Одно из тысячи 5

Реклама:
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Naruto

Пэйринг и персонажи:
Наруто Узумаки, Саске Учиха
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Мини, 14 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Смерть основных персонажей Счастливый финал Частичный ООС Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
Как и у любого бездомного кота, у него много имён. Их столько же, сколько и людей, знающих его. Этих имён так много, что среди них можно утонуть, потеряться и потерять одно - своё собственное, никем не придуманное. С многими кошками именно так и происходит, но он прекрасно помнит своё имя, с которым он родился, которое он осознал ещё в первые минуты жизни. Саске. Его имя Саске. И он живёт с этим именем. Однажды он встречает кого-то, у кого ещё нет придуманных имён, но одно настоящее потерялось.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Scorpions - Send Me An Angel
Hollywood Undead - This Love, This Hate
10 мая 2020, 21:49
      Ни у одной бездомной кошки или собаки не бывает спокойной жизни. Во всяком случае в этом районе, где им порой приходится жить бок о бок, согреваясь теплом друг друга, вместе защищаясь от врагов, а на следующий день перегрызть друг другу глотки. Край города, где не так много людей, зато прилично бродяжных животных, которых прогнали из центра. Далеко не редкость увидеть на дороге несколько растерзанных трупов кошек, или собаку без глаз, выцарапанных мстительными врагами. Можно жить в стае, можно по одиночке, дело личного вкуса, главное — выжить. Слабый умирает, если его видит сильный, а сильный — живёт, убивая слабых. Те, кто не в силах отстоять свою жизнь, прячутся. Те, кто способен бросить вызов, кто способен претендовать на что-то и защищать своё, борются каждый день в постоянной схватке, либо погибая, либо побеждая. Простая, жестокая схема.       Саске был довольно «известным» котом, с которым мало кто хотел бы связываться. Причина проста. Он побеждал любых нарушителей своей территории или желающих отобрать её. Он редко претендовал на чужие, вёл вполне отстранённый образ жизни, однако почти все боялись его. Даже некоторые собаки, которых он лично покалечил.       Жил он на краю двора, в подвале старой девятиэтажки, где частенько отключали отопление и жили тараканы. Был он там один, остальные кошки и коты, которые были его сёстрами и братьями, либо ушли, либо умерли. В глубине подвала до сих пор было пара скелетов. Рядом с домом была старая, давно заброшенная голубятня, в которой порой было теплее, чем в подвале, да и поживиться иногда было чем. От голубятни и девятиэтажки шла асфальтированная дорога через остальной двор, по которой изредка ездили машины. Саске редко ходил по остальному району, походы туда порой могли плохо закончиться — после одного из таких, в юношестве, кот потерял левый глаз. Его многие узнавали по уникальным иссиня-чёрной шерсти и красных глазам… уже одному глазу. Порой особо суеверные бабушки при его виде охали и перекрещивались, шугая его и называя демоном. Кот это лишь гордо игнорировал, изредка фыркая на излишнюю религиозность.       Саске уже не первый год, свет он знает около пяти лет, поэтому на ненужные проблемы предпочитает не нарываться, хоть и умеет выходить из них даже если проигравшим, то с достоинством. Он был горд и высокомерен, как любой породистый кот, пусть таковым и не был, но одинок. Его много как звали, каждый человек давал ему какое-нибудь имя, которое ему будет удобно, и звал по нему. Черныш, Пушок, Одноглаз, Дикарь, Барсик… боже, пусть кот и привык к этим отвратным кличкам, но до сих пор считал их тошными, а в начале-то как он на них реагировал… Просто сказка. Правда с печальным концом для людей. Саске всегда было плевать на эти имена, он не считал их своими, ведь так могли бы звать любого кота, не обязательно даже бездомного. Они были чужие, не его. Его имя Саске. Он родился с ним, в первые минуты своей жизни, ещё до того, как он научился мяукать или понимать речь, он знал: его имя Саске. И он жил с ним, помнил и знал его, не теряя среди тысячи других. Увы, но у многих бездомных кошек имеется удел забывать свои истинные имена, с которыми они родились, и которые по-настоящему принадлежат им. Они просто утопают в той тысяче чужих, пустых и ненужных, и теряют своё Я, больше не понимают, как обращаться к себе, становятся безликими, не знающими, на какой зов откликаться. Саске считал это уделом слабых — потеряться во лжи. Однако всегда есть исключения, как мы с вами знаем.       Случилось это одним осенним утром, когда пышная, сочная зелень сменилась на огненное золото, птицы, беспокойно щебеча, собирались улетать, и потихоньку приближался сезон проливных осенних дождей. Кошки, обрюхатившиеся в весенний брачный период, теперь ласкали своих маленьких, хоть и чуть-чуть окрепших, уже способных ходить, котят. Их убежищами служили те же подвалы, чердаки, заброшенные здания и подобные места, где сухо и безопасно. Относительно, конечно.       И вот, одна из таких кошек, устроившаяся в старой голубятне на окраине района, с заботой вылизывала двух котят. Её шерсть была такой рыжей, будто она была соткана из огня, а синие со стальным отливом глаза так и горели, словно и внутри бушевало пламя. Котята, на удивление, не были такими «огненными», скорее золотыми, будто в честь царствующей осени вокруг. Им уже было по паре недель, и если обычно у котят голубые глаза меняются к этому времени, то у этих они как и были небесными, так и остались. Прям как у отца, которого, к сожалению, не стало несколько дней назад: загрызла стая собак, пока тот пытался отвлечь их от любимой.       Кошка всё лизала и лизала, как вдруг, дёрнув ушами, перестала, настороженно смотря на хлипкий люк, отделяющий два этажа старой голубятни. Котята завозились в обустроенном из сена и тряпок гнезде, стараясь выглянуть и разглядеть, что же насторожило маму. Кошка шикнула и встала, спрятав деток за собой.       Из люка вылезло два кота. Один грязно-рыжий, другой серый с примесью других цветов. Золотые глаза злобно, и в тоже время жадно, даже немного похотливо, сверкали. Молодая кошка была не глупа, прекрасно понимая, что коты пришли за ней и котятами — за последними, чтобы убить. Но она не была бы собой, если бы сдалась. Кошка выгнула спину, угрожающе замычав.       — Уходите прочь.       Безмозглые самцы вместо ответа бросились на кошку, понимая, что она просто так не сдастся. Та, перед тем, как сцепиться в смертельной схватке, успела спрятать котят в ткани.       Детки беспомощно и напугано смотрели, как чужие когти ранят маму, орошая пол и шерсть кровью. Одному из них не повезло, и он вывалился из спасительной тряпки, упав на сено, прямо под лапы врага. Один удар, и котёнок не шевелится, пачкая кровью из шеи сено. Кошка, справившаяся с одним, но недостаточно сильная для другого, тоже упала замертво с широко распахнутыми глазами цвета пасмурного неба…       Серый кот, с испачкавшейся и извалявшейся в крови шерстью, повернулся и, сверкнув безумным, диким золотом глаз, медленно направился к последнему котёнку, беспомощному и слабому, что смотрел испуганными голубыми глазищами, в которых плескались страх и слёзы. Однако он не дошёл до цели, сзади в него грубо вцепились клыки и когти, раздирая шею и брюхо. Обезумев от боли и визжа, кот попытался отбрыкаться и скинуть атакующего, но тот лишь крепче вжался, глубже вонзая когти. Вскоре он обмяк, уродливой тушей, как и бывший товарищ, упав на пол голубятни, всё ещё дёргаясь в предсмертных судорогах.       Над ним возвышался иссиня-чёрной тенью кот, хладнокровно смотря алым, как всё ещё льющаяся из тел кровь, глазом на серого нарушителя. Он стоял так несколько минут, потом лениво провёл языком по морде, слизывая кровь с усов, и поднял взгляд. На Саске смотрели два испуганных до чёртиков глаза цвета неба, обрамлённого осеним огнём. Котёнок не шевелился, замерев в страхе перед новым врагом, несущим в себе смерть и холод. Когда чёрный кот шагнул к нему, он зажмурился, ожидая, когда клыки вонзятся в хрупкую шейку, с противным хрустом ломая её и разрывая сухожилия, чтобы кровь потекла по золотой шерсти, спутывая её и орошая алым. Однако вместо этого он почувствовал, как его просто взяли за шкирку и подняли над деревянным полом. В удивлении распахнув глаза, котёнок смотрел, как незнакомый кот уносит его с чердака, прочь от места, где он родился, прочь от тел его врагов и любимых, в новый, прежде не виданный мир.       Тот встретил его прохладным ветром и листочком по щам. Буквально. Кленовый лист смачно врезался в морду котёнка, закрывая обзор и одаривая его неприятным чувством, как когда случайно врезался лицом куда-нибудь. Громко фыркнув, котёнок, содрал с себя лист и с любопытством огляделся вокруг. Огромные разноцветные деревья, дома и небо казались невероятно огромными, асфальтированная дорога большой и широкой, звуки чёткими, а свет ярким. Словно заново родился. Чёрный кот лишь терпеливо нёс его в подвал, игнорируя дёрганья любопытного котёнка и не понимая, зачем он вообще его вытащил.       Подземное помещение встретило котов теплом и относительной сухостью. Впринципе и теплом тоже относительным. Саске изящно прошёлся по балке, прикладываемой к окошку подвала и до пола, и пошёл вглубь, где находилось его место. Свет едва проникал сюда, поэтому всё было в полумраке, в котором жутко светился красный глаз. Вот и местечко для сна. Несколько раздавленных коробок, старый шарф и куча всякого трепья. Кот аккуратно положил туда котёнка. Тот чуть поёрзал на спине, после чего перевернулся на лапы и посмотрел на своего спасителя, застыв в забавной нелепой позе. Кот же сел, прохладно смотря на нового подопечного. Котёнок чуть наклонил голову, разглядывая еле угадываемую во мраке фигуру, в которой ярко выделялся лишь алый глаз.       — Ты кто?       Кот издевательски повторил жест котёнка.       — А ты кто?       Котёнок особо ни с кем не общался, но насколько он знал, на вопросы вопросами отвечать не должны.       — А ты ответишь на мой вопрос?       — А почему должен?       Сам не зная почему, коту захотелось повеселиться, несмотря на то, что он давно вырос из уровня «кошара с ветром в голове». Котёнок возмущённо вскинул голову, дёргая усами и забавно морща носик.       — Ты странный.       Кот лишь хмыкнул, прикрывая глаз.       — Как тебя зовут?       Котёнок удивлённо посмотрел на кота.       — Как зовут?       — Да. Имя. Твоё имя.       — И…мя? Я не знаю своего имени.       В алом взоре проскользнуло непонимание.       — Почему? У тебя нет имени?       — Оно было… вроде. Но я не помню его.       Кот задумчиво посмотрел на него. Как такое может быть? Ведь он ещё слишком мал, чтобы иметь чужие имена и забыть своё.       — А как тебя зовут?       — Саске.       — А я слышал, что тебя звали по другому. Мама говорила…       — Да. У меня много имён. Их мне дали люди. Но это — моё настоящее. Одно из тысячи. Если ты помнишь и знаешь его, то ты знаешь себя, и у тебя есть личность, когда ты — это ты.       — А у меня нет имени… Это значит, что я никто?       — Нет. Может, ты просто ещё не знаешь его. Не помнишь. Но от этого оно не перестаёт у тебя быть.       Кот шагнул в своеобразную лежанку и лёг, подбирая под себя лапы и прикрывая глаз.       — Спи.       Котёнок, не зная куда себя деть, осторожно и чуть неуклюже подвинулся к Саске, утыкаясь носом ему в шерсть и сворачиваясь клубочком у него под боком. Почему-то вспомнилась мама, которая так же грела их с братом. Кошки не умеют плакать, но отчего-то сейчас очень захотелось. Кот незаметно наблюдал за новобранцем и, заметив тоску в маленьком сердечке, немного неловко прикрыл того пушистым чёрным хвостом. Раньше он никогда никого так не укрывал, и теперь от этого, непонятно почему, становилось тепло где-то внутри. И грустно. Когда-то его тоже так прижимали к боку…       Фыркнув не вовремя лезущим мыслям, чёрный кот закрыл глаз и начал засыпать, грея под боком маленькое беззащитное тельце.       Так началась удивительная история.       Саске не давал котёнку имени, потому что понимал, что если он не помнит настоящее и будет постоянно слышать чужое, то со временем станет считать его своим. Кот прекрасно осознавал важность истинных имён, поэтому просто незамысловато звал его разнообразными прозвищами, не несущими в себе почти ничего.       — Мелкий, чего застрял?       