Bowtie

Зачем он снова пришёл сюда Билл не знает. Это бессмысленно, ему нужна была не проститутка, даже не Вирджиния, но вот что или кто… Сутенер подзывает девочку, но вдруг к нему подходит еще одна фигура, что-то жарко доказывает, и тот, подумав, соглашается. Фигура отделяется от толпы, и молодой мужчина подходит в Мастерсу. — Я не гей, — чеканит тот. — Нет, вы доктор Мастерс, который тратит деньги впустую. А я, вероятно, смогу вам помочь. Как минимум я знаком с протоколом тач терапии. Билл молчит, не находя слов. В голове словно туман. Парень ведет по проулкам, поднимается на пару этажей по пожарной лестнице и через окно входят в небольшую комнату. — Располагайтесь, — кивает хозяин квартирки. — Виски у меня дрянной, но если хотите… Здесь намного светлее, чем в проулке, и Билл, присев на кровать, может рассмотреть нового знакомца, пока тот наполняет стаканы. Мужчина лет тридцати, слишком худой, с сияющей, но нервной улыбкой на алых и искусанных губах. С огромными блестящими глазами и шапкой каштановых кудрей, которые колышутся при каждом движении. — Май, — представляется он, протягивая Мастерсу бокал. — Билл, — зачем-то представляется он в ответ и делает несколько глотков виски. В на удивление прояснившейся голове появляется мысль, что нужно уйти. — Послушай, я не думаю… — Это хорошая идея, не думать, — перебивает его Май. Ты можешь уйти, но…что ты теряешь? Мастерс понимает: ровным счетом ничего. Уловив настроение клиента, мужчина просит его закрыть глаза. Снимает пиджак. Билл собирается помочь с бабочкой, но Май справляется с ней без заминки. Наконец Билл лежит на животе, с прилежно закрытыми глазами. Он ощущает легкое прикосновении к щиколоткам. Пальцы у мужчины прохладные, но не настолько, чтобы это было неприятно. Май хорошо усвоил основы терапии. Это не массаж, и не попытка вызвать возбуждение. Мастерса исследуют. Трогают, гладят, щекочут дыханием. Иногда едва касаются языком. В какой-то момент Билл ловит себя на мысли, что расслабился… Он перевернулся на спину, и когда чужие пальцы слегка потянули волосы, а потом с усилием спустились по шее к груди, толпа приятных мурашек устремилась к паху. Май закончил там же где и начал – на пальцах ног, и устроился рядом. Билл развернулся на бок и рассматривал Мая. — Ну как, продолжим терапию? Тебя оставить разобраться с этим? – он едва кивнул вниз. — Не сегодня. Ты действительно понимаешь что делаешь. — Я любопытный до всего… скандального. Май порывисто вскочил с кровати и вытащил откуда-то знакомую книгу. — Оставишь автограф? *** Они встречаются в девять вечера по расписанию: понедельник, среда и суббота. В следующую встречу Май уже выходит, оставляя Билла наедине с собой. Потом он остается, и они «решают проблему» лежа рядом, потом, «помогают» друг другу. — Мы можем прибегнуть к оральным ласкам, вместо, вместо… — Я понял, — кивает Билл, — можем попробовать. И потом, после оргазма, уже Мастерс шепчет таящему в его руках Маю: «В следующий раз можем…» — Я понял, — смеется тот. *** — Майлз Мейтленд, — произносит Май. – Я подумал, что раз мы «познали друг друга», стоит представиться. — Теперь я могу подписать тебе книгу, хотя я привык к Маю, — отвечает Билл, целуя искусанные губы. — Пусть Май, так даже лучше. *** Они всегда встречались на улице, но сегодня Майлза нет. Через полчаса кто-то, Мастерс не помнит, кто, говорит ему: — Да отходняк у него… То, что любовник наркоман Билл, разумеется, знал. Сложно не замечать бледность кожи, синяки на теле, вызванные хрупкостью сосудов, излишнюю бледность и худобу, а еще следы уколов. Ему ни разу не позволяли остаться на ночь и Мастерс понимал почему. Майлз всегда водил его через пожарную лестницу, чтобы не привлекать ни к себе, ни к спутнику лишних взглядов. Окно было закрыто, и Билл впервые воспользовался парадным входом, на удивление не встретив никого. Май лежал на полу у кровати. Вошедший сел рядом, уложив голову Мейтленда на свои колени. — Адам? — назвал тот незнакомое имя. — Это Билл, Май. Адам твой друг? Хочешь я его найду? — Билл, ты, конечно, хороший врач, но никто не умеет воскрешать. А они все мертвы так или иначе. Адам, мама, Агата, бедная моя девочка. Нина умерла даже дважды. Выйти замуж за человека которого не любишь тоже по-своему смерть, а потом... – он прервался, и снова продолжил, речь была вроде связной, но явно давалась говорившему с трудом. — Все логично. Ушла в «Шепард», а его уничтожил взрыв. Рыжик…Рыжик….