Историю пишут победители

Смешанная
NC-17
В процессе
54
Размер:
планируется Макси, написано 1048 страниц, 60 частей
Описание:
Злодеями не становятся просто так. Великими не рождаются; судьба человека зависит от его выбора. А рано или поздно этот выбор совершает каждый.
>Злодеи – это лишь жертвы, чьи истории не были рассказаны.

Впрочем, эта история не только о добре и зле. Эта история о дружбе, о любви, о принятии себя и, наконец, о том, как важно всегда оставаться собой. Немного о смысле жизни, о семейных узах и о любви к поэзии.
Посвящение:
тем, кто готов пройти этот путь от начала и до самого конца
Примечания автора:
пара предупреждений:
–возраст некоторых действующих лиц измененён (преимущественно уменьшен);
–главной героиней является оригинальная персонажка;
–также присутствует много моих персонажей_к; некоторые появляются эпизодически;
–в фанфике не одна однополая пара; не одобряете такие отношение – смысла читать нет;
–некоторые сцены могут вызывать триггеры. я постараюсь предупреждать о них, но имейте в виду;
–как бы не было очевидно об этом говорить: в центре сюжета семья Лестрейндж, т. е. те, кого по умолчанию считают отрицательными персонажами. если Вы тоже так считаете, то, опять же, лучше не читайте.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
54 Нравится 141 Отзывы 36 В сборник Скачать

Часть 42. Планы на жизнь

Настройки текста
Наступала, отдавливая зиме пятки, весна. В дождях и оттепелях скончался февраль, уступив место холодному, но уже привычно свежему марту. Рассвет теперь занимался раньше, и пробуждался ото сна Запретный лес, реки у подножий покатых гор разливались от обильного таяния больших сугробов; ребята радовались, потому что уже предчувствовали окончание учебного года, пускай на самом деле оставалось ещё много времени. Первый месяц весны прошёл за учёбой и… учёбой. С утра Вероника спешила на занятия, послушно отсиживала все пары, которые она вынуждена была посещать, а после находила Рабастана и спешила с ним на собрания Ордена. Впрочем, последнее им обоим было только в радость: всё-таки приятно бывало видеть результаты своих стараний. Пускай ходили не все, а кто-то, потренировавшись пару месяцев, стал лениться, у ребят определённо был прогресс. И более всего они гордились тем, что за все месяцы существования этого клуба Амбридж так и не узнала про него. – Дела идут как никогда прекрасно! – радовалась Вероника. В этот вечер они снова собрались в одинокой башне; пока ребята тренировались, она решила отдохнуть. – Даже удивительно, – съязвил Драко. – Я привык думать, что ничего хорошего не выходит, если этим руководит Лестрейндж. Вероника несколько охладела к нему после сцены в поместье Селвинов и теперь смотрела на Драко свысока и вела себя нарочно спокойно и отстранённо. – Видишь ли, дружище, на сей раз мы проявили изумительную осмотрительность, – произнесла Ронни миролюбиво, окинув его взглядом лениво прищуренных серо-зелёных глаз. – Но тут, признаться, стоит отдать должное нашим товарищам, ведь ещё никто из них не проболтался Амбридж. – Ещё не вечер. Кстати, как там моё эссе по Травологии? Отстранённость отстранённостью, а сладости от Люси, за которые Вероника работала, никто не отменял. – О, я подумываю сделать парочку ошибок: всё же Травологию ты знаешь так себе, Драко, – усмехнулась она и приманила со стола одно пирожное: после тренировки они собирались пить чай. Какое-то время она молча наблюдала за однокашниками. Малфоя куда-то позвал Рабастан. – Тео, не маши так палочкой! – поглядев на Нотта, сказала Ронни громко. – Иначе ты её потеряешь! Теодор сражался с Виолеттой Яксли и, действительно, так махал палочкой, что даже близстоящие отпрыгивали от него в страхе. – Пиритс, ты совсем сдурел?! – донёсся из глубины комнаты чей-то возмущённый голос: то Александр перевернул своего дуэлянта верх ногами в воздухе. – Ронни! Ронни, помоги, пожалуйста! – тут к Веронике подбежала хохочущая Гестия и протянула ей свою волшебную палочку, из которой почему-то сыпались разноцветные искры. – Это всё Пэнси! – пожаловалась она. Вероника расхохоталась, но, конечно, помогла. Всё же она до жути обожала их собрания. И, хоть порой бывало шумно и проклятия летала вокруг, в окружении верных друзей она как никогда сильно нуждалась в эти нелёгкие дни. Тем более, за чаем они всегда обсуждали планы на следующие занятия, а кто-нибудь обязательно начинал рассказывать анекдоты или даже предлагал сыграть в какую-нибудь игру. Лестрейнджи изо всех сил старались создать комфортные для всех условия и атмосферу свободы, единства. Однако при этом им как-то удавалось не терять своего авторитета: все знали, что они были главными и последнее слово в любом случае оставалось за ними. Веронике определённо нравилась такая власть, а ещё то, что по-прежнему многие поддерживали их идеи и готовы были бороться за справедливость в стране. Вероника точно знала, что Уилл Розье, которому, наверное, с самого первого курса не терпелось отомстить за отца, уже принял метку; догадывалась, что так же поступили брат и сестра Трэверс, и прямо-таки ждала, когда сёстры Кэрроу (или, по крайней мере, Гестия) пойдут по стопам отца и деда. Такой расклад дел более чем удовлетворял Веронику. Её мама по-прежнему держалась и пока что не покинула Министерство, бабушка обещала похвалить за всё хорошее при первой же встрече (но это было её самое обыкновенное состояние), и даже у дражайших дядюшки и тётушки дела шли на изумление ровно. Всё это не могло не радовать. Беда, причём не одна, пришла оттуда, откуда её меньше всего ждали. То есть, может, и ждали, но точно не так скоро. Речь о профессоре Амбридж. Жаждущая власти, она захватывала всё вокруг своими немалыми, как оказалось, силами. Началось всё с отстранения от должности профессора Трелони, которая преподавала Прорицания. Вероника никогда не посещала этот факультатив, но от друзей слышала, что Трелони была той ещё чудачкой. Теперь же на замену ей пришёл кентавр Флоренц из Запретного леса. Трудно сказать, как встретили его студенты… Потому что не успели они пережить одно, как началось другое. Проснувшись одним утром и спустившись в гостиную, Ронни не без удовольствия заметила, что вокруг доски с объявлениями толпилось подозрительно много ребят. А час был, между тем, ранний, и в такое время мало кого можно было встретить на ногах и готового к новостям большого мира – Привет, – зевнув, поздоровалась Вероника с Теодором, который попался ей на пути. – Что-о, – она указала в сторону столпотворения, – там такое? – Нам всем пизда, – зло проговорил он. – Сама погляди. Вероника, уже исполнившаяся неприятными предчувствиями, спешно приблизилась к доске с объявлениями; группка третьекурсниц расступилась перед ней, и это было приятно-неожиданно. «ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №28. Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии». Ронни просто не могла в это поверить. Ещё год назад она бы отдала всё, только бы проклятого старика выперли из школы, но теперь… А, в сущности, чем была лучше Амбридж, эта противная жаба? Ничем, если не брать в расчёт тот факт, что теперь они оказались в полной (простите за выражение) заднице. – Проклятье! – ругнулась Ронни и так резко обернулась, что едва не наскочила на Теодора, который всё ещё был неподалёку. – Вот же старая… Проклятая, чтоб её инферналы пожрали! – Что же мы теперь будем делать? – тихо поинтересовался Нотт. Вероника как-то боязливо осмотрелась вокруг. – Ничего, – решила она и нахмурилась. – Что мы, в самом деле? Ну и пускай эта уродина сидит себе в директорском кабинете! Тео усмехнулся. – Лестрейндж, на твоём месте я бы выбирала, как выражаться о директоре, – послышался за спинами у друзей чей-то гневный голос. Они обернулись. Это оказалась Альберта Эйвери – кто бы сомневался! Она сегодня держалась с особым достоинством и гордо выпячивала грудь с каким-то едва заметным значком, поблёскивавшим на мантии. – Иначе что, Эйвери? Наябедничаешь? – Вероника одним ленивым движением руки взъерошила волосы и нагло ухмыльнулась. – Теперь это моя работа. Как члена Инспекционной дружины. – Какой машины? – переспросил Теодор. – Инспекционной дружины, придурок! Это группа студентов, отобранных лично профессором Амбридж, чтобы… – Ах, ну всё теперь ясно, – скривилась Ронни. – Любимчики нового директора, не так ли? – Блюстители порядка, – с той же гордостью заявила Альберта. – И мы имеем право лишать любой факультет очков. Вот даже вас. – Так ты тоже слизеринка, дура, – ощерился Тео. – Ах, ну! Знаете, теперь вам придётся держать язык за зубами. И прекратить все ваши гнусные дела, поскольку это противоречит политике Министерства. – А что ещё противоречит политике Министерства? – Ронни старательно изобразила раздумья. – Ах, точно, деятельность Пожирателей смерти и ношение Чёрной метки! Не напомнишь, не с этим ли связан твой отец? – Мне стыдно, – выплюнул Нотт и настойчиво потянул Ронни. – Пойдём отсюда. Скоро новость об образовании так называемой «Инспекционной дружины», члены которой должны были следить за различными нарушениями всевозможных декретов Амбридж, разлетелась по всей школе. За участие в деятельности этой мелкой организации полагались дополнительные очки факультету, а также возможность штрафовать всех и каждого, даже ненавистных гриффиндорцев. Конечно, ни Вероника, ни Рабастан, как и большинство других членов ордена, на подобное не повелись; в самом деле, они сами, устраивая свои собрания, всякий раз нарушили школьные правила, и было бы просто глупо устраиваться в Инспекционную дружину и излавливать самих себя. Однако, как оказалось, такого мнения придерживались не все слизеринцы. Узнав о том, что Альберта Эйвери (а потом и её брат) выступили за Амбридж, Ронни вконец разочаровалась в них. Она точно не ожидала ничего эдакого от Милисенты и Дафны: те, как никто другой, не выносили любого рода суету и суматоху. Но на следующее же утро Ронни заметила на их мантиях такие же, как у Эйвери, вышитые буквы «И», которые подруги с гордостью демонстрировали всей школе. – О Мерлин, зачем? – буквально взвыла Вероника тогда. – Мы с Милой решили, – с улыбкой начала Дафна, – что это отличный шанс поставить всех этих зазнаек с Гриффиндора на место. – И мы обещаем не сдавать вас Амбридж, – заверила Мила, добродушно улыбнувшись. – Наоборот, чем больше наших будет с ней, тем меньше у неё останется претензий к Слизерину. Да и лишние баллы никогда не помешают. – К нам с Басти у неё всегда будут претензии, – усмехнулась Вероника. – Как и у всех в этом замке: почему-то на людей фамилия Лестрейндж действует, как пение петуха – на василиска! Но да ладно, вам поверю. Ронни и вправду старалась как-то смириться с тем, что её лучшая (или бывшая лучшая) подруга больше не поддерживала все её идеи. Так было в детстве, когда Ронни, настоящая дочь властной Кассиопеи, понукала сговорчивой и доброй Милой в играх и кознях. Но теперь все выросли, Мила встретила Дафну, с которой они во многом сошлись и стали очень близки, а Вероника обрела дело всей жизни, и друзья (Басти не в счёт) отошли на второй план. Однако отдаление не было поводом не верить Милисенте – у Вероники в принципе за пятнадцать лет дружбы не находилось причин терять к ней доверие. Может быть, в чём-то она была даже права, когда вступила в дружину затем, чтобы защитить своих однокашников. И на этом интересные вести не кончались. Буквально на следующий день к Веронике на перемене подошла Линда. Её появление уже было удивительно: с того вечера она так и не решалась заговорить с Ронни, а последняя и не выказывала сильного желания возобновить общение. «Перегорела», – говорила она сама себе. Действительно, Линда так долго страдала и закапывала саму себя, а Вероника слишком устала причинять ей боль и помогать, что позволила себе отдых. – Линда? – Вероника, встретив её, криво улыбнулась. – О… добрый день! – Привет, – та помахала ей рукой и покраснела. – Слушай, прости, что так мало видимся: я готовлюсь к экзаменам и… прости, что говорила тебе… – Да ерунда, – отмахнулась Вероника, даже её не дослушав. – Что-то стряслось? – Да! Знаешь, я подумала, что тебе будет интересно кое-что узнать, – Линда радостно улыбнулась, увидев на Вероникином лице участие. – Ты наверняка знаешь, что Поттер собирал себе целую армию… ну или отряд, как он это назвал. А пару дней назад их обнаружила Амбридж: представляешь, Мариэтта Эджком, которая учится на курс старше нас, сдала их всех прямо так! Я слышала, как они с Чанг и Патил говорили об этом. Вероника вспомнила, как ещё осенью о каком-то тайном собрании, зачинщиком которого был Поттер, говорили Трэверс и Хиггс. Так, выходит, они тогда не лгали. И Поттера обнаружили быстрее, чем их! Ронни до того развеселило это, что у неё почти невольно вырвалось: – Ага! Ха, а нас они не… Но тут она осеклась, заметив недоумение на лице Линды. Пришлось импровизировать. – …не проинформировали! Вот же гады! – закончила Вероника и для пущей правдоподобности скрестила руки на груди. – Просто Поттер набрал в свою «команду», – тут Линда хмыкнула, – всех, кого только можно, даже не подумав о том, что кто-то из них может стать предателем. Хотя кто-то всё же подумал, потому что теперь у Эджком на всё лицо слово «ябеда» из угрей. – Терпеть не могу предателей, – поморщилась Вероника. – Это так низко – предать кого-то! Ну, теперь понятно, отчего Амбридж такая довольная. – Ей удалось уличить Поттера хоть в чём-то! Хотя, говорят, это Дамблдор его надоумил, – Линда понизила голос до шёпота, чтобы не привлечь внимание остальных студентов. – Ах, ну если Дамблдор! – усмехнулась Ронни. – Ладно… слушай, мне пора! – Может, погуляем на выходных? – Линда, как в старые времена, смущённо покраснела. Должно быть, даже такого нравственного калеку она любила. – Я… занята. Наверное, – ответила Вероника и снова криво улыбнулась. Ей не хотелось больше ранить её и раниться самой. – Прости. Линда расстроилась, и это было очевидно: она мигом потухла и опустила голову. Веронике было жаль. Скорее всего. На этом странности не заканчивались. Вечером этого же дня в гостиную Слизерина ввалилась рыдающая Альберта Эйвери. Из обрывков фраз, которые в перерывах между рыданиями она бросала взволнованным подругам, стало ясно, что куда-то пропал её младший брат, Аарон. – Не могу не выразить радости от того, что теперь на одного Эйвери меньше, – мстительно прищурившись, проговорила Вероника. Она склонилась к Рабастану, точно беседовала с ним одним, но каким-то магическим образом её слышала вся гостиная. – Заткнись, Лестрейндж! – истошно и яростно заорала Альберта. – О, А-а-а-арон! Напишите, кто-нибудь, моему… па-а-апе! – Он-то, конечно, всё исправит, – прыснул Басти. Они хитро переглянулись и, не сговариваясь, отправились разграблять запасы школьной кухни и покорять Чёрное озеро. Даже под страхом наказания от нового директора они всё ещё были самими собой, а, значит, не могли устоять перед соблазном ввязаться в очередные приключения или получить порцию новых впечатлений. Всё-таки на дворе стояла уже весна, более того, подходил к концу март, и погода становилась всё теплее, а Ронни готова была заниматься чем угодно, лишь бы не готовиться к предстоящим экзаменам. Быстро и незаметно пролетела половина апреля, и настали Пасхальные каникулы. Раньше Вероника никогда не отправлялась домой в эти дни: слишком уж много у неё находилось забот, да и смысла возвращаться в Лондон, если до конца учебного года всего два месяца, она не видела? Но в этот раз дело обстояло по-иному: за день до отправления поезда из школы пришло письмо (на сей раз от Кассандры) в котором она просила (то есть, требовала, в своей привычной манере) явиться домой. Якобы у неё появилось что-то важное и неотложное. Конечно же, это «что-то», как и всё теперь, было связано только с деятельностью Пожирателей смерти, поэтому Вероника с Рабастаном тем же вечером выказали декану (а он – до нового директора) желание отправиться в Лондон. А совсем скоро поезд уже мчал их через живописные поля и луга, только возвращавшие себе тот цветущий вид, какой они непременно имели весной. – Как хочется уже с концами уехать из этого Хогвартса! – призналась Вероника тогда. Они с Рабастаном ехали в купе вдвоём; она, заняв целое сиденье, вытянула перед собой ноги и держала на коленях Феликса. – Ты мечтаешь об этом сильнее всего? – с интересом спросил Басти, поглядывая за окно. Мимо железной дороги тянулась быстрая, но узкая речка, а вокруг неё росли какие-то причудливые длинные кусты со светло-зелёными хрупкими веточками. – Я… – этот вопрос несколько озадачил Веронику, – наверное… нет. Это так, просто сильное желание. – А о чём мечтаешь? – Победить в войне! О чём я могу ещё мечтать? Рабастан рассмеялся и покачал головой. Вероника вздохнула и, раскрыв блокнот в плотной тёмно-красной обложке, взяла с мягкого сиденья остро заточенный карандаш. – Хотя, знаешь… – она задумалась и говорила нерешительно, – порой это кажется мне смешным, да и я, вообще, не привыкла говорить о своих мечтах вслух… – Я хреновый брат, но ты можешь мне доверять, – неожиданно серьёзно заявил Басти. – Да, конечно… Я, в общем, ещё с детства думаю… – Ронни тоже посмотрела за окно. – Я мечтаю прославиться. Но не как дочка или племянница кого-то там, а как Вероника. Просто Вероника Лестрейндж, а не «та самая Вероника Лестрейндж, дочь самой Кассиопеи»! Может быть… хочу, чтоб обо мне писали статьи, чтоб интервью брали. Или вот… мы же слушаем музыку известных групп, например. И ведь они устраивают концерты! Собирают огромные залы! Люди за год до раскупают все билеты – до того хотят услышать вживую своих кумиров. Я тоже так хочу! Чтобы меня слушали, чтобы аплодировали. Считали кумиром. И как эти все Маяковские и Цветаевы… хочу писать стихи, чтобы все знали их и учили наизусть! Хочу, может быть, отправится в путешествие и каждой стране посвящать по циклу. Крутить скандальные романы! И чтоб мир слышал обо мне. – Вау, Ронни, – Басти заулыбался, и его эмоции совершенно точно были искренни. – У тебя такие красивые мечты! – Поэтические, – усмехнулась она и немного смутилась. – Да, есть такое. – Всё обязательно выйдет. Вот отвоюем, и у тебя будет ещё целая жизнь! И всё-всё-всё получится! – Я надеюсь, – улыбнулась она. Ронни вернулась к своему рисованию; судя по тому, как она смотрела на брата время от времени, рисовала она именно его. – Видела Уилла? – вдруг заинтересованно вопросил Басти, когда она уже сделала первый штрих, оставив нечёткую линию на рыхлой бумаге. – Розье? Он тоже едет? – Ага, – подтвердил он. Рабастану явно было весело оттого, что он мог чем-то удивить сестру. – Ты разве не слышала, что его мать приняла метку? – Миссис Розье? Ивонн? – Я думал, ты знаешь: Кассиопея вроде как общается с ней. – Общается. Но о таком не говорила! – А что ей оставалось делать? Между прочим, в прошлом семья Розье немало делала для организации. – И, к тому же, отца Уилла убил Грюм, – процедила Ронни. – Так что, вполне вероятно, что у лорда есть для нас, молодых, какое-то особое задание, – Басти хитро улыбнулся. – Я ещё видел на платформе Флору и Гестию, они едут в каком-то из крайних купе. А! Ещё я слышал от Гилберта вчера вечером, что они с сестрой собираются навестить отца на выходных. Ронни лениво похлопала в ладоши и снова принялась рисовать. Она говорила задумчиво и как-то неспешно: – Тлетворное наше влияние? Или они все действительно только с родителями повидаться? – Первое, скорее, – усмехнулся он, расстёгивая пуговицы на манжетах светлой рубашки. – Но почему же сразу наше? Мне казалось, что некоторые вполне искренне хотят стать Пожирателями смерти. Но… Неужели нам и вправду дадут какое-то новое задание? Рабастан задумчиво поглядел на чёрное клеймо на своей светлой коже. – Или бабушка действительно устроит нам весёлые выходные, – заметила Вероника без особого восторга. – Пускай даже так… Снова с лордом встречаться нет никакого желания. Он улёгся на сиденье и замолчал, занимаемый теперь своими злыми мыслями. Вероника заметила, что Рабастан становился серьёзным и хмурым последнее время всё чаще и чаще, хотя единственным, с кем он проявлял эти чувства, была она сама. Впрочем, Ронни предпочитала не предавать значения столь нетипичному для её брата поведению. – А, кстати, – о чём-то вспомнив, Басти снова сел, достал из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги и протянул Ронни, – Иванка писала. Напиши что-нибудь, а то она думает, что тебя в Запретный лес утащили оборотни. – И кто же дал ей повод так думать? – прищурилась Ронни, но письмо взяла. – Точно не я. Она сама… у-уф, такая паникёрша! Вероника, однако, решила прочесть, что Рабастан уже успел написать Иванке, и после пришла к двум выводам: первый – они были хорошими друзьями, второй – братец снова нагло ей врал. Вздохнув, она подумала, что с ним что-либо сделать было просто невозможно, и принялась писать. Вероника писала об Амбридж и о том, что творилось в Магической Британии. Признаться, о некотором не знала даже Милисента или Тео Нотт. Ронни сильно доверяла Иванке, и, ко всему прочему, общаться с ней было очень легко и приятно. Далеко не всем, но Ронни – точно. Дорога до дома показалась в это раз уж очень быстрой; вот за большим окном поезда начало уже темнеть, а скоро потянулись первые дома, разбросанные по окраинам Лондона. Вместе они составляли те серые бедные районы, от которых веяло стариной – казалось, точно даже люди, там жившие, верили в то, что на дворе до сих пор стоял девятнадцатый век. – Приехали, Басти, – затушив только начатую сигарету, лениво произнесла Вероника и потрясла брата за плечо. Тот уснул с книгой рун в руках, убаюканный мерным постукиванием колёс. – Давай поднимайся, мы в Лондоне. Поезд, выпуская последние клубы дыма, остановился у перрона и качнулся; Рабастан, пробурчав что-то, сел и сонно моргнул: как и всякий раз после сна, изображение перед глазами никак не хотело быть чётким. Вероника вздохнула и взяла с вешалки на двери аккуратно убранное чёрное лёгкое пальто, накинула его себе на плечи. Она взяла на руки Феликса, который тут же недовольно мяукнул и когтистой лапой ударил её по шее, а Басти, толком не проснувшись, схватил совсем небольшой чемодан с их вещами; так они вышли из купе, а затем и покинули поезд, ступив на прохладную тёмную улицу Лондона. Кассиопея ещё в поезде прислала дочери записку с просьбой отправляться на Найтсбридж сразу с Кингс-Кросс. Вечер выдался тёплый, пускай солнце и затерялось уже среди макушек невысоких старинных домов, поэтому Вероника с Рабастаном, проехав на метро совсем немного, вскоре снова очутились на улице и зашагали по оживлённому светлому проспекту. По дороге носились автомобили, а навстречу им спешили занятые, всё торопящиеся куда-то лондонцы. Нескончаемым потоком сновали туда-сюда восторженные туристы, кажется, откуда-о из Азии, взирали на мир из своих карет розовощёкие карапузы, но никто и внимания не обращал на двух ребят: девчонка несла на руках, прижимая к груди, недовольного чем-то кота, а мальчишка тащил в одной руке чемодан, и оба они о чём-то весело болтали, ловко маневрируя между толпами прохожих. Уже у дома они завидели старинную лавку со сладостями, где бывали ещё в детстве – вдруг так захотелось мармелада или, например, мягкого зефира! Ронни осталась на улице, укачивая на руках становившегося с каждым мгновением всё злее и злее Феликса, поскольку строгая табличка на двери «С животными нельзя!» запрещала ей посещать этот магазин. Скоро раздался звон колокольчика, который висел над дверью лавки, и на пороге показался довольный Басти, державший в руках два белых бумажных пакета с чем-то. На улице стало заметно прохладнее, а яркие вывески, казалось, сияли так, что от одного лишь взгляда на них можно было ослепнуть; они зашагали по улице уже быстрее, занятые теперь не только разговорами и постоянными шутками, но и вкусным мармеладом. Дома их встретила Кассиопея и обезумевший от столь неожиданной встречи шишуга Чарли. Он прыгал вокруг гостей целый вечер и особенно старался, исполняя свои фокусы, когда те сели ужинать: Чарли надеялся, что и ему достанется угощение. В это время Кассиопея не переставала засыпать ребят вопросами и не давала им самим сказать буквально ни слова. Ей было безумно любопытно: как обстояли дела с Орденом, как поживал младший Малфой и как, наконец, вела себя Амбридж, хорошо ли Вероника ела, готовилась ли к экзаменам и играла ли в квиддич, не беспокоило ли её ничего. В общем, Кассиопея задавала все те вопросы, с которыми любая мать неизменно обращается к своему ребёнку после долгой разлуки. А вот на вопрос «зачем на сюда звали?» Кассиопея ответила крайне туманно и размыто: сказала лишь, что Вероника с Рабастаном вновь понадобились Милорду. Однако их встреча должна была состояться когда-то «после»: никто не знал, сегодня ли или, может, через несколько дней. Именно поэтому первые дни каникул Ронни и Басти вынуждены были провести в Лондоне на Найтсбридж. Эта идея даже нравилась им: погода была тёплой, так что можно было гулять днями напролёт, а, ко всему прочему, видеть Волан-де-Морт не было никакого желания. Любопытство, быть может, присутствовало, но его мог утолить кто угодно – Ронни с Басти понимали это и даже втайне надеялись, что удастся узнать обо всём от Рудольфуса или Беллатрисы и встречи избежать. Впрочем, пока что (Пасхальные каникулы в этом году длились аж целую неделю) они только и делали, что гуляли по Гайд парку, наблюдая за ленивыми уточками в местном пруду, обедали в маленьких кафе на углу старинных домов и катались на метро: исследовали родной город так, точно были в нём впервые. Вероника с детства любила Лондон той любовью, при которой долгие разлуки противопоказаны. Ей хотелось возвращаться домой – так она звала не только квартиру и свою розово-зелёно-серую комнату, но всю необъятную столицу – снова и снова. Она любила шум, любила движение и свет. Лондон взращивал в ней лёгкую меланхолию и нечто приятно-тёплое, что разливалось в груди: стоило произнести два слога, как перед глазами начинали мелькать картины прошлого, и все они были яркими и хорошими – не о многом из своего детства Вероника могла так говорить. У человеческого мозга вообще множество изумительных способностей; одну из них Ронни заметила достаточно давно: как бы плохо не было, воспоминания всё равно будут хорошими и приятными, точно тебе и вовсе никогда в жизни не бывало плохо. Они, по крайней мере, всё плохое будет не таким ярким. Вот и здесь: вспоминая о детстве в Лондоне, она думала лишь о прогулках с матерью по паркам и кафе-мороженых, о театрах, выставках и дорогих магазинах, где они одевались. И, конечно, о турагентствах, откуда Кассиопея вечно возвращалась лишь с одним: «Ронни, ничего не планируй, собирай чемодан». Признаться, сейчас не лишним было бы услышать что-то подобное. Отдых продолжался до тех пор, пока одним утром метки на их предплечьях не загорелись. Ощущение то было не из приятных: будто чем-то горячим водили рядом с голой кожей и могли в любой момент поджечь заживо; Вероника с Рабастаном сразу же поняли, что стоило немедленно явиться на зов. Воспользовавшись камином в лондонской квартире, они мигом очутились в поместье Малфоев. Там было непривычно людно в этот день. Вероника узнавала в гостях поместья многих Пожирателей смерти и даже волшебников из Ближнего круга Волан-де-Морта; всё это могло бы выглядеть, как очередной приём в честь какого-нибудь праздника, если бы среди людей не царила столь напряжённая обстановка, в которую ведущие себя спокойно и непринуждённо Ронни и Басти попросту не вписывались. Они сидели на втором этаже в одной из малых гостиных, предназначенной специально для ожидания или быстрого отдыха, и ровным счётом ничего не понимали, отчего начинали злиться. Скоро к ним присоединился Барти; Вероника сочла разумным не целоваться с ним, когда рядом был Басти, ведь иначе пришлось бы выслушивать от него шуточки следующие десять лет. Они просто сдержанно поприветствовали друг друга и стали разговаривать. Как оказалось, Барти тоже не слишком хорошо представлял, что он здесь забыл. Через пару минут в комнату вошли ещё брат с сестрой Трэверс, а следом за ними – Уилл Розье. – Кто-нибудь расскажет, что это за мероприятие? – лениво вопросил последний спустя пару минут напряжённой тишины. – Мы и сами… того, – покачал головой Барти и усмехнулся. – В душе не, – высказалась Вероника. Все давно привыкли к тому, что она любила сквернословить. – Надо было спросить у того зловонного типа, что нас провожал, – вздохнув, сказала Гвен Гилберту. – Должен же быть от этой челяди толк. – Если это кружок по интересам, то, давайте, я вам сыграю, что ли, – задумался Рабастан и поглядел на Крауча: – Барти, твоя гитара случайно не с тобой? – К сожалению, – он развёл руками, а потом виновато потёр левое предплечье. – Я так торопился, что совсем про неё забыл. – Так, значит, мы все тут, – усмехнулась Ронни, обводя друзей хитрым взглядом, – ну… уже. – А вы? Когда? – лениво спросила Гвен. – В феврале, – отозвался Басти. – Мы тоже. Отец настоял. Продолжить эту занимательнейшую беседу им не дал стук в дверь. Кто-то бросил холодное «войдите»: дверь отворилась, и на пороге показался низенький крысоподобный человечек. Это был Питер Петтигрю или попросту «Хвост», которого, кажется, держали в поместье Малфоев, как прислугу. Рудольфус рассказывал, что в школе Петтигрю был кем-то вроде мальчика на побегушках у компании Мародёров (Блэка, Поттера и Люпина), а теперь, предав собственных друзей ещё в первой войне, из-за чего все они в той иной степени пострадали, выполнял примерно те же обязанности, но служил уже у Тёмного лорда. Вероника презирала его и была совсем не одинока в этих чувствах. Хвост принёс занятные новости: кто-то ждал всех собравшихся в обеденном зале. Приободрённые тем, что им нашлось хоть какое-то занятие, они покинули гостиную и проследовали за слугой. Остановившись у больших двойных дверей, за которыми, как помнила Ронни, и находилась столовая, Хвост переминулся с ноги на ногу и, кажется, что-то пропищал, а после этого с тяжёлым вздохом раскрыл двери и позволил гостям пройти внутрь. Веронике (да и всем остальным) открылась любопытная картина. Длинный обеденный стол не был накрыт к трапезе, но за ним сидели человек двадцать, а то и больше, и все они явно кого-то дожидались. Но не могли же они ждать их! Ронни несмело поглядела на присутствующих: вокруг были сплошь знакомые лица, и те маги, которым довелось когда-то с ней общаться, непременно улыбались в знак приветствия, только она задерживала на них свой взгляд. – Нам надо сесть? – шёпотом вопросила она у оказавшегося рядом Барти. Ни Рудольфуса, ни Беллатрисы рядом не было, и это заставляло её нервничать. – Да, – кивнул он и, точно в подтверждение своих слов, занял место где-то посередине стола. – На любой стул? – Нет, Хвост покажет вам ваши места. Ронни поглядела на Басти (тот тоже стоял), а потом обернулась в поисках Петтигрю: он по-прежнему дрожал, переминаясь с ноги на ногу, у дверей. – Никудышная прислуга, – пробурчал Люциус, и Вероника вздрогнула, услышав его голос совсем близко. – Петтигрю, будь так добр, укажи нашим молодым гостям их места. Тот затрясся, но таки подошёл к Лестрейнджам и кивнул им на два стула по разные стороны от стола. Теперь они сидели друг напротив друга. Трон во главе стола и ещё два места рядом пустовали. Пожиратели стали негромко переговариваться друг с другом, и Вероника решила, что наступил прекрасный момент, чтобы поинтересоваться у кого-то о происходящем. Рядом с ней оказался Руквуд (это место должен был занимать Долохов, но он вместе с Селвином был где-то в другой стране), поэтому у неё не оставалось вариантов, кроме как спросить у него. – Извините, сэ-эр, – начала Ронни услужливым тоном, – но кого мы ждём? – Очевидно, того, кто будет проводить собрание, – холодно ответил мужчина, на секунду задержав на ней взгляд. – Волан-де-Морта? – Милорд редко тут появляется, – заметив, как раздражён стал отец от столь глупых расспросов, ответил за него Ярвис, сидевший рядом. – Разве не мадам и мистера Лестрейндж мы ждём? – Ещё б знать, где они, – буркнул Рабастан. Он откинулся на спинку стула и теперь поигрывал волшебной палочкой в руках. Ответ не заставил долго себя ждать. Скоро двери (закрытые Питером) снова отворились, и в зал вошли, ступая деланно неспешно и спокойно, Рудольфус и Беллатриса. Вид у обоих был абсолютно невозмутимый, и Вероника принялась прожигать дядю укоризненным взглядом; она не сразу заметила, что все, кто сидел за столом, поспешили подняться. – Нет-нет, садитесь, – будто по-дружески (но как ему внимали!) произнёс Рудольфус, и все тут же сели. – Чая сегодня не будет, – зачем-то добавил он, и кто-то вздохнул в ответ на эти слова. – Кое-кто сегодня почтит нас своим присутствием, – в своей излюбленной манере, с нескрываемой неприязнью, сказала Беллатриса. Ронни заметила, что в руках она держала какие-то бумаги. Супруги заняли свои почётные места, и теперь лишь кресло во главе стола пустовало. Вероника почувствовала себя едва ли уютно, когда поняла, что, если придёт Волан-де-Морт, она окажется с ним совсем рядом. Только её дяде с тётей повезло меньше. – Где вы были? – тут же поинтересовалась она у Руди. – И зачем мы здесь? – Рабастан сдавленно зевнул. – Возникли исключительно бытовые проблемы, – Рудольфус негромко усмехнулся. Кто-кто, а он чувствовал себя более чем спокойно. – Так кто-нибудь скажет, наконец… – Вы на собрании Пожирателей смерти, где же ещё? – раздражённо сказала Беллатриса. –Сейчас явится лорд и станет толкать скучные речи про Поттера минут так на сорок. Скорее всего он позвал вас, чтобы вы послушали его. – Советую не слишком закатывать глаза: его это почему-то злит. Кажется, Ронни хотела было возмутиться ещё по какому-то поводу, но появление на пороге зала ещё одного человека не дало ей начать. Конечно, это был Волан-де-Морт. Только он переступил порог и зашагал, беззвучно ступая по начищенному до блеска паркету, все присутствовавшие в комнате поспешили подняться на ноги; даже Рудольфус вынужден был встать из-за стола, пускай и сделал это с наименьшей охотой. Началось собрание, и Вероника подумала, что оно, в общем-то, не представляло из себя ничего крайне занимательного. Нет, конечно, для Пожирателей смерти, которые были в курсе всех дел, собрание и получение новой информации наверняка являлись большой ценностью, но только не для непросвещённых Ронни и Басти, которые толком ничего не могли разобрать. Сначала говорили о важности внедрения «своих» людей в Министерство. Больше всего разглагольствовал Рудольфус, которого, собственно, данная тема и волновала. Ронни не без гордости отмечала, что большинство слушало его с неподдельным интересом, и кто-то время от времени вежливо прерывал, чтобы задать вопросы или внести свои предложения. В этом была заслуга самого Руди: он обладал такой харизмой и так хорошо убеждал, что с ним практически невозможно было не согласиться. В какой-то Ронни поняла, что, пускай она и не имела никакого представления о тех делах, о которых велась речь, дядины убеждения как-то перекочевали ей в голову и стали её собственными мыслями. Пока говорил Рудольфус, Вероника позволила себе расслабиться и смотрела на Рабастана: тот лишь делал вид, что внимателен и сосредоточен. Но потом заговорил Тёмный лорд: он завёл какой-то разговор о Поттере, и теперь не только Рабастану пришлось разыгрывать интерес. Многие знали, чем чревато безразличие к делам Милорда, но, Мерлин милостивый, как же тоскливо это было! Может быть, для лорда всё и представлялось в радужном свете, но для остальных… Хотелось спросить: а какое, собственно, нам всем дело до того, что осчастливит только вас? «Вот сидит себе Поттер в гриффиндорской гостиной и даже не знает, что этот, – думала Ронни, но осеклась, когда ощутила на себе пронизывавший взгляд багряных глаз, – очень приятной наружности мужчина собирается его убить». Она лениво огляделась по сторонам: Милорд завёл разговор о каком-то пророчестве, которое вдруг понадобилось ему, Басти, подперев голову рукой, глядел на кого-то из приятелей, Рудольфус писал что-то, едва ли относившееся к теме собрания, на листе пергамента, а Беллатриса имела настолько безразличный ко всему вид, словно была под гипнозом; да и все остальные, за малым исключением, выглядели не лучше. А Милорд всё говорил. Он вёл речь о том, что в Отделе Тайн Министерства магии хранилось некое пророчество, в которой говорилось о нём и о мальчишке Поттере, но взять и прослушать его могли лишь они двое. Волан-де-Морту оно было страсть как необходимо, но проблема состояла в том, что появиться в Министерстве самолично он не мог. Поэтому необходимо было заманить Гарри в нужное место, чтобы он взял пророчество, а после доставить его в поместье Малфоев. И, если по приманке Поттера у Тёмного лорда уже был план, то непосредственно саму его поимку и доставку он, судя по всему, собирался поручить кому-то из Пожирателей смерти. – Я полагаю, что для выполнения этой задачи умом и блестящей подготовкой обладать необязательно, – чуть заметно усмехнулся он, сузив налитые кровью глаза-щёлочки, – поэтому можно дать шанс кому-то из наших молодых бойцов. «Ни ума, ни подготовки… позовите Петтигрю, он идеален в этом отношении!», – пронеслось в мыслях, и Вероника улыбнулась собственным мыслям. – Операцию будут выполнять младший Руквуд, – Волан-де-Морт стал называть имена, и все напряглись, точно охотничьи псы, готовые поймать добычу, – Крауч, Гвендолин Трэверс, Розье и, – он выдержал паузу, – Лестрейнджи. Вероника встрепенулась, услышав свою фамилию. Она почти с надеждой взглянула на Руди, а потом и на Беллу, но они оба оставались невозмутимы и равнодушны. Очевидно, даже Тёмный лорд не стал бы обращаться к ним так просто, по фамилии. – Нам… идти? – с недоверием вопросил Рабастан. – А я, что же, поручу Рудольфусу и Беллатрисе такое идиотское задание? – зло поинтересовался Милорд. – Исполнения жду в июне. Детали операции будут уточнены, план составляйте хоть всем Ближним кругом. Впрочем, ваши пути мне абсолютно не интересны, но Поттер и целое пророчество должны быть у меня. Больше поражений быть не должно. За операцию отвечает Рабастан. Рудольфус, – Волан-де-Морт с каким-то вызовом глянул на него, – Вам есть, что добавить? – Замечательное решение, сэр. Всё будет исполнено в чистейшем виде в соответствии с Вашими планами. Руди только и улыбнулся почтительно. Он готов был лгать ещё хоть тысячу раз, лишь бы занимать кресло по его правую руку. Сказать, что Вероника и её собратья по несчастью пребывали в шоке, – ничего не сказать. Хотя, это чувство уместнее было бы назвать приятным удивлением или нетерпением; по крайне мере, никто не испытывал той страшной паники, какая с головой захлестнула младших Лестрейнджей, когда они получили своё первое поручение. Уилл Розье, жаждавший поскорее стать Пожирателем смерти в полном смысле этого слова, так вообще расстроился, потому что операция планировалась аж в июне: он готов был отправиться на поимку Поттера и пророчества хоть сейчас. Гвен Трэверс была несколько обнадёжена. Наверное, она не слишком желала так скоро участвовать в чём-то подобном. А остальные были просто спокойны – настолько, конечно, насколько это было возможно. – Лорд действительно думает, что у нас что-то получится? – скорее для поинтересовалась Вероника у Рудольфуса, когда они вместе покидали столовую. – А с чего это у вас должно что-то не получиться? – весьма непринуждённо ответил тот. – Я, например, более чем уверен, что всё выйдет, как надо. В конце концов, почти всем из вас уже есть семнадцать, а Поттер – всего лишь мальчишка. – Мальчишка, как же, – сощурился Рабастан. – За ним даже по школе таскается целая свита грязнокровых недоумков! Наверняка он потащит их всех в Отдел Тайн. – Руди, а ты хоть иногда бываешь не так спокоен? – Ещё бы, – как-то мстительно усмехнулась Беллатриса, – но считает, что вам не надо об этом знать. – И когда это я в последний раз был неспокоен? – деланно обиженно проговорил Рудольфус. Белла сделала вид, что задумалась. – Не ты ли места себе не находил, пока они были заняты своим заданием? – Беллс, ты утрируешь, – шутливо отмахнулся Руди. – А, по-моему, звучит вполне правдоподобно и очень похоже на него, – согласился Рабастан с улыбкой. Тут к Беллатрисе подошёл Уилкс и стал просить её и Рудольфуса подойти куда-то. Вероника, увидев старого Пожирателя смерти, который всего пару месяцев назад вышел из Азкабана, отметила, что сейчас он уже больше напоминал здорового человека, чем в их первую встречу. По крайней мере, его лицо приобрело нормальный цвет, а на слепом глазу теперь была чёрная, как у пирата, повязка. Руди с Беллой снова куда-то ушли, поэтому Вероника и Рабастан вернулись в Лондон в одиночестве. День выдался солнечный, а уже назавтра они должны были отправляться домой – вечер решили провести в уютном Гайд парке, который был всего в паре минут ходьбы от квартиры на Найтсбридж. – Как думаешь, Басти, мы справимся? – поинтересовалась Ронни. Они шли по мощённой аккуратной плиткой дорожке; с деревьев на них взирали любопытные рыжие белки и певчие птички с длинными хвостами. – После Азкабана в это поверить намного легче, – хмыкнул Рабастан. Он держал в руке шоколадное мороженое в хрустящей вафле. После Хогвартса с его суетой и кучей проблем, это место казалось необычайно тихим, точно даже весенний прохладный ветерок был пропитан умиротворением с запахом свежей травы и ранних цветов. Этот город жил какой-то своей жизнью, и Ронни обожала его тысячу раз. Она и раньше бывала в Гайд парке: когда ещё не поступила в школу, Ронни проводила уйму времени в одиночестве (Рабастан ведь начал учёбу на год раньше, чем она) и часто приходила в это место, чтобы полюбоваться на уточек в чистом пруду или порисовать углём в тени раскидистых деревьев. – Тем более на сей раз мы будем не один, – задумчиво проговорил Рабастан. – Барти работает в Министерстве – он наверняка знает кучу всего полезного. А отец Ярвиса так вообще был работником Отдела Тайн. – И времени – до июня! – чтобы приободрить саму себя, произнесла Вероника. – Успеем всё тщательно спланировать. С Уиллом и Гвен можно встречаться прямо в одинокой башне. А с Барти и Ярвисом… – В Хогсмиде! Или вести переписку, но тогда придётся быть предельно осторожными. – О Мерлин! Хотя бы тут не напоминай мне о том, что в школе нас ждёт Амбридж! – Да уж, – усмехнулся Басти, – лорд глубоко ошибается, когда полагает, что главное зло этого мира – Поттер. – Я вообще не понимаю, что он так на него взъелся? Почему бы не охотиться за Грюмом? Или, например, за Уизли? – Может, в том пророчестве ответ? – предположил Рабастан. – Вот бы услышать его! – Я не думаю, что там что-то дельное. Я посмотрела: мало кто воспринимает слова лорда всерьёз. И нам не стоит. Я вот только не понимаю... почему лорд выбрал тебя главным? – Посмотри, Ронни, я же гениален, – он улыбнулся очаровательно. – Ага, настоящий идеал! – она точно беседовала сама с собой. – Наверное, это верное решение, просто... Разве тебе нравится власть? – Не особенно. Неприятно, когда кланяются в ноги и разбрасываются любезностями. – Хотела бы я чем-нибудь руководить. – Ронни, не ты ли смущаешься всякий раз, когда к тебе хоть каким-либо образом выражают уважение? – усмехнулся Басти. – Это для вида, – призналась она и потупилась, точно говорила о чём-то постыдном. – Нет, раньше мне действительно это не нравилось, но теперь я чувствую, что становлюсь властной. Это ощущение превосходства порой даже приятно. Когда я могу, знаешь, заставить всех смолкнуть одним жестом или единственным словом победить в споре, это... – О-о, а вот и гены! – рассмеялся Басти. – Кассиопея с Рудольфусом возведут тебя в культ, если узнают, что тебе передалась такая их черта! – Кто бы говорил, дорогой! Нет от твоего ли отца пошло это властолюбие? – Но я его не перенял. Не, это точно не моё. По мне лучше... ай, не знаю, что, но не твои эти коленопреклонения! – Тогда ты превосходно играешь роль. – Приходится. Жизнь – как игра. Они прошли вглубь парка, не наткнувшись ровным счётом ни на что необычное. На лавочке сидел, закуривая сигару, старичок с палкой, по дорожке неспешно шла женщина в спортивном костюме и с чёрной собакой бойцовской породы на коротком поводке, а на лужайке играли маленькие детки. Солнце стало припекать, когда Вероника с Рабастаном сошли с дорожки и нашли себе удобное местечко в тени большого высокого дерева. Басти разлёгся на прохладной колючей траве, положив голову Ронни на колени. Она хотела было возмутиться, но потом решила сжалиться над ним; в конце концов, можно было дождаться, пока братец уснёт и оставить его в парке. Теперь они болтали о чём-то совсем неважном. Рабастан, щурясь от яркого света, смотрел на бледно-голубое небо, виднеющееся сквозь кружево молодых листочков, которые подрагивали от лёгкого ветерка. Вероника пила кислый лимонад, купленный в маленькой лавке у входа в парк, и наблюдала за прохожими. Они сидели у самого дерева, и Вероника, опираясь о холодный ствол, по которому ползали маленькие муравьи, чувствовала себя в высшей степени хорошо. Пускай даже надвигались её экзамены, а теперь ещё и задание от Тёмного лорда свалилось неожиданно на головы, сегодня она позволила себе не думать об этом. Ведь, в самом деле, что могло бы пойти не так? Сдаст она эти несчастные СОВы – ещё и лучше всех напишет! И задание они выполнят! А потом, быть может, закончит пять курсов и уйдёт из школы.
Примечания:
ломаю канон ес ес ес
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты