Всегда и везде я буду с тобой

Фемслэш
NC-17
В процессе
13
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Мини, написано 34 страницы, 4 части
Описание:
Совсем чуть-чуть — и мы бы начали счастливую совместную студенческую жизнь, о которой мечтали, которую так долго ждали. Но в один миг все это ломается и теряет смысл: только из-за чьего-то животного желания и временного удовольствия сломалась чья-то жизнь, разрушились все планы и пропало желание жить.
Посвящение:
Тем прекрасным читателям, кто оставляет отзывы  ̄ ³ ̄
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
13 Нравится 5 Отзывы 6 В сборник Скачать

Ноль

Настройки текста
Примечания:
🚺🆘 Внимание❗ Очень депрессивная глава. Если вам и так сейчас плохо - лучше не читайте.
Музыка к главе (обязательная):
Dark city — Andreas rönnberg

Dark city — Andreas rönnberg.

      Веки с трудом разлепляются, и первое, что я вижу перед собой, — это бессознательное лицо Ани, лежащей напротив и держащей мою ладонь в своей. Моё тело ощущает весь спектр боли, и я не сразу вспоминаю, что случилось. Только когда с адским трудом я принимаю сидячее положение и оглядываю сначала свое обнажённое тело, а потом тело Ани, замечаю кровь, засохшую на наших ляжках, и пятна на белой простыне. Я наконец медленно осознаю, что с нами сделали. Я лихорадочно громко дышу, отклеиваю скотч с губ и начинаю плакать. Мои рыдания переходят в истерику, когда я вспоминаю все, что с нами вытворяли. Мои руки сильно дрожат, я обхватываю ими голову и громно реву.       Мне больно. Мне так больно, мамочка. Зачем ты меня родила и бросила? В этом мире хорошо только мужчинам — не нам с тобой, мамочка. Так почему ты не забрала меня с собой? Мне бы не пришлось этого терпеть! Я резко швыряю лежащую рядом бутылку в конец комнаты, отчего она громко разбивается, как и моя жизнь. С отчаянным криком толкаю ногой комод, на котором стоял кубок брата, он с грохотом падает, а кубок разбивается вдребезги. Из горла вырывается истошно-обречённый вой, я тяну свои волосы, впиваясь ногтями в скальп. Невыносимо. Невыносимо. Я плачу навзрыд. Громко. Отчаянно. Безнадежно.       Всхлипываю и поворачиваю голову в сторону своей девушки, замечаю, как её ресницы начинают подрагивать. Подползаю к лицу Ани, которая тоже очнулась. Её взгляд устремлен в потолок, а разбитая губа дрожит.       — А-аня. — Моя дрожащая ладонь накрывает её щеку, поворачивая лицо в мою сторону.       Она взглянула на меня, и тут я умерла окончательно. Я не вижу больше жизни в её глазах. Нет того жизнерадостного блеска в них, лишь бездонная пустота и грусть, лишь тоска и боль. Всё то, что я сейчас чувствую, — в её глазах.       — Прости-и. — Я прижимаю ладонь ко рту и горько реву. Я непременно чувствую истязающую вину. Ведь если бы она не встретила меня… этого бы не случилось. Ведь инициатором был мой брат. Мой брат… изнасиловал мою девушку.       Господи, я лишь хочу знать: за что?..       Аня прикрывает глаза и мотает слегка головой. Слезы размывают профиль Ани, которая с большим усилием медленно встает с кровати и, еле переставляя ноги, почти хромая, доходит до комода. Я судорожно всхлипываю, следя за тем, как она ищет что-то в ящиках комода. Кажется, найдя то, что искала, она берёт свой телефон с пола и возвращается на кровать. Она не говорит ни слова. Молча садится напротив, прижав к себе колени и лихорадочно дыша на грани плача, быстро раскрывает маленькую коробочку, достает что-то маленькое, и только тогда, когда она подносит это к запястью, я замечаю, что это лезвие.       — Аня, стой! — Я резко хватаю её руку и крепко удерживаю, не давая лезвию коснуться кожи. Сердце подступает к горлу, становясь рядом с огромным комом.       — Оставь меня… — Она начинает плакать, пытаясь поднести руку с лезвием к запястью, но я держу крепко.       — Пожалуйста, — рыдаю я, глядя на неё, — просто подожди… пожалуйста, Аня. — Сердце бешено колотится, в нем огромная дыра, доставляющая мне невыносимую боль. — Умоляю тебя…       Я отчаянно утыкаюсь лбом в её колени и плачу так горько, как никогда в своей жизни. Чувствую, как её рука с лезвием расслабляется и бессильно опускается на кровать.       — Юля, я не хочу жи-ить… — заикаясь от слез, произносит она и тоже утыкается в свои колени, горько рыдая. — Я не смогу-у…       Моя душа болит. Душа может болеть, и эта боль невыносимая. И самое страшное то, что я понимаю, что не смогу остановить её. Благодаря Ане мне досталось меньше всего, но разве это может меня радовать? Напротив, это делает мне ещё больнее. Я знаю, что не остановлю её, но я буду рядом с ней. Всегда и везде. Ведь то, что с ней сделали, то, что с нами сотворили, невозможно забыть, нереально простить и с этим нестерпимо жить, вспоминая это и видя в своих кошмарах. Это слишком тяжело, и мы с Аней понимаем: мы не справимся.       — Я с тобой, Ань… — произношу я в слезах, поднимая голову. На душе настолько скверно.       