Прежде чем я признаюсь тебе

      Акира судорожно выдохнула теплый воздух на скрепленные между собой руки. Почему-то эта местность оказалась куда холоднее, чем та же родная ее деревня, и даже магия огня не может достаточно хорошо согреть, чтобы не трястись от пронизывающего до костей холода. На мгновение девушка задумывается, а стоит ли всего происходящего сейчас то, что вроде как должно случиться дальше — и случится ли вообще, если честно, потому что происки духов зачастую приводят к печальным последствиям. Однако, отступать и возвращаться обратно уже нельзя. Ей необходимо узнать правду, если это возможно, и именно сейчас, пока есть возможность.       Леви объявилась первого января на пороге их с Лаксусом маленькой квартиры, пока сам парень отправился с Громовержцами проведать Яджиму. Подруга была донельзя удивленной и ошарашенной, но рассказала все, что смогла выяснить. В итоге Акира узнала, что деревня ее помощницы из сновидений действительно существовала четыреста лет назад, ее разрушила орда драконов, которым что-то в людской жизни не понравилась. Относительно недалеко находится Магическая Академия Милдиан, в которой по некоторым данным обучался сам Зереф до ужасной катастрофы в виде гибели всех, кто находился в пределах Академии. Именно это, собственно, и напугало Леви, которая умоляла подругу никуда не отправляться или хотя бы держаться подальше от Милдиана, чтобы ненароком не попасть под проклятье Зерефа.       Сейчас перед Акирой разрушенные и сожженные дома, лишь малая часть остатков кажется знакомой из-за снов. Кажется, что нет никакого смысла во всем этом — город разрушен, в Милдиане уже никто не живет, и даже если и существовали когда-то люди, которые смогли бы рассказать подробнее о давних годах, их уже не осталось. Вздохнув еще раз, Акира решается обойти деревню на всякий случай, и всего один шаг вперед, оказавшись между двумя выемками от деревьев, заставляет все пространство озариться.       Акира слышит смех. Детские крики, разговоры взрослых. В нос резко ударил запах свежеиспеченного пирога, и тело окунулось в летнее жаркое тепло. Перед глазами — живая деревня, с людьми, все так же ее не замечающими, с веселой детворой, среди которых можно заметить четырехлетнего розоволосого сорванца, так похожего на того, кто в четырехсотлетнем будущем сбежит непонятно куда прокачивать магию. Девушка испуганно выдыхает и делает шаг назад, и свечение перестает слепить глаза, и деревня вновь становится мертвой, разрушенной.       Метки на левой руке горят так, что куртку готовы прожечь, и приходится вернуться в непонятный барьер, чтобы запястью не стало больно. Именно в этот момент за вторую руку ее хватает темноволосая девушка и тащит в неизвестном направлении, по пути перекрикивая веселящихся детей, чтобы не растоптали поделку ее младшего брата. И, похоже, тот самый младший брат стоит, одетый в одни штанишки, и завороженно смотрит на взрослую девочку с восхищением, какого еще Акира никогда не видела.       Фею заталкивают в вишневую аллею, заставляя усесться на зеленую траву, и садятся напротив. Светлое платье до колена испачкано в ягодных соках, волосы заплетены в две косички, чтобы не мешались, и черные глаза смотрят просто нечитаемым взглядом. Все это слишком странно и непонятно, и Акире бы сбежать надо, пока не поздно, но вместо этого волшебница стягивает куртку с шарфом, отложив назад, и обхватывает колени руками, будто это может помочь. Из головы не выходит мальчишка, которого незнакомка так защищала. Вылитый Нацу, разве что чуть спокойнее. — Хорошо, что ты пришла, пока не стало слишком поздно, — произносит незнакомка. Друг. Девушка из видений. И ее имя до сих пор неизвестно, потому что его решили навсегда вычеркнуть из истории по словам Леви. — Поздно? — переспрашивает удивленно Акира, и от этого «поздно» на душе становится так тяжело, что дышать невозможно, словно именно сейчас Лаксус снова проглатывает антиэфирные частицы, или все драконы разом умерли.       Позади собеседницы проходит темноволосый парень, явно кого-то выискивающий, и безымянная, даже не обернувшись, криком сообщает, что «он» в начале деревни, и что надо бы приструнить наглых детишек, которые рушат чужие поделки. Незнакомец на секунду поворачивается, и его темные глаза такие же, как у «друга». В прямом смысле такие же. Смотрят тепло, с любовью и нежностью, и голос, произнесший «Я с этим разберусь», нисколько не обещает разруху и горе.       Акира думает, что пора бы начать дышать, чтобы поздно на самом деле не стало, но воздух не поступает. Это был Зереф. Добрый, спокойный Зереф, который никого и пальцем не может тронуть. Это не просто странно. Это пугает до учащенного сердцебиения и панической атаки. Куда она так залезла с поисками своей правды, что наткнулась на Зерефа, хоть и из прошлого? Что значит «поздно»? Надо собираться и проваливать. Сейчас же. Девушка уже хватается за куртку, чтобы вскочить и побежать, но обращенный на нее взгляд пригвождает к месту. — Если ты сейчас уйдешь, не узнаешь, как спасти Нацу и остальных. Анна не знает то, что знаю я.       Пальцы мертвой хваткой цепляются в шарф. — Кто ты, черт возьми, такая? — Уверена, что хочешь сначала узнать мое имя? — вскидывает бровь незнакомка, — Ты уже знаешь, кто я. Просто не хочешь в это верить, потому что боишься, что я такая же.       На самом деле, у Акиры были некоторые догадки. Сходство незнакомки с Зерефом, ее дружба с настоящими драконами, которые стали родителями для Убийц, и многое другое вполне могло сойти за доказательство догадок. И правда, что она боится. И во все это не ввязывается только одна деталь — мальчишка, которого недавно назвали братом. Акира крепко зажмуривается до цветных пятен перед глазами и впервые жалеет о своей новой силе. — Ты скажешь или я? — Это все равно не правда, — резко открыв глаза, выпаливает аловолосая, — Нацу не такой. Никогда не был таким и не станет. — Нацу мертв.       Это вышибает весь оставшийся кислород. Фернандес хватается за рукав кофты, закатывает его и видит алую полоску, символизирующую Драгнила, в спокойном состоянии, не желающей никуда уходить. Нацу жив. Как он мог умереть без того, чтобы сказаться этим на подруге? Этот придурок жив, и его сила чувствуется, когда ей приходит время повыситься, сигнализируя тем самым, что — вот, мальчик растет, тебе придется с ним дальше соревноваться, даже если ты станешь Богиней драконов или кем-то еще. — Ты что-то путаешь. Нацу хоть и из вашего века, но он жив. Тебе ли не знать!       Голос маленького Нацу слышится из-за угла, и голос Зерефа ему вторит, обещает построить домик гораздо больше, чем недавно разрушенный. Они оба не замечают ни Акиру, ни ее собеседницу, проходя мимо, и мальчишка — действительно Нацу, розоволосый, растрепанный и раскрасневшийся от подступившей обиды.       Дождавшись, когда они скроются, незнакомка придвигается вперед. — Так уж и быть. Я скажу. — Что… — Я Касуми Драгнил. Средний ребенок между Зерефом и Нацу.       Между… кем? Зерефом и… Нацу? Акира чувствует, что мир начинает плыть перед глазами, и хватается свободной рукой за лицо, вновь зажмуриваясь и стараясь прийти в норму. Бред. Нацу не может быть братом Зерефа, он действительно не такой, хоть живой, хоть мертвый. Но что-то в Касуми такое, что заставляет против воли верить каждому ее слову, и от этого на душе только хуже становится, и Акира вспоминает, что так и не вздохнула толком. — Нацу не… — Нацу мертв.       Злость и ярость накатили с новой силой. Акира вскакивает и со всей дури пинает Касуми. Она — сестра, и позволяет себе такое говорить, когда знает правду?! Это даже не похоже на Фернандесов. Касуми начинает смеяться и блокирует новый удар железным щитом. Только сейчас на ее левом запястье Акира замечает такие же символы, как у нее самой. — Тебе надо меня выслушать, Акира! — требует Касуми — хоть бы только имя оказалось настоящим, — и резко переворачивает их, оказавшись сверху, — Выслушаешь — и Нацу будет жив! Нацу, Гажил, Венди, даже твой Лаксус — все будут живы! — Я не могу слушать идиотизм!       Слезы невольно брызгают из глаз. Касуми отпускает чужие руки, но остается сверху, платье слишком задралось, но ни одна из девушек об этом не думает. Акира вновь зажмуривается и закрывает лицо ладонями, наконец вдыхая спасительный воздух, хоть и судорожно и истерично. Ей не хочется верить, это ведь и правда все — настоящий бред. Нацу не может быть братом Зерефа, не может быть мертвым, когда его метка показывает обратное, и Касуми наверняка что-то перепутала за четыреста лет-то. — На нашу деревню напали драконы. Родители и Нацу погибли, я и Зереф чудом выжили. Нам пришлось действовать вместе до поступления в Магическую Академию. — Но Нацу же… — Зереф загорелся идеей воскресить нашего брата. Настолько, что забыл о ценности жизни и был проклят Анкселам. Поэтому он — единственный выживший из нашего рода.       Акира будто и не слышала, повторяя лишь одно. «Нацу жив». На самом деле, она слышала все и даже пыталась в это вникнуть, но не хотелось осознавать, понимать, позволить заставить верить, что Нацу и правда… А если так, то кто же тот парень, который привел когда-то Люси в гильдию, помогает и спасает, рушит и строит, который всегда находит повод для улыбки даже в самый ужасный день? Кто тот человек, которого все именуют Нацу Драгнилом и своим другом, братом, соратником? — Мне нельзя было находиться рядом с ним после проклятия, но вскоре Зереф понял смысл своего заточения, и я смогла хоть иногда, но находиться рядом. Ты не представляешь, как страшно видеть любимого брата, который когда-то был одним из самых добрых людей, изменившимся настолько, что один его взгляд мог убить.       Касуми слезает полностью, даже не поправив платье, и садится, так же обхватив колени. Акира остается лежать, прижимая ладони к лицу и всхлипывая. — Он сумел найти тело Нацу и воссоздать его таким, каким мы оба его помнили. Я была убита Зерефом, потому что узнала истинную сущность и предназначение Нацу. — Разве… у любимого младшего брата должно быть предназначение? — кое-как выдавливает из себя Акира. Если бы у нее была возможность спасти таким образом Джерара, она бы его никуда от себя не отпускала. — Тот, кого вы называете просто «Нацу», является одним из самых сильных демонов книг Зерефа. Сама назовешь или снова мне?       Самый сильный демон. С этой книгой носился Морде Гир, пока на него не налетели Нацу, Стинг и Роуг. Эту книгу теперь предположительно ищет Грей, чтобы уничтожить самого демона, которого Сильвер посчитал виновным в нападении Делиоры. — END, — еле слышно выдыхает Акира. Их разговор кажется до ужаса неправильным, странным и наигранным. — Этериас Нацу Драгнил, если быть точнее. — Но это все равно невозможно! Демоны убивают, а Нацу… — Нацу вырос в вашей любви и ничего не помнит о настоящем своем прошлом. Он не помнит родителей, деревню, как попал к Игнилу. Точка отсчета воспоминаний — встреча с Огненным Отцом.       Получается, что Игнил даже не знал, кем является его сын. Он ведь сам просил Нацу отыскать книгу. Но… не уничтожать. Только забрать и хранить. Возможно, все-таки и знал, но почему? Черт, снова поиски ответов выдают новые вопросы. Когда-то же это должно закончиться, черт возьми! — Игнил должен был его уничтожить, но полюбил. — Ты говорила об Анне. — Анна Хартфилия, предок Люси Хартфилии. Именно она открыла Врата Затмения в нашем веке. Именно поэтому погибла Лейла, потому что на ее участь пришлось открытие Врат в вашем столетии.       Рассказ Касуми о прошлом, таком странном и неприятном, продлился еще час, в течение которого маленький Нацу несколько раз пробегал мимо с криками «Касуми, он меня обижает!» и «Сестренка!» Вероятно, вишневая аллея является точкой невидимости для Касуми. Однако, почему все так происходит сейчас — неизвестно. Возможно, рассказ до этого еще не дошел. Однако, за этот же час Акира сумела взять себя в руки, хоть и не могла до конца поверить в услышанное. Нацу же человек, он не может быть демоном, верно? Только не он. Не этот лучик света от мужской части гильдии. — Почему он тебя убил? — Как я уже говорила, я должна была отправиться в будущее вместе с Убийцами Драконов, чтобы в дальнейшем помогать своей магией. Я узнала правду о Нацу незадолго до путешествия и решила, что нельзя заставлять брата страдать снова, мне показалось, что лучше бы Нацу оставался мертвым, чем существовал как END. Зерефу это не понравилось. Он захотел лишить меня жизни до перехода во времени, но не успел, и моя душа и моя магия разделились. Душу он заточил здесь, магия же отправилась в будущее и сумела найти пристанище в виде тебя.       Это место — тюрьма. — Если бы сюда попал Нацу один, или кто-то другой — он бы продолжил видеть разруху. Ты видишь, потому что в тебе магия.       Чер-тов-щи-на.

***

      Академия оказалась такой же разрушенной и непригодной даже для перестройки. Акира решила пройтись, чтобы добить себя правдой, и пыталась переварить все узнанное. Как итог: Нацу демон, брат Зерефа, его теперь ищет Грей, чтобы убить, и при всем этом где-то в мире странствует Анна, предок Люси. Ко всему этому, Нацу не просто демон, а дракон и человек вместе с этим, потому что… потому что да. Трем сущностям хочется повоевать.       А, ну и теперь Акира знает, что умеет перевоплощаться. Как, сука, замечательно! Получи гору фобий, паранойю и панические атаки, и вдобавок, как приятный бонус, — перевоплощение! Спрашивается, в кого? А в саму Касуми, прям чудесный образ, чтобы кого-нибудь на тот свет случайно отправить из-за сходства с Зерефом. Ну и, конечно, теперь можно вернуть облик себя в детстве, но с этим будет гораздо сложнее.       Акира пнула камень, уселась на какую-то белую каменную глыбу и громко закричала. Из-под крыши вылетели летучие мыши, несколько птиц закричали в ответ. Крик продолжался ровно столько, сколько потребовалось неожиданному гостю дойти до аловолосой и положить ей на плечо ладонь. Запах оказался почему-то знакомым, хоть Акира и чувствовала его до обострившихся ощущений, но что-то в нем все равно было другим. — Мне жаль, что на тебя столько свалилось.       У этой женщины теплые карие глаза, смотрящие с родительской любовью, светлые длинные волосы, собранные в хвост, и запах Люси.