Смерть богов

      Капли пота стекали на высохшую от знойной жары землю. Уже и счёт сбился, какая это тренировка за месяц, но нельзя останавливаться, нужно выжать из имеющегося времени максимум. Герр Рихтер как обычно привязал кучу старых газет к дереву, и я избивала и руками, и ногами. Максимум приседаний с пятидесяти, как в прошлом году, увеличился до трёхсот, отжимания с тридцати до семидесяти пяти, бегать теперь могу и вовсе без остановки часами, если бежать в одном темпе. А удары, как мне и старику, стали быстрыми и точными, как у штурмана в Шварц Ваффен. Оно и неудивительно, ведь он тренировал меня именно по методике этой армии.       — Видишь этот манекен? — Фриц держал деревянное изделие, напоминающее фигуру человека толщиной в три миллиметра. — Она высотой в твой рост — метр шестьдесят четыре, попробуй ногой попасть по голове.       Старик закрепил чучело и отошёл. Я же представила на месте него Теодора. Но это был неправильный ход, мысли о нём лишь злили меня, а в драках всегда нужно иметь холодную голову. Вспомнила, как Кен в обер-секретариате сказал что-то про Вагнера, и я, потеряв голову, накинулась на него, что и стало причиной того, что он сбил меня с ног.       Молниеносный удар ногой, и круглая имитация головы отломилась от остальной конструкции. В этот момент в шоке был не только Герр Рихтер, но и я. Тренировки растяжки точно не были лишними.       — Молодец, — Едва слышно произнёс старик и начал смотреть куда-то вдаль.       — Что теперь? — Спросила я в надежде продолжить тренировку.       Старик ничего не ответил и лишь медленно моргал. Но затем, будто от удара, очнулся и посмотрел на меня.       — Хорош на сегодня, ступай на все четыре стороны, мне бы покемарить часок другой.       Но сейчас же только утро. Ночью не выспался? Но спрашивать не стала, лишь отклонилась и ушла. Всё же я считаю, что мои навыки по сравнению с прошлым годом стали намного выше, и по возможности я даже не давала покоя телу дома и продолжала тренировки в своей комнате. Хотя старик настаивал на отдыхе, я всё же считаю, что можно приспособиться к любым условиям, и боли в мышцах давно не было.       Я по привычке пришла в дом Вагнера и постучала в дверь. Тишина. Я открыла дверь и зашла в гостиную. На полу сидели Вагнер с Гейнцом и играли в настольную игру.       — О, привет, Мики, — Как-то вяло сказал Вагнер.       — Привет, во что играете?       — Да так, в игру, — Также вяло ответил Гейнц.       — Я вижу, — села рядом с ними и смотрела на нарисованную карту Имперских Земель с фигурками на карте — можно мне присоединиться?       — Ну, знаешь — мямлил Вагнер, — это игра на двоих.       — Мы же играли уже в эту ерунду. Втроём.       — Мы уже начали играть, Мики, ты никак не впишешься в процесс, — сказал Гейнц, и они оба даже ни разу не посмотрели на меня.       Я ничего не ответила и лишь продолжала молча наблюдать за процессом игры. Обычно, когда играют в эту игру, постоянно обмениваются фразами, но что-то мне подсказывает, что они перестали разговаривать только в моём присутствии.       — Скажите, что происходит? Я чем-то вас обидела? — На мой вопрос лишь убивающее сознание молчание повисло в комнате. — Отто.       Я дотронулась до его плеча, но тот лишь отдёрнул его и пересел немного дальше от меня. Что происходит, никак не удавалось понять. Находится здесь становилось больно, но не так, как физическая боль. Оно было ещё больнее, чем удары по лицу. Я встала и просто ушла из их дома. Единственное, что хотелось, это запереться в особняке и сжечь всё изнутри. Но снова и снова в мыслях всплывали слова «Холодная голова. Холодная голова», словно кто-то постоянно нашёптывал мне. Но такое отношение, не побоюсь такого слова, «друзей», не могло оставить меня равнодушным.       И здесь, посреди улицы, я закрыла лицо ладонями. Всё это теряло смысл, если единственные близкие люди отвернулись от тебя. Ради чего эти тренировки, если цель их — в первую очередь защитить друзей, и лишь потом — Авангард. Солёный вкус слёз на губах спустил меня с небес на землю. Я протёрла глаза и пошла дальше по пыльной дороге в особняк.       — Холодная голова, — скорее по привычке, нежели по зову сознания прошептала я.

* * *

      Рукоятка Краузера хорошо лежала в ладони. Это дорогой и сложный в производстве пистолет, и вот он даром оказался у меня. Неудивительно, что обер-секретарь имел его. Много же денег он заработал, оказавшись в доле с местными бандитами. Я поставила на предохранитель и протёрла пистолет платком, а затем и разрисованный нож. Затем разложила их по двум карманам и закрыла их пуговицей.       День шёл ужасно медленно, и мне захотелось совершить пробежку в столь ясную погоду. На улице уже не было видно солнца, лишь алый закат на западе. Я тронулась с земли и побежала в сторону Окамуры. Пробежка давалась очень легко, и отрывать ноги от земли было чрезвычайно просто.       Пока бежала, снова вспоминались утренние события, как Вагнер и Гейнц равнодушно отнеслись ко мне. Это уже случалось не в первый раз. Но никак не удавалось понять, с какого момента они начали относиться так ко мне. Мои размышления прервал Гейнц, который стоял посередине улицы. Я подбежала к нему и остановилась в полуметре.       — Я как раз шёл к тебе, Мики, — Прошептал он.       — А ещё тише можешь сказать? — Тоже шёпотом спросила я.       Он ничего не сказал, стоял неподвижно и вдруг взял мою руку.       — Мики, я ещё с прошлого года хотел тебе это сказать, — Шептал великан, держа мою руку.       — Что хотел сказать?       — Не перебивай. Это трудно, но, блин — он закрыл глаза и сильно напряг мышцы лица. Через пару секунд снова открыл их. — Приди завтра ко мне домой. Утром. Это срочно.       Я хотела было отдёрнуть руку, но он схватил её своей второй кистью и усилил хватку.       — Совсем рехнулся уже. Я не знаю даже, где ты живёшь.       — Не перебивай! — Повысил голос на пол тона, из-за чего шёпот прозвучал как шипение. Гейнц казался одновременно нервным и испуганным. Его зрачки напоминали две бездонные дыры. — Улица «Солнечная». Дом из белого кирпича, в палисаднике «деревянный конь». Номера дома нет. Приди завтра. Это срочно.       Мне это всё совершенно не нравилось, но продолжила смотреть ему в глаза в надежде, что ещё что-то скажет.       — К Вагнеру не иди. Он боится тебя. И я тоже.       Что за чушь он несёт?       — Чего? — Я резко отдёрнула свою руку и засунула их в карманы белой толстовки, нащупав рукоятку Краузера.       Великан закрыл лицо руками.       — Это всё после убийства обера и Кена. Вагнер считает, что у тебя едет крыша. Ты нисколько не жалела после их смерти, нисколько не боялась преследования. Любой другой человек давно бы из-за паники уже пошёл сдаваться властям. Но не ты, — Продолжал нести чушь Гейнц Фромм.       — У кого едет крыша, так это у вас двоих…       — Я всё сказал тебе, — Опустил руки Фромм и с грустным видом стал отворачиваться. — Завтра жду тебя.       Неторопливо он поковылял по улице. И когда его силуэт исчез, я ушла домой. Что это вообще было? Какого чёрта Вагнер лапшу на уши вешает Гейнцу, ведь Фромм сам помогал мне убить обера, хоть это и вышло случайно. У кого от убийства и поехала крыша, так это у него самого. Сумасшедший.       По возвращении в дом я приняла холодную ванну, дабы смыть весь пот, который покрыл моё тело с самого утра, и легла спать.

* * *

      Я проспала. Такая мысль была у меня, когда посмотрела в окно и увидела, что солнце уже в зените. Гейнц просил забежать к нему утром. Даже без завтрака, как уже по привычке, я оделась и побежала в Окамуру. Уже конец весны, а жара невыносимая испаряла любую влагу, отчего от моего быстрого бега за мной поднимались огромные столбы пыли.       Похожие друг на друга менялись и люди тоже. Селяне смотрели на мою пробежку, будто я пыталась догнать сбежавшую лошадь. Моё внимание привлёк деревянный макет коня, стоявший в палисаднике у кирпичного дома. Хорошо, теперь осталось постучаться. Но постоянно смотрела по сторонам, ведь я сейчас в той части деревни, где была всего раз-два за свою жизнь. Здесь обитали все местные бандиты.       — Гейнц, открывай, — Я постучалась в окно с открытой форточкой. Тишина. — Гейнц Фромм, открывай.       Была ни была, я аккуратно отворила дверь ворот, и почти на цыпочках зашла в его двор. Стояла тишина. Никого нет дома, лишь один Гейнц? Я подошла к двери дома и снова постучалась. Снова тишина. Я открыла дверь и зашла во внутрь дома.       — Гейнц, — Я сняла обувь и аккуратно вошла в прихожую дома. Меня волновало не то, что я зашла в чужой дом без разрешения, а то, что Гейнц точно здесь и не откликается. Каким-то неведомым чувством ощущала присутствие друга здесь.       Зашла на кухню — пусто. Зашла в комнату, судя по кровати в родительскую спальню — пусто. Уже становилось не по себе. Здесь было что-то не так. Оставалась лишь слегка приоткрытая дверь с надписью «Канцелярия Гейнца Фромма. Без стука не входить». Я подошла к ней и оттолкнула дверь вовнутрь.       От увиденного мне хотелось выругаться, но сразу, как узнала своего знакомого великана, потеряла дар речи. Как это произошло? Повешенное тело Гейнца висело в центре комнаты, выражение его лица навсегда застыло в мучительной гримасе. На секунду показалось, что он смотрел прямо в глаза, и я рухнула на пол.       С трудом встала и подошла ближе к телу. Зачем ты, дурак, такое сделал? Я обратила внимание на письменный стол, на котором лежала тетрадь с надписью «Мики, прочти это». Я открыла её и там была лишь одна страница:       я не смагу скрытся ани вышли на наш след! Имперские юстициары*! их прислали из Райхштадта! да пряма из сталицы ани знают про нас про миня про теодора про томаса про кена ани нас арестуют за то что мы делали спиртные напитки и прадавали! мики я не хочу в трудавой лагерь! то что мы тварили хватит лет на пятдесят я лучше умру, но не сяду! ани уже в куругане и в любой мамент пагонятся за нами. прасти меня мики прости дедушка прасти мама прастите боги меня! я всю ночь молился, но я не вынесу больше. прощайте! и мики я всегда на тебя смотрел и не смог сказать в лицо, но ты мне нравишься       Последние слова точно были написаны дрожащей рукой, на бумаге были следы от каких-то капель. Даже не хочу думать, что это слёзы. Бедолага, что же ты с собой сделал. Я села с этой тетрадью на кровать Гейнца и держала его повисшую руку. Если бы я была верующей, то помолилась за него, но мне и так плохо.       — Стоять. Какие ещё юстициары? — Я перечитала тетрадь и нет, мне не показалось. Имперские юстициары вышли на след местных бандитов. Они собираются, по всей видимости, их всех схватить. Чёрт возьми, нужно их опередить, иначе я не смогу отомстить.       Я положила тетрадь в карман своей толстовки, бросила последний взгляд на тело покойного друга и выбежала из дома. Мне нужно срочно отыскать местных братков, но делать это нужно аккуратно. Очень важен фактор неожиданности. А вдруг их уже схватили? Эта мысль пугала меня ещё больше, чем смерть Гейнца.       — Вуа-а, ты чё?! — Донёсся голос откуда-то из травы.       Я всматривалась в траву, но ничего не видела.       — Да отойди, блохастый! — На этот раз я поняла откуда доносится голос. Я обошла громадный дуб и увидела какого-то парня в облёванной футболке. Тот держал бутылку с мутной жижей и играл с собакой. Я его узнала, это тот урод, который держал меня за руки, пока Теодор бил меня ногами в промежность.       Я подошла к нему и схватила за волосы. Тот закричал и лишь обрывки слов вылетали из его вонючего рта.       — Где Теодор? Где Томас?       — Ты кто такая? — Спросил парень и, закатив глаза, хотел было упасть в траву, но моя хватка не дала ему этого сделать.       — Где они? — Также спокойно спросила, но теперь хватка усилилась, и хулиган от боли заныл.       — Пусти! Пусти! — Вертел в разные стороны башкой и визжал этот выродок общества.       Немного осмотрев этого урода, я вырвала клочок волос с его немытой головы, отчего тот заскулил как щенок, которому на лапы наступила корова, и рухнул на землю, держась за голову.       — Суки! Оставили меня здесь помирать! А сами в Куругане тусят. Твари!!! — Последнее слово он выкрикнул, подняв голову к небу.       Это уже не человек, а овощ с единственной целью в жизни — выпить. Я взяла бутылку из его рук, села ему на грудь и прижала своим телом, чтобы не смог встать. Тот вяло, но безуспешно сопротивлялся.       — Открой рот, — приказала я, но тот с глупым взглядом смотрел в небо. — Ничтожество.       Я достала нож из кармана и попыталась раскрыть его пасть. Бандит крайне вяло сопротивлялся и мычал что-то невнятное. Я надавила на его лоб рукой и раскрыла его зловонную пасть ножом, просунув лезвие между зубами и подняв челюсть, а другой рукой стала заливать остаток самогона в глотку. В бутылке было больше половины, и эта доза его окончательно должна добить.       Хулиган пытался сопротивляться и выплёвывать, и, когда всё проглотил, начал визжать, но я резко заткнула ему рот и держала, прижав рукой нижнюю челюсть. Он бил меня руками по телу и дёргал ногами в разные стороны. Но тут из носа стала вылетать рвота, рефлекторно я отпустила ему челюсть и просто бесконечный поток стал выливаться изо рта и носа. От увиденного и меня вырвало прямо на него.       Закрыв рот, я отползла от него подальше, чтобы не чувствовать запах желудочного сока и спирта. Тяжело дыша, я перевернулась на спину и пыталась прийти в чувство. Даже не заметила, как отключилась.

* * *

      — Птицы? — Не знаю почему, я сказала это сразу, открыв глаза, но надо мной и правда летали птицы. Я встала и заметила, что вся одежда была испачкана липкой, вонючей субстанцией. Перевела взгляд на то место, где лежал пьяный бандит. Он так и валялся в луже собственных отходов, но теперь это навсегда. Я подошла, отогнала собаку, которая слизывала рвоту с его лица и попинала его лицо, чтобы удостовериться.       — Туда тебе и дорога, — Сказала я и отошла к речке, чтобы вымыть руки и лицо.       Но меня не покидало чувство, что это был перебор. Можно было просто оставить его здесь, ведь это и так уже был не человек. Я смыла всю грязь с рук и лица прохладной водой родника, оставив немного влаги, чтобы жара так сильно не мучала.       После водных процедур выпрямилась, кинула взгляд на труп и поняла, что нужно торопиться.       — Куруган, я иду.