Кот недовольно обернулся, смотря на не изящно спрыгнувшего с мусорного бака котёнка. Тот, неуклюже приземлившись, чуть не перевернулся, но всё же гордо встал на все лапы, вздёргивая мордочку и улыбаясь в усы. Он уже немного подрос, и его можно было брать во двор, обучать всем премудростям. Саске решил устроить маленькое путешествие-испытание. В подвал они не возвращались, кот объяснял это тем, что «юный бездарь» должен научиться жить в самых разных условиях. Погода, словно в насмешку вместе с временем года, а именно подступающей зимой, решила натравить на землю самые гадкие прогнозы. Первый снег, быстро растаявший и превратившийся в противную слякоть, холодные ветра и ни единого луча солнца в затянутом плотными тучами небе. Яркие осенние краски исчезли, превратившись в гнилую грязь. Котёнок, теперь уже почти подросток, то и дело брезгливо морщился и отряхивал жижу с лап. Его шерсть всё ещё была такой-же золотой, как и раньше, пусть и казалась в этом сером окружении более бесцветной, а глаза голубыми, как скрытое небо.       Котёнок поспешил за неторопливо шагающим котом, чья шерсть заставляла восхищаться своим необычным лоском и иссиня-чёрной глубиной. Саске стал ему чем-то вроде друга и учителя, может даже отца. Он почти всегда был невозмутим, горд и изящен, как и подобает взрослому коту, знающему себе цену. Даже сейчас, среди мусорных баков и грязи, он казался прекрасным, тёмным божеством или демоном, который снизошёл до мира смертных. Однако подросток прекрасно знал, что это не так. Саске рассказывал ему достаточно много историй, из которых он понял, что у кота была непростая жизнь, в которой он много чему научился… к сожалению, порой довольно высокой ценой.       — А куда мы идём, даттебаё?       Откуда эта привычка говорить это слово, не знал ни один, ни другой.       — Мы идём к другому концу двора, возможно зайдём дальше.       — А зачем?       — Покажу тебе людей.       За время всего небольшого разговора Саске не взглянул на своего ученика, всё также неторопливо шагая по сырому и грязному асфальту. Алый глаз был лениво прикрыт, но взгляд был цепким и внимательным, потому что основной двор — большая опасность, где враг может выскочить из-за любого угла.       — А что за люди?       — Существа, которые живут огромным обществом. Они большие, гораздо больше нас, и ходят на двух ногах.       — Фу, уроды, должно быть, ещё те.       Кот на подобное лишь ухмыльнулся, давя смех. Люди не были уродами, разве что моральными, и то не все. Резкий поток холодного воздуха заставил котёнка поёжиться, ибо полноценный подшёрсток ещё не вырос.       Дальше шли молча, изредка останавливаясь у какого-нибудь подъезда и отдыхая. Котёнок иногда замечал настороженные взгляды других кошек, которые не подходили близко, но и не отводили взора, похожие на затаившихся в засаде стервятников.       — Саске, почему они так смотрят?       — Боятся.       — Чего боятся?       — Подходить. Я редко здесь появляюсь, но во время таких визитов меня боятся.       — Почему?       — Я могу за себя постоять.       Подросток не особо понял смысла, но расспрашивать больше не стал. Кошки и вправду не осмеливались подходить, изредка рыча и выгибая спины. Кот не обращал на это ни малейшего внимания, не удостаивая их даже взглядом, только вертящиеся уши выдавали его настороженность. Никто не брезговал нападать со спины.       Котёнок с интересом и напряжением смотрел на других обитателей двора. Если Саске боялись, то про него никто ничего не знал… Но почему-то большинство смотрело на него, как на добычу, которую можно урвать, если кот отвлечётся. Поэтому подросток то и дело жался поближе к учителю, изредка ёжась от холода и голодных взглядов.       Кот подошёл к одному из подъездов и сел рядом с лестницей, устремляя взор на здание, находившееся за забором. Котёнок, немного не понимая, что делает Саске, сел рядом, смотря туда же, куда и он. Но, в конце концов, не выдержал и спросил:       — А чего мы ждём?       — Обычно где-то в это время из того места выходят дети людей. Подожди, увидишь.       Рыжий посмотрел на кота, потом на здание, ещё раз на кота, а потом снова на здание, всё же внимательно смотря туда. Саске не обманул, через пару минут раздался странный звук, и из здания посыпались огромным потоком ученики. Встал лютый гомон, в человеческой массе яркими пятнами мелькали рюкзаки и куртки, да так, что глаза резало. Но кошачьего подростка это мало волновало. Он, немигающе, смотрел на людей. Странных существ, ходящих на двух ногах, почти без шерсти и с громкими, разнообразными голосами. Вот, одна парочка — женщина и ребёнок — проходили мимо по небольшой асфальтированной дорожке. Ребёнок в ярко-зелёной куртке повернул голову и, заметив их, громко заговорил:       — Мама! Мама! Кошечки!       Малыш затыкал в их сторону, в то время как женщина лишь повернулся голову, держа его за руку и стараясь увести.       — Да-да, кошечки, кошечки щас пойдут к себе домой, а мы к себе домой, давай, пошли.       — Но мама! Можно взять кошечек?       Разговор утихал вдали, как и две человеческие фигуры. Котёнок недоумевающе смотрел им вслед, не особо догоняя, что сейчас произошло. Кот же равнодушно скользил взглядом по толпе школьников, уже давно привыкнув к подобным человеческим выходкам. Тем более, что это одни из самых безобидных.       — А… зачем ты хотел показать мне людей?       — Потому что далеко не все из них такие добрые, как этот человеческий ребёнок.       — В каком смысле?       Кот немного помолчал. Взгляд его чуть помрачнел.       — Многие люди жестокие. Бьют нас, убивают, издеваются… отлавливают и увозят. Но увозят не в тёплые дома, а куда-то, откуда не возвращаются. Думаю, там тоже убивают. Они могут просто на улице схватить тебя за шкирку и отпинать, тянуть за хвост или вовсе его оторвать. Один человек убил мою сестру, когда та случайно упала на дорогу. Схватил и кинул, размозжив череп.       — Но ведь… они ведь не выглядят злыми!       — Да. Не выглядят. Но это не значит, что они не такие. Просто знай, что человеку нельзя слепо доверять. Лучше держись от них подальше. Разве что если голод будет слишком сильным. Иногда они оставляют еду у подъездов и подвалов.       — И неужели все они злые?       Саске снова чуть помолчал.       — Нет. Когда я потерял глаз и лежал на дороге, чувствуя, как жизнь утекает вместе с кровью, мне помог один человек. Взял в дом, вылечил и отпустил. Я приходил к нему и был благодарен, но вскоре этот человек умер, и приходить было не к кому. Однако всё же лучше держаться от них подальше.       Кот никогда особо на мышей не охотился, однако и не особо брезговал, периодически включая в рацион. А вот котёнку было в новинку. Особенно ловить. И, честно сказать, кот давно так не веселился. Наблюдать за носящимся подростком, которого мышь с лёгкостью водила за нос по всему подвалу, издевательски пища, было воистину прекрасно. Котёнок постоянно ругался сквозь зубы и скалился в усы, когда вместо трепыхающейся добычи в когтях оказывалась коробка или пыль.       Сколько Саске не смеялся? Это казалось неважным, когда он с улыбкой в пышные усы тихо посмеивался, весело щуря глаз и наблюдал за попытками подопечного поймать мышь. Тот был слишком занят, чтобы обратить внимание на никогда ранее не слышимый смех кота. Однако в один момент, когда бурчал себе под нос что-то о этой придурошной мыши, он замер, вслушиваясь в лёгкий смешок. Котёнок, уже порядком окрепший, во все глаза смотрел на кота, чьи клыки были видны в приоткрытой в улыбке пасти. В конце концов, Саске, всё ещё посмеиваясь, подошёл к месту, где пряталась мышь, и резко вытолкал её из коробки и схватил зубами, разрывая нежное мясо сквозь шкуру, с упоением слизывая потёкшую кровь. Мышь ещё пару мгновений трепыхалась и пищала, после чего обмякла в чужих клыках. Кот сверкнул алым глазом и со смешинкой посмотрел на подопечного, подходя к нему и кладя тушку к чужим лапам.       — Не спеши бегать за ними, лучше притаись и бери одним ударом.       Котёнок, чуть растерявшись, запоздало ответил.       — А-ага.       На улице было холодно. Зима совсем недавно вступила во все права, однако уже напустила ту ещё погодку. Белый снег тонким покрывалом блестел на всём, чём только можно, ослепляя своей чистотой, при этом становясь всё гуще и гуще в силу снегопадов и лютых холодных ветров. День стал намного короче, и основную часть суток на земле играл полумрак. Почти все бездомные животные прятались в подвалах или ещё каких-нибудь укромных местах, чтобы укрыться от бушующей стихии. Однако потасовки всё же случались, однако на этот раз за эти самые места и еду. Зимой её всегда было мало, за каждый кусок приходилось бороться с удвоенной силой. В это время на обычно обходимый стороной участок земли — территория, где жил Саске — чаще всего набегали остальные жители двора, в попытке разыскать пищу и свергнуть чёрного кота. При возможности, даже съесть.       Из-за этого кот почти всё время находился на улице, спасаясь густым подшёрстком и защищая не только дом — теперь ещё и подопечного. Он оставлял котёнка в подвале, запрещая без него высовываться на улицу. Тот, неохотно и с злобным бурчанием, но слушался, ведь если кот будет беспокоиться, то будет хуже драться и приходить с ещё более глубокими царапинами.       Однако, в один день, его не было слишком долго. Подросток метался по подвалу, нервно шагая, дёргая хвостом и ушами, каждый раз с надеждой скидывая голову, когда скрипела доска, желая увидеть Саске. Пусть раненого, пусть уставшего и злобного, но хоть бы живого! На улице давно стемнело, зажглись фонари, однако это был уже не вечер, а ночь с особо свирепой бурей. Ни один кот не осмелился бы находиться на улице, тем более драться! Однако красноглазого кота всё не было и не было. Котёнок клял его, на чём свет стоит, и умолял поскорее вернуться. Но свистящий ветер бури был безразличен к просьбам котёнка, который тревожно блестел голубыми глазами и дёргал хвостом.       К конце концов, он не выдержал и кинулся прочь из подвала, в слепую бурю. Холодный ветер моментально запутался в шерсти и усах, снег заметал следы, а котёнок всё беспокойно бежал и бежал, ища взглядом знаменитую иссиня-чёрную шерсть. Он оббегал все углы домов, все деревья, кусты, мусорные баки, но кота не находил, и тогда тревога окончательно вцепилась в хрупкое сердце, заставляя жалобно завыть и замяукать, в надежде, что этот зов получит ответ.       — Саааске! Сааааскееее!       Котёнок оглядывался и прислушивался, стараясь различить среди рёва бури голос друга. Пустошь поляны перед парком пугала и путала, заставляла чувствовать себя беспомощным, бесполезным и одиноким. Как тогда, когда он был совсем маленьким и не смог защитить маму, лишь смотрел. И сейчас он тоже не может ничего сделать, хотя чувствует всем своим кошачьим чутьём, что с котом что-то случилось. Повинуясь нутру, он побежал к голубятне, жмурясь от хлещущего по морде ветра и лезущих в глаза снежинок. Он бежал так быстро, как никогда в жизни. Сердце ушло в хвост, когда впереди размытым силуэтом возвысилась старая голубятня. Котёнок ускорился, когда увидел у стен, под навесом странную фигуру. Лапы проваливались в снег на ямках, но подросток добежал до голубятни у той самой странной фигурой, коей оказался раненый кот. В его знаменитую иссиня-чёрную шерсть запутались снежинки, сам он лежал неподвижно, едва жмурясь от холода, в то время как вокруг слипался от остывшей крови снег. Он был почти холодным, только слабое сердцебиение выдавало жизнь в кажущимся сейчас таким беззащитным, гордом коте.       Подросток недолго простоял в шоке и страхе, после чего кинулся к коту, ложась на него всем телом и стряхивая с него снег. Он не знал, что делать, поэтому пока решение лихорадочно подбиралось в голове, он пытался хоть немного согреть кота своим телом. Котёнок понимал, что нельзя здесь оставаться, иначе они оба умрут от холода.       Взглянув на Саске, он просунул голову под него, сделав так, чтобы кот оказался у него на спине. Он достаточно окреп, чтобы выдержать его вес, поэтому, рывком, он встряхнул учителя и направился к входу в голубятню. Дверь оказалась закрытой, однако в уголке был лаз, в который прошёл подросток со своей ношей. Внутри было не слишком, но теплее, и ветер проникал лишь слабыми порывами, в то время как снаружи он чуть ли не сносил любых осмелившихся выйти на улицу. Котёнок подбежал к куче тряпок и сена, положил туда кота и снова лёг на него, стараясь обвиться вокруг него телом и пушистым, похожим на лисий, хвостом. Голова оказалась у шеи Саске, рядом с еле бьющейся жилкой, хвост оплетал лапы, тело на теле. Подросток едва мурчал, откуда-то зная, что это часто помогает. Сиплое дыхания кота доносилось до чуткого сейчас слуха, успокаивало и подтверждало — ещё не поздно.       