Система перерождения "Спасти-главного-героя" для злого призрака

Даже во время завтрака в Облачных Глубинах принято соблюдать тишину, так что прямо сейчас адепты из разных кланов сидели и пытались съесть то, что дают. Выходило, мягко говоря, не у всех. Некоторые, кажется, решили, что сегодня они побудут на голодовке. Вэй Усянь и вовсе выглядел так, будто ему скармливают отраву. Он определенно скучал по мясу и специям, а потому время от времени мученически поглядывал на своего шишу, надеясь подбить того на очередную вылазку. Но увы, у того болела спина и максимум куда светило отправиться им вместе, так это к лекарю, потому что они подерутся. — Шао-шисюн, как ты вообще можешь это есть? — быстро зашептал Хуайсан, отчаявшись проглотить отвар. Старший товарищ мельком взглянул на него, но ничего не ответил, очевидно побаиваясь взбучки от кого-нибудь из старших Ланей. «Поверь мне, юноша, это еще ничего. Всего лишь трава, сваренная на траве с травой. Без сахара, соли и чего бы то ни было. Несмотря на ужасный вкус это все еще еда, так что почему бы и нет?» Именно с такими мыслями и абсолютной невозмутимостью на лице Сянцзян съел завтрак и выпил горький напиток, вызвав у близ сидящих одноклассников чистое недоумение, легко прослеживаемое на лице, и, кажется, сомнения в его адекватности. Уже потом они все вчетвером отправились к Лань Цижэню на урок. О, день определенно обещал быть тяжелым. Как только учитель Лань раскрыл свиток с правилами, в классе некоторые особо впечатлительные ученики не смогли сдержать вздохов, а слегка задремавший Хуайсан казалось и вовсе растерял всю сонливость в мгновение ока. И тут же снова ее почувствовал, стоило старику Лань начать зачитывать своим монотонным голосом все три с лишним тысячи правил. Такой же едва держащийся между сном и явью Шао Фенг лениво оглядывал класс, надеясь найти себе «соломинку», что в случае чего не даст ему вырубиться посреди урока и спасет от свитка в голову. Что-то похожее он вскоре, кажется, обнаружил. — …Драки без разрешения запрещены. Беспорядочность в связях запрещена. Убивать живых существ на территории ордена Гусу запрещено. Бродить по ночам запрещено. Излишний шум запрещен… «Боги помилуйте, он правда собрался зачитывать вот это вот всё? Будет чудом, если никто не съедет с катушек раньше окончания занятия.» Тут взгляд ученика с веером зацепился за Усяня, что от скуки в открытую сидел и наблюдал за Ванцзи, повернувшись к нему корпусом и, похоже, едва ли слушая о чем вообще идет речь. Ну, по сути, оно и понятно. Ему эти правила словно кость в горле. «Молодой человек, ты бы хоть позу сменил! Так откровенно пялиться на одноклассника и при этом игнорировать окружающий тебя мир просто ни в какие ворота! Тебе стоит это прекратить, ты смущаешь его.» Что ж, кажется его соломинкой оказалось наблюдение за главной и очень проблемной парочкой произведения, куда его занесла то ли судьба, то ли карма. Кто ж разберет. В любом случае, помогало это недолго, потому как Хуайсан уже точно дремал, приняв положение «усиленно читающего» ученика, а сам Сянцзян тоже потихоньку отключался, уже не надеясь в случае чего выйти сухим из воды. «Годы идут, а некоторые вещи остаются вечными. Ты все так же засыпаешь на первых парах что бы ни случилось, сколько бы ты ни спал. Интересная постоянность.» Люй Цзинхуа хмыкнул своим мыслям, смотря на с трудом моргающего товарища и надеясь, что Лань Цижэнь сегодня в добром расположении духа. Сглазил. —… С этого момента никто не посмеет нарушать их, прикрываясь незнанием! — после того, как еще один свиток с громким стуком, из-за которого добрая часть учеников, включая Усяня, дернулась, положили на стол, старик Лань полностью обратил на себя внимание класса. «О, нет, сейчас начнется!» горестно подумал Сянцзян, длинно и бесшумно выдохнув, опустив плечи и приготовившись к грядущему «концерту». — Вэй Ин! — позвал наставник. Цзян Чэн внутренне насторожился. — Здесь! — громко ответил подросток, отчего нехорошее предчувствие Ваньиня только усилилось. — Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не ордена? — Сянцзян пожалел, что не может хлопнуть себя рукой по лбу. — Основатель Цишань Вэнь, Вэнь Мао. — Кто был по профессии родоначальник ордена Цинхэ Не? — допрос с пристрастием, не иначе. — Мясник. — зачем старик Лань так наглаживает свою бородку? — На какие классы подразделяются твари? — Навки получаются из живых объектов нечеловеческой природы. Демоны получаются из живых людей. Призраки получаются из умерших людей. Монстры получаются из неживых объектов нечеловеческой природы. — на последнем слове Цзян Чэн с облегчением выдохнул, подумав, что всё миновало. Но, как оказалось, ничего еще не закончилось. — Предположим, жил на свете один палач. И были у него, как у всех, родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо на улице. Труп семь дней находился на солнце, и вскоре затаенная злоба сделала свое дело: он восстал и начал убивать. Как ты поступишь? — стоящий в проходе Цижэнь повернулся к задумавшемуся подростку. В классе воцарилась мертвая тишина. Цзинхуа взглядом умолял Сянцзяна не вмешиваться и не помогать шиди. Ну, а Хуайсан, кажется, решил собственноручно вырыть себе могилу, и потому что-то тихо шептал. — Только не меня, только не меня… — а, так он просто возносил молитвы всем известным божествам и предкам. Ничего принципиально нового. — Ванцзи. Объясни ему, как поступить. — кажется, прямо сейчас один из наследников Лань был возведен в ранг божества не знающими ответа одноклассниками. Послушав дядю, молодой господин Лань встал и начал декламировать. — Сначала следует заняться Упокоением. Нужно обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю — дать ему возможность отпустить земные заботы и упокоиться с миром. Если это не поможет — усмирить его. Если же преступления его столь сильны, что темная энергия злобы не рассеивается — полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго следовать этому порядку. Никакие отклонения недопустимы. — Вэй Усянь вообще не слушал Лань Ванцзи, что-то старательно вырисовывая на бумаге, пока сзади сидящий Хуайсан подглядывал за его действиями, молча белея лицом от поразившей его догадки. Легендарное правило трех «У», точно! В это же время двое трансмигрантов яростно пилили друг друга взглядами, в надежде хоть так отговорить от глупых поступков. Троих таких сердце старика не выдержит. — А у меня есть сомнения! — возразил Вэй Ин. Никогда еще будущий Саньду Шеншоу не вкладывал столько мольбы в один взгляд. — Упокоение всегда идет первым, но часто бывает невыполнимо. «Исполнить его последнюю волю» лишь звучит просто. А что, если его желанием было убить целый клан или отомстить кому-то из ненависти? Что делать тогда? — Именно поэтому за Упокоением следует Усмирение. — спокойно ответил Ванцзи. — А при необходимости — Уничтожение. — судя по лицу ученика из Юньмэна, тот сдаваться не собирался. — Какое расточительство! На самом деле я знал ответ, просто размышлял о четвертом способе. — ничего хорошего этот ответ не предвещал. «Если бы была церемония награждения Худший Наставник, то я бы победил во всех номинациях и забрал бы главный приз. Где же я ошибся, что этот мелкий засранец задумывается о подобном? Он, конечно, гений, но сейчас язык явно опережает мозги.» Сянцзян хотел одновременно плакать и харкать кровью, а еще наложить на подростка заклятье молчания, пока того не погнали пинками с гор. Жаль только, что сделать он этого вообще не мог. Оставалось только наблюдать за разворачивающейся сценой. Судя по виду Цзинхуа, тот полностью разделял его мысли. — Никогда не слышал ни о каком четвертом способе. — Ванцзи, за что? — При жизни палач обезглавил более сотни человек, а после смерти обратился в лютого мертвеца. — Усянь показал наконец завершенный рисунок Нефриту, на который тот просто не мог не обратить внимание. — Что, очевидно, проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы этих ста человек, пробудить в них жажду убийства, собрать армию из ста скелетов и не использовать их в битве лютого мертвеца! — на этом моменте класс в шоке вздохнул, включая бедного Лань Цижэня, Цзян Чэн все же хлопнул себе рукой по лбу, Цзинхуа прикрыл рот ладонью, а Сянцзян засипел на выдохе, сползая под ученический стол. Рисунок Усяню старик выбил какой-то палкой, похожей на ферулу, здорово проехавшись по руке, отчего подросток дернулся и подул на нее. — Упокоение — это суть заклинания тварей! Мы должны дарить им покой и возвращать на истинный путь! А ты предлагаешь повышать уровень их злобы! — старик Лань, казалось, вот-вот взорвется от негодования. — Ты просто извращаешь естественный порядок вещей и отрицаешь этику и мораль! — после этих слов в Вэй Усяня с размаху полетел неплохой такой свиток, от которого он с легкостью увернулся, так что тот на полной скорости врезался неповинному Хуайсану в лоб, который от неожиданности вскрикнул. Но его товарищ даже не подумал заткнуться! — Духовное начало — это светлая энергия, затаенная злоба — темная. Ну так почему же нам не научиться использовать и темную энергию? — Тогда ответь мне на еще один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что темная энергия будет полностью подчиняться тебе и при этом вредить другим людям? — Об этом я еще не думал. — кажется, его правда не посещала подобная мысль. — Что ж, если ты все же подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! Пошел вон! — когда старик Лань запустил в нерадивого ученика еще один свиток, а тот, хихикая, выскочил на улицу, то крики учителя, казалось, слышала вся Поднебесная. А вот Небеса были оглушены молитвами двух учеников из Юньмэна вразумить их брата, который ну просто магнит для неприятностей! Вся четверка уже после урока собралась там, где просиживался дразнящий рыбок Усянь. Но за пришедшими друзьями обнаружился Лань Ванцзи. — Ванцзи-сюн! — видимо, окончательно потеряв всякое терпение тот просто развернулся и ушел. На что Вэй Ин скорчил гримасу. — Вот же ж! Даже взглядом не удостоил! — Было бы странно, если бы он это сделал, особенно после той чепухи, которую ты нес сегодня утром на занятии! Ты что, смерти своей ищешь? Не удивлюсь, если после этого он, как и старик Лань, будет считать тебя черной овцой в стаде, насквозь испорченной. «Цзян Чэн, думай, что говоришь! Я бы на такое заявление обиделся.» — Правда? Ну нет, думаю, Лань Ванцзи никогда не опустится до подобного оскорбления! Да и мне, честно говоря, предложение Вэй-сюна кажется весьма заманчивым, ведь у такой бездари как я, отродясь не было никаких способностей и потребуются годы для накопления светлой энергии и формирования золотого ядра. А темную энергию копить не надо — ей уже обладают злые твари, так что было бы здорово, если бы мы могли забрать ее у них и использовать! — восторженно отозвался наследник Цинхэ Не. — Вот и я о чем! Она ведь сразу готова к использованию! Так что если бы мы научились ее применять, то на земле не осталось бы мест наполненных темной энергией! И тогда даже гора Луаньцзан стала бы раем на земле! — разлегшись на огромной ветке, Вэй Усянь конкретно замечтался. — Довольно. Не неси бред. — Ваньиню явно это не нравилось. — Шисюн! А что ты об этом думаешь? — услышав вопрос, Сянцзян резко задумался. Насколько он помнил, он редко брезговал какими-либо методами, вызывавшими у обычных людей желание покрутить у виска. Но вот с темной энергией случай был особый, ведь это что-то вроде альтернативы светлой энергии, обладает внушительной мощью и способно свести с ума. Сложно сказать. — Идея, в теории, неплохая, но и только. В реальности же может быть куча последствий, да и как это скажется на ядре никто не знает. А если оно его уничтожит? Да и что она в целом представляет из себя и не будет ли вредить самому носителю? Мне кажется, тут нужно грамотно просчитать все риски. Я бы не стал, особенно следуя изначально Светлому Пути. — Шао Фенг по привычке сложил веер и в задумчивости постучал им по подбородку. — Вот именно! Вэй Усянь, слушай, что тебе говорят! Чем дольше мы это обсуждаем, тем хуже, так что не вздумай идти по кривой дорожке! — поучал брата Цзян Чэн. — С чего бы мне предпочесть ее привычному пути? Если бы на самом деле все было так просто, то кто-нибудь уже наверняка бы ей следовал. Лучше пойдем поохотимся на фазанов, что скажешь? — Никаких фазанов! Лань Цижэнь наказал тебе трижды переписать главы «Раздел о Добродетели» и «Праведности» для того чтоб ты понял, что такое мораль и естественный порядок вещей. — отпихнул шисюна Ваньинь. — Трижды?! Да я вознесусь на Небеса после первого! Не буду! — возмутился Усянь. — Вэй-сюн, я перепишу их за тебя! — Хуайсан вдруг проявил инициативу и на него повернулись все остальные, включая того, к кому обратились. — Не могут люди быть столь услужливыми без какой-либо причины. Выкладывай, что ты от меня хочешь? — Дело в том, что старик Лань любит время от времени давать диктанты… — замялся Не Хуайсан, но его прервали. — Погоди-погоди, ты хочешь чтобы я дал тебе списать, да? — Нет-нет, просто подскажи мне, и все! — обхватил запястье Вэй-сюна наследник Не, не обращая внимание на молчаливое негодование Цзян Чэна. — Я уже всё для этого приготовил. — он развернул маленький свиток, в который вгляделся Усянь и вздохнул. — Старик Лань уже и так смотрит на меня с подозрением. Что же будет, если он заметит? — Пожалуйста, Вэй-сюн! — взмолился Хуайсан. — Обещаю, проблем не будет! Проблемы, конечно же, были. И этой же ночью адепты ордена Вэнь пригнали на озеро Билин свирепое чудовище. На следующий день во время диктанта Усяня поймали и теперь уже, в наказание, отправили переписывать в библиотеку. — Прости, Вэй-сюн, кто же знал, что Лань Ванцзи нагрянет так неожиданно. — удручены были все. В основном таким бездарным проколом. — Вот почему тебе в следующий раз лучше готовиться самостоятельно. — вздохнул Цзян Ваньинь. — Кстати, вот и библиотека. — перед ними показалось огромное здание, ничуть не уступающее главному, а у Шао Фенга аж заблестели глаза от восторга и хотелось потереть руки. — Получается, мне только и надо будет, что переписывать книги. Хуайсан? — Старик Лань сказал тебе не помогать, прости. — Можно, нельзя. Как он узнает об этом? Не приставит же он ко мне неусыпно бдящего стражника? — с этими словами он открыл главную дверь. «Язык твой – враг твой, главный герой. А еще ты самый настоящий везунчик.» — Уже приставил. — Ваньинь! Ты жесток! — А? В каком смысле? — тут он обратил внимание на сидящего Ванцзи. — Лань Чжань… Ах, вы! — возмутился он удаляющимся товарищей. — Вот же унылый человек! И приказу старика мне сидеть напротив него целый месяц! Буду ли я жив после подобного? «Ничего не обещаю, но весело будет вам обоим, уж это точно. Система?» [Добрый день, Пользователь. Чем могу вам помочь?] «Оповести меня на случай, если они все же соберутся творить всякое, кхм, непотребство, ладно?» [Разумеется. Чем-то еще могу быть полезна?] «Не-а, на этом пока всё, премного благодарен.» Его явно устраивало подобное положение вещей, так что он прикрыл ухмылку веером, от греха подальше. Еще бы! Всё идет как по маслу, а судя по его расчетам, то в Билин уже завелась особо противная тварь, так что ему следовало кое-что закончить. Вот почему он до самого заката находился в одном из классов, где его искать никто не будет, оставив шиди и Хуайсана отлеживаться с их покалеченными спинами. Если честно, у него уже отнималась рука, киновари оставалось совсем ничего, а перевязки и бумага заканчивались. «Говно какое-то получается! Что я делаю не так?» Еще немного и он сойдет с ума. И вот надо было именно в такой напряженный момент кому-то постучать в дверь. — Молодой господин Шао? — о, нет! Опять он. — Я занят, уходи! — ни сил, ни желания вести беседы. За дверью фыркнули. — И чем же ты занят? — насмешливым голосом отозвались, игнорируя его просьбу. — Дыханием. Всё, оставь меня в покое. — еще немного и его «коллега» станет его подопытным кроликом. Но его молитвы услышаны не были, так что в следующую секунду в пустое помимо него помещение тихо зашел юноша из Ланьлина и улыбнулся. В ответ на такую наглость Сянцзян скривил лицо и продолжил эксперименты, освещаемый только несколькими свечами. Его успешно проигнорировали, так что Люй Цзинхуа не постеснялся подойти ближе. — Ну и что ты делаешь? Почему у тебя все руки перевязаны? — видок у Шао Фенга был откровенно замученный, да и после того, как тот с друзьями спровадил Усяня, больше не появлялся. — Вот какая тебе разница? Чего ты вообще сюда пришел? — тут ученик Юньмэн Цзян на секунду задумался и выпалил. — Я отвечу на твой вопрос, если ты, умник, скажешь где тут ошибка! — он указал на разбросанные по столу талисманы, на которых виднелись разные иероглифы. А рядом со столом лежали два, очевидно, готовых. — А вон те, как я понимаю, рабочие? — Именно. Их не трогай, у них другая задача. Ну так, что? — Цзинхуа в ответ на это лишь сильнее стал вглядываться в те, что были разбросаны. Они сильно различались, даже в цвете чернил…почему? — Почему на последних ты не использовал чистую киноварь, а смешал ее с кровью? — С чистой нет ментальной привязки. Это я уже понял. Ещё что-нибудь? — На последней ты использовал только кровь, и все равно ничего не получается, верно? — Именно. — Смотри, насколько я могу судить по структуре это что-то вроде дикой смеси лассо, паутины и магнита, так? И это что-то должно быть прочным. Тогда зачем тебе вот эта петля и вон та черта, они же вместе отвечают за текучесть? Естественно, оно начнет быстро таять. — он оставшейся киноварью закрасил лишние элементы и повернулся к замершему трансмигранту. — Точно! Мне действительно нужен был свежий взгляд со стороны! — воодушевленный, Сянцзян быстро перевязал волосы и снова переписал талисман, благо осталось чуть-чуть крови. Когда работа была завершена он положил талисман на запястье. — Ну-ка, дай руку. — с этими словами талисман истлел и между их запястьями образовалась нить. — Так, почему у тебя она золотая, если по задумке вообще должна быть зеленой? — с этими словами он дернул рукой и в ответ нить натянулась и притянула «коллегу». — Ладно, с этим разберусь потом, сейчас пока сделаю еще парочку. Предупреждая твой вопрос: да, я изрезал руку чтобы получить кровь. Мне не стыдно, это чаще всего самый эффективный метод. Да и заживет за пару дней, так что переживать тут не о чем. — он снова принялся за работу, аккуратно выписывая линии. Спустя палочку благовоний он вдруг вздрогнул и обхватил себя руками. На что смотревший все время по сторонам Люй Цзинхуа не мог не обратить внимание. — Что такое? — обеспокоенный голос невольного помощника ощутимо напряг Сянцзяна. — Ничего, меня часто морозит, не обращай внимание. Скоро пройдет. — он очень надеялся, что об этом разговор не пойдет. — Но сейчас же тепло? — Думаешь, я не знаю? Сказал же, что скоро пройдет, так что спрашивай что хотел и оставь меня. Спасибо за помощь, конечно, но на этом всё. — однако, его грубость была абсолютно проигнорирована. «Знаю я твое «скоро». Как можно так над собой издеваться?» Возмущаясь про себя, адепт Ланьлина вдруг начертил в воздухе талисман, что растаял небольшим голубым огоньком и исчез прямо в груди трансмигранта, что шарахнулся от него, как кот от воды, и начал себя ощупывать. — Что ты со мной сделал? — злобно посмотрел на него Шао Сянцзян. — Ничего. Чувствуешь, как перестало потряхивать? — Цзинхуа мысленно поблагодарил лекаря своего отца в этой жизни, что показал ему такую небольшую, но очень полезную хитрость. — Да? О, действительно! — Не за что. Если захочешь – научу, а пока тебе лучше подремать, все равно до колокола, зовущего на отбой, еще пара часов. — А ты что? — Ну, пойду, наверное? У меня как бы тоже еще есть дела. — очевидно, что его знакомому была не особо интересна его судьба, так что тот быстро свалил все свои принадлежности в цянькун и улегся рядом со столом, почти моментально заснув. Цзинхуа с силой остановил себя от желания погладить волнистую макушку, ведь давно знал, что у него больше не было права так делать. Как и не было права надеяться на прощение. «Знаешь, всё это очень похоже на наши студенческие годы.» Ведь тогда было далеко даже до смерти, что уж говорить о нынешних событиях. Он сам не заметил, как заулыбался и, затушив свечи, в который раз предался воспоминаниям. — Опять ты разводишь эту пакетированную пыль с дороги! — поприветствовал сидящего за столиком молодого человека Люй Цзинхуа(?). — Нет чтоб… Какого хрена ты делаешь? —у него не находилось нормальных слов чтобы описать, что он увидел. — А ты, что, не видишь? Готовлю. — Больной ты ублюдок, с каких пор добавление энергетика в кофе это вообще готовка? — заспанные зеленые глаза с синяками под глазами посмотрели на него явно не понимая сути претензии. — С таких. И? — У тебя будет язва желудка. — безжизненно отозвались в ответ. — Язва желудка у меня будет, если я не сдам вовремя проект и не закрою практику до конца месяца, а это так, легкий и здоровый перекус. К тому же, у меня сегодня вечером еще конференция в университете, там будет один из ведущих профессоров по моему направлению, я как раз подготовил парочку вопросов. — картинно отпив свое месиво после такой речи он заставил компаньона скривиться и вырвать из рук напиток. — Эй! — Пошли, я куплю тебе любой кофе в нормальной кофейне, только не пей больше эту дрянь, умоляю, на тебя смотреть больно. Это, кстати, твое, встретил твою старосту и она передала мне еду, и наказала тебя подкармливать, а то скоро в скелет превратишься. — он передал сонному товарищу несколько сэндвичей. — Да, мам. — усмехнулся тот и, увернувшись от подзатыльника, засмеялся в голос. — Придурок! Пойдем уже, а то не успею к отцу на встречу. — Цзинхуа(?) прибавил скорость специально, зная как его товарищ ненавидит, когда они сильно далеко. — Манипулятор! Кто сказал, что я пойду с тобой? — кричали сзади. — Но ты же идешь? — но он не успел продолжить, как его нагнали и пихнули в сторону. — Тебе, что, пять лет? — Именно! Поторапливайся, не хочу пропустить свой кофе. — Откуда ты, такая заноза, вообще взялся? — потрепав юношу, что был несколько ниже него, по голове он резко отскочил, зная, что это чревато. — Что за вопросы, молодой человек? Тебя, что, в интернете заблокировали? — он снова засмеялся, как вдруг раздался звук уведомления. — О, кстати, смотри, это материалы к завтрашним парам. О каком сне вообще может идти речь? — Ага, а потом ты ходишь трясешься из-за анемии. По скорей бы уже это все закончилось, можно будет хоть вздохнуть спокойно. — И не говори, осталось-то пара месяцев. Пойдем-пойдем, я на днях видел шикарное и приемлемое по цене местечко, тебе понравится! — утянув товарища за рукав, он гордо зашагал в сторону метро. Шао Сянцзян проснулся от звука колокола, зовущего всех спать. Оглянувшись, он заметил только аккуратно прибранный стол и никого более. Даже ни малейшего звука.