Система перерождения "Спасти-главного-героя" для злого призрака

[Уважаемый Пользователь! Сегодня утром назначена церемония поклонения Учителю! Если вы не поторопитесь и опоздаете, то поставите в неловкое положение весь орден. И это как минимум.] «А я что, по-твоему, делаю? Дрянная Система, лучше бы показала, как правильно подвязывать эту ленту!» Заклинатель был зол. У него с самого рассвета все валилось из рук, а сейчас, вдобавок ко всему, он не справлялся с одеждами ордена Лань. Медленно выдохнув, он кое – как все же завязал пояс. Выругавшись, мысленно, само собой, он плюнул на детали и сорвался в зал, где будет проводиться церемония, по пути удачно пересекшись с Вэй Усянем и нарвавшись на встревоженный и раздраженный взгляд Цзян Чэна. Кивком головы успокоив шиди они с Усянем расслабились и приготовились. Ну, по крайней мере Шао Фенг делал вид, что спокоен. Ему совсем не улыбалось столкнуться сегодня с Вэнями, так как те, по идее, должны испортить церемонию своим наглым вторжением. И нарваться на грубость Усяня, заслуженную, если уж честно. Посему, сейчас он с силой сжимал веер, наблюдая за прибывающими оставшимися учениками прочих орденов, что тоже торопились и честно пытаясь унять нарастающую тревожность. — Орден Ланьлин Цзинь! На поклон! — громко сказал стоящий неподалеку от учителя адепт Гусу Лань, когда они совершили свои поклоны. Вперед вышли трое адептов. Минуточку, стоп! Почему их трое? Система, их же было двое — Цзинь Цзысюань и Мянь-Мянь! Кого тут третьим принесло? [Продолжайте вести наблюдение, Пользователь. Ответ не ясен. Запрашиваю информацию у главного сервера.] Смотря на троицу из Ланьлина с нескрываемым любопытством, он едва успел отвести взгляд, когда юноша из троицы посмотрел на него, пока Цзысюань преподносил дар в виде книги собраний, сшитых золотой нитью. Чуть не попался! Тот несчастный просто не мог не почувствовать его пристальное внимание. — Орден Цинхэ Не! На поклон! — снова громогласно объявил адепт, благо в этот раз никаких изменений в составе вышедших не наблюдалось. Все те же Не Хуайсан и Мэн Яо. Снова обратив свое внимание на церемонию, он услышал перешептывания в углу. — Это же тот Мэн Яо? Разве его не выгнали из Башни Золотого Карпа? — Да, точно! От этих шепотков у Шао Фенга аж челюсть заболела. «Вы совсем идиоты? Он же находится от вас недалеко!» Ах да, как он мог забыть. Тут же так считается, если человек ниже статусом, то он просто не поймет. А даже если и поймет, все равно ничего сделать не сможет. Вот они и ведут себя так. «Надеюсь, теперь ты понимаешь почему я всю новеллу сочувствовал еще и Мэн Яо? А все из-за скотского к нему отношения! Черт, ты только представь если бы к нему нормально относились!» [Пользователь, на что вы намекаете?] «А ни на что! Кстати, как там с информацией об этом адепте?» [Поиск не дал результатов. Вам придется устанавливать личность самостоятельно.] «Как мило, дополнительный квест. Я вас там всех еще отблагодарю, запомни мои слова!» [ (￢_￢;) ] «В любом случае, я займусь этим позже. Сейчас мне точно не до него.» И именно когда они должны были идти на поклон в зал вошли адепты ордена Вэнь во главе с Вэнь Чао. Все разом стихли. Не сдержавшись, Шао Фенг закатил глаза на пафос новоприбывших. И все было хорошо, пока не встрял Вэй Усянь! Да на него даже меч подняли! От души возмущенный таким раскладом, Фенг сам обнажил меч, будучи готовым, если что-то пойдет не так. Никто не будет приставлять меч к горлу его брата! Поэтому он направил свой на Вэнь Чао, смотря на него со всем имеющимся у него презрением. Тот зло посмотрел в ответ, явно находя в нем неприятеля. Спасла всех только игра Цзэу-цзюня, которая вырвала из их рук оружие и воткнула его в пол. Все в ту же секунду обратили свои взгляды на главу ордена. Впрочем, и правильно сделали! Так нагло проявлять неуважение в чужом ордене, да и к тому же на таком важном мероприятии! Снова убрав оружие в ножны, Шао бегло оглянулся и наткнулся на восхищенный взгляд Мэн Яо, обращенный на Лань Сиченя. Хмыкнув про себя, он снова собрался с духом и все трое из Юньмэна вышли преподнести свой дар. Уже после церемонии они вышли из зала, прихватив с собой Хуайсана за компанию. — Вэй-сюн, сегодня твоя наглость не знает границ! Мне бы хоть каплю твоей смелости, глядишь и дагэ перестал бы угрожать сломать мне ноги. — сетовал юноша с веером, пока его товарищ солнечно улыбался на такое заявление. — Ах, Не-сюн, я просто не мог позволить такой наглости остаться без ответа! У меня вот какое к тебе предложение. — подросток с неизменной красной лентой в волосах наклонился к товарищу и заговорщески зашептал тому на ухо. — Тут недалеко есть удачное место для рыбалки, что скажешь? — Вэй-сюн, ты серьезно? — Не Хуайсан захлопнул веер и остановился. — Вэй Усянь! Ты опять? — Цзян Чэн ощутимо пихнул шисюна в бок, отчего тот охнул и с недовольным лицом сложил руки на груди. — Естественно серьезно! Я еще вчера, пока возвращался с вином приметил это местечко. Правда, потом я и вовсе забыл о нем рассказать, ведь случилось кое-что поинтереснее. — он весело ухмыльнулся. — О, Ванцзи-сюн! — подросток радостно помахал вышедшему неподалеку от них Нефриту, заставив своих товарищей застыть в шоке и непонимании. — Ну вот, теперь он меня игнорирует! — надувшись, Усянь не отрывал взгляда от удаляющейся фигуры в белом. — Вэй-сюн, что ты опять успел натворить? Я тут гораздо дольше тебя, но за все время ни разу так близко с ним не пересекался! — юноша с веером в ужасе уставился на товарища. — Да ничего особенного, просто мы вчера подрались, когда я с вином перелезал через стену. — закинув руки за спину скучающим тоном продекламировал Усянь. — Ты сделал что? — воскликнул Хуайсан, из-за чего получил предупреждающий взгляд от Цзян Чэна. — Да ладно тебе! Он, между прочим, отлично сражается! Давно у меня не было достойного соперника. — Твоего тела не найдут. Обещаю, что буду жечь для тебя ритуальные деньги. — вздохнул наследник Не, когда его самого начали утягивать из павильона в сторону местечка для рыбалки. Случайно проходя с троицей мимо стены с правилами, Шао Фенг мельком взглянул на нее и обомлел. Как-то раньше у него не было возможности взглянуть на нее, но сегодня ему определенно «везло». Ладно, он почти был готов смириться с тем количество правил, а именно три с лишним тысячи, что были высечены на этой глыбе, так присмотревшись он и вовсе застыл. «Чжуаньшу. Это, мать твою, чжуаньшу! Получается, в прошлый раз меня занесло еще дальше?» Стоит отметить, что ему, благодаря определенной ситуации, было привычнее читать именно такой стиль письма, как и писать на нем. А вот более современные иероглифы дались ему куда тяжелее, особенно, что касалось каллиграфии. В этом он определенно был полным профаном, обладая уродливым и размашистым почерком, вводя в ужас наставников. Но не узнать стиль письма, который он учил с кровью и потом, он не смог бы даже слепым, а потому стоял сейчас, слегка обомлевший от осознания, что он правда все еще в далекой древности, и, похоже, по возрасту этой древности сам не уступает. — Да, братец, меня тоже пугают эти правила, но если ты так и будешь стоять тут, то нас засекут! И тогда мы уже будем их переписывать. — горестно простонал Вэй Ин, утягивая замершего шисюна подальше от «пугающей глыбы» в куда более веселое место. Когда они пришли, то застали шушукающихся о чем-то в реке Хуайсана и Цзян Чэна, причем второй куда-то указывал пальцем, кажется, на рыбу, а его друг кивал головой с такой силой, что та только чудом не отваливалась. Шикнув, Вэй Усянь отпустил запястье шисюна и, тихо сняв обувь, громко плюхнулся в реку, ошарашив ничего не подозревающих товарищей. — Вэй-сюн! Ты нам всю рыбу распугал! — горестно заголосил Хуайсан и легонько хлопнул товарищу по лбу. — Вэй Усянь, ты что, нарываешься? — притопил брата Цзян Чэн. — Шиди! Ты так жесток ко мне, за что? Я же всего лишь пришел помочь! — нарочито обиженно запричитал заклинатель. — Да я тебе сейчас...! — погнался за ним Ваньинь, как Усянь в воде резко остановился, заметив прилегшего на нагретый солнцем какой-то булыжник Шао Фенга, который кажется еще и задремал так быстро. В голове юноши с красной лентой что-то щелкнуло, и он хитро улыбнулся, от чего заметивший это Хуайсан икнул и поспешил к друзьям. — Вэй-сюн, ты же не собираешься этого делать? Вода дико ледяная! — зашептал подоспевший друг, в надежде отговорить неугомонное шило их компании от страшной ошибки. — Нет, что ты, я всего лишь приобщу шисюна к нашей охоте. — улыбаясь во всю ширь, Усянь как можно тише вышел из воды и, крадучись, направился к спящему заклинателю. — Вэй Усянь. — загробным голосом заговорил «спящий». — Ты думаешь, если я закрыл глаза, то ты можешь попытаться скинуть меня в воду? — лениво открыв глаза продолжал Фенг, никак не смущаясь отскочившего от него пойманного на горячем шиди. Тот, в свою очередь, почти виновато отвел взгляд и убежал опять к друзьям, не сказав ни слова. Вздохнув и решив, что подремать ему не удастся, Шао Фенг встал и, махнув рукой троице, отправился на небольшую прогулку, чисто чтобы размяться. В основном он шел в сторону ледяных источников, хотя бы потому что там было куда прохладнее, да и в тени было находиться куда приятнее. Его отдых прервала льющаяся откуда-то музыка. «Снова та мелодия! Это что-то известное? Кто может её играть?» Словно обратившись в слух, заклинатель быстро и тихо шел в сторону музыки. Этот кто-то очень красиво играл на гуцине, очевидно являясь профессионалом в своем деле. На слух казалось, что мелодия будто зовет кого-то, очень тоскливо и чуть ли не плача. Ему казалось, что такой можно успокаивать рассерженных мертвецов. Может, если исполнитель окажется в хорошем настроении, то покажет, как можно сыграть ее на эрху? Выйдя на небольшую полянку, юноша в белом замер. Тот человек в маске! Как он умудрился оказаться на территории Облачных Глубин? Пришел с кем-то? Не решаясь выдать себя, старший ученик внимательно смотрел на плавные движения этой личности по струнам. Он был прав, этой человек действительно мастер своего дела. Держа глаза едва открытыми, он снова и снова проигрывал вариации одной и той же песни, будто бы она могла открыть ему какой-то секрет. Смотреть на это проявление чувств казалось неправильным, поэтому Сянцзян поспешил удалиться. Но, не успел он нормально развернуться, как вдруг игра прекратилась. Переведя взгляд на исполнителя, юноша отметил, как у того сильно трясутся руки, будто он сидит так уже битый час. Как-то совсем тяжело вздохнув, человек в маске накрыл глаза одной рукой, сильно сгорбившись над своим инструментом. Мужчина, кем бы он ни был, казался совсем уж расстроенным. Снова опустив руки на инструмент, он одним движением убрал гуцинь в своей мешочек цянькун и, отряхнувшись, собирался уйти, как вдруг замер, будто прислушиваясь. В следующую секунду он обнажил меч и негромко, но четко заговорил. — Я тебя слышал. Выходи сейчас же. «О, черт, и что мне с детьми не сиделось?» Решив лишний раз не провоцировать, Шао показал Хенгхэй и вышел, заранее приготовившись к бою. Как только он показался на свет на него как-то уж совсем затравленно взглянули, будто само его существование отвращает взгляд. «Не смотри так! Мне тоже не нравится.» — Кто ты такой и что здесь забыл? — по голосу он казался совсем молодым, если подумать. — Обнажил на меня меч, а теперь требуешь представиться? — огрызнулись ему в ответ. — Ты первый за мной следил, я просто не мог прервать игру. Отвечай на вопрос. — а вот это уже было произнесено с ощутимым нажимом. — Вот еще! Меч убери, ничего я тебе не сделаю. Уже и похвалить нельзя. — все не унимались в ответ. На удивление, меч и правда убрали, но смотрели все равно настороженно. — Тебя здесь быть вообще не должно. Специально же выбирал место для уединения, да даже тут нашли. — вздохнул юноша в маске. — Люй Цзинхуа. Теперь ответишь? — Шао Сянцзян. Молочными именами не обменяемся, не настолько близко знакомы. Как называется? Сам сочинил? — обрушил Фенг вопросы на новоиспеченного знакомого, отчего тот косо на него посмотрел. — Это не твое дело. — обрубили ему вопросы на корню. — Я, просто, кажется уже слышал эту мелодию. Зачем ты создаешь ей вариации? — Слышал? Где? — на него подозрительно уставились. — Точно сказать сложно, но она определенно показалась мне знакомой еще тогда, в Цайи. Не знаешь, как играть ее на эрху? — его собеседник, казалось, воздухом поперхнулся. — Нет. Я пойду. — уже откланявшись, юноша почти ушел. Как его вдруг окликнули. — Да стой же! — крикнул Сянцзян и тихо зашептал. — Нет, ну что за глупость, ни в одной из жизней таких совпадений не было, что вообще тут творится? — Что ты сейчас сказал? — шепотом вторили ему. — А? Ничего, не обращай внимания, я лучше пойду. — поняв, что его сейчас, не приведи Боги, примут за чокнутого, заклинатель начал мешкаться. — В каком смысле «жизней»? — еще тише спросил новый знакомый, но на свою беду его услышали. — Я уже ухожу! Приношу извинения! — еще громче сказал Сянцзян. — Погоди! — не успевший рвануть Шао Фенг вдруг был схвачен за запястье в мгновение ока. — Отпусти меня, вдруг люди придут и не то подумают! — попытался вразумить знакомого старший ученик, старательно не смотря в золотистые глаза. Все, что угодно, только не этот пугающий взгляд! — Скажи мне вот что: ты трансмигрант? — рука вдруг выскользнула у него из захвата и на него уставилось изумленное лицо. — В каком смысле? Нет, не хочу знать, мне нужно идти. — не медля ни мгновение, он пошел к шиди. — Что, не доверяешь коллегам? — насмешливо окликнули его позади. Сянцзян, разозленный на самого себя и на этого человека за столь наглые прикосновения резко остановился и, повернувшись, зло на него посмотрел, после зашипев, точно старый облезлый кот. — Мои «коллеги» меня в прошлый раз выпотрошили, так что я не хочу иметь с ними ничего общего. Прощай. — было неприятно узнать, что такой искусный музыкант вдруг оказался одним из них. И угораздило же нарваться! Но его вдруг снова нагнали, вопреки всем молитвам молодого человека, отчего он резко шарахнулся в сторону и с еще большей скоростью устремился к реке. Кажется, его движения оказались вполне доступны для понимания, так что преследование прекратилось. Когда солнце начало садиться, и Шао Сянцзян в компании Вэй Ина отправился в Цайи за Улыбкой Императора, оставив на Цзян Чэне и Не Хуайсане все приготовления, то решил не оставлять неугомонного шиди в одиночестве шататься среди лавок вкусностей, а то вдруг заблудится? Да и одному ходить скучно, а тут под ухом вечно что-то вещают, смеясь во весь голос. Хотя, тут уж кто кому под ухо, юный Вэй в свои пятнадцать уже неплохо обгонял своего шисюна в росте, а ведь он еще растет. — Шисюн, я сейчас! — ярко улыбнувшись, подросток убежал куда-то в сторону лавки с вином. Сянцзян на это лишь улыбнулся и снова прикрыл лицо веером. Ему вдруг постучали по плечу пальцем. Оторопев от такой наглости, он резко обернулся и увидел перед собой знакомое лицо. — Будешь танхулу? — без какого-либо контекста обратился к нему этот странный Люй Цзинхуа и протянул палочку с засахаренными фруктами ошарашенному его появлением юноше. — Ты… Какого хрена ты здесь делаешь? Что тебе нужно от меня? — зашипел Шао Фенг. — Меня отпустил наследник Цзинь купить сладостей, что я и делаю. И у меня есть одна лишняя, так что я, увидев тебя, решил поделиться. Будешь? — приподняв бровь спросил, как оказалось, тот самый адепт Ланьлин Цзинь. — Нет, не буду! Что еще за предложение такое? — все еще оторопело спросил Сянцзян, мысленно ища в толпе пути отступления. — Честно говоря, не знал как подойти. Главный герой вроде бы еще занят, да? Пройдемся? — ненавязчиво предложил юноша уже без маски. Выглядел он определенно привлекательно, даже казалось, что он один из бастардов известного главы ордена, которого Шао Сянцзян за глаза называл поблядушником, чисто из неприязни к его персоне. — С чего бы это мне с тобой идти? — не сдвинувшись с места спросили его в ответ. — Ну, можно обсудить такое удачное совпадение. Не собираюсь я тебя убивать! Мне самому интересен факт нашего пересечения, так можно было бы поделиться воспоминаниями. — все же медленно начав идти, он заметил как Шао Фенг, вздохнув, нехотя поплелся за ним, держа гордый вид и не показывая удрученного состояния. — Разочарую тебя, но я ничего о своей основной жизни не помню. Совсем. Ну, как минимум ничего конкретного. — безразлично ответил Сянцзян, молясь о скором завершении беседы. Говорить приходилось тихо, а то они могли прослыть душевнобольными. — Серьезно, совсем? — в шоке на него уставился невольный «коллега», от чего трансмигрант закатил глаза. — А ты будто помнишь, ага. Не делай такое лицо, не так поймут. — он продолжал лениво обмахиваться веером. — Разумеется помню. Меня убили. — совершенно спокойно возразил Цзинхуа, чем вызвал искреннее недоумение на лице идущего рядом. — В смысле помнишь? Убили? И ты так спокойно об этом говоришь? Будто тебя это совсем не беспокоит. — Ну убили и убили, это было очень давно, хотя сделали это очень грубо. Но я не жалуюсь. — безразлично отозвался собеседник. — У тебя есть хоть одно яркое воспоминание? Пусть даже размытое. — Ты жуткий. Я и говорю, та мелодия будто нитью проносится по воспоминаниям. Ну и разве что очень много фонарей, вон как этих! — Сянцзян взглядом указал на традиционные фонари цилиндрической формы. — Но больше ничего конкретного, одни шумы да размытые образы, увы. Видимо, эту тайну мне откроют только на Суде. — тут у него зачесался нос и он, чтобы сдержать чих, почесал его. — Да демона тебе в штаны, почему как только я иду по рынку мне обязательно нужно чихнуть! — Рядом заливисто рассмеялся новый знакомый, отчего Сянцзян косо на него посмотрел. — Прости, прости. Это было презабавно, ты был похож на уличного кота! — сказал он это и как-то совсем тепло улыбнулся, отчего трансмигранту стало как-то даже неловко. — Может, я котом и был, кто знает? В любом случае, пошли отлавливать малолетнего героя, пока меня окончательно не потеряли. — с этими словами он потянул за наручи коллегу на поиски Усяня, ведь уже давно стемнело и он не хотел пропустить всё веселье. Уже в Облачных Глубинах он снова отпросился у компании друзей, ведь определенно не хотел на себе испытать «ортопедическое оружие», как он про себе обозвал ферулы, один вид которых и мысли об увечьях заставляли быть куда прилежней, чем надо. То же самое он хотел было посоветовать и главному герою, но предупредившая его о списании баллов за пропуск данного эпизода система быстро отмела эту идею, так что пришлось смириться и ждать удачного момента для появления. «Да они откровенно напиваются!» Сянцзян мысленно возносил молитвы богам удачи и совпадений, только бы никого не убили ни сегодня, ни завтра. Он бдел за этими, будем честны, детьми с помощью бумажного человечка и ждал рокового появления Ланя. «Легок на помине!» Упомянутый ранее Лань Ванцзи заявился как раз во время попытки шиди придушить Усяня за разглашение его секрета. Но ребята так быстро сдаваться не хотели, так что наследники Цзян и Не по-быстрому выскочили из комнаты, сымитировав приступ рвоты, оставив Усяня отдуваться если что. «Вот же хитрецы, и где научились? Я их такому не учил!» Поняв, что все в целом соответствует сюжету и резких изменений не предвидится, Сянцзян заставил бумажного человечка исчезнуть, а сам, проверив баллы, лег спать. У Люй Цзинхуа не выходила из головы их сегодняшняя беседа. Он тяжело и длинно выдохнул, моментально растеряв всякую веселость. «Разумеется, ты ничего не помнишь, как будто они могли оставить тебе воспоминания. Они не могут оставить воспоминания, не тебе. Потому что ты был болен.» Уже утром Сянцзян смотрел на то, как его шиди вместе с Хуайсаном и Ванцзи получают ферулами по хребту и поблагодарил всех богов за то, что не забыл прихватить с собой исцеляющих и охлаждающих мазей. Они ему точно пригодятся. Поэтому, со спокойной душой он приготовился принять одного из трех негодников на спину.