Я заказала пиццу, но ее доставили с проблемами

День 13, 20:00. Пиццерия «2 кита» POV Даны Я стою у стойки, скучающе наблюдая за секундной стрелкой на часах. Стучу ногтями по стойке и вздыхаю. «Макс задерживается — надеюсь, что она в порядке», — Я снова смотрю на часы, корча недовольную гримаску, — «Это же всего «Блэквелл»! Это недалеко. Да и вообще, городок у нас маленький.» Дверь неожиданно открывается, впуская клубы холодного воздуха и девушку с каштановыми волосами. — Макс, где ты была?! — Я подбегаю к ней для допроса, но она не отвечает… она просто ходит с потерянным лицом. «Что, черт возьми, случилось?» — Макс… — крикнула я, осторожно дотрагиваясь до ее плеча. Она поворачивает голову, ее глаза встречаются с моими, но взгляд удивительно пуст: — Хм… о, извини, Дана. Я не заметила тебя. Я вопросительно поднимаю бровь, когда она снова начинает «теряться». Она продолжает трогать себя за губы кончиками пальцев. Я кладу руку на бедро: — Ты за миллион миль отсюда. В чем дело? Макс останавливается и дико краснеет: — Э-э… ​​ну… я… — она ​​еще больше смущается, впиваясь ногтями в правую руку. Я никогда не видела Макс такой. — Ну же, не тяни время, Макси. Она смотрит на свои изношенные кеды и тихо начинает рассказывать: — Когда я пошла доставлять пиццу, случилось… произошло что-то странное… — она ​​делает паузу, казалось она неуверенна, стоит ли продолжать. «Сейчас уже слишком поздно отступать.» Колфилд выдыхает и неловко потирает висок: — Когда я доставила пиццу, я собиралась пойти, но потом меня остановили… остановила… — исправилась Макс. Я прислоняюсь к стойке и киваю: — Продолжай. «О, это так захватывающе. Я люблю сплетни.» — Ну, это странно, — нервно смеется Макс, — я обернулась и… Виктория сказала, что я забыла свои чаевые, что было странно, потому что она уже довольно грубо отослала меня. Я собиралась озвучить это, а потом… потом… Макс запинается, а затем сглатывает и кусает губу. — …Тогда… — подсказываю я, ожидая, что она продолжит.  Лицо Макс становится ярко-красным, и та напрочь отказывается смотреть мне в глаза: — Тогда… она… она поцеловала меня, — девушка запинается, чуть ли не путаясь в своих словах. — Реально?! — искреннее удивляюсь я. «Хотя…я же не знаю достоверность слов Макс. Хотя зачем ей врать? Тем более, о таком…» В итоге она смущенно кивает: — Да. «Стопаньки. Макс сказала: Виктория?! Вот теперь уже интересно!» — Подожди-подожди. Как ты сказала ее зовут? Макс прочищает горло: — Виктория. А что? «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой». Я схватила Максин за плечи, застав ее врасплох и взволнованно продолжила допрос: — Ты сейчас точно-совсем-абсолютно уверена? Глаза Макс ещё больше заполнились смущением из-за такой внезапной реакции: — Да. Это… важно? — Ты относила заказ в «Блэквелл», правильно? Я спрашиваю, надеясь, что она подтвердит то, что и так понятно. — Ну да, — она кивает.  На моем лице медленно расползается ухмылка довольного чеширского кота. «Ну, это интересный сюжет». — Макс, — ухмыльнулась я, похлопывая ее по спине, — на тебя запала «королева Сучек»! Это заставляет ее отступить в шоке, озадаченное выражение лица просто нельзя сыграть. Ее рот движется в знак протеста, но слова не звучат. Несколько секунд она стоит в тишине, затем качает головой и, наконец, успокаивается. — Кто? А, та самая, о которой ты так много рассказывала… иногда — матом? Нет. Вряд ли. Должно быть, ты ошибаешься, — заикается она. Я твердо качаю головой: — Нет, девочка. В «Блэквелле» есть только одна Виктория. Это удивительно, — я замираю, когда важная новость приходит ко мне на ум… — Подожди-ка, — протягиваю я, — Макс, ты же вроде официально начинаешь учиться в Блэквелле на следующей неделе, так? Она с любопытством наклоняет голову: — Ну да. Ты ж и так знаешь. Я завопила от восторга, что заставило ее аж подпрыгнуть. Хватаю ее за руки и взволнованно прыгаю вокруг подруги: — Макс, Макс, Макс. Виктория так будет шокирована, когда узнает об этом! О, чувиха! Я не могу дождаться этого! Главное — увидеть лицо Чейз в этот момент! «То, что я фантазирую о мордашке Чейз — бесценно! А реал будет еще круче! Мне лучше быть там, когда это случится!» Глаза Макс расширяются от понимания. Румянец на ее щеках усиливается, когда она бормочет:  — Я… я должна сказать ей? — Конечно, нет! Я стою перед Макс, и безумно улыбаюсь как какая-то Харли Квин: — Это будет эпично!

***

День 20, 20:23. Комната Чейз POV Виктории Я пробуждаюсь от непростого сна. Хотя это был не совсем сон, а скорее забытье. Очень рваное забытье. Переворачиваюсь со стоном и выключаю будильник, свернувшись калачиком в одеяле и отказываясь вставать. «После того, что случилось на прошлой неделе, как я могу снова встретиться с ней? Я не видела ее с тех пор. Может быть, я должна просто сдаться и забыть ту девушку? Я все равно все испортила. Черт возьми, Виктория. Сначала принять душ, а потом немного поспи еще.» Я встаю с кровати и беру свои банные принадлежности, быстро поворачиваясь к зеркалу, прежде чем выйти. У меня под глазами темные круги от недосыпания. Я не могу хорошо спать в последнее время, да и я контакты сократились до предела. Приходили разве что Тейлор и Кортни, и то им почти силой приходилось вытаскивать меня из комнаты. Да, конечно, они сказали мне, что я должна просто позвонить Макс снова, но я не могу!.. «Возьми уже себя в руки Виктория, перестань хандрить и…» БУМС! Я чувствую, что падаю назад и приземляюсь на задницу в коридоре. Боль проникает в мое бедро, заставляя стиснуть зубы. Я слышу резкий вдох передо мной, кажется, кто-то натолкнулся на меня. «Вот что за…»  — Смотри, куда ты идешь, — угрожающе рычу я, вставая и отряхиваясь.  — И… извините, — слышится чей-то тихий шепот. Я устало провожу пальцами по растрепанным волосам.  — Тебе следует б… — начинаю я говорить, но замираю. «Подождите. Я узнаю этот голос...» Смотрю на человека, поднимающегося с пола, и, конечно же, вижу ту, кого я ожидала здесь увидеть меньше всего: — Макс?! — восклицаю я. Она, наконец, отрывает взгляд от пола: — Привет, Виктория, — робкое приветствие девчушки еще больше выбивает меня из колеи. «Это не имеет никакого смысла. Почему она здесь? Что, черт возьми, происходит?»  — Что ты здесь делаешь? — На самом деле я и не надеюсь на ответ, и сейчас стук моего сердца, кажется, слышно всем на этаже. Она встает и застенчиво потирает шею, глядя на меня. — Я… я изучаю фотографию в «Блэквелле», — бормочет она. «Ни за что. Нет, блядь…» — Мое дыхание учащается, и я начинаю паниковать. С трудом сглатываю, глядя на Макс, — «Окей, Вик, не паникуй. Просто поговори с ней.» Прежде чем осознать то, что я делаю, я забежала в душевую и спряталась в одной из кабинок. Медленно сползаю по стене и кладу голову на дрожащие руки. «Какая же я глупая. Она еще ничего не сказала о поцелуе, а ты уже теряешь свой гребаный хваленый самоконтроль. Но ведь Макс может даже не поднять эту тему снова. Она может притвориться, что этого никогда не было. Не знаю, что будет хуже: если меня отвергнут или проигнорируют!» — Мои руки сжимаются кулаки, а пальцы становятся белесыми. Начинает щипать глаза, а сознание застилаться дымкой, — «Черт, Виктория, просто забей на это. Как же я ненавижу так себя чувствовать.» Шаги эхом разносятся по помещению, приближаясь к кабинке, в которой я нахожусь. Они останавливаются, и ширма осторожно отодвигается в сторону, и вот, сюда уже заглядывают обеспокоенные голубые глаза. — Виктория? — как всегда тихо спрашивает Макс, ее брови поднимаются вверх, когда взгляд падает на меня, — Ты в порядке? «Почему она не может просто оставить меня в покое?! Я не готова!» — Оставь меня в покое, — сердито бормочу я, все также смотря в свои руки. Она не сдвигается ни на дюйм. Я на мгновение поднимаю голову и из последних сил выжидательно смотрю на нее, — Сказала же, оставь меня нахуй в покое. «Я просто хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила меня прямо сейчас!» Я слышу какое-то шуршание. Макс садится рядом со мной и терпеливо ждет, не говоря ни слова.  — Почему ты вообще здесь? — шиплю, пытаясь удержать все эмоции.  — Ты спешно убежала, и я заволновалась, — отвечая она мягко улыбается. «Конечно, она чертовски волновалась, и, конечно, я ей верю.» Я слышу ее вздох, который заставляет меня взглянуть на нее. Она впервые смотрит на меня так серьезно: — Что случилось? Ты можешь сказать мне, — она ​​делает паузу, затем кусает губу, — я имею в виду… если хочешь. Ты не должна говорить мне, но я бы хотела, чтобы ты сказала. Я хочу помочь… думаю, ты поняла, что я имею в виду? «Она хочет помочь, но, возможно, не может?» — Я облажалась, — прижимаю колени к груди. — С чем? — задает она закономерный вопрос. Сжимаю колени еще сильнее: — С тобой, — прошептала я. «Почему бы просто не сказать это уже?» Она вопросительно поднимает бровь, что не особо помогает ситуации: — Не совсем понимаю? «Думаю, я знаю, что ты, действительно, думаешь!» — горько усмехаюсь. — Я чертовски странный сталкер с маньячными наклонностями; грубо обходилась с тобой; заставила себя поцеловать даже не спросив; напугала тебя… — будет вполне закономерно если ты даже не захочешь разговаривать со мной! — я кричу, мой голос эхом разносится по комнате и отражается от стен. Слышу, как Макс приближается ко мне. «Кажется, уходит… наверно, это хорошо. Теперь смогу забыть это и двигаться дальше по жизни...» — пытаюсь убедить саму себя Чувствую руку, предварительно положенную на мое колено, тепло проникает сквозь мои колготки. Я пытаюсь игнорировать это, но голос Макс заставляет меня поднять голову: — Ты хочешь знать, почему я не собираюсь этого говорить? — она уверенно продолжает, — Потому что я так не думаю. — Ты не…? — я делаю глубокий вдох. Она твердо качает головой: — Да. «Как она может так не думать?»  — Почему? Я дала тебе все основания думать так, — вспоминаю я… вспоминая все мелочи своего странного поведения. «Если бы я была на ее месте, я бы подумала, что я извращенка… да кто угодно!»  — Я… честно говоря я не знаю, что с тобой делать. Кто настоящая Виктория? Является ли она альфа-сукой Блэквелла; она застенчивая идиотка, которую я часто видела на прошлой неделе; или она уязвимая девушка, которая выглядит так, словно собирается сломаться в любую минуту? Она — это все трое? — Макс на мгновение делает паузу, кусая губу, — Одно я точно знаю, что ты не извращенка, с которой я не хочу иметь ничего общего. — Ты же просто говоришь это, чтобы мне стало лучше, так? Макс качает головой: — Не только. Это правда. Я прячу глаза, пытаясь избавиться от слез, которые начали уже капать. «Какая же я дура!» Макс лезет в карман и вытаскивает пачку бумажных салфеток. Протягивает мне и улыбается: — Вот. — Спасибо, — говорю я, забирая ее у нее и вытирая слезы. Эта девушка. Она заставляет меня перейти от паники к гневу, от отчаяния к счастью в считанные минуты. Макс потирает ее шею и прислоняет голову к стене душа: — Что ж, я… У меня нет большого опыта в отношениях и прочем. Я знаю, что я, действительно, много не понимаю, но я думаю, что ты достаточно ясно дала понять, — она ​​сглатывает и смотрит на меня, теребя рукав толстовки, — на самом деле, я не была с… ну, с кем-то раньше, и сейчас я, действительно, запуталась во всем… Она ​​поворачивается, чтобы посмотреть на меня, а ее глаза наполнились нерешительностью: — Просто… просто дай мне немного времени, чтобы разобраться со всем в моей голове, — она чуть-чуть хмурится, — Я имею в виду, если я все правильно поняла… В общем, если ты не поняла мои слова… просто проигнорируй это, — нервно смеется она и прикусывает губу. «Это было далеко не то, чего я ожидала. Я ожидала откровенного отказа или избегания, но не этого!» Я ничего не говорю — не могу. Сейчас я не могу сказать ничего такого, что могло бы точно выразить то, что я чувствую. Это намного лучше, чем я когда-либо могла надеяться. Макс с облегчением усмехается: — Я приму это молчание как знак, что я не сказала полную чушь. В противном случае, было бы довольно неловко, — ее голубые глаза встречаются с моими, полными неуверенности, — ты… ты в порядке?  — Да, — говорю я слишком быстро, что заставляет меня краснеть, а Макс улыбаться, — Спасибо. Макс встает, но делает паузу, глядя на меня сверху вниз. Выглядит задумчивой. — Ты чего? Она сглатывает, как она смотрит на меня. Она делает лицо, которое сводит меня с ума, её глаза неуверенны, ее губы приоткрыты чуть больше, чем обычно, с очень лёгким румянцем на ее веснушчатых щеках. Она прочищает горло и заикается: — Могу я… могу я…? — она глубоко вздыхает, — поцеловать тебя? Ее вопрос застал меня врасплох, мои глаза расширились от удивления, а голос разума подозрительно заткнулся. «Интересно, правильно ли я ее услышала, но когда я вижу, что та еще больше смущается, понимаю, что верно.»  — О… только, если хочешь. «Я не хочу, чтобы она делала это только ради меня.» Она кивает: — Я… я думаю, что да. Она на мгновение высунула голову из душевой кабины: — Горизонт чист, — шутит она. — Иди сюда, — смеюсь я, качая головой. Она снова шутит: — Да, мэм. Макс снова закрыла занавеску, убедившись, нас полностью не видно. Она оглядывает пол, по-видимому, чтобы найти лучшее место. В конце концов, она садится на колени передо мной. Мы остаемся там, пристально глядя друг на друга, и обе не решаемся сделать первый шаг. Как раз когда я собираюсь сказать ей, что ей не нужно этого делать, она закрывает глаза, наклоняется и нежно прижимает свои губы к моим. Когда ее слегка потрескавшиеся губы натолкнулись на мои, по моему позвоночнику пробежала дрожь, и мое тело казалось воспарило. «Успокойся, Виктория…» — Она нежно начинает двигать губами, ее действия кажутся неуверенными, нервными, неопытными и очень милыми, — «Как я могу ее успокоить?» Я беру ее руку в свою, переплетая наши пальцы. Макс немного расслабляется, ее движения становятся более уверенными. «Интересно, делала ли она что-нибудь подобное раньше? Она, вероятно, понятия не имеет, что творит.» Через некоторое время мои ноги немеют, но мне все равно. Прямо сейчас все, что имеет значение — это она. Я была уверена, что Макс бы уже отстранилась, но этого не произошло. Она накрывает мое голову свободной рукой, притягивая к себе. Конечно, раньше я целовалась на вечеринках, но они часто были в пьяном угаре. У них никогда не было настоящих чувств, они никогда не чувствовали себя особенными, и я всегда сожалела, что позволила этому случиться… не так, как сейчас. «Я бы возвращалась снова и снова, чтобы испытать это впервые, если бы могла!» В конце концов, Колфилд отстраняется, ее глаза все еще закрыты, и она слегка задыхается. Ее щеки вспыхнули, и она прислонилась лбом к моему — этого я не ожидала. Я никогда не была ласковой, обычно ведя себя как «снежная королева», но такого рода близости мне и правда не хватало. Я чувствую легкое головокружение и удовольствие от такого интимного момента. Глаза шатенки медленно открываются, и она пристально смотрит на меня: — Это было… мило, — выдыхает она, — М… может, мы сможем сделать это снова как-нибудь? «Я бы больше ничего и не хотела, Макс!» Я сжимаю ее руку и улыбаюсь: — Всегда, когда ты захочешь!