Вскоре котёнок так и уснул, грея кота и молясь, чтобы всё было в порядке.       Как это произошло, кот не помнил. На двор надвигались страшные тучи, предвещавшие жуткую бурю, и он спешил в подвал, к своему подопечному. Снег под подушечками лап приятно хрустел, оставляя причудливые отпечатки следов. Саске лёгкой рысцой бежал из парка: какой-то наглый молодой самец захотел предъявить свои права на его территорию. Однако конфликт решён, и кот снова отстоял свой дом, ставший ещё дороже, ведь теперь там есть кого защищать.       Преисполненный хорошего настроения и рвения поскорей оказаться в тепле подвала, Саске не сразу заметил несколько теней. Однако, когда до слуха донёсся подозрительный хруст, кот остановился, оглядываясь. Алому взору предстала группа голодных, ободранных котов, видимо, пришедших с той же целью, что и недавний дилетант. Несмотря на то, что чёрный кот был весьма силён, против целой группы идти было трудно и глупо. Но уйти он сейчас не может: они как минимум пойдут за ним и найдут мелкого, если сразу не зажмут. Поэтому кот распушил хвост и выгнул спину, готовясь к схватке.       Бой был долгий, однако исход был предрешён заранее. Саске, при всей своей силе, ловкости и хитрости, не мог победить целую компашку, зажавшую его в кольцо, но зато смог изрядно их потрепать. Парочку даже убил. Кошки, завидев, что чёрный кот уже не может драться, как и двигаться в принципе, бросили его на растерзание надвигающейся буре. Кот так и остался лежать в снегу, сверля пустым алым взглядом зелёную обшарпанную стену голубятни, где его оставили. Единственное, о чём он жалел, так это о том, что мелкий останется без присмотра. Кот очень надеялся, что тот сможет за себя постоять и найти еду, ведь он обучил его многому. Жаль, что остальному не успел. И так и не узнал его имя. Оно наверняка какое-нибудь яркое и необычное, как и сам котёнок, постепенно вырастающий в взрослого, зрелого и сильного кота. Как жаль, что он этого не увидит…       Красный глаз закрылся, и сознание погрузилось в темноту и холод, как улица, на которой он лежал, на которой родился и на которой нашёл своё маленькое счастье, которое наверное всё ещё ждёт его в подвале…       Странно, но сейчас было тепло. Совсем не так, как должно было бы быть. Не так, как на слипшемся от крови снегу за голубятней. Где он? Он умер? Но почему так тепло, почему запах сена и дерева щекочет ноздри, солома колет усы, тело ноет, а над ухом слышится дыхание и мурчание? Кот приоткрыл глаз, мутным ото сна взглядом окидывая помещение. Голубятня? Он слегка приподнял голову, стараясь захватить взглядом чуть больше пространства. Однако ему помешало что-то. И это что-то имело яркую золотую шерсть и пушистый хвост, что лез в морду. Кот не мог поверить. Мелкий? Что он здесь делает? Это точно не сон и не бред?       От того, что кот начал копошиться, подросток сам заёрзал, потихоньку вырываясь из оков сна. Он дёрнул усами, сонно проморгался, а когда взгляд сфокусировался на растерянной морде учителя, то сам распахнул синие-синие глазища, широко улыбнулся в усы и порывисто уткнулся в пушистую чёрную шерсть и прижался всем телом, счастливо выдыхая. Будь они людьми, то это можно было бы назвать объятиями. Но они таковыми не были.       — Вы в порядке! Вы в порядке, даттебаё!       — М… Мелкий? Ты что здесь делаешь?       Котёнок тут же вскочил, возмущённо пронзая кота взглядом.       — Как вы могли дать себя так потрепать?! Я чуть с ума не сошёл, пока ждал вас! Не выдержал, пошёл искать и нашёл в таком состоянии! Как вы могли?! Если бы я не пришёл, вы бы… вы бы…       Под конец голос сорвался, и подросток вновь уткнулся в пушистую шею. Прям как тогда… впервые с того времени захотелось плакать. Как же людям повезло, что они умеют…       Во взгляде, перед тем как кот прикрыл глаз, мелькнули сожаление и ласка. Он чуть прикрыл ученика хвостом и стал осторожно вылизывать чужую шерсть. Котёнок чуть вздрогнул, но почти сразу разомлел. Обычно, вылизывание чужой шерсти означало доверие, привязанность… нет, даже не так. Это не поддаётся названию, это просто что-то настолько личное, по-кошачьему, что дать этому какое-то человеческое название было бы кощунством. Шершавый язык аккуратно чистил рыжую шерсть, делая её вновь яркой и чистой, подобной той осени, среди которой был рождён котёнок.       Если шерсть котёнка была похожа на осеннее золото, то сам подросток затруднялся с ответом, на что же похожа шерсть его учителя. Раньше. Однако в той тьме, перед вчерашней бурей, он сумел разглядеть в клочке улицы сумеречное небо, почти ночное, но всё ещё хранящее в себе отблески алого заката, словно единственное око кота, грозно и лениво сверкающее в иссиня-чёрном шёлке сумерек. И теперь котёнок знал, на что похожа шерсть его учителя.       На сумерки. Таинственный, тёмный конец чего-то, и в тоже время начало другого. Нового. Да. Конец прошлого, начало настоящего.       Новая жизнь.       После того, как первая в жизни котёнка зима была пережита, а за ней и весна и подступающее лето, подросток заметно вырос и окреп. Густая рыжая шерсть отросла, сформировался подшёрсток, тело стало гибким и подтянутыми, глаза, казалось, стали ещё яснее и синее, отражая в себе небеса с зеркальной точностью. Котёнком назвать его уже язык не поворачивался, однако он всё ещё был чуток маловат для взрослого кота. И Саске лишь чуть ухмылялся себе в усы, пряча гордость за прикрытым веком в алом взоре. Его ученик многому обучился, и они ещё сильнее сблизились. Казалось, что подобной дружбы и родства между котами быть не может, однако факт остаётся фактом — они семья.       Юноша, несмотря на то, что он подрос, всё ещё смотрел на кота с восхищением и уважением, как смотрят на самого классного отца вселенной. Он гордился своим учителем, как никем в округе. С жадностью слушал смех и смотрел на редкие улыбки, ведь такая открытая радость для этого кота — редкость, на которую хочется смотреть вечно. Рыжий стал очень энергичным, прям излучал её, как светильник, не зная, куда деть. Он то носился за бабочками, то за мышами, то за бликами, иногда ни с того ни с сего срывался с места и носился вокруг своей оси, просил поиграть с ним, даже пару раз лез к людям, за что получал выговор от Саске. Однако имени всё ещё не помнил. Но это не мешало, и юноша даже подумал, что оно и ненужно — ему достаточно многочисленных «мелкий», «добе», «салага» и так далее от кота. Ему не нужно было имя, чтобы знать, кто он. Он — ученик кота с известной шерстью цвета сумерек, юноша с яркой жизнью, житель этого двора, который он когда-нибудь покорит. Ему не нужны имена. Ему достаточно, что он знает как зовут его друга.       