Тот, кого ты когда-то знал

       — И какой же темой для разговора ты отвлечешь меня сегодня?        Рюко ласково улыбнулась ему, запуская в свой кабинет. Психологиня уже успела привыкнуть к тому, что её пациент болтает о чем угодно, кроме важных вещей. Но в этом, как ни странно, даже имелся какой-то смысл. Женщина всегда вычленяла нечто важное в любой сказанной им детали. Так, она принесла в свой кабинет старый проигрыватель бывшего мужа, чтобы ставить им на фон ранние альбомы Фрэнка Синатры, потому что Даби успокаивался от его бархатного голоса. К чашке душистого чая добавилась миска соленых ирисок, точно таких же, какие ему привозила бабушка, когда ещё была жива. А ещё Рюко убрала со стены репродукцию картины «Ахиллес, оплакивающий Патрокла», потому что Даби было слишком грустно после прочтения «Илиады».        «Это место создано для меня. Специально для меня» — с тревогой в сердце подумал Даби, опускаясь в глубокое кресло. Его приятный кремовый оттенок делал ему физически больно.        — Как прошла твоя неделя? Дошёл до книжного за Сартром, о котором мы говорили в прошлый раз?        «За закрытыми дверями» болталась в его рюкзаке уже четверо суток. Типографская краска ещё не успела толком застыть на бумаге, а он уже умудрился помять корешок. От постоянной носки краешки страниц успели загнуться. Книгу, кстати, за всё это время он так ни разу не открыл. Тревожное чувство не отпускало его, хотя какая-то часть его мозга понимала, что это всё чушь собачья. Рано или поздно гиперфиксация вновь вытащит его из постели и заставит проглотить томик французских пьес за одну мучительно долгую ночь. Рано или поздно его мозг опять перескочит на другую маниакальную идею и, может быть, он станет думать о пластиковых стаканчиках чуточку меньше.        Только вот кремовая обивка кресла давила.        Интересно, если он попросит, то она и мебель ради него поменяет?        Из-за дурной привычки ему вновь захотелось закинуть ноги, но антикварный кофейный столик ему было откровенно жалко. Даби всё своё детство провёл среди дорогих вещей — родители покупали их без разбору, ссылаясь исключительно на престижность — поэтому он знал цену по-настоящему хорошим работам. Его всегда тянуло к чему-то тонкому и хрупкому, чему-то идущему в противовес той агрессивной энергии спорта, в которую его пытались забросить. К чему-то длящемуся больше пятнадцатисекундного экстаза от закинутого мяча. К примеру, к этому на удивление хорошо сохранившемуся английскому «чиппендейлу»*. Молодой человек нагнулся к столику и провёл пальцем по резьбе на низкой ножке. Добротная вещь. След от лака на стыке так же показывал, что и следят за ней добротно. Это радовало.        Не тряслись бы у Даби руки, он бы пошёл на реставратора. Или начал бы работать оценщиком мебели в маленькой лавке. Закупался бы красным деревом в пыльном магазине на шумной улице. Завёл бы себе мопса, страдающего ожирением, и бухтел бы с ним на пару над разными комодами и стульями. Может быть, он бы и умер с этим мопсом в один день. Хотя кто знает. Даби никогда не планировал доживать до старости.        Рюко пододвинула к нему дымящуюся чашку с чаем. Он глядел, как мягко болтались на дне чаинки. Рей в детстве ему говорила, что чаинки в чае — к счастью. Она много глупостей говорила ему. К примеру, что любит его.        Кипяток стёк по глотке, но Даби даже глазом не моргнул. Он отупел до температуры. Иногда ему казалось, что засунь он руку в огонь, то даже не заметил бы.        — Вычеркнул что-то из списка фильмов? — предприняла она ещё одну попытку завязать диалог.        Даби рассказал ей про тот список фильмов, которые они составили вместе с Шигараки, будучи накуренными. Он всё ещё не мог понять, каким образом они дали «Солярису» Тарковского меньшее место в рейтинге, чем «МегаМозгу». Возможно, это потому что голубой цвет у них обоих самый любимый.        Почему это кресло именно такого оттенка? Оно всегда было таким?        У него в груди все выходные зрело давление. Словно кто-то старательно заполнял большой воздушный шарик водой и теперь от напряжение внутри все звенело, словно вот-вот взорвётся. Но резина слишком плотная. Химозная. Даби не мог избавиться от запаха, от привкуса, от звука. Оно внутри. Не рвётся. Не уходит. И ужасно сильно давит на рёбра изнутри.        Ещё чуть-чуть и его разломит.        — Док, — начал он бесцветным голосом, всё ещё водя пальцами по резным ножкам. Под кожей чётко очерчивается цветочный рисунок. — Я так сильно проебался, вы бы знали…        Эта фраза — игла, проколовшая резину.

***

       И всё меняется.        — Так, отлично, жду тебя завтра в шесть.        — Прости, что?        Класс ещё заполнен людьми, — даже учитель ещё не вышел — а Даби уже запрыгнул на парту Ястреба, ставя свои кроссовки по обеим сторонам от Таками. Тодороки к нему так близко, что чужие колени буквально касаются его плеча.        Поднимать взгляд к лицу пришлось с усилием.        — У тебя тренировка? — спросил Тойя, по-птичьи склонив голову на бок.        — Нет, просто я… А, ты хочешь, чтобы мы сделали вместе проект?        Глупый проект по истории искусств, который им задала Каяма. Кейго был очень далёким от сферы культуры и творчества. Ему нравилась математика, потому что цифры складываются в нечто логичное, а по итогу всегда есть единственный правильный ответ. Прямая дорога. Никаких петляний. Только ясно обозначенная задача и путь к ней.        А вот изучение работы со светом на примере творчества Александра Родченко** совсем не звучало, как прогулка по парку.        Если честно, то когда он услышал тему задания, то уже понял, что они с Мируко будут валятся в коленях у своей учительницы ради несчастных шестидесяти баллов. У них совершенно не было ни сил, ни времени обсуждать фотографии и тем более свет на них. В мире Кейго всё просто — если нет света, то темно. Дальше этой истины ему не приходилось заходить, и он не предполагал, что когда-нибудь придётся.        — Ага, — Даби толкнул его коленом в грудь. — Проект. Ты. Я. И блаженные сорок часов на энергетиках наедине с документалками о светопередаче.        — Звучит круто, — соврал он. — Но разве ты не…        Он обернулся в сторону и тут же упёрся взглядом в спокойное лицо Шигараки. Стоило ожидать, что он где-то рядом и наблюдает за ними, ведь он… Ну, постоянно рядом с Тойей и наблюдает за ним.        — Качок.        — Задрот.        Они обменялись приветственными кивками, а после Шигараки одним резким движением стянул недовольного подростка с парты на землю.        — Ястреб, — прокричала ему с другого конца класса Мируко. Девушка неторопливо стала засовывать свои вещи в сумку, выдерживая длительный зрительный контакт со своим лучшим другом. — Мы будем пытаться делать этот проект или сразу же упадём ей в ноги?        — Эммм, вообще…        — Прости, принцесса, но я забираю его себе, — ответил за него Тодороки, похлопав рукой по плечу одноклассника.        Три пары глаз устремились к слишком довольному лицу молодого человека.        — Серьёзно? — сквозь зубы прошипел Шигараки, складывая руки на груди. — Ну, клёво, а мне тогда с кем делать этот тупой проект?        Мируко подошла к ним, и Кейго тут же стало некомфортно от той атмосферы, что возникла вокруг его парты. Будет очень грубо, если он просто встанет и уйдёт?        — Думаю, ты прекрасно знаешь с кем будешь делать это, — попытался спрятать улыбку за зевком парень.        Шигараки от этих слов вдруг резко напрягся. Его вечно сонный взгляд на мгновение прояснился и он в испуге завертел головой, словно сова — только вставших на холке перьев не хватало. Наконец, парень осмелился поднять взгляд на Руми. Поднял и тут же опустил, нервно зажав в пальцах край толстовки.        — Ты же… — одними губами прошептал Томура.        — Я соглашусь делать с ним этот проект, если он не будет отлынивать, — пожала плечами Мируко, когда между ними повисла пауза. А затем она со всей силы ударила Кейго кулаком по плечу.        — Боже, за что?!        — Если получу меньше шестидесяти баллов, то я тебя по паркету размажу, — предупредила она, закинув сумку на плечо. — Я всё сказала.        Мируко похлопала его ладонью по плечу (на этот раз ласково), а после развернулась на пятках к выходу. Девушка покинула класс под долгий взгляд трёх парней. Как только она исчезла за дверью, Кейго и Даби испытывающие посмотрели на Шигараки. Тот, словно олень, пойманный в свете автомобильных фар, уставился на двух одноклассников, поочередно сменяя фокус. Тяжело вздохнув, он накрыл лицо руками.        — Ой, да пошли вы… — подхватив рюкзак с пола, Томура поспешил за девушкой. — Мируко! Мируко, погоди! Нам надо обговорить детали. Мируко!        Перед тем, как шагнуть за порог, Шигараки резко развернулся на сто восемьдесят градусов и показал усмехающимся парням по среднему пальцу на каждого. Сделано это было с такой неприкрытой злобой, что Кейго прыснул со смеху.        — Не переживай, он без ума от нас обоих, — закатил глаза Даби.        — О, уверен, что он носит мою фотографию в своём бумажнике, — в той же манере ответил ему парень, поднимаясь со стула. Он посмотрел под столом, пытаясь найти свой рюкзак, но под ногами ничего не было. — Черт, а где мой…        Он не успел закончить. Даби бросил ему в лицо его небольшую серую сумку с какой-то странной улыбкой. В глазах быстро проскользнула ласковая вспышка света. Кейго поймал свой рюкзак на вытянутых руках и тут же прижал к груди.        — Думаю, что он там помрёт без меня, — пожал плечами Тойя, когда молчание между ними затянулось. Он указал большим пальцем в сторону коридора, уже успевшего заполниться пестрой толпой. — Так что я поспешу за ним. Спишемся позже?        — Спишемся, — улыбнулся ему спортсмен, вытягивая ноги.        — Класс, — Даби оттолкнулся от парты и в три широких шага преодолел порог кабинета. Ухватившись за дверной косяк, он обернулся назад и щёлкнул пальцами. — Кстати, настоятельно советую тебе проверить свой рюкзак. Кажется… кажется, у тебя там что-то в среднем кармане осталось.        Тодороки прижался виском к дереву и сделал вид, что расстёгивает в воздухе невидимую молнию.        — Среднем? — не понял парень, осматривая свои вещи. Он хотел было уточнить, но стоило ему поднять взгляд, как Даби тут же растаял за порогом классной комнаты. — Ох, ладно…        Рюкзак у Кейго был классического теплого серого цвета, но его напыщенная строгость компенсировалась огромным количеством брелков. Все они достались ему со спортивных фестивалей или матчей, но парочку ему привез Старатель со своих командировок. Таками всегда было немного смешно с того факта, что его старая потрепанная сумка — единственное место, где Голден Стэйтс и Хьюстон могли мирно сосуществовать.        Не раздумывая долго, парень потянул за язычок молнии, чтобы заглянуть внутрь. Сначала он не заметил ничего необычного, но потом Кейго чуть откинулся назад и свет потолочной лампы отразился от глянцевой поверхности упаковки. Таками не мог понять, чему именно улыбался, доставая синих мармеладных червячков на парту. Три штуки.        Кейго открыл одну упаковку и закинул пару штук себе в рот.        Вкусно.

***

       Дом словно не хотел изменяться вообще.        Нет, Ястреб понимал, что здания статичны — они служат опорой для жизни, им несвойственны перемены, но чего-то ожидаешь за столько лет. Только вот стены все такого же привычного песчаного цвета, занавески в окнах кажутся тоже неизменными, семейство Тодороки поменяло разве что дверной коврик — теперь из-под кроссовок выглядывала добродушная надпись «Добро Пожаловать». Кейго зажал дверной замок пальцем, стараясь вспомнить последний раз, когда стоял вот так вот на пороге этого дома.        Иногда ему казалось, что все вещи, связанные с Тойей, у него выцарапаны на черепе, но вот вспомнить этот последний раз он никак не мог. Может быть потому что он не знал, что он будет последним на долгие годы.        Дверной звонок напоминал крик редкой тропической птицы — больно бил по ушам, но не трелью, а каким-то громким хлопком. Вслед за этим последовал торопливый топот и перебранки двух голосов. Наконец-то за ручку потянули.        — Почему я должен открывать твоим глупы-ы-ы…        На пороге стоял Шото.        Он не видел младшего брата своего лучшего друга так долго, что, к собственному стыду, вообще забыл о его существовании. Но Шото Тодороки со своими длинными руками смотрел сейчас прямо на него тем взглядом, который мало кто мог сопоставить с надписью «Добро Пожаловать». Смесь раздражения и неприязни.        Он вырос. Очень-очень вырос. Кажется, он уже успел догнать в росте старшего брата и не было никаких причин, указывающих, что он не собирается накинуть себе ещё лишних десять-пятнадцать сантиметров. Будет громадиной. Совсем как отец.        — О, привет! — дружелюбно помахал ему Кейго, делая шаг вперёд. — Ты теперь такой огромный. Черт, уже скучаю по тем временам, когда ты был…        Хлопок.        Шото закрыл дверь буквально в нескольких сантиметрах от носа Ястреба. Он даже не успел толком договорить, когда его так бесцеремонно прервали.        «И что делать?» — только и успел подумать Таками, хлопая себя по карманам. Ради приличия он подождал минуту, прислушиваясь к тишине внутри здания. Никаких звуков. Ни шагов, ни голосов. Странно.        Кейго не ожидал подобной реакции, поэтому не знал, что ему делать. Самым логичным исходом казалось позвонить Даби, поэтому Ястреб спустил с плеч рюкзак, чтобы достать его. Пока молодой человек рылся в своей сумке, входная дверь опять отворилась и разноцветный пестрый вихрь снес его с ног на землю. Кто-то очень крепко обнял его, придавив внушительной массой тела к полу.        «Внушительная масса тела» — это не про Даби, поэтому Ястреб был сильно удивлён тем, что младший Тодороки решил буквально снести его с ног после такого холодного приветствия. Да и вообще «кислая морда» была у Шото чуть ли не врожденным дефектом, так что было очень странно видеть его вот таким вот… энергичным. Мальчишка вцепился в него всеми руками и ногами, поэтому беспомощному Кейго пришлось лишь неловко поглаживать чужую спину.        — Ты его прибьёшь сейчас, — меланхолично произнёс голос из-за двери. Выглянув из-за плеча Шото, Кейго увидел Тойю — тот стоял в спортивных штанах и чёрной майке, старательно ловя зажигалкой кончик сигареты. Расслабленные плечи и ровный неоновый взгляд так и кричали:       «Ты теперь на моей территории, парень.»        — Кейго-о-о, — чуть ли заплакал в голос Шото, вжимаясь лицом ему в плечо. — Побросаешь со мной мяч?        — Отстань от него, крысёныш, — ласково огрызнулся Тойя, пиная младшего брата ногой под рёбра. Шото болезненно ойкнул. — Он пришёл ко мне. В кольцо можешь побросать со своими воображаемыми друзьями.        Последняя фраза не прозвучала такой уж ласковой, но Шото не воспринял её как-то болезненно, так что Кейго не стал зацикливать на этом внимание. Все же они братья, у них была своя манера общаться. Шото, отряхнувшись, поднялся на ноги и пожал руку Ястребу. Кейго ухватился за неё, чтобы подтянуть себя, и тут же получил легкий удар в плечо от подошедшего Даби.        — Не мог опоздать минут на десять? — бесцветным голосом произнёс Тодороки, стряхивая пепел себе на ноги. — Чего ты как неудачник приходишь вовремя.        У Кейго каждый день расписан по минутам, он просто не мог позволить себе опоздать хотя бы на секунду. Механизм рутины работал не так.        — Ладно, насрать, — пожал плечами Даби, в один резкий заход докуривая сигарету и выкидывая её в заросли миловидных маргариток. — Тащи свой зад ко мне в комнату.        Он оттолкнулся от двери, пропуская своего брата и гостя вглубь дома. Кейго неуверенно шагнул за порог. Как только входная дверь за его спиной захлопнулась, он тут же почувствовал себя совершенно некомфортно. Словно всю мебель в пространстве сдвинули на несчастные два-три сантиметра и теперь ты вынужден натыкаться локтями на углы. Это ощущение было таким призрачным и непонятным, пока Кейго не наткнулся взглядом на стену. На полностью пустую стену.        Тогда ему всё стало ясно.        Он замедлил шаг и остановился в нескольких сантиметрах, вцепившись пальцами в лямку рюкзака. На приглушенно алых обоях с витиеватыми узорами остались выцветшие прямоугольные следы. Кейго долго смотрел на них, пока сзади к нему не подошли.        — Мама хочет купить сюда какую-то картину, — смущенно произнёс Шото, также разглядывая стену.        — Но уже так много времени прошло… — аккуратно подметил Ястреб, кивая головой. Младший Тодороки ничего не ответил, спрятав руки в карманы.        Когда-то давным-давно вся эта стена была увешена медалями, кубками, почетными листами, дипломами и фотографиями со знаменитостями. Это был настоящий пьедестал гордости. Физическое воплощения успеха и признания. Кейго очень часто разглядывал эту стену, вычитывал незнакомые, но авторитетные имена на гравировках и пытался запомнить все присвоенные титулы. Ястреб хотел себе такую же стену к сорока годам. Он бы смотрел на неё с гордостью и радостью, как доказательство того, что все его труды были не напрасными. Он мечтал о таком же признании.        Но всеобщее «признание» оказалось замурованным в картонных коробках и спрятано на чердаках. Было бы странно, оставь Старатель свои награды здесь. Было ещё страннее глядеть на пустую стену.        — Рей хочет повесить тут какую-то репродукцию, — добавил Даби, медленно подходя к ним. У него в руках два бокала на тонкой ножке и закупоренная салфеткой бутылка шампанского — Кейго точно не знал приемлем ли для пяти часов алкоголь. — Думает о «Тайной вечере» или какой-нибудь репродукции Ван Гога. Я бы хотел Климта, но… он не особо чтил горизонтальный формат. А чтобы справиться с этим бедствием определенно нужно нечто огромное.        Нечто огромное.        Вся жизнь Энджи Тодороки оставила после себя лишь пустую стену с еще не успевшими выгореть на солнце кусками обоев. Удручает.        — «Тайная вечеря» — это слишком пошло, да к тому же мы не особо верующие для библейских мотивов, — продолжил свой монолог Тойя, зубами доставая салфетку и разливая алкоголь по стаканам. Шампанское запенилось, и сотня мелких пузырьков полопались о тонкие стенки. — Может быть «Сотворение Адама» или… — он задумчиво почесал бровь рукой, которая всё еще держала бутылку за горлышко. — Или… Черт, хочется чего-то масштабного. Может Айвазовский? У него всегда мощные сюжеты, да и формат огромный. Боже, хотел бы я увидеть Айвазовского в живую. Говорят, что при первом взгляде сразу же начинаешь чувствовать морскую соль на кончике языка.        Шото, дослушав художественный монолог старшего брата, вновь вернул себе маску безразличия на лицо. Кротко вздохнув, он кивнул Ястребу на прощание и зашагал из коридора в гостиную. Даби даже не обратил внимание на младшего Тодороки, протягивая Ястребу руку с двумя бокалами — надо было выразить отдельное уважение его таланту держать их вместе, при этом не проливая на пол ни капли. Кейго взял в руки алкоголь, подозрительно принюхался к нему, но глотка не сделал. Тодороки, наблюдавший за его действиями, тихо вздохнул.        — А ты бы что сюда повесил? — спросил Тойя, когда молчание между ними порядком растянулось.        — Я бы здесь сделал окно, — пожал плечами Кейго, не особо задумываясь. Коридор в этом доме был очень темным местом, и немного солнечного света сюда бы не помешало.        Тойя резко рассмеялся по левую руку от него. Ястреб, не ожидавший такой реакции, неловко замялся на месте.        — Прости, я сказал нечто глупое, да? — тут же попятился он, но Тодороки лишь помахал руками, делая быстрый глоток.        — Нет, просто я, наверное, ожидал от тебя нечто подобное, но буквально не этого. Но спасибо за мысль. Правда, стена несущая, так что вряд ли мы будем рассматривать твою идею.        Даби развернулся на пятках, неторопливо двигаясь в сторону лестницы. На первой ступеньке он обернулся назад, поставил бутылку рядом и поманил за собой освободившейся рукой. Кейго, оставив свой бокал на полке, зашагал за ним. Сразу же после лестницы его встретила наглухо закрытая дверь. Комната Тойи. Интересно, какая она сейчас?        — Добро пожаловать в мою крепость одиночества! — Вальяжно заявил парень, открывая дверь локтём. — Тут немного… эммм… немного не прибрано, ничего страшного?        Комната Тойи была намного больше, чем у Кейго, а ещё тут было огромное окно. В детстве парочка сорванцов обожала забираться на подоконник, чтобы разозленная мама пригрозила им кулаком со двора. Тогда они, вцепившись друг в друга, как два уличных кота, чуть ли не кубарем летели вниз по лестнице. Им нравилось чувство азарта, а еще нравилось бесить взрослых. Они были той ещё занозой в заднице.        Сейчас окно было наглухо занавешено тяжелыми темными шторами. Никаких шансов хотя бы одному лучику света пробиться сквозь плотную ткань. Поэтому вся комната тонула в мраке, с которым пыталась бороться потолочная люстра. Ключевое слово: «пыталась».        Бардака, в привычном понимании Кейго, в комнате не было. Да, была не заправлена постель, пара грязных кружек дремали под распечатками на столе, а ещё сувенирную пепельницу из Тайланда стоило всё же вычистить, а то окурками из неё можно было смело начать играть в Дженгу. Но в целом, пол был вымыт, особой пыли не было, да и какой-то явный мусор отсутствовал. Поражало скорее всего другое. Огромные стопки книг, оставленные прямо на полу — какие-то около кровати, какие-то у стола, некоторые просто оставленные у стены. Ястреб подобрал одну из них и раскрыл на первой же странице, чтобы понять, чем вообще интересуется Тодороки. От первого же взгляда его немного затошнило. Вся страница была исписана черной ручкой и подчеркнута текстовыделителями.        В заглавии было написано «Вопль»***, чуть ниже — посвящение Карлу Соломону, а на краях аккуратным почерком Тойи было выведено: «вероятно, величайшая любовная поэма из когда-либо написанных».        Ястреба всегда учили бережно обращаться с вещами. Он был из семьи с низким достатком, поэтому знал, что взамен испорченной игрушки ему не купят новую. Такой подход у него был практически ко всему. Он бы и в кроссовках своих до конца жизни бегал бы, подклеивая их строительным скотчем, если бы от этого не портилось качество его прыжка. Он вообще многие вещи чинил сам, а потому такое кощунственное обращение к книге его покоробило. Неужели у такого парня, как Тойя, не должно выработаться какое-то почетное отношение? Или тут какая-то особая эстетика?        — Сразу же за вещи мои хватаешься? — совсем беззлобно спросил Тойя, падая спиной назад на свою кровать. — Интересный ты.        — Прости, просто… — Кейго не мог оставить книгу в покое, продолжая скользить взглядом по странице вниз.        «Я видел лучшие умы моего поколения разрушенные безумием…», а сразу за строчкой нервная линия вбок и опять заметки: «кто? ты? карл? битники?». Кейго почувствовал на языке волнение от безразличного ему вопроса. Он бежал взглядом по комментариям Даби, совершенно не вникая в написанные поэтом слова. Да плевать вообще на этого мужика. Он умер. А вот Тойя сейчас перед ним, он сейчас смотрел на него испытывающие, пока в неоновых глазах сверкал блеск прерванной телетрансляции. Может хотя бы в этих суматошных строчках Кейго найдёт ключ к его мыслям?        Тойя трактовал хиппи как «сидящих на опиуме детях», отмечал что-то про потерянное поколение, взращенное между двумя мировыми войнами, обвёл повторяющееся в начале строки «кто». На конце страницы он ядреным розовом маркере выделил цитату: «начертание грязных од в окнах черепа», а ниже размашисто подписал: «мило».       Мило.        Он и не заметил как Даби встал с кровати.        — Не говори, что ты из тех «эстетов», — молодой человек сделал кавычки в воздухе, а после ловким рывком оставил ладони Кейго пустыми. — Которые трясутся над печатными книгами?        — Что-то не похоже, что ты предпочитаешь цифру, — цокнул языком Ястреб, обводя взглядом разбросанные по периметру комнаты книги.        — Я всегда читаю первую книгу на физическом носителе, — не стал спорить парень, лениво пролистывая отобранный у Таками сборник. — Нужно записывать всё, что придёт в голову, иначе какой смысл от книги?        — Мне казалось, что книги нужны, чтобы передавать знания и истории.        — Не, книги нужны, чтобы такие люди без идентичности, как я, могли своровать чужие мысли, чтобы повыпендриваться перед такими простачками, как ты.        — Ауч.        — Извини, — пожал плечами парень, совершенно не меняясь в лице. Он откинул книгу в кучу к остальным и полез за чем-то в свой шкафчик письменного стола. Кейго за его спиной стал от скуки ходить по периметру.        Разглядывая чужую согнутую фигуру, Кейго подумал, что вот очередной момент, когда хамелеон в дикой среде сменяет свою краску. Ястреб поспел вздумать, что будет делать свой чертов проект с Тойей, но стоило ему взять в руки книгу, то тут же оказался в одной комнате с Даби. Сиди и гадай — как быть дальше?        — Я могу дать тебе что-нибудь прочитать, — вдруг нарушил молчание хозяин комнаты. Его взгляд завис где-то в метре в сторону от головы Кейго.        — Правда? — Ястреб мысленно одёрнул себя, услышав каким странным звучал его голос — смесь детской наивности и взволнованности. — И что у тебя есть интересного для меня?        Тойя улыбнулся ему уголком губ. Мурлыкая себе под нос незамысловатую песенку из популярного телешоу, Тодороки протянул руку к своей книжной полке и, не особо долго думая, выцепил оттуда совершенно новый томик — даже ценник на задней стороне ещё не успел выцвести. Он повертел его в руках, закусив губу, а потом протянул его своему гостю. Приняв в руки книгу, Ястреб заметил спрятавшуюся на внутренней стороне предплечья голову Анубиса. Древний Египетский Бог наблюдал за Кейго, словно подтверждая факт условной сделки между двумя парнями. Ястреб принял книгу и прочел заголовок:        «Сборник театральных пьес Жан-Поля Сартра»        — И что в этой книге такого особенного? — поинтересовался он с легким недоверием. Нельзя сказать, что Ястреб ненавидел театр или нечто подобное, но лишь мысль о том, что выбор пал на пьесы исключительно из-за малого объема текста, его ужасно обидела. Сказать об этом вслух, он, правда, не решился.        — Я её ещё не прочёл, — с добродушной улыбкой ответил Тойя, доставая картонную коробку из своего стола. — Она полностью пустая, так что у тебя будет много места для заметок.        Стоило молодому человеку исчезнуть за дверь его ванной комнаты, смеженной со спальней, Кейго тут же стал торопливо листать сборник. И правда «пустой». Лишь на последней странице, где было выписано оглавление, Ястреб нашёл подчеркнутое название одной из пьес: «За закрытыми дверями», а около неё — жирный восклицательный знак. Больше никаких пометок быстрым осмотром он найти не смог.        — Ты долго? — раздался голос из глубин ванной. Кейго торопливо запихнул книгу в свой рюкзак.        — Да! Ой, я имел ввиду…        — Я понял, понял! — Даби включил воду. — Просто дуй уже сюда!        Ванная комната была маленькой, аккуратно выведенной в светлых голубых тонах. Она казалась полной противоположностью затемненной спальни, и, глядя на оставшиеся ещё с третьего класса крючки в форме Человека-Паука, Ястреб понял, что Тойя не особо менял интерьер с начальной школы.        Но вообще-то крючки для полотенец были офигенными. Будь бы у Кейго такие же, он бы их до самой своей смерти не снимал со стены.        Даби встретил его у самого порога уже с хитрым прищуром и коробкой в ладонях.        — Ладно… — только и ответил ему парень, подозрительно окинув ровесника с головы до пят. — Ну, раз тебе так комфортно.        — Ты ведь красил уже волосы кому-то?        Частица «уже» на секунду выбила Кейго из реальности. Неужели окрашивание волос своим друзьям — это ещё один обязательный пункт беззаботной юности, который он упустил из виду?        — Не парься, это не так тяжело, — махнул рукой юноша, протягивая ему картонную упаковку. — Мне не всю длину, только корни. Разделаешь волосы на двое, прокрашиваешь одну половину, потом откидываешь прокрашенные корни в сторону и продолжаешь так красить участками, пока не дойдешь до висков. Потом — назад к середине и продолжаешь тоже самое с другой стороны. Понятно?        — А как же проект? — робко спросил Кейго, когда Даби начал замешивать краску прямо в широкой чашке.        — А. Так я его в тот же день сделал.        — Но там же заботы на двоих на целую неделю.        — Мне было скучно, ладно?        Когда Кейго скучал, то звонил Мируко и они обычно обсуждали баскетбол или планы на субботу. Возможно, будь у него такая же стратегия поведения, как у Даби, то его жизнь была бы в разы легче запар касательно учебы.        — На, размешай тут всё, ладно? — Тодороки протянул ему чашку с краской и уселся на край ванны спиной к нему. — Работа у меня в качестве залога.        — Жестоко, — шутливо отозвался он, натягивая одноразовую перчатку на правую руку. — Но что делать.        В нос ударил химический запах краски. Он был таким неприятным и сильным, что Кейго на секунду зажмурился, стараясь остановить собиравшиеся в уголках глаз слёзы. Ястреб опустил миску от лица подальше и начал смешивать энергичнее, чтобы поскорее закончить с делом. Когда у него получилась однородная масса грязного-фиолетового цвета, Кейго захотел позвать Тойю, но на секунду замер. Даби придирчиво рассматривал себя в зеркало, зачесав волосы назад. Теперь Ястреб отчетливо видел ярко-алую полоску корней. Она была совсем маленькой и не факт, что её вообще можно было заметить не приглядываясь. Кейго был готов поспорить, что эта краска была до ужаса токсичной, неужели нельзя было подождать, когда корни отрастут побольше?        «Нет, нельзя было, » — ответило ему отражение пустого взгляда Даби в зеркало.        — Я пробовал носить цветные линзы, — зачем-то произнёс он, отводя взгляд в сторону. — Но это слишком запарно. Плюс, я однажды занёс себе инфекцию в глаз, и меня напугали слепотой. Положительные стороны в этом есть, но… как-то пока что не хочется заходить так далеко.        Это небольшое откровение ударило Кейго в солнечное сплетение и заставило остановиться на месте.        — Ты…        — Только корни, лады? — вздернул плечами парень, усаживаясь поудобнее на краю. Ноги он поставил на дно ванны.        Кейго кивнул, начиная наносить краску на волосы. Он чувствовал, что должен сказать что-то. Ястреб обязан был дать ответ на непоставленный вопрос. Но что ему делать? С каждой секундой нить молчания натягивалась всё больше и больше, намериваясь вот-вот лопнуть.        — Хорошо, что с линзами не получилось, — Кейго решил выпалить первое, что пришло ему в голову. — Мне всегда нравились твои глаза.        Наверное, вот так вот и ощущают себя прижатые к кожаным креслам участники «Кто хочет стать миллионером?». Либо сейчас получаешь джек-пот, либо вылетишь с голой задницей. Только вот у парней с телика были всякие вспомогательные бонусы в стиле «50 на 50» или же звонок другу. У Ястреба этого всего не было. У него было лишь желание понимать и читать Даби с такой же точностью, с какой ему удавалось с Тойей.        Лампочка в зале моргает желтым в ожидании правильного ответа. Спина Даби перед ним напрягается.       Но парень всё равно не обернулся. Кейго продолжил прокрашивать корни.        Лампочка всё ещё назойливо моргает в его голове.        — Спасибо, — поблагодарил Тойя, плечи тут же резко упали вниз. Наверное, это и был выигрышный ответ с зелёным светом. Ну, или Тодороки был рад, что кто-то согласился покрасить его.        — Что угодно, если тебе нужно, — ласково ответил Кейго, продолжая орудовать кисточкой.        Даби нужно время, чтобы краска закрепилась на волосах, поэтому они спускаются вниз. У них было настроение приготовить нечто своими руками, но что-то не особо сложное, чтобы случайно не уйти с головой в готовку.        — Может, ты хочешь сделать пирог? — с накрашенными корнями волосы Даби стояли торчком и выглядели, словно иголки дикобраза.        Идея показалась ему изначально глупой, но Кейго не стал возражать по итогу. Молодой человек больше хотел сделать нечто максимально быстрое. Ну, знаете, закинуть пару хот-догов в микроволновку. Только вот и её в доме Тодороки не было — Рей верила в ядерное излучение от печи или что-то подобное. Да, видимо с готовкой им всё же придётся повозиться сегодня.        — Достанешь яйца? — спросил молодой человек, вытаскивая из кухонной гарнитуры форму для запекания. — Они там, на самой верхней полке холодильника.        И когда Ястреб схватился за ручку холодильника, до него наконец-то дошло, почему ему так некомфортно в доме лучшего друга.        Фотографии.        Их не было.        Кейго отчётливо помнил, что здесь, под магнитом в форме желтой уточки, была фотография их троих в одинаковых оранжевых дождевиках. Они вместе с Тойей держали маленького Шото на руках, пока малыш весело махал руками и смеялся. Правда, старший из сыновей Тодороки на фотографии был на грани слёз, потому что младший успешно со всей силы заехал ему маленьким кулачком по носу. Но Тойя был хорошим старшим братом, так что держался так, как мог, продолжая удерживать мальчика на руках с Кейго.       Им было по шесть. Прекрасное время. А сейчас оно покрылось пылью и было спрятано от чужих глаз.        Кейго оглянулся назад. Как оказалось, не только фотография с холодильника пропала.        Не было и фотографии с отдыха в Греции, где Тойя сидел на шее своего отца. С окна исчез полароидный снимок, который Рей сделала на десятый день рождения своего первенца. Даже фотомагнит из парка аттракционов исчез. А на ней ведь маленький Тойя сидел верхом на Бульбазавре****, которого так обожал! Зачем было и её снимать?        Кейго понял, что дело было не в их разорвавшейся дружбе, раз уж пропало так много детских фотографий без него, но тогда в чём дело? Может быть Старатель забрал парочку себе на память? Но почему только фотографии старшего сына? Он не заметил пропаж снимков Шото, но, может быть, Кейго просто их не запомнил. Но он мог точно сказать, что те фоторамки, в нахождении которых он был уверен на все сто процентов, отсутствовали на своих местах.        — Эй, чудик! — позвал его Даби, ставя на стол миску с лимонами. — Яйца! Ты потерялся в холодильнике что ли?        — А, прости, я просто задумался, — покачал головой парень, доставая картонную упаковку.        Рецепт не был таким сложным, как казалось для Кейго изначально. Он достаточно много готовил, ведь оставался дома один, но выпечка была для него ещё неизведанной территорией.        — Итак, кукурузный крахмал, слоеное тесто, полстакана сахара, желток и-и-и парочка лимонов, — зачитал список ингредиентов Даби, — У нас всё есть?        Кейго кивнул, но для убедительности подхватил один цитрус из миски и подкинул над своей головой.        — Ага, клёво, но можно было уж и без этого, — усмехнулся Тодороки. — Итак, что ты хочешь? Повозиться с тестом или с лимонами?        Ну, лимоны всё равно были у него уже в руках.        Ему нравился этот острый цитрусовый запах, который остался у него на пальцах. Аромат был кислым, но при этом домашним и глубоким. Он навеивал приятные воспоминания о летних вечерах с лимонадом в загородном домике семейства Тодороки, когда песок забивался между пальцами, а в волосах путался ветер. Кейго вытянул шею, украдкой заглядывая в коридор. Да, всё было так, как он и подумал. Фотография с летнего отдыха точно так же исчезла со стены.        Его голова погрязла в тяжелых раздумиях, пока руки занимались резкой лимона. Он машинально вытаскивал косточки из фрукта, пытаясь понять, зачем сняли детские фотографии Тойи. Не мог же Старатель на самом деле забрать их всех? Звучало слишком нереально. Рей бы точно оставила себе пару штук.        Его немного отпустило, когда он забросил разрезанные лимоны вместе с кожурой в блендер. Кислый запах поплыл по кухне, отчего у него слегка свело желудок. Кейго, взяв миску с измельчёнными фруктами, решил проверить, как обстояли дела у его друга. Тойя уже успел раскатать слоеное тесто и выложить его в форму. Ловко орудуя вилкой, он несколько раз потыкал ею, оставляя следы от четырёх остриев. Ему оставалось лишь посыпать сверху тонким слоем крахмала, и можно было заливать тесто сверху лимонной жижей.        — Чем занимаетесь?        Шото возник на пороге кухни так внезапно, что Кейго чуть не выронил из рук миску. Мальчишка дергано улыбнулся ему, а после перевёл взгляд на брата. Даби, занятый смазыванием бортиков у пирога желтком, не поднял на него глаза, а лишь раскрыл рот. Из разинутых губ, словно вода, вылилась фраза:        — У тебя оба глаза рабочие.        — Мф.        Между двумя братьями чувствовалось легкое напряжение. Ястреб посчитал это странным. Даже в самые тяжелые моменты они были неразлучны. Кейго отчётливо помнил те моменты, когда Тойя, боящийся темноты до тряски в коленях, всё равно выбегал ночью до кухни, ведь его младший братишка, упросившийся к ним на ночёвку, не мог заснуть без стакана молока. Каждый мечтал о таком брате, которого имел Шото. Всегда рядом, вечно любящий и храбрящийся для тебя, даже если у самого сердце вот-вот выскочит из груди.        Куда это делось?        — Кейго, поставь духовку на сто восемьдесят градусов, хорошо?        Ястреб, продолжая глядеть на лицо Шото, подошёл к духовке, выставив положенную температуру. Он стоял там, глядя через всю кухню на безэмоциональное лицо Шото, и пытался разгадать загадку. Это как-то связанно с разводом родителей?        В последний раз он видел Шото, когда уходил из их дома, ещё не зная, что это будет его последний визит на долгие годы. Мальчишка всё не хотел отпускать его, умоляя побросать ему мячик хотя бы ещё разочек. Тойя пообещал, что сам поможет своему брату, когда убедиться, что его лучший друг сел на правильный автобус до своего микрорайона.       Уверенная рука на плече, ласковое объятие и выполненные обещания.        — Эй, ты не мог бы включить таймер на сорок минут?        Раздался щелчок, а вслед за ним размерное тиканье механизма. Шото за это время уже успел покинуть кухню, оставив после себе тяжелое разочарование в воздухе. Смотреть на Даби одновременно хотелось и нет. Что-то непонятно отразилось на его лице, когда Кейго подошёл к нему слишком близко.        — Думаю, тебе пора смывать голову…        Молодой человек ушёл, оставив после себя шельф недосказанности. Кейго полез за тарелками. На кухню вернулся Шото, но уже в куртке.        — Передашь ему, что я ушёл прогуляться с другом?        Ястреб с легкой досадой посмотрел на печку.        — Может быть вам лучше остаться с другом здесь? — парень сделал пару шагов в сторону младшего Тодороки, но тот попятился назад, завертев при этом головой. — Нужно немного подождать, а так у вас будет сразу же готовый пирог… лимонный пирог. Готов поспорить, что он окажется таким вкусным!        Шото смущенно улыбнулся ему, спрятав руки в карманы.        — Я рад, что вы снова общаетесь… — вместо ответа произнёс юноша, робко заглядывая ему в глаза. Один глаз серый, как бетонная крошка, а второй голубой. Но не такой неоново жгучий, как у Даби, нет. Этот оттенок был более спокойным и ясным, как небо над головой в морозный день.        — Я тоже, — честно признался Ястреб, возвращаясь к кухонной гарнитуре. Было ещё рано доставать пирог, так что он решил заняться мытьём той посуды, что они испачкали в ходе готовки.        — Я надеюсь, что ты останешься здесь надолго, — почему-то сказал Шото, цепляясь пальцами за косяк дверного прохода.        — Не, вряд ли, — покачал головой Кейго, намыливая ёмкость от блендера. — Мой последний поезд сегодня очень рано отходит, так что я уйду раньше твоего прихода домой.        — Нет, — прервал его младший Тодороки. — Я имел в виду вообще.        Фраза ударила в череп, но Ястреб осмыслил её не сразу. Ополоснув посуду, он развернулся к Шото с раскрытым для уточнения ртом, но того и след простыл. Кейго покачал головой, клацнул языком и вернулся назад к разделочной доске и столовым приборам.        За спиной скрипнула половица на лестнице.        — Вообще, не стоило так париться, — усмехнулся Даби. Он вошёл на свою кухню с полотенцем на голове и уже в более хорошем расположении духа. — Ты мог просто загрузить грязную посуду в посудомойку.        — Тут было недостаточно для посудомойки, — заявил парень, закрывая кран.        — Но слишком много, чтобы оставить в раковине? — с такой же усмешкой продолжил Тойя, оставляя полотенце свисать с шеи.        — Мне не нравится, когда вещи лежат не на своих местах, — Ястреб вытер кухонным полотенцем нож и положил его в выдвижной ящик. — Разве не приятно всегда иметь чистую кухню?        — Обычно я игнорирую вещи, пока они не становятся настоящей проблемой, понимаешь?        Кейго на эту фразу лишь закатил глаза.        — Ну, бывший муж моей тети игнорировал свою почку, пока это не стало огромной проблемой.        — Он бывший, потому что…        — Не, он бывший, потому что она не могла продолжать терпеть его нытье. Кстати, он сейчас в Южной Корее. Без почки, правда, но достаточно успешно живёт. И до сих пор присылает нам с мамой открытки на День Рождения!        — Так мило с его стороны, — посмеялся Тойя, облокачиваясь на кухонную тумбу.        Они вместе решили, что хотят поесть домашнего пирога прямо на заднем дворе, пока вечерняя прохлада еще не успела перекатиться в неприятный холод. Уже начало заметно темнеть, так что небольшие фонарики, освещающие дорожку, успели включится. Розовая полоска заката разлилась над жилыми домами, уступая фиолетовому оттенку.        — О, точно, я забыл про проект, — раздосадованно цокнул языком юноша, поднимая голову. Мокрая чёлка практически полностью закрыла ему глаза. Кейго, занятый проверкой десерта, даже не сразу понял о чём тот говорит. Но это было и не важно. Парень сорвался с места и быстро юркнул вверх по лестнице.        Таймер зазвенел, уведомив о том, что пирог приготовился. Кейго принялся доставать блюдо из духовки. Смысла ждать Даби для «столь ответственного момента» он не видел, так что принялся разрезать приготовленное лакомство на ровные треугольники. От запаха теста и лимона рот наполнился слюной, которую то и дело приходилось нервно сглатывать.        — Ты решил полностью присвоить себе мою кухню-ю-ю? — Тодороки буквально выпрыгнул к нему из коридора с тяжелой желтой папкой в руках. — Хотя, Рей тут так редко появляется, так что тебя даже и не заметят.        От саркастического комментария тянуло чем-то неприятным, но Ястреб пропустил это мимо ушей, протянув ему тарелку с аппетитным кусочком — от него всё ещё шёл горячий пар. Прихватив папку под подмышку, Тойя принял пирог, вдохнув запах полной грудью.        — Пойдём, — подозвал его к себе парень, открывая дверь на задней двор. — О, только почувствуй как свежо на улице!        Нагретая солнцем деревянная поверхность ступеней приятно грела им кожу. Поднялся небольшой ветер, стремящийся вот-вот ухватиться за воротник футболки. Даби, пожелав ему приятного аппетита, преподнес ко рту вилку с наколотым кусочком. Кейго, хоть и был немного голоден, не торопился с едой, беря в руки папку с проектом. Всё в ней было разложено по полочкам, особенно ответственные моменты были выделены цветом, а стикерами были помечены места, которые Ястреб был должен выучить к презентации проекта.        Работа была проделана настолько качественно, что не было ничего удивительного в том, что Шигараки так сильно расстроился. Боже, Кейго бы провозился только с чтением материалов недели три. И как после этого не назвать Тойю чудом?        — И ты, — Ястреб начал пролистывать все страницы анализа с изображениями. — Реально просто взял и сделал это за вечер? Типо…        — Да, я знаю, что выгляжу как человек, которому влом, — усмехнулся молодой человек, уже доедая свою часть пирога. — Но тема была интересной, так что я и сам не заметил!        — Враньё, тема — скука смертная, — покачал головой Ястреб с хитрым прищуром. — Тебе от меня что-то нужно, да-а-а?        — Возможно, — с некой печалью ответил Даби, оставляя пустую тарелку в сторону. — Возможно.        Они обсуждали те серии Твин Пикс, которые Кейго успел посмотреть за прошедшую неделю (три-четыре эпизода, которые он скачал на телефон, чтобы смотреть, пока едет на автобусе до школы). Медленно их диалог перетёк в рассуждения о качестве еды в школьной столовой. Потом, каким-то странным образом, их болтовня вышла на серьёзную дискуссию о вегетарианстве.        Спустя час они замолчали, чтобы перевести дыхания. Даби расслабленно улыбался, думая о чём-то своём. Вдруг, его подбородок дёрнулся и он раскрыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но непрошенный вопрос вырвался из рта Ястреба раньше, чем он вообще смог хоть что-то сообразить.        — Почему ты убрал фотографию с холодильника?        Задавать этот вопрос было несколько грубо, но Даби не придал виду. Он закрыл рот, положил руки на колени и согнул спину, словно пытаясь спрятать свою голову между плечами.        — Какую фотографию? — подросток сделал вид, что не понял его.        — Это из-за меня?        — Нет.        — Тогда можно я возьму её?        — Не получится. Я её сжёг.        Тон у Даби был обыкновенно усмехающийся, пока он не встретился с ошарашенным взглядом своего друга. Ястреб закусил губу. Он отвёл взгляд на небо, где загорались первые звёзды. Их таинственное мерцание лишь ещё больше нагоняло на подростка необъяснимый страх. Наконец, Ястреб нашёл в себе силы поднять взгляд на друга и его тут же пробила дрожь. Он словно сидел рядом с незнакомцем.        Что осталось от Тойи Тодороки?        — Сжёг все, — продолжил говорить Даби, не разрывая зрительного контакта. Его неоновые глаза загорелись раздражением и гневом. — Прямо здесь. Достал жестяную кастрюлю, сломал все фоторамки и сжёг. Рей потом кричала на меня. А у меня руки в саже. И этот запах… такой тошнотворный?        Кейго прикрыл глаза и попытался представить эту картину. Низкий, но длиннорукий Тойя с черными пальцами над открытым огнём. Где-то на фоне крик его матери и плач непонимания младшего брата. Вон эта граница, где заканчивается Тойя и начинается Даби?        — Знаешь, о чём я думаю?        — Догадываюсь, — презрительно выпалил он, поднимаясь с места, но Кейго быстро схватил его за запястье и притянул вниз.        — Посиди немного, — остудил его Ястреб, зажимая запястья в своих ладонях. — Когда ты читаешь свои книжки, то разве не представляешь себе как выглядят герои? Разве тебе так важен разрез глаз у Дон Кихота или оттенок кожи эпизодичного торговца мороженым?        — К чему ты ведешь? — с легким прищуром спросил Даби, позволяя себе немного расслабиться.        — Я не знаю зачем ты это сделал, — честно признался Кейго. — Но у меня есть догадка. И я не хочу, чтобы она оказалась правдой.        Тойя ему не ответил. Его плечи опустились, а спина выпрямилась, но вырывать руку из цепких пальцев баскетболиста он не попытался — узкая ладонь так и покоилась на чужих острых коленках.        — То, что ты делаешь со своей внешностью — это сугубо твоё дело. Никто не может судить тебя за это. Но ты — это не твоё отражение в зеркале. Ты — это лишь человек, сидящих в такси из аэропорта. Все видят эту машину, которая досталась тебе по случайности, но все знают только тебя в этой машине.        — А если в этом такси воняет? — с манерой трёхлетки хмыкнул Тойя.        — То ты просишь открыть окно, — рассмеялся Кейго, ударяя его кулаком в плечо. Удар вышел легким, но Тойя всё равно театрально упал на спину с хриплым смешком.        — Это тяжело, — слабым голосом произнёс парень, когда молчание между ними затянулось.        — Конечно, — кивнул Кейго. — Никто и не говорил, что это будет просто. Но… Если честно, то ты всегда был намного сильнее, чем думаешь о себе.        Сонливость осела на их плечах. Зевая, оба юноши вернулись назад в дом, звеня тарелками и вилками в руках. Возможно им стоило поставить чайник, но Кейго посмотрел на свои наручные часы — до его последнего поезда оставалось тридцать минут, а значит стоило уже медленно собираться и уходить. Ястреб уже было раскрыл рот, но его прервал резкий хлопок двери. Шото, с несвойственным ему грохотом ввалился в коридор. Он часто-часто дышал, грудь нервно ходила под футболкой, а глаза предательски поблёскивали.       «Всё плохо, » — подумал баскетболист, делая инстинктивный шаг к подростку. Краем глаза он заметил, что Даби сделал тоже самое.        На секунду они втроём так и замерли.        Но потом всё развеялось. Шото завертел головой и в три прыжка взмыл вверх по лестнице, пока Ястреб с Тойей провожали его взглядом.        — Поссорился с другом? — неуверенно спросил Кейго. Даби пожал плечами. Его вдруг резко заинтересовала грязная посуда в раковине и он тут же начал её мыть.        — Не знаю. Он уже взрослый и сам может разобраться в своих делах.        Ястреб раздраженно закатил глаза. Он не знал кого из себя строит Даби, но он точно знал, что Тойя определенно волнуется о своём младшем брате. Нежный шаг, взгляды исподтишка, странное молчание — всё это было тихим отголоском маленького мальчика, который сдерживает слёзы, когда его младший брат случайно треснул ему по носу. Оно там. Всё ещё живое и теплое. Гладит ребра изнутри, облизывая сердце.        — Я отрежу ему кусочек пирога и ты с ним поговоришь, — строго наказал ему Ястреб, доставая выпечку из холодильника.        — Не говори чепухи, он взрослый, — раздраженно закатил глаза молодой человек, убирая вымытые тарелки в выдвижной шкафчик с посудой.        — Он твой брат. Твой брат, которого ты любишь.        Под магнитом в форме желтой уточки словно образовалась червоточина.        Даби раскрыл рот, но так и оставил его чуть полуоткрытым. Во взгляде его что-то изменилось — электричество в глазах померкло, разливаясь вместо этого странным теплым свечением. Видимо, он рассуждал о чём-то, ведь между бровями залегла знакомая морщина.        — Даби, — аккуратно подошёл к нему молодой человек. — Послушай, это первый шаг. Я не знаю что за кошка пробежала между вами, но вижу, что никто не хочет это продолжать, понимаешь?        Ястреб думал, было ли уместно положить ему на плечо руку. Ему хотелось дотронутся, тактильно доказать, что он рядом и ничего страшного не произойдёт. Но пока что это было слишком много. Дистанция между ними была слишком огромной для этого, поэтому парень спрятал руку в карман своих джинсов и кивнул головой на оставленную тарелку.        — Можешь даже ничего с ним не обсуждать. Дай ему пирог и это уже станет хорошим началом.        Даби посмотрел на него с недоверием, но какое-то жужжащие чувство заставило его взять посуду в руки и медленно зашагать в сторону лестницы. На первой ступеньке он резко остановился и, продолжая стоять спиной к своему другу, неожиданно спросил. Его голос прозвучал совершенно непривычно. В нём просачивалась горькая неуверенность.        — Ты правда думаешь, что я хороший человек?        — Ты никогда не был плохим парнем, — пожал плечами Кейго. — Просто сейчас намного труднее тебя понять.        Ястреб не мог понять, устроил ли Даби такой ответ. Тодороки вновь двинулся вверх по лестнице своим до ужаса тяжелым шагом — каждое движение заставляло половицы прогибаться под натиском веса, каждое движение отдавалось эхом в пустом коридоре. Кейго не мог заставить свои ноги двигаться, пока где-то в глубине второго этажа наконец-то не скрипнула дверь. Этот звук разбил паралич, и Кейго вдруг осознал, что не дышал всё это время.        Где-то там заговорили два голоса, но Ястреб уже в них не вслушивался. Закинув готовый проект в рюкзак, он протёр столешницу и ленивой походкой заковылял в сторону двери, где его уже дожидалась куртка и обувь. Он примял пяткой заднюю часть кроссовка, когда понял, что сейчас ему на душе очень спокойно. Вдохнув ночной воздух, парень вышел на террасу.        Ястреб быстро проскальзывал из одной лужи света фонарного столба в другую. Узкая тропинка петляла между уютными коттеджами и скромными домиками, прибавляя краски в монотонный вечерний пейзаж. Вдали, спрятавшись за акварельными силуэтами деревьев, начало прорисовываться здание станции с его желтыми огнями, напоминающими совиные глаза.        — Эй! — окликнули его со спины. — Эй, куда ты так бежишь?        Ястреб остановился, оборачиваясь назад. Тойя, по-смешному раскинув руки в сторону, бежал к нему, бормоча что-то под нос. Его лицо покраснело от беготни, а наспех накинутая черная рубашка волочилась за ним на манеру супергеройского плаща.        — Дай минутку, чтобы отдышаться, — страдальческим голосом выпалил Тодороки. Одной рукой он облокотился об фонарной столб, а второй сжал майку в районе сердца. — Господи, у тебя же ноги совсем крошечные, как ты так быстро ходишь?        — Ты буквально одного со мной роста?        — Неа, — покачал головой Даби, восстанавливая дыхания. — У меня точно есть пару сантиметров форы.        Они зашагали в сторону станции вместе, как делали это раньше, будучи ещё совсем детьми. Приезжая в этот район пару часами ранее, Кейго даже не мог вообразить себе подобный исход вечера.        — Я сделал как ты сказал.        — Как я сказал? Или как было правильно?        — Я… Слушай, я просто отдал этот кусок пирога, посидел с ним пять минут и пошёл за тобой. Какого хрена ты вообще ушёл не попрощавшись?        — Я думал, что вы там надолго, — честно признался Кейго, пряча лицо в меховом вороте куртки. — Разве разговоры между братьями не должны быть достаточно долгими?        Даби посмотрел на него тем взглядом, которым учителя начальных классов встречают жуткие откровения своих воспитанников — смесь напускной нежности и легкого испуга. Кейго этого не заметил. Ястреб был слишком увлечен их ногами и фактом того, что они буквально идут нога в ногу. Левая к левой, правая к правой. И ведь они даже не подстраивались друг по друга.        Это что-то значило. Определенно.        На станции было достаточно много людей, но это не помешало им спрятаться под козырьком на большом расстоянии от платформы. Всё вокруг шумело пением цикад и пахло раскаленным асфальтом — сказывалось отсутствие дождя уже неделю-две.        Щелкнуло колёсико зажигалки.        — Я правда забочусь о брате, — произнёс Тойя, пряча за ладонями колышущийся на ветру огонёк. Слабый свет отбросил на его лицо кривую тень, делая молодое лицо вмиг старым. Крошечное пламя словно забрало его годы, превращая красивые черты в сушеное яблоко. — Просто… Просто всё ужасно сложно сейчас.        Кейго ничего ему не ответил, наблюдая за красивой ладонью, оставленной буквально в паре сантиметров от его бедра.        — Я его люблю очень сильно, — ещё раз повторил Даби, словно напоминая самому себе. — Очень сильно. Но иногда это просто не получается.        — Я уверен, что Шото никогда не хотел тебя обижать. Ему жаль, это ведь видно…        — Боже, не говори глупостей! — вдруг вспылил Даби, отворачиваясь в сторону. Сигарета была загублена в одну затяжку, а бычок был захоронен в мусорке с рекламными листовками. — Конечно, он не виноват, что Рей любит его больше.        Кейго с непониманием посмотрел на него. Какое место родители сыграли в ссоре своих детей?        — Я папин мальчик, а он мамин, — напущенно слащавым голосом пропищал Даби, сгибаясь пополам. Его ещё немного влажная после душа голова осталась зажатой между коленками. — Нет ничего удивительного, что, когда он добрался до него, она нашла в себе силы уйти.        Твою мать.        Ястреб почувствовал, как кровь отлила с его лица, а костяшки пальцев болезненно побелели. Господи. Теперь стало кристально понятно, откуда взялась та тяжелая атмосфера. Дом семьи Тодороки больше не был родительским гнездом, он был складом отчаяния и тревоги.        — Иногда я просыпаюсь утром и думаю: «Если бы он прошёл хотя бы через четверть всего того дерьма, что видел я, то мне не было бы так паршиво». И эта злость такая приятная и теплая, что я могу заставить себя встать с кровати. Но потом я спускаюсь вниз и вижу, как Шото улыбается Рей, как он спокойно смотрит на себя в зеркало. Я слышу, как он звонит своим друзьям и своему грубому парню, который смотрит на него, словно тот значит для него целый мир. Я смотрю на Шото, который любит себя, и думаю потом: «Ты правда хочешь, чтобы твой брат был таким же мешком с мусором, как ты сам?».        — Ты не ме-        — И тогда я понимаю, насколько ужасный я человек на самом деле. Нет ничего удивительного в том, что она больше не смотрит на меня. Клянусь, она даже не помнит, какого цвета у меня глаза.        Всё вокруг них задрожало из-за гула подъезжающего поезда и даже стука собственного сердца нельзя было услышать. В ушах эхом стучал металл и ревели тормоза. Вагоны принесли с собой тяжелые потоки воздуха, заползающие под одежду и прячущиеся в волосах. У Кейго немного заслезились глаза, но он не мог отвести взгляда от сломанной надвое фигуры друга. Тело само инстинктивно потянулось к нему, как вода тянется к почве, а растения к небу. В свет из вагончиков поезда, словно в желтую простыню, укутались две сплетенные между собою фигуры.        Тойя в его руках был крошечным. ---------------------------------------------------- Примечание: * «чиппендейл» — один из стилей декоративной мебели, возникшей в эпоху рококо в Англии XVIII века. Отличительные черты — красное дерево в качестве основного материала, использование китайских мотивов и «ленточность спинок». Название данная мебель получила от дизайнера Томаса Чиппендейла. Сейчас такая мебель считается роскошью, к примеру, в 2010 году его «Английский комод эпохи Георга III» ушёл с лотка за 3,8 млн евро: ( ** Александр Родченко — советский фотограф, папочка отечественной рекламы и прародитель конструктивизма. Я фанатею от художников двадцатого века, мне безумно нравится его «Лестница», поэтому я впихнуло это сюда, простите, но я не могу молчать:"( *** Имеется ввиду поэма «Вопль» под авторством Аллена Гинзберга, написанная в 1955 году. Данное произведение является одним из краеугольным камнем бит-поколения. **** Бульбазавр один из классических стартовых Покемонов, кажись, первого поколения??? Он очень классный, правда