Солнце, что никогда не согреет

— Мин-сюн! Мин-сюн! Мин-сюн! — звонкий голос разносится по всей улице, и небожители тут же отходят к обочине, уступая дорогу Ши Цинсюаню. Ускоряться бессмысленно, как и поворачивать за угол — всё равно догонит, найдёт, вцепится в руку мёртвой хваткой. Хуже любой заразы. Ту хотя бы можно вылечить, а от него нет спасения. Раздражает. — Поймал! — Ши Цинсюань не успевает остановиться и влетает в него со всей силы, вынуждая слегка покачнуться. Он тут же обнимает его со спины так крепко, что ещё немного, и хрустнут кости. Трётся о шею лицом, оставляя влажные следы на коже, которую тут же начинает покалывать. Мерзко. — Как же я по тебе соскучился, дорогой мой Мин-сюн! — радостно щебечет в самое ухо, и мягкие, словно шёлк, волосы щекочут и лезут в нос. От Ши Цинсюаня веет лёгким морским бризом и благовониями — разит Повелителем Воды. — Мне столько нужно тебе рассказать! Мы только вчера расстались, а кажется, словно не виделись несколько сотен лет! — Если бы. Слишком громко. — Ах! Мин-сюн, ты как всегда! Ну неужели ты не слышал, как я тебя звал? Ну слышал же? Слышал! Я знаю! — Ши Цинсюань хватает его за руку и тащит в противоположную сторону. Он никогда не спрашивает, занят ли Мин И, есть ли у него планы, чего ему хочется. Наивная, детская уверенность, граничащая с идиотизмом, что ему всегда будут рады и ждут с распростёртыми объятиями. Пустышка. — Мин-сюн, ну чего же ты такой хмурый? Ты так и не улыбнулся мне. — Он за полминуты сказал с десяток фраз, от них уже трещит голова, а от этой жуткой радуги эмоций и перелива интонаций вот-вот начнут кровоточить уши. — Может, что-то случилось? — Ты случился. Фальшивка. — Тебе нужно просто улыбнуться, и все печали моментально сгинут, словно ветром унесёт! — Ши Цинсюань тянет к нему руки и, несмотря на все попытки отстраниться, всё равно кладёт их на лицо Мин И. Тёплые, нежные и миниатюрные ладони с изящными и очень аккуратными пальцами, словно у девушки, хотя сейчас он в своей мужской форме. Запах прибоя ещё сильнее бьёт в нос. Грязный. — Не поможет. — Поможет! Просто улыбнись мне хотя бы раз, — Ши Цинсюань гладит его по щекам, так и не удосужившись спросить, можно ли, и совершенно не стесняясь своих столь вульгарных действий, среди белого дня на глазах у всех. И так всегда и во всём. Зачем вообще ему думать о последствиях, если просто можно делать что угодно, зная, что за твоей спиной стоит брат. Ничтожество. — Больше всего на свете я мечтаю увидеть твою искреннюю улыбку, — Ши Цинсюань прижимает кончики пальцев к уголкам его губ и растягивает их в стороны. Внимательно смотрит, чуть склонив голову набок и улыбается так искренне, словно они лучшие друзья. Отвратительно. — Когда-нибудь ты обязательно её увидишь. — Правда? — Лазурные глаза сияют подобно драгоценным камням, а в них столько надежды и восторга, что хочется их выдавить, а голову размозжить о землю. Вырвать безостановочно болтающий язык и зашить этот никогда не закрывающийся рот, с очень чувственными и нежными губами. Свернуть эту тонкую длинную шею с едва заметной россыпью веснушек у самых ключиц. — Мин-сюн, ты улыбнёшься мне? Обещаешь? — Обещаю. Ты навсегда запомнишь это зрелище и тебе не понравится, Ши Цинсюань. Но вместо того чтобы прислушаться к его словам, он лишь смеётся и вновь лезет обниматься, несмотря на категорический отказ и выставленные вперёд руки. Ошибка, что никогда не должна была произойти.