Ему этого вполне достаточно…       — Эй, мелкий.       На дворе тёплая летняя ночь, и они решили переночевать на улице, у одного палисадника с качелями и скамейками в окружении кустов. Молодой кот взглянул на учителя, что лежал на скамейке, взирая на него прикрытым алым глазом, жутко и завораживающе сверкающим в темноте. Юноша сел, вопросительно повернув голову и отбликовывая красное сияние голубизной своих глаз. Кот несколько секунд смотрел в глаза ученика, после чего повернул голову, смотря перед собой.       — Я долго думал, и теперь решил рассказать. Это история о том, как я потерял свой глаз. Но не только глаз… Я потерял ещё и друга, брата…       — Он умер?       — Для меня — да.       — В каком смысле?       — Он остался жив, однако как брат и друг, он умер для меня. Стал чужим. Очередным врагом.       — Как это?       — А вот об этом и история.       Голос кота был довольно тих и спокоен, однако в скрытом взгляде была горечь.       — Это случилось, как мне было три года. У меня был брат, такой же кот, как и я, из одного выводка. Его звали Тоби. Мы были очень похожи. Пусть я и был поспокойней. Чуть-чуть. Тоби был весел и дурашлив, постоянно звал меня куда-нибудь половить ласточек или поныкать у людей еды. Мы были не разлей вода, постоянно вместе. Даже после того, как мама умерла, впрочем, как и основная часть нашей семьи. Остались только мы с ним — в то время как стая собак прижала нашу семью в углу, мы были в другой части двора. И после этого мы тем более не расставались, став ещё дружнее. В трудные времена мы воровали у людей и других бездомных. Тоби чаще всего отвлекал, ведь именно он был болтливей и веселей, ласковей. Я же ухватывал, что попадалось под лапы. Так и жили года два. Нас многие знали, многим мы не нравились. Но нам было всё равно, ведь мы были вместе… До определённого момента. — Кот вздохнул, обращая взгляд на небо. Звёзды понимающе мигнули. — тогда была похожая звёздная ночь. Осень. Поздняя. Мы шли по двору, тёмному переулку, где дома почти прикасаются друг к другу, много мусорных баков, картонных коробок и почти ни одного горящего окна. Мы подошли к небольшой сетке-рабитце, к небольшой лазейке в ней. Я пропустил Тоби вперёд. Услышав сзади рычание собак, я тоже поспешил пролезть. Однако Тоби меня не пустил. За ним показались ещё несколько кошек. Наших ярых неприятелей. Я попытался пролезть, чтобы помочь или хотя бы самому спастись, однако Тоби занёс лапу и ударил меня, лишив глаза и оттолкнув обратно. Они встали рядом с ним, после чего опрокинули к лазейке бак, перекрывший мне дорогу. И я, зажатый между тупиком, за которым находился предавший, а может продавший меня, брат, и собаками, что рычали и приближались, желая разорвать меня в клочья. Не знаю, отчего было больней — от высокомерного и холодного взгляда Тоби, которого я не знал, или от потерянного глаза, из места которого текла кровь. Он развернулся и ушёл с остальными кошками, оставив меня на растерзание. Собаки, уже почти подошедшие ко мне вплотную, предвкушающе облизывались, а я? А что я, я сам кинулся на них. Не помню, что именно произошло, но я помню, как вне себя от ярости и отчаяния бил их лапами, вгрызался в шеи и царапал кожу и морды. Сам получил конечно, немало, однако мне было всё равно. Я дрался, а они испугались меня. Возможно, именно в тот момент свою славу получили моя шерсть и алый глаз, а также репутация демона. И когда они испугались, на мгновение отступив, я захотел жить. Единственным выходом для меня, раненого и истощённого, был забор. Проигнорировав перекрытую лазейку, я полез прямиком по сетке, цепляясь за неё и поднимаясь вверх, пока пришедшие в себя псы прыгали и старались меня достать. Однако я перелез, спрыгнул и сиганул прочь. Энергии мне хватило не очень надолго — я свалился в ближайших кустах, смирившись с гибелью и желая заплакать, подобно людям, от предательства брата, с которым был всю жизнь. Тогда меня и нашёл тот человек. Он поднял меня с земли и унёс домой, выхаживая меня и леча. Я помню его седую бороду и добрые глаза… Спасибо ему. После того, как я выздоровел, я осознал произошедшее. Нашёл Тоби, и взглянул ему в морду, чтобы окончательно принять смерть брата для меня. А после этого ушёл. И стал жить в подвале, в котором родился. Я понял, что никому нельзя верить… Даже если это самый близкий друг на свете.       Кот посмотрел на юношу.       — Однако теперь я не знаю, так ли это. Потому что ты отличаешься от всех. Спасибо тебе, ты похож на того человека, который не прошёл мимо, в отличии от других. У тебя такая же доброта в глазах…       Котёнок — а именно таким он себя почувствовал — немигающе смотрел на кота широко распахнутыми глазами. Эта история, которую ему поведал учитель… Она действительно заставляла… посочувствовать. Может даже пожалеть. Только юноша знал, что кот ненавидит жалость, поэтому смотрел только с сочувствием… и уважением. Да. Именно уважением.       Молодой рыжий кот запрыгнул на скамейку к учителю и лёг рядом с ним, положив голове тому на изгиб спины и обвив хвостом чужой. Уши чуть прижались к голове, глаза прикрылись. Спустя пару мгновений юноша почувствовал, как тоже самое проделал и кот. Немая благодарность, которую испытывали оба.       Кот — за понимание. Котёнок — за доверие.       Снова осень. Два года прошло с того момента, как чёрный кот подобрал рыжего котёнка в старой голубятне, стены которой пропитались кровью. Всего два года, казалось бы, но для кошки это полжизни. Котёнок вырос, окреп, возмужал и похорошел. Однако и мысли, чтобы бросить своего спасителя, не было. Он всё также был рядом с ним, грелся в одном клубке по ночам, ел одну еду и защищал территорию. Необычный дуэт стал знаменит своим величием во дворе, своей неразлучностью и крепкой связью. И несмотря на то, что котёнок вырос, стал полноценным, в душе он оставался им, котёнком, любящим и восхищающимся котом, ставшим ему другом и отцом.       Как жаль, что осень, породившая его, заберёт сумрачное небо.       Первым злым роком стали слухи, что стали пропадать животные. Со всего двора. Брали, и пропадали. Или же были истерзаны непонятно откуда взявшейся стаей собак, могучих, свирепых и кровожадных. Даже другие дворовые собаки боялись их, и теперь и кошки, и собаки укрывали друг друга в страхе перед новым врагом. Однако, конечно были те, кто возжелал присоединиться к стае, чтобы жить под могучим крылом и урвать кусок добычи. Таким образом шайка разрослась, прочёсывая двор и разрывая любого на своём пути. И вот однажды… Она добралась до края, где был старый дом рядом с дряхлой голубятней.       — Мелкий!       Кот недовольно оглядывал пустой подвал. Его подопечного нигде не было, и он решил пойти на улицу.       Изящным прыжком забравшись на перекладину, кот прошёл по ней до дырки в стене и вышел наружу. В морду дунул лёгкий тёплый ветерок, на что Саске только фыркнул в усы. Прикрыв глаз, он шагнул на мягкую траву и рысцой побежал вокруг дома, стараясь найти следы ученика. Внутри жгло лёгким раздражением, отчего кот непроизвольно утробно урчал.       Вдруг он остановился, выпрямляясь и втягивая носом воздух. Хвост дёрнулся, уши навострились, алый глаз распахнулся и кот устремился по запаху. Запаху псины. Он слышал про появившихся жестоких псов, однако не думал, что они придут сюда. Как-никак, самый край, с какой целью сюда идти?       Ах да, здесь же они.       Вдруг кота пробрало дрожью. Они… в том-то и дело. Они. А сейчас Саске один, а котёнок непонятно где. Вдруг эти псины пошли за ним.?       Кот перешёл на бег, несясь по шлейфу запаха, обжигая лапы в не скошенной крапиве и царапаясь о ветви шиповника, прорываясь напрямик. Запах вёл в парк, и Саске бежал, как мог, ускорившись, когда заслышал лай. Через пару мгновений он увидел, в мелькнуло в траве золото, так же со всех ног несшееся прочь. Доля секунды, и кот увидел стаю, во главе которой бежал огромный доберман со страшным оскалом. Саске бежал почти параллельно, чуть наискосок к стае, и, не раздумывая, ускорился, догнал вожака и точным прыжком кинулся на него, впиваясь когтями морду и пронзая клыками шею. Пёс, обескураженный и буквально сбитый подобной выходкой, упал на бок, прокатываясь кувырком по траве. Остальная стая тоже притормозила, прифигевшая и растерявшаяся. Про рыжего кота моментально забыли. Тот, в свою очередь, не заметив, как погоня за ним прекратилась, нёсся дальше по лесу, слыша только бешеный стук сердца и собственное дыхание, гонимый страхом за свою жизнь.       Чёрный кот яростно рычал и выл, сцепившись с доберманом в схватке, гневно сверкая алым глазом, прижимая уши к голове и выпустив острые когти и клыки. Иссиня-чёрная шерсть вздыбилась, делая его визуально больше, и пёс растерялся в первые пару секунд, не понимая, что его атаковало, однако разъярённое чёрное нечто с красным огнём рвало его кожу и мясо, и в собаке проснулся инстинкт самосохранения и гнев. Он вскочил, яростно стараясь зацепить кота острыми зубами и пытаясь скинуть его, однако тот крепко вцепился ему в холку клыками, по пути терзая лапами, задевая морду в опасной близости от глаз.       Саске действовал спонтанно, в нём бушевала ярость и адреналин, он не слышал ничего и никого, его единственной целью было защитить мелкого, а это значит, напасть на преследователей и уничтожить их, или хотя бы их вожака, чтобы не смели больше лезть. Он не думал ни о чём, кроме этого, даже о себе, вновь и вновь яростно атакуя и разрывая кожу до мяса под громкий скулёж пса. Однако остальная стая опомнилась, приходя на помощь доберману и скидывая с него бешеного кота. Тот, кувыркнувшись по земле, вскочил на четыре лапы, выгибая спину, хлеща хвостом по бокам, угрожающе утробно рыча и скалясь, ошалелым взором впиваясь во врагов.       Что было дальше, он плохо помнил. Туманная пелена застилала глаза, и кот помнил только боль, ярость и визги. А потом он очнулся. Взор устремился вверх, к синему небу, обрамлённому золотыми верхушками деревьев. Собак не было, они убежали. А кот просто лежал, не в силах шевельнуться, чуть морща мордочку с новым шрамом от едкого запаха крови и думая, как там его синее небо и золото осени? Живо ли? В безопасности ли? Он очень надеется, что да… Пожалуйста… Ведь могут же Боги выслушать одну-маленькую просьбу одного-маленького кота, чтобы его ученик был в порядке, да? Он ведь уже взрослый кот, у него девять жизней, двадцать из которых уже прожито, он-то справиться, а мелкий? Он же такой глупый, доверчивый… Ему ещё жить и жить… Жить и жить…       Глаз закрылся, и синее небо исчезло во тьме.       Котёнок пришёл в себя только тогда, когда отдувался на ветке дуба. Было нестерпимо жарко от такой пробежки, в лёгких словно плескалась лава, лапы болели от усталости. Юноша глубоко вздохнул и выдохнул, прикрывая глаза. Почему собаки отстали.? Вдруг кот вспомнил чёрную вспышку, метнувшуюся им навстречу. Иссиня-чёрную шерсть и алый всполох закатного солнца в глазу. О нет…       Его прошибла дрожь, и молодой кот сиганул с дерева, приземляясь на четыре лапы и мчась обратно по собственным следам. Сердце снова неистово забилось и затрепыхалось испуганной птицей, только не от бега. Солнце, постепенно заслоняющееся надвигающейся тучей, било в глаза, заставляя жмуриться и морщиться. Вдруг в чувствительные ноздри ударил запах железа, в зелёных зарослях виднелась знаменитая иссиня-чёрная шерсть…       Котёнок двумя прыжками достиг кота, переступая через него одной лапой и со страхом в синих омутах заглядывая в морду. Глаз закрыт, однако до ушей доносилось дыхание. Слабенькое, как тающий последний луч закатного солнца, исчезающий во тьме.       — Саске! Саске, даттебаё! Ты слышишь меня?! Вооот чёрт!       Зарождающаяся в голосе паника заставила кота приоткрыть глаза и мутным взором оглядеть возвышающегося над ним котёнка. Да, именно котёнка. Он всегда был для него котёнком, которого он нашёл в старой голубятне и спас от других дворовых котов.       — Эй… мелкий… ты чего здесь делаешь?       — Глупый! Глупый, тупой Саске! Зачем ты это сделал?       — Я и сам не знаю… Тело само двигалось… Ты ведь не убежал бы, мелкий. И не спорь. Не убежал бы.       Котёнок зажмурился, ложась на кота, как тогда, зимой, всё ещё надеясь и веря в лучшее. Он уткнулся лбом в чужой, а кот только улыбнулся в усы, с теплотой смотря на него. В глазу почему-то зажгло, хотелось смеяться и выть. Или плакать… Так это люди называют?       