Она поднимает голову, вглядываясь полными слёз глазами в мои. Аня плачет, прикрывая глаза и мотая головой, когда понимает, что не сможет уйти одна. Она не спеша подползает ближе, опуская колени, и обнимает меня крепко-крепко. Я также сильно прижимаю её к себе, обвивая её тело, — самое дорогое и единственное. Потому что она всё, что есть у меня в этой жизни. Мне нечего терять, у меня есть только она, и если она не хочет больше находиться на этой земле, полной несправедливости и насилия, то я — тем более.       Моё плечо, как и её, становится мокрым от слёз, горьких-горьких слёз, непрерывно стекающих по щекам.       Я и не представляла, что последний день моей жизни наступит так скоро. Последние вещи и события происходят незаметно, обычно ты в этот момент не знаешь, что они последние. Последний рассвет, последний дождь, последний съеденный блинчик, последний глоток воды, последний раз, когда ты смеялась, строила планы или улыбалась, смотрела на звезды, мечтала. Последние объятья.       — Мы ведь хотели жить вместе… — сквозь слезы прошептала Аня, крепко обнимая моё тело.       Я жмурю глаза, до боли прикусывая губу. Мы так этого хотели. Мы так хотели жить.       — Мы будем вместе, родная, — шепчу я в её волосы, — только не здесь… — Сжимаю зубы оттого, что мне уже физически больно пытаться сдерживать рыдания.       — Ты уверена… что есть какая-то другая жизнь, — дрожащим шепотом спрашивает она, — где мы… — она прерывисто всхлипывает, — где мы сможем быть вместе?       — Нет. — Я отстраняюсь, заглядываю ей в глаза. — В худшем случае… — сжимаю губы, не в состоянии говорить без плача, — мы просто исчезнем, — шепчу я. — Мне нужно было сделать это раньше, — мой голос дрожит, мне больно говорить все это, больно верить в это, — тогда хотя бы ты смогла жить.       — Замолчи. — Она смыкает наши лбы и не сдерживает своих слез, громких всхлипов.       Когда плачешь в последний раз, не сдерживаешься.       — Я… — она отстраняется и берёт свой телефон, — мне нужно попрощаться.        Я киваю, когда она поднимает на меня взгляд.       Она снова опускает взгляд на телефон, заходит на свою страницу в ВК и печатает пост «В моей смерти винить…»; дальше под мою диктовку она пишет имена всех, кто издевался над нашими телами. Так она пишет во всех своих соц.сетях, но пока не отправляет ни одного поста.       Я нахожу на подоконнике лист и ручку, беру свой телефон и сажусь снова на кровать, чувствуя адскую боль меж ног при любом движении. Пока Аня, тихо плача, пишет посты, которые будут доказательствами вины этих уродов, я пишу на листе прощальное письмо своему брату и тем, кто его прочтет. Соленые слезы с моих щек капают на лист, но я продолжаю писать дрожащей рукой. Времени не так много, поэтому, дописав, я захожу в свой Твиттер и публикую фото этого письма на случай, если письмо не дойдёт до тех, кто должен его прочесть.       — Мама, — Аня сдерживает слезы изо всех сил; её палец дрожит, прижатый к сенсеру для записи голосового сообщения в чате с родителями, — простите меня, — она не сдерживает всхлипа, — простите, но я не могу. Я не могу с этим жить, папа. — Она кусает кулак второй руки, пытаясь взять себя в руки, потому что ей надо суметь выговорить это. — …Я хочу сказать, вы лучшие родители. Спасибо за все, не вините себя и… берегите Машку. — Ей очень тяжело это говорить своим самым родным людям. Я не могу сдержать слёз, слушая её последнее сообщение семье. Аня снова всхлипывает и дрожащим голосом продолжает: — Я не хочу умирать, мама. — Её губы дрожат, и я сжимаю её колено ладонью. — Папа, я не хочу умирать, но я уже мертва. И я не хочу заставлять свое опороченное тело существовать дальше. — Я встречаю её пустой взгляд, затем она сильно жмурит глаза. — Не грустите, у нас с Юлей всё будет хорошо, обещаю. — Аня уже еле сдерживает горькие рыдания и желание взвыть. — Я всегда буду рядом, мамочка, не плачь, слышишь? Я люблю вас.       Сообщение отправлено. Аня роняет телефон и выплескивает всю свою боль в громких, несдерживаемых рыданиях. Она кладёт голову на мои колени, утыкаясь меж них лицом, и почти воет, скуля от скорби. Я глажу её волосы и реву вместе с ней. Мне так жаль, Аня, что мы не сможем исполнить то, о чём мечтали. Мне так жаль.       Возможно, кто-то настолько сильный и смог бы жить после такого. Но мы не можем. Не можем и не хотим оставаться здесь после того, что с нами сделали. Я знаю, как бы всё было. Мы бы не смогли рассказать полиции, боясь распространения видео. А они сделали бы это снова. Снова и снова. Мы ведь молчим. И наверняка спустя месяц мы бы узнали, что беременны. Я не хочу. Не хочу.       — Нам пора, — прошептала я, видимо, больше себе, чем ей. Я бы хотела, чтобы она жила, но понимаю, что это была бы пытка, а не жизнь и что она так же, как и я, не хочет больше здесь находиться.

POV Аня

      Нам пора. Возможно, нам будет легче после этого. Я хочу быть с Юлей — это все, чего я прошу. Я поднимаюсь с её колен, беру телефон, отправляю одинаковые посты, заранее написанные, во все соц.сети, отключаю, достаю два куска лезвия, кладу их рядом и встречаю полностью отрешённый взгляд моей девушки, родной и любимый взгляд.       — Готова? — Стираю скатывающиеся слезы со своей щеки, а затем с щеки Юли.       — Нет. — Она плачет, прикусывая губу, и мотая слегка головой. — Я люблю тебя, — она накрывает ладонью мою руку на своей щеке, — я люблю тебя, Аня. — Всхлипнув, я подаюсь вперёд и целую её в последний раз. Такого горького и солёного поцелуя у нас не было никогда. Отчаянно смакую её губы, желая раствориться в ней и исчезнуть вот так. Времени мало. Наши посты, может, уже заметили.       — Я безумно люблю тебя, — шепчу я в её губы дрожащим голосом, — мы обязательно встретимся снова, слышишь? — Она горько плачет, смотря в мои глаза. — Я буду рядом, — в горле всё сжимается в тиски, — всегда и везде.       — Всегда? — Она грустно ухмыляется сквозь плачь. — Всегда и везде? — Мы обречённо всхлипываем, вспоминая вчерашний вечер. — Обещаешь? — Юля не сдерживается и начинает плакать вслух.       — Обещаю. — Я провожу ладонью по её щеке, затем беру её руку и нежно целую, держа двумя ладонями, как будто это самое ценное, что есть в этом мире.       Юля берёт свой телефон, набирает ноль-два и жмёт на кнопку вызова.       — Здравствуйте, приезжайте срочно, тут два трупа, — Юля, не сдержавшись, всхлипывает, но продолжает дрожащим голосом: — т-трупы двух девушек, их изнасиловали и… — она снова не сдерживается, — и убили. Заставили умереть. Улица Фонвизинская, дом пятнадцать.       Она отключает телефон, не дослушав вопросы полицейских, и берёт лезвие. Мы решаем вскрывать вены друг друга, а не самим себе. Я беру её руку и подношу лезвие к запястью, она делает то же самое, держа мою руку на своих коленях.       Это не так легко — разрезать вену и оборвать жизнь, на которую ещё утром было столько планов. Это невообразимо тяжело. Но пути назад уже нет.       — На счёт три, — шепчу я, встречаясь с ней взглядом. — Ты боишься? — Мой голос дрожит, а слезы текут непрестанно.       — Я боюсь только потерять тебя, — произносит она дрожащим голосом, — и больше никогда не найти…       — Всегда и везде, Юля, я буду с тобой. — Я боюсь того же. Боюсь потерять её и никогда больше не найти. — Раз…       — Два… — произносит Юля, не отрывая от меня взгляда. Её рука с лезвием дрожит, как и моя.       Я сглатываю и произношу: «Три», жмурю глаза и резко провожу лезвием по её запястью, обрывая жизненно необходимую вену и ощущая резкую боль в своей руке. Очень больно. Открываю глаза и вижу кровь, хлынувшую из наших рук. Очень страшно. Страшно, когда пути назад уже нет. С наших щёк стекают слёзы, когда мы встречаемся взглядами.       — Ю-юлечка… — Я плачу сильнее, когда она ложится на кровати, и ложусь рядом с ней.       — Аня, — она также плачет, глядя в мои глаза, — ми-илая Аня, — шепчет она, пока наша кровь впитывается в матрас, — до встречи. — Я начинаю рыдать, находя её ладонь и сплетая наши пальцы. — Не плачь, — говорит она, хотя сама плачет. — Я люблю тебя.       — Иди ко мне. — Я притягиваю её ближе и крепко обнимаю. Юля утыкается лицом в мою шею. — Я тоже люблю тебя.       Белая простыня становится практически красной. Чувствую, как силы стремительно покидают мое тело. Я целую её в макушку и безысходно проваливаюсь в темноту.

Это не самоубийство. Мы не хотели умирать — нас убили.

⏩ sorry lil bo weep

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты