Кот Блинчик

Юнги в очередной раз думает, что никогда в жизни не будет ходить с Сокджин-хёном по магазинам, когда стоит перед лифтом с двумя полными пакетами продуктов. Ждать лифт бесполезно, он опять не работает, поэтому Юнги разворачивается и с томным, полным безысходности и вселенской печали вздохом начинает подниматься по лестнице. Он, как назло, живет на самом последнем этаже. Поэтому, когда пять первых этажей уже пройдены, он начинает проклинать всё вокруг. В частности лифты, лестницы, многоэтажные здания, Сокджин-хёна и всех кто это придумал. На 10-ом этаже, он уже весь красный, непонятно от напряжения или злости, и мокрый. Когда он опять начинает подниматься, за спиной раздается: — Привет, хён! — Чонгук быстро огибает Мина и теперь стоит перед ним. По нему вообще не скажешь, что он только что прошёл десять этажей. Юнги даже ответить ничего не успел, когда мальчишка выхватывает у него оба пакета и убегает вверх по лестнице, бросив: — Я помогу, хён! Юнги думает, либо его сейчас наглым образом обокрали, либо он выглядит слишком жалко. * * * Когда Юнги добирается до самого последнего этажа, он готов упасть в обморок. Руки болят, ноги отваливаются, он не привык к таким нагрузкам. В это время Чонгук уже стоит у его квартиры с пакетами и терпеливо ждёт когда Юнги откроет дверь. Вот же засранец, даже не вспотел. Мин копается в карманах пока не достает ключи, отпирает дверь и вваливается внутрь, оставляя ее открытой. Парень, принимая безмолвное приглашение, заходит в квартиру, закрыв за собой входную дверь, разувается, подхватывает пакеты и проходит внутрь. Квартира абсолютно такая же как у него, но более обжитая. В гостинной стоит небольшой диван на котором валяется плед, у стены стоит телевизор, по обе стороны которого стоят книжные полки на первую наполовину заставленные книгами, а на вторую CD дисками, альбомами, какими-то безделушками и фотографиями. Слева находится дверь, скорее всего в спальню, а справа большое окно, завешанное шторами. Всё выдержано в серых, приглушенных тонах. Чонгук думает, что здесь уютно. Он выплывает из своих мыслей, когда слышит голос Юнги, доносящийся из дальней части квартиры. — Оставь пакеты на кухне. Чонгук возвращается в коридор и идет в сторону двери, которая должна быть кухней. На удивление, кухня Юнги еще более светлая, чем его собственная. Она очень контрастирует с общей обстановкой квартиры. Никаких серых тонов. Стены цвета бананового молока, нежно фисташковые шкафы, маленький квадратный стол из светлого дерева и два стула. Рядом с кухонными шкафами стоит холодильник, на нём куча каких-то стикеров с заметками, полароидных фотографий и магнитов. И большое окно, которое освещает всю кухню. Парень решает оставить пакеты рядом с холодильником. Когда он оборачивается, то натыкается на внимательный взгляд маленьких глазок. Рыжий кот. Тот самый кот, который сидел рядом с Юнги-хёном в их первую встречу. И тот же самый внимательный, изучающий взгляд. Чон не находит ничего лучше, чем просто сесть на корточки. Тот прослеживает каждое его движение, а за тем подходит и забирается передними лапками на колено парня, вытягиваясь. Чонгук немного наклоняет голову так, что их носы теперь соприкасаются и он может слышать тихое фырканье. Все звуки вокруг затихают, этот момент кажется очень интимным. Он смотрит прямо в глаза рыжему, который смотрит в ответ. Чонгук боится пошевелиться. В этот момент, на кухню заходит Юнги. Он что-то говорит, одергивая на себе большую белую футболку, а потом замолкает, резко останавливаясь когда поднимает на них взгляд. Уши Чонгука густо краснеют, он так и остается сидеть на корточках, испуганно смотря на Юнги снизу вверх. Кот же, в свою очередь, поворачивает голову в сторону хозяина, затем медленно спускается и подходит к нему, трется об ноги, выпрашивая ласки. Юнги всё ещё смотрит немигающим взглядом на Чонгука. Странная ситуация. — Я… — Ты ему понравился. — Перебивает его Юнги. — А? — Мой кот далеко не каждого подпускает к себе, тем более целоваться. — Мы не целовались! — Чонгук поднимается, весь красный и смотрит куда угодно, только не на Мина. Стыд то какой. Юнги прыскает со смеху. — Будешь чай? — Чонгук смотрит на него немного растерянно, — Надо же мне тебя отблагодарить за помощь. — Парень застывает, как будто что-то вспоминая, а потом коротко кивает. Какое-то время они сидят в тишине. Чонгука посадили за стол и запретили с чем либо помогать. Юнги за это время разобрал пакеты, помыл две кружки и заварил чай. — Держи. — Он поставил перед Чонгуком чашку, затем налил в маленькую металлическую миску молоко, поставил её на пол и, захватив свою кружку с чаем, сел напротив него. По кухне витал сладкий запах чая с клубникой и тепло. — Так…чем ты занимаешься? — Первым тишину нарушает Юнги. — Я учусь на фотографа. Первый курс, — Чонгук делает небольшой глоток чая и продолжает — переехал сюда из Пусана чтобы учиться. А ты, хён? — Я создаю музыку и продаю её. В основном каким-то агентствам. — Ого, хён, так ты работаешь с айдолами? — Его глаза наполняются таким детским восторгом и восхищением. Юнги улыбается. — Ну, скорее именно с агентствами, но с некоторыми я знаком. Юнги чертовски нравится смотреть, как и так большие глаза Чона расширяются ещё больше. — Прекрати на меня так смотреть, ребёнок. Чонгук надулся, — Почему ты называешь меня ребёнком? Мне 20! — Потому, что для меня ты ребёнок. — Неужели ты такой старый, хён? — на его губах появляется ехидная улыбка, а глаза прищуриваются. — С глазами по 500 вон ты мне нравился больше. — Уши Чона немного розовеют. Юнги полминуты колеблется, но всё же выдыхает и лениво, немного неуверенно проговаривает: — Я, кстати, тоже занимался фотографией в старшей школе. — Он ставит локоть на стол, прижимаясь ладонью к шее слегка потирая. Мин опустил взгляд в полупустую кружку, вторую руку приятно греет, а лицо обдает слабым, почти ощутимым, сладким паром. Когда он поднимает голову чтобы увидеть круглые глаза Чонгука, то натыкается на серьезный, изучающий взгляд. Чон смотрит прямо в глаза и в них столько всего. Заинтересованность, понимание, восторг, уважение. Так на него всегда смотрит Блинчик, когда Юнги делится с ним переживаниями или тревожными мыслями. Точь в точь. Парень улыбается, так мягко, аккуратно, складывает руки на столе в замок, нагибаясь вперёд. — Хён, покажешь? Юнги смеется и кивает, допивает чай и уходит куда-то вглубь квартиры. Через несколько минут он возвращается с коробкой в руках, ставит ее на стул и снимает крышку. Первое, что замечает Гук, это фотоаппарат Canon, очень неплохой, у него самого такой же, только более…новый. Помимо фотоаппарата, внутри лежат стопки распечатанных фотографий, фотоальбом и куча флешек. По этой коробке можно сказать, что хён очень этим горел в то время, а по слою пыли на этой самой коробке, что, видимо, перегорел. Чонгук посмотрел на Юнги как бы спрашивая разрешения и тот утвердительно кивнул. Парень достал стопку фотографий, которая была скреплена обычными резинками. Такими обычно карандаши скрепляют. Сняв её Чон стал перебирать фотографию за фотографией, внимательно всматриваясь. Улицы, здания, дорожные знаки, цветы — везде прослеживается сочетание чего-то безобразного и красивого, например маленький цветок, что пробивается сквозь побитую тротуарную плитку или заросшее заброшенное здание. По ним Чонгук мог сказать, что Юнги ищет красоту даже там, где её быть не может и обращает внимание на вещи, которых люди не замечают. Внимательный, бережливый, увлеченный. Пока Гук перебирал фотографии, Юнги достает альбом открывает его рассматривая, что-то вспоминая, углубляется в свои мысли. Внезапно в руках Чонгука оказывается фотография выбивающаяся из общей тематики. Это старая, немного потертая, потемневшая фотография на которой стоит хмурый Юнги в школьной форме, а по обе стороны от него стоят, видимо, его родители. Она отдает какой-то печалью, кажется каким-то неприятным воспоминанием. — Хён, а это… — Он протягивает ему фотографию и немного пугается, когда лицо Юнги бледнеет, а затем мрачнеет. Он забирает у него фотографию немного дрожащими руками и прячет в глубь коробки. Чонгук переживает что дотронулся до чего-то личного, болезненного, до чего дотрагиваться не стоило. Блинчик магическим образом оказывается у ног Мина, трется об ноги привлекая к себе внимание. Юнги опускается на корточки и берет его на руки, размеренно поглаживая. Видимо его мурчание таким же магический образом действует на хёна, раз он разворачивается к нему и начинает говорить, тихо, обдумывая каждое слово: — Мы с моими родителями с самого детства были не в ладах. Они хотели чтобы я прилежно учился и поступил на экономиста, занял какую-нибудь важную должность. Что бы всё как у людей. — Юнги сделал глубокий вдох, а Блинчик забрался своими маленькими лапками к нему на плечо, устроив голову под подбородком, продолжая мурчать. — Я же всегда был увлечен чем-то другим, с детства хотел стать музыкантом из за чего мы много ссорились и в итоге, как только я закончил школу, переехал в Сеул и поступил на композитора, жил первое время у своего хёна, пока не устроился на работу и не накопил на собственную квартиру. За всё время они ни разу не поинтересовались, как у меня дела, жив ли я вообще. Да и думаю, они давно забыли о моем существовании когда я исчез из их жизни… — Его голос к концу совсем затих. Видимо хён давно об этом ни с кем не разговаривал. Он повернул голову в сторону Чона. — Это было давно, так что сейчас всё в порядке. Не грузи себя, ребёнок. — И улыбнулся, слабо, натянуто, пытаясь хоть как-то разбавить атмосферу. — Хён, а тебе шёл черный цвет. А то с этими белыми волосами ты похож на дедулю. — Глаза Юнги расширяются, а уголки губ предательски ползут вверх. — Ах ты, мелкий… — Мин хватает лежащий на столе тонкий альбом и отвешивает мелкому гавнюку подзатыльник. Они оба смеются и начинают носиться по всей квартире Юнги, на время забыв обо всех переживаниях.