Проданная женихом

      Этого не могло произойти! Это не может быть правдой! Если главного злодея убили сейчас, то тогда весь сюжет книги полностью меняется…       А это очень плохо…       — Это точно? — уже во множественный раз переспросила я Дигори, который сидел со смятым письмом в одной руке, а другой стучал когтями по небольшому кофейному столику. Он вздохнул, закрыв глаза и устало повторив:       — Да, источники проверенные.       — А мои улики? Вы их проверили? — с надеждой спросила я, еле сдерживаясь, чтобы не начать кусать пальцы.       Дигори встал и начал что-то искать в кармане. Вскоре в его руке оказалась сигарета, которую он быстро зажег и жадно выдохнул горький неприятный дым. Я поморщилась и попыталась отмахнуться от маленького серого облака, как от назойливой мухи.       — Не все. Но те, что успели — указывали на Дамиена.       — Ну, так тогда все хорошо? Мы избавились от злод… От Дамиена, улики указывали на него, дело раскрыто. Ты получаешь поцелуй в лоб и благодарность от короля, а я — шикарный особняк?       В моих словах все еще теплилась надежда. Да, может, все и не пошло по сюжету, зато вначале злодей умер, а значит, скоро наступит спокойная жизнь?       Прошу тебя, Дигори, скажи, что дело закрыто!..       Но он молча курил сигарету, смотря куда-то далеко в окно. Его брови были нахмурены, а тело будто застыло. Тяжелые раздумья крутились у него в голове, настолько тяжелые, что казалось, будто он перестал замечать все вокруг себя.       — Знаешь, возможно, ты и права, и он, правда, был главным в распространении наркотиков. Только вот в чем проблем — он тоже, как и его жертвы, умер от своего же наркотика. А тут уже что-то не складывается, ты так не думаешь?       Я села на кровать, ошарашенная заявлением моего «мужа». Да этого просто не может быть! Он был причиной всех бед в романе! Кто тогда его мог убить? Думай, Анна, думай…       — Может, убили свои же из жажды власти? — предложила я первое, что пришло на ум.       — Или он является только пешкой, от которой избавились, когда мы взяли нужный след.       Да нет же, он не был чей-то пешкой! Я это точно знаю. Он нашел способ варить самый действенный наркотик случайно и, благодаря связям, занял почти весь черный рынок столицы. Я совсем ничего не понимаю, и это самое ужасное. Мое знание превращается в бесполезность, что для меня равноценно смерти. Если я не пойму причину, почему все повернуло не по сюжету…       Постойте. Так я и есть эта причина! Это я сломала сюжет, не умерев первой от наркотиков. И, видимо, за мою жизнь Дамиен заплатил своей…       — Есть еще догадки? — спросил Дигори, докурив. Он подошел ко мне и навис огромной тенью, изучающе оглядывая меня. Я не оправдала его ожиданий. И он все еще не доверял мне.       Мне нужно срочно вернуть его расположение и попытаться вспомнить, кто мог убить главного злодея. Но сейчас, из-за сильной усталости и пережитого покушения, сообразить что-то не получалось. А Дигори ждал. И все еще смотрел.       И тут я заметила, как он все время что-то проверяет рукой. Я быстро опустила взгляд и зацепилась на моменте, как он касается своего кожаного чехла, прикрепленного к ноге на ремнях, в котором лежали два клинка, перемотанные тканью.       Это они. Те самые клинки, которые, видимо, сводят его с ума.       Желание жить — великая вещь. Даже если твой мозг затуманен от страха и усталости, он все равно будет пытаться найти любые попытки избежать вечного забвения. И мой мозг не исключение.       Неожиданно в моей памяти всплыли воспоминания о сюжете книги, которые были забыты за ненадобностью. При прочтении я не обратила на это внимание и почти сразу забыла про сюжетный поворот, который, по сути, не играл практически никакой роли и служил только одной из небольших зацепок для главной героини. А вот для меня эта информация может быть ценной, как жизнь.       Я встала и легонько оттолкнула Дигори рукой, заставив его сделать шаг назад. Он же в свою очередь сменил подозрение на замешательство.       — Разве это сейчас важно? — спросила ехидно я, подойдя к окну и оперевшись на подоконник спиной. Я пыталась звучать уверенно, гордо, так, будто все еще владею ситуацией.       — О чем ты? — спросил Дигори, начиная напрягаться.       — Как ты в последнее время себя чувствуешь? Как спится? Ты выглядишь довольно усталым в последнее время.       — К чему ты клонишь?.. — он нахмурил брови, и его лицо постепенно начало мрачнеть. Он понял мой намек.       — Я знаю, кто поможет тебе овладеть этими клинками. Ты же хочешь этого?       Дигори промолчал, продолжая оценивающе сверлить меня взглядом. Он думал, размышлял, взвешивал. Да, это мне и нужно — его сомнения. Он будет зависеть от меня, я стану ему необходима, и это будет моим гарантом безопасности. Ну же, Дигори, соглашайся.       — Допустим, — наконец ответил он. — Но ты же знаешь, что договор был другим: ты даешь мне информацию, и я закрываю дело, только тогда ты будешь свободна.       Черт! Какой же он дотошный. Я ведь и правда наделась, что он отпустит меня. Дигори, ты просто бесчестный убл…       — Но это может стать другой нашей сделкой. Что хочешь взамен на свою информацию?       Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря, что он мог такое предложить. Но сомневаться не нужно, пока у меня есть такой отличный шанс себя обезопасить.       — Взамен ты больше не посмеешь ко мне прикасаться, кроме тех случаев, когда мне будет грозить опасность.       — И все?       Я возмутилась его коротким вопросом. Что значит — «и все»? Да, «и все». Каждый раз, когда он меня касался, это ничем хорошим не заканчивалось. Да и ожидать от человека, постепенно сходящего с ума, ничего хорошего не стоит, так что пусть держатся подальше. Но я не настолько глупа, чтобы не позволять ему меня спасать, как в тот момент, когда меня чуть не убили стрелой. Иначе, когда я буду умолять о спасении, он может попросить что-то взамен, и это «что-то» может оказаться чем-то невыгодным или даже опасным для меня, что-то вроде той проверки с Гильбэ.       — Да, — выдохнула устало я.       — Я думал, ты попросишь что-то более стоящее. Ну, раз это так важно, хорошо, по рукам.       Он, видимо довольный своей удачей, подошел ко мне и протянул свою большую крепкую ладонь. Я сначала с недоверием и опаской посмотрела на нее: она была перебинтована из-за жутких ожогов, оставленных клинками. Но меня пугали не окровавленные бинты, а его когти, которые недавно чуть не вцепись в меня до крови.       Я ответила на рукопожатие, и Дигори отошел на шаг назад, скрестив руки на груди.       — Ну что, зайка, говори, кто этот загадочный «учитель»?       Я тоже скрестила руки на груди, подражая своему собеседнику. Не ты один рад этой легкой наживе. Я сделала еще один маленький шаг к своей безопасности, и это не могло не радовать.       — Расскажу все по дороге. И найди мне менее заметную и простую одежду для нашего небольшого путешествия. Там, куда мы идем, не жалуют богатеньких девушек.

***

      Она умеет удивлять.       Мне было интересно, что же предпримет моя «любимая жена», как только узнает, что была не права. Испугается? Разозлится? Расплачется?       Нет…       Анна не любит сдаваться. Она, если увидит тонкую хрупкую нить, которая, возможно, поможет ей выжить — схватится за нее. Она решает проблемы иными путями, которые я не встречал ни у одной девушки до этого. Гордость не позволяла ей идти другой тропой — соблазнение и манипулирование через влюбленность, а ум и смекалка создавали невообразимые и сильные стороны ее характера — страсть к свободе.       Наивность? Глупость?       А может быть, отчаянье?       Я хмыкнул себе под нос, со странным трепетом осознавая, что эта девушка начинает меня заинтересовывать. Она желает обрести свободу собственными силами, при этом посадив меня на свой поводок. Интересное зрелище, я бы даже сказал забавное.       Хочу увидеть, к чему это приведет.       Я взглянул на нее. Мы сидели на заднем сидении кареты, каждый ближе к своему окну. Солнце уже встало, и на ее расслабленном лице играли яркие лучи света, что изредка пробивались сквозь густую листву деревьев. Она заснула, и только сейчас я заметил, какая она бледная. Наверное, после покушения не смогла заснуть. Пытается строить из себя гордую и сильную, но внутри она обычная юная девушка.       Я присмотрелся внимательнее и заметил, как немного сполз ее высокий воротник, прикрывающий мой укус, который я ей оставил. Даже засосы от Гильбэ уже почти прошли.       На мгновенье я почувствовал странную гордость и даже радость. Я поймал на себя на мысли, что было бы прекрасно, если бы эта метка навсегда осталась у нее на шее в знак того, что… Что «что»?       Даран! Дигори, ты правда сходишь с ума в последнее время. О чем ты только думаешь! Слишком много размышляю об Анне, и это мне совершенно не нравится. Не хотелось бы попасть в ее сети плетенных ею интриг. Я не позволю собой манипулировать.       Но, думая об этом, я не сразу заметил, как пальцами легко коснулся своего укуса, нежно проведя по ране. Да что я творю такое?!       — Нарушаешь договор? Руки убери, — недовольно пробурчала она. — Спать мешаешь.       — Договор вступит в силу после того, как ты выполнишь свою часть, — ответил ей я, но руку все же убрал.       — Дигори, прошу, я так устала, давай без твоих извращений. У тебя там вроде есть прекрасная любовница блондинка, так что ты ко мне лезешь?       Она про Изабеллу? Стоит ли ее разочаровывать, что моя «любовница», мягко говоря, не хочет меня больше видеть? Или лучше еще добавить, почему? Интересно, а как Анна отреагирует на это заявление? Расстроится или разозлится на меня, а может, даже испугается?       — Я не такой извращенец, которым ты меня считаешь.       — Скажи это себе в первый день, когда ты мне чуть шею не прокусил.       — Да перестать, почему ты такая злопамятная? Не надо было меня злить.       — Все, я спать, мы опять ходим по кругу, с тобой бесполезно разговаривать! — со стоном выдохнула она, явно утомленная нашим спором. — И да. Больше. Не. Трогай. Меня. Понял?       — Это приказ?       — Нет, дружеская просьба. Она повернулась к окну почти полностью, насколько было возможно тем самым отвернуться от меня. Обхватив себя руками, Анна прислонилась головой к стене кареты и опять устало прикрыла глаза. Вскоре ее дыхание замедлилось, и она новь погрузилась в сон.       Интересно, что же творится у нее в голове? Какие мысли, страхи и надежды скрывает ее черепушка? Может, она и правда шпионка, подосланная найти мои слабые места и убить? Или она жертва обстоятельств, которая пытается добиться безопасности и благополучия любыми доступными способами? Блядь!Я опять думаю о ней! Нет, это нехорошо, мне это совершенно не нравится. Нужно думать о нашем договоре, а именно о том, как мне научиться владеть этими дарановскими клинками.       Меня задевает тот факт, что клинки обжигают меня, как обычного человека. Из-за того, что я полукровка, они не считают меня достойным? Или в чем же на самом деле причина?       И еще то странное тяжелое чувство внутри меня, когда я касаюсь рукояти оружия, все больше вырывается наружу. Меня пугает это нечто, что хочет завладеть моим телом. Но с другой стороны, когда я поддаюсь ему, я испытываю поистине невероятное спокойствие. Соблазн погрузиться в него слишком велик, и я все чаще поддаюсь ему.       Вчера было так же… Когда я догнал наемника, сразу убивать его не входило в мои планы. Я хотел сначала узнать того, кто стоит за заказом, и только потом избавиться от убийцы. Но опять что-то завладело моим разумом. Мое сознание, как мне казалось, помутилось всего лишь на долю секунды. Но этого хватило, чтобы, очнувшись, я обнаружил на себе кровь того самого наемника, а его… Даже мне страшно вспоминать, что от него осталось.       Может, я правда схожу с ума? Если я буду поддаваться соблазну и терять контроль над телом, то что же я могу сделать с теми, кто рядом со мной? Что, если я убью Степана или Рисию. Или её?..       Карета остановилась, позволяя мне отвлечься от моих мрачных мыслей. Анна тоже проснулась, сонно моргая и хмурясь, явно не радуясь, что ее разбудили так скоро.       Степан открыл дверь кареты со стороны Анны и помог ей вылезти, я же вышел сам. Мы собрались вместе, чтобы еще раз обсудить наш план.       — Ты точно уверена, что хочешь идти с нами? — спросил я у неё.       — Да, боюсь, с твоим умением общаться с людьми, ты не сможешь договориться с ним.       Я хмыкнул, скрестив руки на груди.       Да, язык у нее подвешен. Особенно, если это касается моего оскорбления.       — Степан, ты действуешь из тени и ищешь, есть ли за нами хвост или слежка. Наемники могут вернуться.       Мой дворецкий кивнул. Он единственный, кому я могу доверить свою жизнь. И я точно знаю, что ради меня он готов даже умереть. Я любил его за преданность, но иногда его чрезмерная забота меня раздражала.       Особенно, когда потом он оказывался прав.       Я также заметил, как при моем слове «наемники», Анна сжалась, напрягаясь всем телом. Она боялась, я чувствовал это. Все ее тело превратилось в один сплошной нерв.       Кстати, насчет тела… На ней был совершенно необычный для светских дам наряд — моя подростковая одежда, в которой я тренировался: белая рубашка с длинными широкими рукавами, темные штаны с множественными карманами и ремнями, куда можно было прятать оружие. Сверху она надела еще плащ темного цвета, поверх просто сплетенных в хвост волос. Сейчас Анна выглядела словно искусная воровка, и этот образ отлично вписывался в место, куда мы собрались пойти.       — Ну что, идем в Кротовую Нору? — скомандовала Анна, посильнее натягивая капюшон на лицо.       Кротовая Нора.       Этот район я знаю не так хорошо, как Город Крови — столица всех воров и других негодяев, и по совместительству моя рабочая территория. Кротовая Нора — небольшой район нелегального рынка, где обитают не сколько отбросы общества, столько недобросовестные торгаши и воры. Эта территория до недавнего времени принадлежала одному из людей того самого Дамиэна, на которого Анна указывает, как главного виновника в распространении наркотиков. Но его человека убили незадолго до того, как убили его самого, и это, несомненно, настораживало.       Творится что-то странное, и мое чутье мне подсказывает, что дальше будет только хуже.       Мы уже зашли далеко в переулки старых, полуразрушенных домов, и подошли к двери, где стоял часовой, которому нужно было сообщить пароль.       — Недостойные достойны, — произнесла Анна в небольшое окошко.       — Неправильный пароль, — ответил мужчина по ту сторону.       Я удивился не меньше Анны, которая застыла в ступоре, не понимая, что произнесла не так. Но она все сказала правильно.       — Вы уверены?       — Дамочка, это старый пароль. После смены нашего главного, сменили и пароль, — безразлично ответил голос.       — И как нам его узнать? Новый пароль? — не унималась она.       — Мне почем знать. У знакомых спроси.       — А если они не знают?       — Херовые у тебя знакомые, значит.       — Ах ты!..       Моя злая «женушка» уже хотела было силой ворваться в дверь, но я преградил ей путь рукой. Что ж, придется все брать в свои руки.       — Разве так разговаривают с леди? Она же вежливо попросила, разве можно отказать таким очаровательным глазам?       — Знаю я таких «очаровательных», дай им пять золотых, и они с радостью раздвинут свои ноги…       Я больше не мог вести себя вежливо. Быстро просунув руку через окно, я успел поймать собеседника за его жирное лицо, впившись когтями в кожу, протыкая ее до крови и почти высовывая из небольшого отверстия.       Приблизившись ни к чему не понимающему и испуганному часовому, я специально посмотрел ему прямо в глаза так, чтобы он увидел их.       — Не узнаешь меня? Или тебе рассказать все те прелестные слухи, что ходят обо мне?       — Ты! Ты же он, да?! Зверь?!       — Ого, моя известность идет впереди меня! Ну раз мы знакомы, то, может, пропустишь своего «друга», который пока не успел узнать новый пароль?       Тот не решался согласиться, явно опасаясь гнева их нового главаря. Что же он за человек такой, что смог за один день запугать всех последователей старого режима? Сегодня нужно быть предельно осторожными и почти не привлекать к себе внимание.       Я сильнее сжал когти так, чтобы они глубже вошли в кожу. Тот взвизгнул от боли, словно поросенок, и, не выдержав, заскулил:       — Х-хорошо! Я понял, друг! Проходите!!!       — Нет, — шепнул я ему в лицо, наслаждаясь его страхом и болью. — Я честный человек. Просто скажи мне новый пароль, и я пройду, как следует.       — Достойные недостойны! — я с отвращением отбросил его лицо от себя.       А новый главарь — тот еще шутник, поменять слова местами — остроумно, ничего не скажешь.       Дверь открылась, и я, пропустив Анну вперед, с удовольствием наблюдал за тем, как она пнула оскорбившего ее часового в колено со всей своей силы. Он взвыл и упал на землю от боли.       — За что-о? — скулил он, растеряв всю свою наглость и уверенность.       — За то, что назвал меня шлюхой.       — Но я не называл!       Анна еще раз пнула его в то же самое колено, и у бедного часового проступили слезы от боли. Выместив на нем свою злость, она бросила свой взгляд на меня, а я в ответ лишь ухмыльнулся.       — Ты знала, что милая, когда избиваешь негодяев.       — Не льсти мне, иначе и свое тоже получишь.       — Какие мы злые, — пропел я, осматривая помещение, в которое мы зашли.       Анна только хмыкнула, но ничего не ответила. Мы оба знали, что она не злится — она была растеряна. Но ее актерская игра… Был бы я человеком, то ни за что бы не догадался, что она на самом деле испытывает.       Мы находились внутри огромного старого храма моего народа, где мои предки поклонялись первым драконам. Внутри все еще стояли огромные каменные статуи всех драконов-прородителей: Дракон Неба, Дракон Солнца, Дракон Земли, Дракон Морей и Дождей, Дракон Огня, Дракон Стали и самая высокая статуя у алтаря в середине зала — Дракон Жизни, мать всех драконов. Даже Дарана — Дракона разрушения. Раньше этот храм был необычайно красивый, я помню, как мама приводила меня сюда в моем детстве — тогда это было единственное место, которое еще принадлежало моему народу, а именно единственной чистокровной — моей матери, пока король не убил её, а это здание не разграбил. Сейчас это место стало поистине уродливым: мраморные полы, раньше отражавшие в себе все статуи и необычайной красоты потолок, теперь была покрыты толстым слоем грязи, и чем-то еще более противным. Колонны, на которых держатся своды потолка — испачканы кровью, поражены мхом и грибком, из низ местами торчат мечи, и другое оружие. Некоторые колонны были увешаны инвентарем незаконных торгашей. Окна не имели прекрасного мозаичного остекления с мотивами старых легенд — их просто не было, от окон остались только пустые проемы, закрытые досками и другим хламом. Все пространство занимали лавки и палатки, вокруг которых толпился народ в темных капюшонах — никто не хотел быть замеченным. В темных углах, подальше от толпы, лежали бомжи и наркоманы. А где-то, местами, стояли шлюхи в плащах на голое тело. Или уже не стояли, а лежали на полу, принимая клиентов за « пять золотых»… Люди могут только уродовать — такова их природа. Но я уже не в силах что-то изменить. При виде того, что сделали с наследием моего народа, я не испытываю ненависти, а только отвращение. Даже если я выкуплю этот храм и отреставрирую его, это не вернет моего народа. И мою мать… — Если этот храм отреставрировать, он будет прекрасен, — вдруг подала голос Анна, и я обратил внимание на то, как она с любопытством оглядывает интерьер с открытым ртом и неподдельным интересом. Странная она девушка. Все подобные храмы, да даже руины, простые люди считают проклятыми. Ни один человек в здравом уме не зайдет сюда полюбоваться. А теперь уже тем более. — Ты знаешь всех этих драконов, да? — спросила вдруг она меня, подойдя ближе. — Ну, да, — ответил я, с подозрением смотря на нее. — Ого! А ты расскажешь мне о них? А есть еще подобные храмы? — начала расспрашивать меня Анна, но, видимо, вспомнив, что мы немного «не ладим», выпрямилась и задрала голову, явно стыдясь своего любопытства. — Ладно, забудь, мы тут пришли не за этим. Ты знаешь, где он? Где его палатка? — спросила она меня, резко сменив тон на более сдержанный. Любопытно. Она будто совсем из другого мира — интересуется храмами моего народа, расспрашивает меня о них. А может, она просто чудачка? Да, мне нужно поскорее с этим свыкнуться. — Не совсем, тут поменяли обстановку после моего последнего раза, когда я был тут. — Может, нам разделиться? — Нет, одну я тебя тут не оставлю. — Неужели волнуешься? — Да, за невинных людей, которых ты можешь избить. Так что будь рядом. Она закатила глаза, но спорить не стала. Мы направились сквозь толпу, осматривая каждую лавку и торговца, но никак не могли найти того, кто нам нужен был. После нескольких минут поиска, мы уже начали сомневаться, что нужный торговец тут есть, но, собираясь уходить, я заметил в тени крыла Дракона Солнца небольшой огонек лампы. Мы нашли его. — Это же он, да? — тихо спросила Анна, подойдя ко мне почти вплотную. — Я надеюсь, — ответил так же тихо я. Мы подошли ближе к лавке, скрытой в тени, и обнаружили за ней невысокого, но крепкого мужчину с цветом волос и бороды такого же, как и у меня. Он тоже полукровка. Так вот почему Анна сказала, что он может помочь мне разобраться с клинками. Он был старше меня лет на 20, а значит, мог что-то помнить. Так странно, что я раньше о нем ничего не знал. И еще страннее, что о нем знает Анна. — Вы Сарон Др… — начал я, но тот меня прервал. — Не называй моего имени! Я Драконий Кузнец! — испуганно вскочил он, нервно осматриваясь, — Что нужно полукровке от меня? Скидок за «родство» не делаю, понял? И откуда ты узнал мое настоящее имя? Следил за мной? Мне его сказала одна юная особа, которая сейчас пряталась за моей спиной, понимая, что была неосторожна. Она удивляет меня все больше и больше, и одновременно заставляет меня опасаться ее. Уж слишком много ей известно. — Мне нужна информация о них, — я положил на стол свои клинки, — Все, что тебе известно. Драконий Кузнец сразу узнал оружие — его глаза округлились, и он сделал пару шагов назад. — Убери их от меня! Как ты посмел притащить эти проклятые клинки ко мне?! Ты совсем идиот?! Убирайтесь, я ничего вам не скажу! Кузнец даже раскраснелся от злости. Его страх перед клинками заставил меня немного заволноваться — может, они правда настолько опасны? Но моя решимость не позволяла мне уйти с пустыми руками — я обязан научиться сражаться ими. Или хотя бы не сойти окончательно с ума. — Мы проделали такой путь не с пустыми руками. Я заплачу за информацию, — сказал я, бросив перед Кузнецом небольшой мешок с золотом. — Мне оно не пригодиться, если я еще пару секунд буду рядом с вами! Убирайтесь!!! — Разве? — вдруг подала голос Анна, выйдя из-за моей спины, — А я, думаю, пригодиться. Сколько там вам осталось заплатить за долги тому самому разбойнику… Как же его звали… Дайка вспомнить… Ах да, Р… — Ты мне угрожаешь?! — Кузнец достал небольшой ножик из кармана и направил его на Анну. А тут же встал между ней и оружием, всем своим видом показывая, что лучше бы ее ему не трогать. — Он уже выследил тебя. Я слышала, что завтра, на выезде из города, его люди будут ждать тебя. И знаешь, дошли слухи, что их терпение на исходе. То, что мы тебе предлагаем, позволит не только закрыть долги, но и даже прикарманить немного себе… Ой, тебе не нужно? Какая жалость! Наверное, торговля идет хорошо, раз ты уже так спокоен. Ну, хорошо, нет, так нет, мы уходим. Я знаю еще одного полукровку, который может нам кое-что рассказать. Извините за беспокойство… — Стойте! — неожиданно остановил он нас, когда Анна уже развернулась и сделала несколько шагов в сторону, — Даран! По рукам! Но этого мало, если принесете еще, то… Анна дернула меня за рукав, и я достал еще один мешочек золота. Хитрая лиса. И откуда она все это знает? Кузнец огляделся и быстро убрал золото под стол, а потом махнул рукой, подзывая зайти в свою палатку. Мы с Анной шагнули к нему, но он рукой остановил ее. — Тебе нельзя, ты стой тут. — Слушай, ей можно доверять, — начал я, но тот махнул головой и наклонился к моему уху, — Так безопаснее для нее. Я догадался, о чем он говорит, и кивнул Анне головой. Та удивленно поморгала глазами, но послушно осталась на месте. — Только не долго, тут жутко. И я есть хочу, — сказала она, все-таки немного обидевшись. Я усмехнулся — ее капризы стали забавлять меня. — Как скажешь, зайка. Мы вошли в темную тесную палатку. Кузнец начал что-то искать в темноте, и вскоре пространство вокруг нас начало освещаться лампой. Посередине я заметил небольшой раскладной стол, куда жестом меня попросили положить клинки. — Настоящие? Где же ты откапал их на свою голову? — бурчал Кузнец себе под нос, надевая перчатки, которые были будто покрыты чешуей змеи. — Это подарок, — соврал я, не желая рассказывать ему подробности. — Тот, кто тебе их подарил — тебя ненавидит. Теперь уж точно. Гильбэ пока не заметил подмену, но если заметит, то точно станет проклинать. Мужчина начал осматривать клинки, и, видимо, перчатки не позволяли ему обжигаться об ядовитую сталь. Он сделал пару замеров, потом подержал их в руках несколько секунд, оценивая вес. — Настоящие… Плохо. Касался их без перчаток? — Да, — признался я, чувствуя жжение в области ладоней. — И как ощущение? — усмехнулся тот, — Сводит с ума? Я ничего не ответил, а только грозно посмотрел на Кузнеца. Тот проигнорировал мой взгляд и продолжил: — Мой тебе совет, парень — избавься от них, пока не поздно. — А если я не хочу? — Ну что ж, мои соболезнования! Знавал я прошлого владельца этих клинков. Печальное зрелище: парень тоже был полукровкой, ну, и, как и нас, рукояти этих клинком сильно обжигали его ладони. Он был похож на тебя — тоже слишком гордый, чтобы сражать ими в перчатках. Он хотел подчинить их своей воле, но в итоге все случилось наоборот. — Как клинки могут подчинять? Это сказки для детей. — Скажи это тому парню. Ты слышал легенду про них? Нет? Так я тебе расскажу. Поговаривают, что их сделали из чешуи Дарана, когда тот пал в битве с Драконом Жизни. Кузнец, который сковал клинки, отдал всю свою кровь им, чтобы пробудить. Даран любил кровь. А клинки — часть него. Напившись, они начали творить зло. Каждый их владелец, будь им даже чистокровный, постепенно становились жадными до убийств, пробуждая в себе звериное безумство. Каждый умирал страшной смертью. Но чистокровные могли касаться их, некоторые даже сопротивляться и отказаться от их сладких речей, а вот полукровки нет. Каждый нечистый, кто отдал свою кровь этим клинкам — навсегда становился одержим ими. Поговаривают, что ими владел наш вождь в последней битве, и они его предали — свели с ума, и, как видишь, не осталось ни одного чистокровного. А значит никого, кто мог бы сражаться ими. Они поистине страшны в битве, те, кто мог противиться воле клинков, были самыми лучшими воинами — им не было равных. А они уважают силу. Как Даран. К чему я это — раз мы не можем держать их — то и овладеть не можем, раскрыть их полный потенциал. Я бы тебе советовал, пока не поздно, избавиться от них, в бою они бесполезны, а горя еще принесут тебе не мало. Когда он говорил мне это, я услышал шипение, и Кузнец тут же отбросил клинок на стол. — Чуть не обжегся! Сколько прошло минуты? Две или три? — Две, — сказал я. — Даже в перчатках из саламандры мы можем держать их две минуты. Бесполезный хлам! Я, конечно, не поверил его сказке. Это просто легенда, вымысел, чтобы пугать детишек перед сном. А вот то, что есть специальные перчатки, которые позволяют держать их две минуты — это полезная информация. — Только перчатки из саламандры? А есть другие более действенные? — Лучше больше не придумали. Я могу продать. Старый плут! — По рукам, — буркнул я, собираясь уже забрать клинки и вернуться к Анне. Но Кузнец опередил меня — он сам жадно схватил мои клинки, будто они были его собственностью, а не моей. Его короткие жалкие руки водили по стали оружия, боясь касаться их без перчаток. Недостойный. Слабый. Ничтожный. — Верни, — грозно приказал я, угрожающе подходя ближе. — Нет. В глазах резко потемнело от ярости, и только придя в себя, я понял, что почти до хруста сжимаю шею Кузнеца, который хрипел и задыхался. Клинки упали, со звонким лязгом стукаясь о грязный мраморный пол, и только тогда я пришел себя. Я разжал палицы, и Кузнец упал на колени и разошелся в кашле, жадно глотая воздух. Когда перед его глазами предстали клинки — он отскочил подальше, боясь их, будто ядовитую змею. — Я же говорил!.. Они сводят с ума, шепчут тебе сладкие речи о власти… Я тоже это почувствовал… — хрипел тот, с презрением снимая перчатки и бросая их на стол передо мной, — Забирай, они тебе нужнее. — Но я так и не понял, кроме сказок, как сражаться ими и… — Парень, если не веришь легендам, поверь опытному сородичу — они раскрывают самые темные и мерзкие стороны твоего нутра, выворачивая тебя наизнанку. Мой совет — избавься от них. Не хочешь — твое дело, мне жаль твоих близких, которые будут видеть, как ты сходишь с ума и превращаешься в безумца. Все! Мне больше нечего тебе сказать! Забирай их и выметайся отсюда, и больше не смей приносить их ко мне!!! Он почти вытолкал меня из палатки, и закрылся в ней сам, начиная собирать свой товар, чтобы убраться отсюда поскорее. Я же, почувствовав, как клинки вновь тяжестью повисли на моем бедре, успокоился, и, не совсем удовлетворенный, пошел на выход, убирая подаренные мне перчатки в один из карманов. — Я задержался, произошел один инцидент, но вроде с Кузнецом все уладили. Долго ждала? — спросил я, все еще застегивая ремни с оружием, не поднимая глаз на спутницу. Но ответа мне не последовало. Я хмыкнул. — Опять обиделась? Не знал, что ты такая нетерпеливая. В ответ была тишина. Я поднял глаза, пытаясь найти мою Аннуно ее нигде не было. Даран! Так и знал, что нельзя было оставлять ее одну! — Анна? — негромко позвал ее я, чтобы другие не услышали ее настоящего имени. Но осмотрев лавку со всех сторон, я понял, что ее нигде нет. Неприятное чувство сжало мои внутренности, а в голове зашумела кровь, движимая быстрыми ударами сердца. Я начал осматривать толпу, ища глазами ее силуэт, вдыхать воздух, пытаясь найти ее по запаху. Но ее здесь не было. Она просто исчезла.