Тебе бы тоже пошла трубка, мне кажется, попробуй, — рука мимолетно скользнула по щеке Мастерса, а взгляд снова поплыл. — А ещё Тигр... Если бы Тигр не взбесился, что я его бросил, и не подставил меня, может я бы и смог, а что я мог из Парижа? Раньше хоть было весело, — Мейтленд провел пальцем по руке в местах уколов. — Потом забытье. А теперь я не могу не думать, ничего не помогает. Впервые Мастерс ночевал у Майлза. — Тебе не стоит тут торчать. Я большой мальчик, знаешь ли. — Май…. — Прекрати! Ты не можешь мне помочь, ничем! Я не хочу, чтобы мне помогали. *** Он не приходил месяц. Пожалуй, только природное упрямство помогло продержаться так долго. — Давно не виделись, — ухмыльнулся сутенер. - Забей на Майло, он конченный человек. Могу подогнать тебе кого-то поживее. — Где он? — Сил ругаться не было, нехорошее предчувствие появилось в душе. — Да хер его знает, два дня не видел, дома поди. Май был еще теплым, но определенно не был живым. Наверное, Мастерс не верил, что сможет еще раз увидеться с Мейтлендом. Нужно было вызвать скорую и полицию. Но он просто сел рядом, и держал Мая за руку некоторое время. Он встал и осмотрелся в квартире, в которой ничего толком не знал. Одежда, туалетный столик с кучей ерунды, документы. В одном из ящиков была коробка. В ней несколько писем, фотографии и газетных вырезок. На одном фото - симпатичная блондинка во фраке, цилиндре и с длинным мундштуком в руке. На другом — молодой приятный мужчина, танцующий с кудрявой брюнеткой. Неудачная, и какая-то «не в фокусе» фотография усатого мужчины с трубкой. Газетные вырезки, статьи и вечеринках и тех, кто там развлекался. На одних их газетных фотографиях Билл видит танцующего Майлза. Он счастлив и молод. Привычно волнистые волосы выпрямлены и разметались вокруг головы от резкого поворота. Тот же Майлз на гонках, в стильных солнечных очках. Везде, почти везде, у Мейтленда на шее бабочка. Мастерс тянет свою, которая, кажется, давит на горло. Он забирает коробку и покидает квартирку через главный вход, чтобы не попасть в тот самый проулок. Через несколько дней на его имя в клинику приходит письмо. *** — Мистер Мейтленд? Это Билл Мастерс. — Да, да, я вас слушаю. Мне передали, вы что-то знаете о Майлзе? — Боюсь, я не могу сообщить вам ничего хорошего. Ваш брат мертв. — Черт…я даже не знал где он. Почему он не связался со мной?! – сокрушается старший брат Майлза. — У меня нет ответов, сэр. Но… скажем так у меня есть некоторые, видимо, дорогие для него вещи. А еще…мы с ним в последнее время общались, он отправил на мое имя письмо. Просил найти вас и передать деньги. Мать высылала ему когда-то, и удалось сохранить довольно крупную сумму. В письме он написал, что вам они будут нужны. — Деньги? Серьезно? На что же он жил? Майлз никогда не умел экономить… — Две тысячи фунтов, если быть точным. Мужчина на том конце, казалось, потерял дар речи…. — Я, — начал он с трудом, — не успел нажить чего-то перед войной, любил… путешествовать. А потом мать… я даже не знаю куда делось все наследство. У меня жена и сын, и эта сумма… это очень большие деньги. Вы, вы…может вам нужна какая-то часть? — Нет, что вы, денег у меня достаточно. Давайте договоримся как мне передать вам все. *** Типичный домик из американской мечты. Рыжеволосый мужчина открывает дверь. — Мистер Литтлджон? — Да, добрый день. Я вас знаю, вы доктор Мастерс. Удивительный гость, входите. Можно просто Эдди. — Точно. У меня… у меня странное дело к вам. Я некоторое время был знаком с Майлзом Мейтлендом. Эдвард задумался, но довольно быстро вспомнил о ком речь. — Майлз! Он так давно пропал и … вроде он поддерживал связь с моей бывшей женой, но потом она погибла. — Он просил передать вам письмо, и убедиться, что вы хотя бы попробуете сбрить усы, — усмехнулся Билл, замечая, что никаких усов у Литтлджона нет. — Серьезно? Как он? Где он? — Он, он умер. — Виски? — спросил притихший Эдди, указывая Мастерсу на одно из кресел возле телевизора. — Знаете, — протянул он, усаживаясь в соседнее кресло. — Он был прав. Он однажды сказал мне, мы признаться были оба не трезвы, что Нина – это ошибка. Моя первая жена. Он был чертовски прав. Сейчас у меня жена и двое детей: Томми и Анна. Томми … от первого брака. И когда тебя любят это бесценно. — Он был бы рад за вас, я думаю, — произнес Билл перед тем, как сделать глоток. — Знаете…все сгинули, а я... я вот устроился даже. Очень жаль, что Майлз…. Сидя в кабинете Билл, вертел в руках трубку. Что ж, можно попробовать… и коллаж традиционно https://vk.com/food_omens?z=photo-183997470_457309319%2Falbum-183997470_00%2Frev