Туча, всё же достигшая светила, набухла, и с неба капнули пару капель, с тихим шорохом ударяясь о землю и листья, прибивая шерсть и заставляя поёжиться. Небесная вода скатилась по золотой шерсти, скапливаясь в уголках косых глаз и стекая по мордочке вниз. Кот, чуть потянувшись, слизнул капли. Солёная.       — Жаль, я так и не узнал твоего имени…       Котёнок посмотрел коту в глаза и спросил.       — Почему… Почему имя так важно?       Кот немного задумался, пристально смотря в синеву глаз.       — Имя — это не просто набор звуков. Имя — это… как бы вся сущность, вся личность в одном слове. Многие пренебрегают им, меняя, создавая новые и забывая настоящее… Но истинное имя отличается тем, что оно твоё. И, например, если я услышу его, то я сразу вспомню, что так зовут тебя. А ещё… я думаю, что когда мыслить совсем не получиться, перед глазами будет свет и тело не будет слушаться, то имя я всё равно буду помнить. Может, я забуду его обладателя, его внешность, его характер, но имя… оно всегда остаётся где-то внутри, и если я услышу его, то я сразу где-то в глубине души узнаю тебя. Ведь оно единственное, оно только твоё. И моё. Так я буду знать… как звать тебя. Где-нибудь, когда-нибудь, через жизни… Я буду знать и буду звать… Теперь понял, мелкий?       Котёнок зажмурил глаза, вновь утыкаясь в чужую морду. Внутри что-то щёлкнуло. Ещё одно прикосновение шершавого языка. Солёная…       — Наруто…       — Что.?       — Наруто. Меня зовут Наруто…       Кот вновь улыбнулся в усы, в радости щуря глаз.       — Значит, Наруто… Тебе подходит…       Вдруг кот затих и обмяк, алый взор стал стеклянным… словно закатное солнце потухло.       Наруто неверяще тыкнул в его шею носом, подталкивая, словно стараясь растормошить. Но кот не ответил и не пошевелился…       — Саске… Эй, Саске…       Котёнок зажмурился, как и кот пару минут назад, начиная осторожно лизать чужую мордочку. Солёная…       И вдруг Наруто завыл. Так протяжно, так горько, не хуже любого волка или собаки. Невыносимые крики разносились по лесу, пока кот вертел головой, зовя на помощь, но не отходя от чёрного кота ни на секунду и ни на шаг, веря, что ещё сможет услышать дыхание, что сможет согреть…       — Кто-нибудь! Кто-нибудь, пожалуйста! Помогите! На помощь, прошу! Пожалуйста… Кто-нибудь! Саске! Саске, чёрт возьми, Саскее! Ну же, давай! Позови, позови меня по имени… Пожалуйста…       Но никто не звал. И Наруто выл.       Говорят, что кошки не плачут. Просто не могут. Да? Ну как знаете. Но она солёная… вода, что текла из глаз вместе с проливным дождём, смывающим кровь с листьев крапивы и отражающим сотней зеркал кошачий плач.       Была осень и сумерки. Всегда вместе, как воздух и земля… А нет теперь сумерек. Они теперь в сердце у осени, что чувствовала себя, как тогда, когда во время бури заплутала в сумерках, так же крича одно единственное имя…       Одно из тысячи.       Большой рыжий кот лениво разлёгся на лавке возле старой голубятни, помахивая хвостом и холодно оглядывая окрестности. Ему уже восемь лет отроду. И шесть от смерти. Наруто потянулся и спрыгнул со скамейки, вальяжно шагая в сторону двора. Взгляд холодных льдистых глаз — да-да, именно льдистых, ведь неба больше там не было — старался не замечать высоких деревьев с золотой листвой. Опять.       Кот неторопливо шёл вдоль дома, огибая редких людей. Вдруг, до ушей донёсся окрик:       — Саске! Не убегай далеко!       Вдруг прямо перед носом кота пробежал ребёнок лет шести, весело хохоча и держа в руках букетик из кленовых листьев. Наруто чуть опешил, навострив уши и проводив мальчика взглядом широко распахнутых глаз. Что-то внутри ёкнуло, а в ушах звенело имя…       Словно заворожённый, кот рысцой крался за мальчиком по пятам, то и дело замирая и растворяясь в золоте опавшей листвы. У мальчишки были иссиня-чёрные волосы и угольные глаза. Но он видел сквозь мрак закатное солнце… Яркие жёлтые и оранжевые листья красивым пламенем переливались в ладонях ребёнка, а тот смеялся, то и дело жмурясь от солнца и смотря в небеса. Как вдруг крутанулся и наткнулся взглядом на другие… Два голубых неба смотрели на него с земли, словно запутавшись в золоте. Мальчик удивлённо, словно околдованный, смотрел в них, забыв обо всём. Внутри что-то приятно кольнуло при виде синих кошачьих глаз-небес. Не льдин, а именно небес. Прям как тогда…       Ребёнок присел на корточки, не отрывая взгляда от кота, что также пристально смотрел на него, не моргая и не отводя глаз. Он неуверенно протянул руку вперёд, останавливая её в нескольких сантиметрах от морды кота, словно позволяя ему самому выбрать. Тот чуть дёрнул усами, но, поддавшись необъяснимому рвению, дёрнулся вперёд, тычась головой в ладонь. Вдруг на душе стало так тепло, и кот громко замурчал, трясь о руку человека, в чьих глазах он видел закатное солнце, опутанное сумерками…       Мальчик улыбнулся, гладя кота и почёсывая тому за ушками, с теплотой в глазах смотря на то, как тот поддаётся вперёд, поднимая пушистый, похожий на лисий, хвост и мурчал. В душе почему-то было чувство, что он нашёл какую-то важную часть пазла, от которой становилось тепло и правильно, словно они так давно знакомы, так давно знают друг друга… будто целую жизнь.       К родителям мальчик вернулся без букета листьев. За то с большим бонусом в виде рыжего кота, что был у него на плечах и мурчал на ухо, обвив шею хвостом. Почему-то те нисколько не удивились, а старший брат только улыбнулся. Кота разрешили взять.       Когда семья шла домой, то Итачи спросил:       — Саске, а как его назовёшь?       Мальчик призадумался, взглянув животному в глаза.       — Наруто. Его зовут Наруто.       А потом, чуть погодя, улыбнулся и добавил:       — Только его и никого больше.       Кот только крепче прижался к человеческому телу, зажмурился и широко улыбнулся в усы, в первый раз в жизни желая заплакать от счастья.       «Да, действительно…» — подумал он. «Только тебя могут так звать… Такое имя… Да. Теперь я понял. Оно одно такое.»       Одно из тысячи.
Примечания:
А. Вот просто А. Вот сижу и плачу сама от своего фанфика. Ну как так можно?
Реклама:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net

Реклама: