Я принадлежу тебе

      Питер отбил костяшками по косяку первые две буквы своего позывного на морзянке, а потом вставил ключ в замок и провернул несколько раз. Дверь открылась легко, раздался только тихий скрип, и Паук вошёл в квартиру, мгновенно улавливая обострённым обонянием запах, напоминающий куриный суп.       – Это я, – оповестил Питер, перекладывая пакеты в одну руку, а второй закрывая все три замка.       В ответ ничего не последовало, только послышался звук, словно кто-то резал что-то на доске. Питер задумчиво нахмурился, пытаясь вспомнить, была ли готовка в числе способностей Зимнего. В Гидре возможностей для практики навыков кулинарии не было, да и кто бы позволил профессиональному убийце орудовать на кухне. После заселения в квартирку неделю назад, да и в прошлых временных прибежищах, Солдат ни разу не брался за готовку. Стоило признать, Паук не мог найти ни одного объяснения тому, что его ждало дальше.       Он прошмыгнул по небольшому коридору до двери кухни и аккуратно выглянул из-за угла, без труда находя Зимнего у тумбы в крохотной комнатушке. Солдат сосредоточенно нарезал морковку, придерживая ту металлической рукой.       – Ты умеешь готовить? – удивился Питер, оставляя пакет рядом со входом.       Зимний неспешно повернул голову в его сторону, оглядел с головы до ног и опять сосредоточился на измельчении овощей.       – Я… вспомнил кое-что из своего прошлого, – поделился Солдат, никак не выражая свою заинтересованность в данной информации.       – И что именно? – нетерпеливо и взволнованно спросил Паук, в два шага подходя к мужчине, и встал на носочки, чтобы заглянуть через его плечо в кастрюлю.       Зимний никогда не говорил о том, что ему некомфортно от действий Питера. Будь то выглядывание из-за спины, сидение на плече, мимолётные и неоправданные касания или же якобы бессознательное забрасывание руки на Солдата ночью – так вышло, что в самой дешёвой квартире из найденных была всего одна кровать. На украденные деньги и без документов особо не развернёшься. Напарник никогда не жаловался: то ли стоически терпел влюблённого подростка, то ли на самом деле не ощущал дискомфорта. Питеру очень хотелось верить, что второе.       К тому же, если припомнить некоторые поступки Зимнего, то это становилось весьма вероятной причиной. Например, то, как он мужественно вызвался спать на полу, раз кровать всего одна, – Питер позволить этого, конечно же, не мог и упёрся рогом, что либо они оба спят на кровати, либо на полу, – или же редкое приглаживание непослушных волос Паука. Он порой бесился из-за отросших прядей, которые норовили залезть в глаза, если их что-нибудь не держало, но не состригал ради коротких прикосновений Зимнего. Все действия Солдата были похожи на неловкие и несмелые попытки позаботиться. По мнению Паука, это было до дрожи в коленях мило и приятно.       В сравнении с тем, что было в прошлом, Солдат проявлял удивительно много внимания к своему напарнику, хотя посторонние могли это воспринять как обычную небольшую помощь навязчивому ребёнку.       Но Питер ведь знал Зимнего лучше всех. Порой лучше самого Зимнего.       – Лишь то, что готовил такой суп, – спустя некоторое время ответил на вопрос Солдат, скидывая морковку к луку на дно кастрюли.       – И часто ты вспоминаешь… свою жизнь? – поинтересовался Питер и пошёл обратно за пакетами, стараясь не выдавать своё недовольство.       Причин, по факту, не было, но Паука очень напрягало и волновало то, что Зимний начал что-то вспоминать из своей жизни – это ведь могло поменять его. Он мог вспомнить что-то такое, что побудило бы его уйти, бросить Питера одного и вернуться к прошлой жизни. Неизвестно, кем Солдат был когда-то, но Паук знал, кем тот являлся сейчас, и не собирался отдавать гостям из прошлого.       – Нет.       Питер хмыкнул себе под нос, но почти сразу расслабился, потому что совершенно не мог злиться на Зимнего. Однако для себя отметил, что впредь стоит почаще спрашивать по поводу возможных воспоминаний. Если же Солдат предпочтёт молчать об этом, что вполне вероятно, то хотя бы следует присматривать за ним совсем немного больше обычного. Питер до смерти обожал своего напарника, а потому ни за что не отдаст никому, даже если за ними придут все Мстители разом.       Паук непонимающе нахмурился, ощутив зуд в затылке, чутьё предупреждало о какой-то опасности. Он подошёл к маленькому окошку чуть ли не под самым потолком и заглянул в него, встав на носочки. На улице не было ничего странного, и Питер решил проверить другие окна, мало ли что увидит. Зимний проводил его безразличным взглядом, пугающе перебрав пальцами по рукояти ножа.       Питер остановился у окна в спальне, и чутьё зазудело немного сильнее. Паук распахнул деревянные створки, не ощущая новых сигналов в затылке, и опёрся ладонями на узкий подоконник, немного высовываясь на улицу. Внизу неспешно ходили люди, наслаждаясь ясной погодой, голуби сидели на проводах, курлыкая достаточно громко для того, чтобы их можно было услышать. На улице царило спокойствие, никаких опасностей, если бы только паучье чутьё не зудело в затылке; Питер привык, что опасность может возникнуть на каждом шагу, даже если вокруг тебя пустота.       В Гидре неосторожные долго не задерживались.       Питер выпрямился, опуская руки вниз, и наощупь проверил шутеры на своих запястьях. Те были в полной боевой готовности, даже картриджи стояли новые. Паук легко крутанулся на пятках и сделал два небольших шага на выход из комнаты, качая головой, словно бы в такт какой-то энергичной музыке. Он резко повернулся и рукой отбил дымовую гранату обратно в окно, зло сжимая челюсть, отчего по скулам заходили желваки, а на висках вздулись вены. Что за дерьмо? Они же только-только смогли найти нечто тихое и далёкое от Нью-Йорка.       – Уходим! – рыкнул Паук, отшвыривая со стены картину, за которой был организован небольшой тайник с предметами первой необходимости: немного денег, запасные капсулы для шутеров, пара пистолетов и маска. Весь костюм находился в другом месте просто потому, что не поместился бы в маленькой выбоине.       Питер выскочил в коридор, на ходу цепляя пистолеты на пояс, и выстрелил паутиной в дверь, пока кто-нибудь не попытался её вынести, например, чёртов герой с фрисби наперевес. Наверняка ведь Мстители решили сами отправиться на их захват, потому что их начальник узнал в Солдате кого-то, а на деле просто принял желаемое за действительное. Паук прекрасно умел оценивать свои и чужие возможности, а потому мог сказать, что двух героев маловато для захвата сбежавших убийц – ситуация в прошлом это отлично доказала. Из этого следовал вывод, что Мстители были сейчас поблизости если не в полном составе, то хотя бы большей своей частью.       Ситуация была, откровенно говоря, паршивой.       На кухне затрещало дерево – Зимний решил забрать рюкзак с вещами из-под досок, – Питер ногой пробил пол, чтобы достать свою часть ноши, и бросился обратно в комнату, на ходу натягивая маску. Он не питал радужных надежд, что их никогда не отыщут, а потому не мог не поддержать идею напарника по поводу продумывания путей отхода. Учитывая, что дверь была заблокирована приличным количеством паутины, лучшим вариантом оставалось самое большое окно в квартире.       Питер прижался спиной к стене рядом с окном и аккуратно выглянул, надеясь отыскать кого-то, кто мог спрятаться поблизости. Странным было то, что чутьё не реагировало также, как и всегда, не было тревожных звоночков о том, что кто-то желал смерти Пауку или Зимнему, не ощущалась чужая жажда убийства. Это понимание заставило немного притормозить, взять несколько секунд для анализа ситуации, и вывод мог быть только один – их не хотели лишать жизни по какой-то причине.       Питер о Мстителях слышал немного, было как-то плевать, когда своё свободное время можно потратить на рассуждения о прекрасном Солдате, но он знал, что те не избавляются от своих врагов, держат личины идеалов, предавая преступников суду. Какой смысл сажать в тюрьму людей, если они могут из неё сбежать? Паук не понимал их странных представлений о благородстве и чести, отдавая предпочтение более простым путям, а убийство – это очень легко и действенно.       Питер резко выдохнул и прыгнул в окно, цепляясь одной рукой за стену здания и приклеиваясь к нему. Никто не пытался его пока что пристрелить или схватить, а значит, путь для Зимнего можно было считать свободным, пусть Паук и оставался максимально напряженным и собранным. Если же кто-то посчитает Солдата удачной целью, то надо быть готовым в любой момент броситься ему на выручку. Зимний силён, Питер отлично осознаёт его возможности, даже боевой опыт вроде как исчисляется десятилетиями, но будем честны, способности Паука лучше. Чего только стоит возможность лазать по абсолютно любым поверхностям.       Сначала на крышу ближайшего дома полетел внушительных размеров рюкзак, следом полетела другая сумка, которая глухо стукнулась об бетон. Питер оттолкнулся от стены вместе с тем, как из окна выскочил Зимний, и с небольшим опозданием приземлился на крышу с перекатом, тут же поднимаясь на ноги. Не так далеко загудели уже знакомые репульсоры, и Паук понял, что их намеренно выманили из квартиры, но иного выхода не было, если подумать.       Питер выстрелил паутиной в Чёрную Вдову, которая показалась из-за двери, ведущей на лестницу. Женщина легко увернулась и приготовила свои шокеры, направляя на противников. Паук рыкнул под маской и подтолкнул Солдата в сторону следующей крыши. Тот понял всё без лишних слов и бросился к краю, предоставив Питеру возможность разобраться с Вдовой. Он остановил выстрелом паутины заряды с электричеством и прыгнул к напарнику, без труда делая сальто в воздухе.       Побег в таких условиях осуществить очень сложно, необходимо вывести из строя большую часть Мстителей либо же взять одного из них в заложники, потому что герои не согласны на жертвы в виде человеческих жизней. Это была их огромная слабость, которой Питер уже воспользовался однажды и без зазрения совести воспользовался бы ещё множество раз, если того потребует ситуация. Паук понимал их, сам ведь согласен на всё ради Зимнего, но вот у героев было больше уязвимых точек, потому что их самих было целых шестеро, если брать в расчет полный состав. Слабость недопустима на поле боя, а уж такое количество и вовсе является предвестником проблем.       Рядом загудели репульсоры, и Питер инстинктивно поднял глаза вверх, чтобы увидеть Железного Человека, который помогал Капитану Америка, неся его по воздуху.       – Баки! – окликнул тот с какой-то отчаянностью в голосе и спрыгнул на крышу с высоты где-то в три метра. Со стороны Железного Человека послышался странный механический вздох.       Питер выступил вперёд, становясь преградой между Зимним и Капитаном. Ситуация была ужасной, потому что герой каким-то образом знал Солдата и его прошлое, видимо, даже был близок с ним, а это обозначало лишь одно – он пожелает забрать у Питера самое дорогое в жизни, постарается вернуть ту личность, что была раньше, а самого Зимнего уничтожит. Жизнь без самого важного подобна медленной смерти, Пауку и так достаточно того, что он не знает ничего о своём прошлом до определенного возраста, он вырос на огромном конвейере, производящем убийц, и случайный укус паука просто позволил ему добиться успеха раньше остальных. И Солдат – это единственное счастье, нечто прекрасное в море крови, а потому Питер уничтожит любого, кто может стать помехой.       Зимний – вот настоящая личность человека, который стоял за спиной Паука, нет никакого Баки, он исчез годы назад. Нет смысла ловить то, что уже уничтожили.       – Баки, это я, Стив, – с надеждой произнёс Капитан, демонстрируя безоружные руки; щит же покоился за спиной. – Мы с тобой двадцать лет были вместе, неужели ты ничего не помнишь?       Питер задумался на секунду, в рекордные сроки обрабатывая полученную информацию. Он слышал о том, что Стив Роджерс жил во времена Второй Мировой войны, но в подробности не вдавался, а потому вывод сам напрашивался. Если он на самом деле знал Зимнего, то это выходит, что напарнику было уже больше семидесяти лет, крайне неожиданная информация, если быть честным. Но Питеру было всем сердцем плевать на возраст, какое значение имеет какая-то там цифра, если Солдат выглядит как самый прекрасный человек на планете? Он же идеален от шикарных сильных ног и до длинных волос.       – Надо уходить, – кратко шикнул Паук, вскидывая руки: в правой пистолет, на левой – шутер.       – Стой, Питер, – неожиданно обратился Зимний, делая шаг вперёд и бионикой закрывая оружие Питера.       Паук неуловимо вздрогнул, потому что Солдат впервые обратился к нему по имени; вообще-то, он впервые хоть к кому-то обратился по имени. И Питер готов был орать, скакать и пищать от счастья, потому что одна из его самых заветных мечт исполнилась буквально только что, но было одно но… ситуация, в которой они находились.       Зимний, судя по всему, желал поговорить с Капитаном, словно что-то узнал о своём прошлом, по поводу которого ответы мог дать один конкретный герой. А это означало, что теперь ему необходимо быть с Капитаном, чтобы просто задавать вопросы. У Питера всё внутри скрутило от мерзостного понимания того, что вниманием Солдата теперь может завладеть кто-то ещё, кто-то, кто знал его давным-давно, кто-то, кто был ему близок. Это самый ужасный расклад, который мог бы произойти в жизни Паука, потому что Зимний принадлежит ему, он для него является всем-всем в этом мире, самым-самым лучшим из всех.       Никто не имеет прав на Солдата, кроме Питера.       – Они опасны, – рыкнул он, правой рукой с зажатым в ней пистолетом останавливая Зимнего.       – Мы не желаем вам зла, – с тошнотворным дружелюбием возразил Капитан Америка, посылая Солдату ласковую улыбку.       Питер неимоверными усилиями заставил себя сдержаться и не выстрелить в чёртового героя, который поднимал в нём бурю раздражения. Эта сволочь претендовала на то, он не заслужил, собиралась отнять, соблазнив сладкими речами, но Паук ведь готов насмерть биться за «добычу», и плевать на жертвы, если под угрозой будет Солдат. Питер – единственный, кто сможет дать ему должную защиту: от закона, героев и убийц, которые хотели мести или же были куплены кем-то, потому что боялись руки легендарного Призрака.       Да, Паук смог узнать немного о Зимнем и том, что было до организации их пары, но не сильно вдавался в сухое изложение деталей миссии. Не имеет смысла то, что было давно, потому что важно настоящее и будущее, в которых Паук обязан беречь Солдата.       А сейчас его хотели забрать… но кто бы это позволил.       – Бежим, – ещё раз попытался Питер, пока ещё не применяя своих сил для того, чтобы сдержать напарника.       – Я видел тебя в своём воспоминании, – хмурясь, пробормотал Зимний, словно игнорируя Паука.       Питер тихо-тихо всхлипнул под маской, не желая верить собственным ушам. Солдат говорил, что не вспомнил ничего существенного, вёл себя также и никак не показывал изменений. Будто бы был тем же хладнокровным убийцей, который сносил Пауку голову буквально одним взглядом, заставлял восхищённо вздыхать каждый раз. Он не доверял своему напарнику, боялся раскрыть правду по какой-то причине, и Питер не мог понять, чем заслужил это, почему его любви оказалось недостаточно для честности? Это несправедливо, но Паук сдохнет, вот только не поделится ни с кем даже крохой внимания Зимнего, пусть тот всего лишь желал узнать своё прошлое.       – Питер, – обратился Солдат, хватая живой рукой нервно дрожащее запястье. – Я не оставлю тебя, – пообещал тот, но Питер ему не поверил, потому что нет никаких доказательств. – Но я хочу восстановить память, которую мне стёрли.       Паук сжал кулак сильнее, и рукоять пистолета захрустела от нечеловеческой силы. Все эти слова не имели смысла, потому что Зимний хотел уйти к другому человеку, желал стать кем-то другим, не тем, кого любил Питер с первой встречи. Это недопустимо, это хуже смерти…       Это словно вырывание бьющегося сердца прямо из груди.       Паук никогда не отпустит свой смысл жизни, сплетёт вокруг него настоящий кокон, но не позволит уйти от себя, не отдаст никому. Зимний слишком важен, слишком любим, чтобы его можно было с кем-то делить.       – Нет, – жёстко рыкнул Питер, вырывая свою руку, и поднял взгляд на Капитана.       Тот никак не отреагировал, лишь немного расправил широкие плечи и замер, не двигаясь ни назад, ни вперёд. Железный Человек за его спиной приземлился на крышу и уставился на Питера сквозь прорези шлема. Паук мазнул взглядом по светящемуся кругу в груди и оскалился под маской, вспоминая, как вывел великого героя Земли из строя одним только ножом.       – Питер, – обратился Зимний, косо смотря на своего напарника, – что с…       Паук медленно повёл плечами и подскочил к Солдату настолько быстро, что никто даже моргнуть бы не успел. Он зафиксировал чужую голову в жёстком захвате, но даже не пытался душить, лишь крепко держал, не давая отстраниться от себя. У Питера остался лишь один вариант спасения, единственная возможность удержать Солдата рядом.       Из-за разницы в росте Пауку пришлось встать на носочки, а Зимнему отклониться назад, немного задрав голову назад. Капитан дёрнулся вперёд, и на его лице отразилось искреннее недоумение, глупый герой не мог придумать никакого объяснения тому, что видел своими собственными глазами. Питер предупреждающе поднял пистолет на уровень виска Солдата и улыбнулся под маской, когда Капитан Америка остановился на месте точно вкопанный.       