Sometimes we need that

Шум большого города за окном не затихает никогда. Открытое окно в спальне пропускает в душную комнату необходимый свежий воздух. Воздух ночью – это что-то особенное. Днём он не такой приятный, как в тёмное время суток. Хочется наполнять им лёгкие постоянно. Влажный из-за недавнего дождя, необычайно свежий, с запахом зелени, сводящий с ума. Очередная ночь проходит в духоте и жаре. Спать невозможно, даже с открытым настежь окном. Каждый раз, когда Тэхён ложится в кровать, то обязательно открывает форточку, пуская в спальню хоть капельку прохлады. Простынь липнет со всех сторон, мешая сосредоточиться на сне. Ким протягивает руку на другую сторону кровати, исследуя мятую ткань. Кое-чего не хватает. Тэхён просыпается сам не понимает когда, не ощущает родного тепла рядом. Ким вслепую шарит рукой по белым простыням, отдавая себе отчёт в том, что возле него только еле тёплое одеяло. Тэхён еще валяется в постели около десяти минут, но всё-таки встаёт, растирая глаза. Ким идёт по коридору, на ощупь проходя мимо комнат и знакомых предметов. Он не включает свет, ведёт рукой по стене на кухню, где, как ни странно, не слышит звука работающего холодильника. Тэхён пытается открыть глаза, проморгаться, стряхивая густую пелену остатков сна с глаз. Первое, что он видит – падающий на пол лёгкий свет, а на нём чью-то (ли?) тень. Тэхён мажет глазами по полу, смотря куда ведёт луч света, и перед ним вырастает интересная картина. — Чонгуки, — с улыбкой тянет он, подходя к парню, — тебе жарко? — Тэхён садится перед юношей на корточки, что плотно прижавшись к полкам холодильника, сидит, положив голову на дверцу. — Не спится, — у Чонгука под глазами мешки до колен с лёгкой чернотой, волосы взъерошены и не уложены после душа, лицо и безразмерная белая футболка мокрые, будто на него ведро воды вылили. — Молочка? — Чонгук берёт с дверцы картонную коробку и протягивает Тэхёну, который как раз искал её на верхних полках. — Спасибо, — Ким выпрямляется, перехватывая ладонь Чона своей и забирая коробку молока и, прислонив губы к горлышку, делает пару глотков, каждый старательно прогревая во рту, чтобы не бодроствовать оставшуюся ночь. Прозрачно белые капли пробегают мимо рта, скользя по губам и подбородку вниз и падая на длинную белую футболку, тут же впитываясь. Чонгук невольно задерживает взгляд на шее, где из-за глотков красиво дёргается адамово яблоко, заставляя капли бежать по медовой коже быстрее. Во рту сухо, но Чон безнадёжно тяжело глотает и тянется рукой к краю тэхёновой футболки, задирая её выше, открывая себе вид чуть напряжённые мышцы пресса. Чонгук, не контролируя себя и не отдавая себе отчёт в действиях, подползает ближе, рука по локоть пропадает под влажной белой тканью, очерчивая подушечками пальцев несильно выраженный пресс старшего. Чон ведёт по правому боку, пересчитывая рёбра, а после надавливает в область солнечного сплетения. Тэхён откладывает коробку с на половину выпитым молоком в сторону, не закрывая крышкой. Чонгук толкает Кима назад, из-за чего тот опирается руками о стол, стоящий у стены напротив холодильника и слегка улыбается. Чонгук на коленях подходит к нему, дверца холодильника сама закрывается, забирая с собой единственный источник света. — Что ты задумал? — ухмыляется, положив ладонь на макушку младшего, что смотрит на него из-под ресниц, осматривая пристальным взглядом снизу вверх. Чонгук обхватывает бёдра Кима горячими ладонями, чуть сжимая, а после носом ведёт от оголённой нижней части живота к скрытому тканью шорт паху. Чон обжигает дыханием сквозь, оставляя невесомые ожоги. Младший прикрывает глаза и касается губами чуть приподнявшегося бугорка меж чужих ног. Ким на секунду прикрывает глаза следом, закидывая голову назад, после чего на ощупь находит подбородок Чона, скользит по линии челюсти, переходя на шею, нежно массируя. Чонгук снимает легкую ткань шорт, под которыми только голое тело. Одежда падает вниз, оставаясь в ногах. Тэхён чуть жмурится от задевшей эрекцию ткани, сильно сжимая чужое плечо. Младший ведёт кончиком носа по вставшему члену хёна вверх, оставляя чмок на повлажневшей головке. — Чонгуки, — выдыхает Ким, перекладывая широкую ладонь на затылок, зарывая пальцы в чёрных прядях. — Мой мальчик соскучился? Чонгук отвечает жарко выдохнув, и начинает от основания вести языком по внушающему размеру старшего, накрывая головку пухлыми губами. Хватка на затылке усиливается и Тэхён жмурится до фейерверков в темноте глаз. Чонгук посасывает медленно, горячим языком лаская уретру. Ким сдерживается, чтобы рефлекторно не толкнуть бёдрами навстречу, закусывает от желания нижнюю губу, прикрывая глаза от волной проходящего по телу удовольствия. Чонгук намерен доставить ему максимальное количество эйфории в эту бессонную, жаркую во всех смыслах ночь. Младший вбирает медленно, расчитывая свои силы. От томных вздохов хёна собственное возбуждение Чонгука растет и тянет приятно. Тэхён смотрит вниз, ведя рукой с затылка за ухо, где у его любимого слабое место. Из-за отсутствия на кухне света, Киму приходится упиваться воспоминаниями с прошлых ласок. Он вновь закрывает глаза, чтобы видеть перед собой образ младшего, раскинувшегося под ним, стонущего, когда Тэхён делает ему приятно, просящего ближе и больше. Он тяжело выдыхает, ощущая тугое кольцо пальцев у основания, скользящих вверх-вниз. Чонгук берёт за щеку, втягивая, выбивая первый стон. Рука старшего вновь на затылке, сжимает волосы, чуть проталкиваясь глубже, из-за чего Чонгуку приходится давить рвотные позывы, продолжая посасывать, пуская по всему стволу прозрачные дорожки капель, уменьшающие трение пальцев о медовую кожу. — Мой умница, — хвалит, оглаживая и массируя затылок, чтобы приятно было не только ему. Чонгук последний раз берёт за щеку, доводя Тэхёна до края. Ким с дрожью вдыхает, обильно кончает после, не предупреждая. Чонгук молча проглатывает, слизывая с губ белесые капли. Тэхён тяжело выдыхает, а после опускается на колени, словно отражение младшего и примыкает своими губами к уголкам чужих, сцеловывая свою сперму. Чонгук ловит его, тут же впиваясь в губы. Его руки беспорядочно шарят по чужому телу, обнимая за шею и усаживаясь на чужие бёдра, из-за чего чонгуково возбуждение упирается в тэхёнов живот. Ким подхватывает младшего под задницу, сминая в руках две маленькие половинки. Чонгук в отличие от Тэхёна имеет худощавое телосложение и довольно лёгкий для молодого человека вес. Однако Ким любит каждую его частичку. Каждую родинку на молочной коже, красивую улыбку, большие глаза и сладкий голос. Старшему не составляет труда подхватить на руки Чона и встать с места, покрывая поцелуями-метками эстетичную шею. Тэхён любит носить своего любимого на руках и просто целовать без всякой животной страсти (но не сейчас). Просто любит его. — Мой Гуки, — оставляет чмок в ямочке меж ключиц, словно серпантин осыпает поцелуями, смакуя вкус любимой кожи. Чонгук жмётся ближе в попытке получить еще больше ласки и внимания. Он прикрывает глаза в тяжёлом выдохе, бездумно шаря по телу Тэхёна, зарываясь пальцами в каштановые волосы. Младший несдержанно толкается бёдрами вперёд от накатившей неги, постанывая, только распаляя Кима, который от такой реакции сильнее сжимает две половинки в своих руках. Старший отвлекается ненадолго, но только чтобы без происшествий добраться до кровати. Чонгук носом ведет от виска Тэхёна до ушной раковины, жгуче выдыхая внутрь из-за чего хочется сжаться. Щекотливые мурашки мигом пробегаются по телу, оседая в самых чувствительных местах, и Тэхён понимает, что его малыш сейчас очень нетерпелив. Со всей аккуратностью он укладывает младшего на манящие смятые их же телами белые простыни, продолжая покрывать поцелуями нетронутые места. Ким снимает с излюбленного тела футболку, что только мешает Тэхёну удовлетворить своего мальчика. Почти каждая клеточка тела Чонгука кричит о его принадлежности Тэхёну. Он везде им обласканный, помеченный и это до дрожи на кончиках пальцев приятно. Но ещё приятнее когда младший вот такой — распалённый, уязвимый, полностью открыт перед ним и требует внимания к своему телу, просит доставить удовольствие, и Тэхён готов отдать ему всё это удовольствие. Ким стягивает с бёдер боксеры, перед этим ощутимо целуя в пах, заставляя Чонгука томно выдохнуть. Ким губами ведёт мокрую дорожку от гладко выбритого лобка до солнечного сплетения, засосом задерживаясь на этом месте, затем выуживает из-под подушки необходимый тюбик. Несмотря на то, что прошлый раз был не так давно (буквально шесть часов назад, ага) растянуть младшего лишний раз не помешает. Тэхён смачивает пальцы в лубриканте и, несколько дразня, входит в Чона сразу двумя пальцами, легко растягивая бархатные стенки внутри. Отвлекая Чонгука от неприятных ощущений, Тэхён вновь целует мягкие, покрасневшие от небольших укусов и поцелуев губы и накрывает своими, шепча о том, что он самый красивый и самый лучший; о том, как Ким его любит всем сердцем. После добавленного третьего пальца, старший переворачивает парня на живот, почти накрывая его своим телом. Тэхён входит медленно, но сразу до основания, желая предоставить любимому больше нежности. Он чуть приподнимает худые бёдра, прижимая к себе, и начинает глубокие толчки, сразу попадая по комочку нервов. В комнате стало непереносимо жарко, хочется нырнуть в ледяную воду, сейчас Чонгук почему-то только сильнее жмётся спиной к горячей груди хёна. С ним всегда так. С Тэхёном. Глубоко, нежно, заполнено, растягивая удовольствие. Чонгук тяжело дышит, крепко удерживая руку Кима в своей, пока старший целует и шепчет за ухом: «Ты прекрасен, Чонгуки», «Мой умница» и другие самые красивые и смущающие слова. А Тэхён и не врёт. С Чонгуком всегда хорошо и легко на душе. С ним хочется долго и чувственно проводить время, будь то занятие любовью или просто посиделки рядом друг с другом. И Тэхён никак не может перестать любоваться своим мальчиком, порой самому себе завидуя. Младший сам насаживается на член Тэхёна, протяжно выстанывая его имя, в то время как старший ускоряет толчки, оставляя на спине слабые следы укусов. Чонгук негромко ноет о том, что тоже хочет внимания, но старший поджидает подходящего момента. Совершая еще несколько фрикций, но уже чуть быстрее, он берёт возбуждение младшего в кольцо своих пальцев, стараясь надрачивать в такт своим толчкам. Доводя младшего до оргазма, Чонгук изливается в руку старшего, слабея и укладываясь на мягкие подушки. Тэхён же делает еще несколько движений бедрами и получает разрядку следом за младшим, ложась сверху. — Ты был чудесен, — Тэхён жадно глотает кислород, отходя от микрооргазмов и ложится рядом с Чонгуком, целуя того в сырую макушку. — Пойдём в душ? — Чон слабо отнекивается, находясь уже на полпути к царству Морфея, не ощущая, как заботливый старший стирает с него пот и белесые капли прохладным полотенцем, а после ложится рядом, зарываясь в чёрные локоны. — Наконец мой малыш уснул.