босс. — Никсон, тебя в участке не научили, что надо отвечать не «есть, босс», а «так точно». — Никак нет, то есть так точно! Дерек показательно улыбнулся, выравнявшись по стойке смирно. Потом отдал честь и вышел. Улыбка тут же сползла с лица. Впереди была долгая дорога в Сентфор. И впервые этот маршрут не имел цели. Поэтому дорога тянулась бесконечно долго. Бесконечно долгие километры воспоминаний, мыслей, что крутились в голове, точно старая кинолента. С того дня, как она уехала, он не знал о ней ничего. Полгода ни-че-го. Полгода пустоты в душе. А вчера Аарон позвонил и сказал, что дом, который уже пару месяцев как стоял доделанный, наконец-то продан. Последняя нить, что связывала его с Сентфором, с прошлым. Не считая сына, которого он видел один раз в жизни. Сентфор встретил его холодным дождём, который был для этого городка в октябре привычным делом. Дерек вошёл в казино драконов, как член банды, здороваясь с каждым встречным за руку, он дошёл до кабинета Хилла. — А вот и наш блудный сын. — Эта шутка всё ещё актуальна? Дерек похлопал улыбающегося мужчину по плечу и рухнул в кресло возле стола. — Она всегда актуальна, Никсон. Ааарон прошёл за стол вальяжным шагом, игнорируя нетерпение во взгляде Дерека. — Выпьешь? — Дай чёртов договор. Хочу уже побыстрее покончить с этим. Аарон протянул Дереку бумаги, тот сразу принялся пролистывать документ, останавливаясь на важных деталях. Цена, дата продажи… Новый владелец... Сара О’Нил.