Паук никогда бы не причинил вреда самому дорогому во всей вселенной, наоборот, костьми бы лёг ради того, чтобы с его головы и волос не упал, но ему нужно было остановить одного конкретного человека. Видно, что Зимний дорог Капитану, а потому тот не пошевелит и пальцем, если будет хоть небольшая угроза, пусть и мнимая.       – Я спасаю тебя, – холодно ответил Питер. – Желание, – на ломаном русском начал Паук.       – Нет, не смей, – воспротивился Солдат, стараясь отцепить от себя чужие руки, но Питер в принципе был сильнее.       – Ржавый, – уже быстрее продолжил он. – Семнадцать – Рассвет – Печь.       Душа металась в груди, потому что Пауку едва ли не физически было больно от того, что он делал что-то против воли Зимнего, игнорировал его мольбу. Но так было нужно, иначе тот бы не понял, что для него лучше; Питер ведь думал о нём, он отлично знал, что ему нужно, что стоит сделать для хорошего будущего… Солдат наивно поверил тому, кто однажды появился в его воспоминаниях, ухватился за идею того, что ему это нужно, но Паук обязательно вернёт его на верный путь.       – Девять – Добросердечный – Возвращение на Родину, – без запинки произнёс Питер, игнорируя непонимание героев, точнее, только тех, кого он видел. – Один, – он сильнее сжал руки, когда Зимний вцепился в него бионикой, от которой даже с паучьей регенерацией расцветут синяки на несколько часов. – Товарный вагон, – всё же закончил Питер, выдохнув сквозь зубы.       Солдат в его руках окаменел и вытянул руки вдоль тела, переставая сопротивляться. Паук улыбнулся под маской и отпустил его, делая шаг назад. Код он выучил, по факту, случайно: однажды подглядел в книгу у мистера Пирса и запомнил буквы наизусть, пусть и пришлось помучаться с переводом. Питер никогда не думал, что подобного рода знания ему пригодятся хоть когда-нибудь в жизни, но сейчас уверился, что любая информация может быть полезной.       – Баки, – опять позвал Роджерс. – Мы хотим помочь вам, – с нежностью сообщил тот, смотря точно Солдату в глаза, словно совсем недавно не видел странного взаимодействия двух напарников. – Я же вижу, что вы не причините зла друг другу, – будто бы пояснил герой своё странное поведение.       Паук разозлился на чужую наивность и глупость; если герой хочет забрать чужое, то обязан знать, с кем тягается. Питер ощущал своё превосходство, на все сто был уверен, что Зимний не сможет противиться коду в своей голове, а потому и знал, что своего возлюбленного он сможет держать рядом без особых трудностей. И ему просто необходимо было в открытую показать, кто утёр нос Мстителям и Капитану Америка в частности.       Питер подцепил край маски и стянул её, не задерживаясь.       – Он мой, – пророкотал Паук, поводя плечами. – Не смей даже думать о том, что можешь забрать его.       На лице Капитана застыл шок, то ли от того, что перед ним стоял подросток, по факту, ребёнок, то ли из-за слов, которые были произнесены ранее. Но Питеру было мало, ему жизненно необходимо было навсегда отвадить от них героев Земли.       – Если ты ещё хоть раз попытаешься подойти к нему, – предупреждающе низко начал Паук, смотря в голубые глаза, – я убью всех, всех кто тебе дорог, каждого из них, куда бы ты их не спрятал, – к концу Питер сошёл практически на шёпот, и на губах расцвел кровожадный оскал, подтверждая серьёзность намерений, которыми он грозил. – И поверь, тебе не захочется знать, что я в итоге сделаю с тобой, – смакуя слова, закончил он.       Паук уже сейчас знал, что если приведёт свои угрозы в исполнение, да даже если избавится от одного и не особо важного для Роджерса человека, то этого хватит с лихвой. Капитан будет вариться в котле из боли, горя и ненависти к себе, и всё это он создаст своими собственными руками. Главу Мстителей было поразительно легко прочитать, можно без труда найти его слабые точки, по которым можно знатно проехаться, выведя того из строя. Даже скучно немного, потому что все в Гидре были намного более скрытными.       – Я жду указаний, – механическим голосом произнёс Зимний, поворачиваясь лицом к Пауку и смотря на него сквозь пряди длинных волос.       Питер залип на несколько секунд, просто наслаждаясь прекрасным видом на ледяной взгляд серых, практически металлических глаз, заострившееся от безразличия черты… Питер просто завис от вида Зимнего, потому что считал его прекрасным даже в момент, когда тот находился под контролем кода. Паук восхищённо вздохнул и всё же взял себя в руки, потому что им нужно было уйти от Мстителей любой ценой.       Он вскинул руку с пистолетом в направлении Чёрной Вдовы и несколько раз нажал на спусковой крючок, даже не целясь. Ему нужно было показать, что угрозы не были пустым звуком, что он на самом деле способен избавиться от всех дорогих Капитану людей. Хотя больше десятка трупов на базе уже были солидным аргументом.       – Уходим, – отдал приказ Питер, бросаясь к краю крыши.       Острый слух вовремя уловил шум заряжаемых репульсоров, и Паук успел увернуться от луча, который обжёг поверхность крыши. Все эти герои его откровенно бесили своей навязчивостью. Это же надо быть такими прилипчивыми.       Питер выстрелил паутиной несколько раз впустую, отвлекая мужчин, а потом зацепился за ногу Капитана Америка и Железного человека, резко дёргая на себя. Пусть для человека в костюме и пришлось приложить больше усилий, но паучьих способностей на это хватило. Питер мстительно протащил их пару метров по поверхности крыши, слушая лязг металла, и отпустил нити, обращая большую часть своего внимания на Зимнего, который замер у самого края, ожидая дальнейших указаний. Вся власть над ним была в руках Паука, и это вызывало табун мурашек по спине. Прикажи спрыгнуть, Солдат без раздумий исполнил бы это, но Питер никогда не сделает ничего ему во вред, наоборот, будет защищать, даже если для этого будет необходимо применить код.       Паук нервно облизнул губы из-за зазудевшего в затылке чутья и в последнюю долю секунды уклонился от стрелы, сделав перекат в сторону. От той раздавался тихий треск, как от электричества, а потому Питер предположил, что это был компактный, но мощный электрошокер. Он поднял тяжелый взгляд на то место, откуда прилетел примитивный снаряд, и угрожающе щёлкнул шеей, давя в себе желание убить хоть кого-нибудь. Если он это сделает, то точно не отцепится от Мстителей, да ещё и потратит драгоценное время на уничтожение. Слишком муторно и бессмысленно.       – Прыгай, – велел Паук, несколько раз стреляя паутиной в героев, только бы их зафиксировать на земле.       И Зимний без раздумий прыгнул, разводя руки в стороны и тем самым добавляя падению некоторой драматичности. Питер самодовольно хмыкнул и, издевательски отсалютовав и кровожадно улыбнувшись, упал следом, в воздухе хватая Солдата и цепляясь паутиной за ближайший выступ. На улицах намного проще скрыться, нежели на открытой крыше, если Мстители решатся пойти следом.

***

      Питер забрался в окно заброшенного дома и с первого раза безошибочно обнаружил Зимнего, который сидел на старом сломанном диване. Он опёрся локтями о колени и вплёл пальцы в длинные спутанные волосы, уставившись в пол. Паук был рад, что Солдат уже пришёл в себя после использования кода, до этого было пугающе от того, что тот отключился, как только его голова коснулась пыльной обивки дивана. Но было крайне неприятно, что Зимний никак не отреагировал на его появление, даже глаза не поднял на шум, полностью погрузившись в себя и свои мысли.       – Я принёс тебе сливы, – с улыбкой сообщил Питер, поднимая на уровень головы небольшой пакет, и пошёл в сторону мужчины.       Солдат не реагировал на него, хотя Паук точно знал, как сильно тому нравятся свежие крупные сливы. Он не шевелился, пока Питер не пересёк невидимую черту.       – Не подходи, – низко рыкнул Зимний, опасно пошевелив бионическими пальцами, которые тихо зашелестели от движения.       Питеру не понравился его тон: в нём было слишком много негативных эмоций, их в принципе было непривычно много.       – Но я же принёс тебе сливы, – негромко запротестовал Паук, продолжая медленно подходить, и даже несколько раз недоуменно моргнул, напоминая со стороны наивного ребёнка.       – Не подходи, я сказал, – уже злее приказал Солдат, резко поворачивая голову и сверкая грозным взглядом, метающим молнии.       – Что не так? – не понял Паук, останавливаясь.       Он ведь сделал всё на благо Зимнего, вытащил его из лап Мстителей, а главное, отбил у Капитана Америка, который хотел воспользоваться им. Питер ведь знает, что Солдат, известный в определённых кругах убийца, по-настоящему важен только ему, он готов весь мир сложить к его ногам, если это заставит Зимнего ещё раз произнести его имя. Ну да, Паук использовал код, который вплавили в сознание Солдата десятки лет назад, но это ведь не отменяет того, что целью было спасение. Всё делалось ради чужого блага, а уж пути достижения результата не имеют значения.       – Ты использовал код, – выплюнул Зимний, отказываясь смотреть Питеру в глаза, и отвернулся. – Ты сделал это.       – И что с того? – хмыкнул Паук, разговаривая удивительно спокойно для всей ситуации. – Я спас тебя.       – Не от кого было спасать, – будто бы обречённо сообщил Зимний, и мышцы на его правом плече заметно напряглись. – Я видел Стива в своих воспоминаниях, он не желает мне зла.       – Мы убийцы, они герои, – провёл чёткую границу Питер, медленно опуская пакет на бетонный пол. – Их задача заключается в том, чтобы ловить таких, как мы.       Да, всё верно, это ведь элементарная истина, которую каждый агент Гидры усваивал в первую же неделю на службе. Мстители – та ещё заноза в заднице, они лезут везде и всюду, лишь бы нести в мир свою иллюзорную справедливость. И вот в таком мире, где существует определённое деление, Зимнему нет места рядом с героями. Его место рядом с Питером, который способен его понять и принять. Убийцы могут быть только с такими же, как и они. А Солдат не просто убийца, он специально сконструированное оружие без прошлого, в сущности, такое же создание, как Человек-Паук.       – Ты не понимаешь, – обречённо констатировал Зимний, махнув рукой. – Ты же не чувствуешь ничего, кроме маниакальной одержимости и желания убивать.       – Поверь, я отлично всё понимаю, – спокойно возразил Питер, не смея злиться на Солдата. – И ты просто не видишь всей опасности, а я желаю тебе только лучшего.       Зимний молча уставился на него, даже не моргая, и Паук спокойно смотрел в ответ, разглядывая разнообразные детали. Например, тихо жужжащую и щёлкающую бионику, которая так вела себя обычно только во время боя, напряженные мышцы живой руки и вздувшиеся на кисти вены, хищно трепещущие ноздри и ещё много других деталей, которые выдавали недовольство. Солдат был необычайно зол, кажется, даже был готов взглядом убить, и Питер на его фоне выглядел наивным ребёнком, который не ощущал никаких изменений в собеседнике.       – Я ухожу, – бросил Зимний, вставая, и пошёл в сторону выбитого окна, чеканя шаг.       У Паука будто бы режим переключили, больше не было того милого подростка, который говорил высоким, чуть ли не детским голосом. Его черты лица заострились, глаза опасно сузились, а мышцы во всём теле напряглись за долю секунды, готовясь к любому движению.       – Ты не можешь уйти, – немного более низким тоном, чем обычно, возразил Питер – удивительно, что его голос не дрогнул.       Он не может позволить Зимнему уйти, это ведь будет просто фатальной ошибкой, потому что Солдат принадлежит ему и никому больше. А если тот сейчас уйдёт, то Питер не найдёт его, не сможет же найти по тщательно запутанным следам. Паук не мог позволить своей добыче сбежать.       – Могу, – выплюнул через плечо Солдат.       Питер бесконтрольно дёрнул головой, изумлённый и возмущённый из-за одного-единственного слова, оказавшегося ошибкой со стороны Зимнего.       Паук выстрелил паутиной в мощную спину и дёрнул её на себя одной рукой, пока Солдат не ушёл слишком далеко. Тот не успел даже развернуться или среагировать, его просто схватили и повалили на пол. Удар о бетон, скорее всего, был болезненным, но Питер не задумывался об этом, акцентируя внимание на том, чтобы вернуть Зимнего к себе.       – Ты принадлежишь мне, – тихо прошипел Паук, смотря на солдата сверху вниз. – Только я знаю, что для тебя будет правильным; я могу обеспечить тебе защиту от любого; и никто, кроме меня, не любит тебя больше, – Питер присел на корточки, немигающе глядя в чужие глаза. – Я не позволю тебе уйти к кому-то другому, ясно? – Паук медленно выдохнул, и уголок его губ дёрнулся, словно он пытался улыбнуться, но сдержался.       Питер был сильнее многих, спарринги в Гидре это доказывали, а потому Зимнего он удержит с собой, даже если придётся пустить в ход что-то большее, чем слова. И даже мощи всех Мстителей не хватит на то, чтобы забрать у Питера его собственность, самого желанного человека на свете, самого любимого…       Солдат заелозил спиной по полу и рывком встал на ноги, тут же принимая боевую стойку. Он хотел отбить своё право на независимость, даже если для этого придётся пойти против своего напарника, который не раз спасал из разных опасных ситуаций, а сейчас сам стал таковой.       Питер искренне не мог понять, почему Зимний сопротивляется ему, стремится к какому-то там Капитану Америка, когда совсем рядом есть Паук, искренне любящий и готовый грудью закрыть от пули. Он может достать всё, что только пожелает, и даже не попросит ничего взамен, может, только лёгкую улыбку, которая отражала бы степень удовлетворения. Но нет, Солдат всей душой желал сбежать, хотел разворошить прошлое, которое стёрли из его головы. Полная чушь, ведь так?       – Я не хочу драки, – невинно протянул Питер, медленно выпрямляясь. – Мне не нравится тебя бить, – Паук с отвращением вспомнил, как его заставляли проводить спарринги с Зимним. Пирс мотивировал это тем, что желает, чтобы Солдат становился сильнее и узнавал своего нового напарника, дабы лучше с ним сработаться. Перед Питером тогда вставала дилемма, но он предпочитал сам контролировать процесс, имея возможность в любой момент всё отменить, нежели думать о том, кто и как вступает в драку с его Зимним.       – Тогда пошли со мной, я же не хочу тебя бросать, – неожиданно признался Солдат, впрочем, не выходя из стойки. – Ты мне дорог.       Питер буквально засиял от радости, услышав эти слова, потому что он мечтал о таком буквально с первой встречи. Мечтал быть не просто товарищем, хотел получить в ответ те же чувства, что и отдавал.       – Но я вспомнил о том, что у меня была другая жизнь, и Стив знает о ней, – добавил Зимний, всё же опуская руки, и, честно, лучше бы он не продолжал.       Питер поджал губы и отвёл взгляд немного в сторону. Ему неплохо бы было успокоиться, но это просто невозможно, не в такой ситуации и не сейчас. Потому что злость внутри уже буквально кипела, она топила возможность думать, потому что Паук ни одной клеткой своего тела не был согласен делить Зимнего с кем-то. И Солдат ошибался на все сто процентов, если думал как-то иначе.       – Мне плевать, – сквозь зубы прошипел Питер, медленно щёлкая пальцами.       – Мир не вращается вокруг тебя и твоих желаний, – холодно перебил Солдат, не давая напарнику закончить свою мысль. – И если ты не способен понять это, то нам просто не по пути.       Паук расплылся в абсолютно жуткой улыбке, неторопливо поднимая глаза.       – Я заставлю тебя, – прошептал Питер одними губами и сорвался с места.       Он без труда увернулся от замаха и сбил Зимнего с ног, паутиной приклеивая его бионику к полу. Питер щёлкнул шеей, резко дёрнув головой, и бесцеремонно сел на чужой живот. Такая поза отозвалась чем-то приятным в груди, но мгновенно вернулись все эмоции, что в нём подняли чужие слова.       – Я скажу это только один раз, – предупредил Питер, жёстко придавливая чужую грудь рукой. Зимний под ним попытался взбрыкнуть, как-то скинуть его, но под тёмным взглядом кровожадных глаз замер. – В этом мире нет никого, кто смел бы претендовать на тебя, только я могу быть в твоей жизни, – Паук сжал в кулаке чужую кофту и надменно хмыкнул. – А потому забудь о Стиве, – Питер с особой ненавистью выделил это имя, которое мгновенно могло вызвать красную пелену перед глазами, – забудь о своём прошлом, потому что его больше нет. Есть только настоящее, в котором у тебя есть только я. И я не желаю слышать ничего о том, что ты хочешь уйти, – Питер склонился ниже, нависая над Солдатом и выдыхая практически ему в лицо. – Меня бесит это твоё мнение, что кто-то способен дать больше, чем я.       – Ты монстр, – с откровенным ужасом ответил Зимний, смотря Пауку в глаза.       – Нет, я просто люблю тебя, – беспечно ответил Питер, разжимая кулак с тканью кофты, но не отстранился. – А теперь скажи мне то, что смогло бы заставить меня простить тебе все те жестокие слова и не приклеивать паутиной к стене.       Зимний тяжело сглотнул, и в помещении воцарилось молчание, но Паук терпеливо ждал, даже не моргал, словно боялся из-за этого пропустить желанный момент. Заминка была почти невыносимой, даже сердце от волнения начало биться немного быстрее. Словно у Солдата был выбор.       – Я принадлежу тебе, – сипло выговорил Зимний через силу, но Питеру хватило даже этого.       – Отлично, – просветлел лицом Паук, уже не выглядя как сумасшедший маньяк, который загнал свою жертву в угол. – Запомни эти слова, – он неожиданно наклонился совсем низко, уткнувшись холодным носом в чужую щеку и немного потеревшись об неё.       Питер медленно поднялся с Зимнего и пошёл к пакетам, по-ребячески подпрыгивая на каждом шагу. Он был рад, что выдрал из чужих лап своё счастье.