Я заказала пиццу, но ее доставили с проблемами

День 31, 9:30. Комната Виктории POV Виктории Тихий скрипящий звук проникает сквозь дрему, заставляя мои мутные глаза открыться. «Что это было?» — Я отрываю голову от подушки и сонно осматриваюсь. Когда мой взгляд, наконец, фокусируется, я лицом к лицу сталкиваюсь с Максин. Она завернулась в одеяло и посапывает. Она натянула на себя все одеяла в зоне досягаемости и я не пытаюсь отобрать их назад. — «Как же она выглядит уютно, так завернутая. Ты выиграла этот раунд, Макс.» Слушаю еще несколько минут, но больше ничего не слышу. «Может быть, слуховые галлюцинации?» Как только успокаиваюсь и закрываю глаза, я слышу другой звук. Я снова поднимаю голову и вижу там кого-то. «Кто…?» — Прищуриваюсь и различаю хорошо знакомую фигуру? Длинноволосая блондинка с наглыми глазами. — «Тейлор! Ну кто бы сомневался! У этой гарпии просто нюх на сплетни. Никто другой не рискнул бы даже постучаться в мою комнату. Да и никто другой после этого и не выживет!» Когда она замечает, что я не сплю, на губах блондинки заиграла ухмылка: — Вик… Я кладу палец на губы, не желая, чтобы она разбудила мою милашку: — Тссс! Тейлор делает паузу, на мгновение уставившись на меня в замешательстве с поднятой бровью. Макс спит во сне и прижимается ближе ко мне, что делает ее видимой из-под груды одеял. Когда взгляд Тейлор падает на Макс, девица стала напоминать анимешную героиню с глазами на пол лица. «Кажется, она заметила Колфилд только сейчас.» Она достает свой телефон и яростно пишет. Мой телефон слегка вибрирует на столе, и я осторожно достаю аппарат, стараясь не разбудить Макс. Милашка Ти: «омг… простите, девочки, я кажется помешала вам отсыпаться после страстной ночи?» Я закатила глаза. «Не могу винить девушку за любопытство. Кроме того, я знаю, что она интересуется с лучшими намерениями. Она никогда не будет дразнить меня по этому поводу.» Виктория: «Боже, Тейлор. Отвяжись от меня со своими грязными инсинуациями». Тейлор улыбается мне нахально и отправляет новое сообщение. Милашка Ти: «Ты не ответила на мой вопрос.» «Тейлор иногда бывает такой настырной! В конце концов, я поговорю с ней об этом. Вот только не сейчас!» Виктория: «Ты так и будешь там стоять?» Тейлор дразнит меня и шлет новую записку. Милашка Ти: «Но я хочу, чтобы все сочные сплетни…» Макс снова двигается во сне, и я замираю… как и Тейлор. «Пожалуйста, не просыпайся, Макс. Это ситуация, которую я не хочу объяснять.» Макс слегка поворачивает голову и крепче цепляется за меня, но не открывает глаза. Мы с Кристенсен смотрим друг на друга, надеясь, что Макс все еще спит, и я печатаю ей ответ. Виктория: «Давай обсудим позже. Свали!» Тейлор пожимает плечами и машет мне. Милашка Ти: «Отлично. Увидимся. Это не значит, что я забыла о твоем обещании.» Наконец, она уходит, осторожно закрыв за собой дверь. Я вздыхаю с облегчением, кладя телефон обратно и успокаиваясь, глядя на спящее лицо Макс. «Как, черт возьми, она не проснулась? Вот это я понимаю — крепкий сон!» Я осторожно убираю прядь ее каштановых волос с ее лица и закладываю их за ухо. Ее мутные голубые глаза на мгновение открывают глаза: — Мммм… — она моргает несколько раз, пытаясь понять, где она. — Привет, — шепчу я. Она сонно улыбается мне и потирает глаза: — Ты пялилась на меня спящую? — Может быть… Макс растягивается все телом. Она снова успокаивается, приваливается ко мне и зевает: — Хорошо, что ты мне очень нравишься, иначе я бы нашла это жутким. Я поднимаю бровь: — Я жуткая? С чего бы это? — Ну, я думаю, что заказывать пиццу которая тебе даже не нравится, просто выслеживая случайную незнакомку было бы ужасно для большинства людей, — смеется Макс. «Она подкалывает меня? А я о чем думала? Как я могла думать, что это хорошая идея… Но, это, все равно, желаемый эффект… в конце концов.» — Справедливо, — неохотно признаю я. Макс подталкивает меня к плечу и самодовольно ухмыляется: — Ой, победила великая Виктория Чейз? — Иначе и быть не может! Я — это я! — и начинаю щекотать Максин. — Э-э! Н-нет, нечестно! — она пытается увернуться от моих пальцев, но неудачно, — В-Виктория… Она запинается, отчаянно пытаясь уклониться от меня. Я быстро целую ее в щеку и смягчаюсь: — В расчете. Макс лежит на одеяле, пытаясь отдышаться и смотрит на потолок. Она глубоко вздохнула: — Я не совсем против этой формы расчета. Я протягиваю руку и беру ее руку в свою: — Буду знать. Пока мы лежали в тишине, слышу, как птицы поют на улице, и иногда вижу, как один силуэт мелькает в окне, выходящее во двор академии. Одинокий луч света проникает в мою комнату. Я наблюдаю, как облака проходят по небу, заставляя свет исчезнуть, затем внезапно появляются снова и вновь освещают пол. Я смотрю на платье Макс, которое со вчерашнего дня все еще валяется на полу. «Куда делась мое платье? Кажется, я запнула его под кровать. Это еще один нюанс, с которым я должна разобраться. Логан, не прячь свои денежки — никуда ты от меня не денешься!» Воспоминания о прошлой ночи пролетают в моей голове: «Ласковые пальцы Макс исследуют мое тело; ее нежные поцелуи горят на моей шее и плечах; ее ногти слегка царапают мою спину, ее руки нежно тянут мои волосы…» Я улыбаюсь про себя. Когда снова сосредотачиваю свое внимание на девушке — то вижу, как она улыбается мне. Я подозрительно прищуриваюсь: — Ты чего улыбаешься? Колфилд улыбается мне: — Я улыбаюсь, потому что ты есть. Когда ты счастлива, счастлива и я, — ее голубые глаза пристально смотрят на меня. «Конечно, только Макс, может сказать такую глупую очевидность таким тоном, что даже мое жесткое сердце начинает таять… и я ценю это. Так и должно быть!» — Я просто… вспоминала прошлую ночь, — бормочу я. Макс становится ярко-розовой при упоминании об этом, но улыбка не исчезает: — Ну… это то, чему мы должны быть рады. «Макс выросла так сильно с первого раза! Раньше она задавала вопросы и сомневалась. Теперь она уверенна и напориста. Я тоже изменилась ради нее. Я чувствую себя более комфортной и цельной в ее объятиях. Когда кто-то принимает и не пытается насильно изменить — действительно освобождает.» — Определенно, — я сжимаю ее руку, — я так рада, что наша неделя начинается сегодня. «Посмотрим правде в глаза: никто не пришел бы в класс после ТАКОЙ вечеринки. Так что отдых пойдет нам на пользу.» Макс потирает лицо рукой и морщит лоб: «Да, я должна признать — у меня сейчас болит голова». «Макс, наверное, вообще об алкоголе знавала лишь по книжкам да кино.» Я подбираюсь еще ближе к шатенке и обнимаю ее, целуя в щеку: — Теперь, у меня будет отличный лежачий отдых в постели со своей удивительной девушкой. Макс смотрит на меня, затем прочищает горло, ее улыбка медленно угасает, сменяясь беспокойством: — Хм… Виктория. — Да, Макс? Она нервно прикусывает губу и тяжело сглатывает: — Примерно на следующей неделе… «Интересно…» Я нежно тискаю ее: — Продолжай. Я лежала там, терпеливо ожидая, пока решиться мне рассказать все. Она вдруг находит мою руку очень интересной, переводя взгляд на нее, играя с моими пальцами. Она мягко прижимает их к себе, перемещая их из стороны в сторону и рассматривая мой красный лак. «Может, перекрасить ногти? А Макс мне поможет. Я, вероятно, пожалею об этом, но она может удивить меня. Кто знает? И почему она так неумело тянет время?» Образ Макс-визажистки заставляет меня улыбаться. Колфилд выдыхает, на мгновение закрывая глаза, затем поднимает взгляд от наших рук: — Ну… мои родители приезжают в начале недели и… я рассказала им о… нас. Они сказали… они сказали, что хотят встретиться с тобой. Вероятно, слишком рано для такого рода вещей, я не очень хорошо разбираюсь в межличностных отношениях… короче, я не отмазалась… — Макс всегда слишком много думает. Она не может ничего с этим поделать. Почему мы вообще должны что-то делать так, как хотят другие? Почему у нас не может быть своего пути? Каждые отношения разные и это естественно. Впрочем, если родители Макс захотят со мной встретиться, я не буду отказываться. Да и мне любопытно. Тем более, когда можно их завоевать и сделать своими союзниками на будущее, -…Я имею в виду, ты… ты не должна, если ты не хочешь или что-нибудь… это… Я заставляю ее замолчать поцелуем. Не долго думая, она обнимает меня, целуя в ответ и притягивая ближе. Еще одно свидетельство того, насколько Макс действительно изменилась. Раньше она, вероятно, сидела в оцепенении, удивленная тем, что я просто случайно поцеловала ее. Теперь она просто плывет по течению. Думаю, это означает, что она чувствует себя комфортно со мной. Я отстраняюсь от нее и смотрю в глаза: — Я совсем не против, Макс. Кроме того… — я игриво подталкиваю ее руку, —…мне нужно встретиться с ними, чтобы поблагодарить их за такую ​​замечательную дочь! Она качает головой, не в силах подавить улыбку: — Думаю, ты, так же как и они, обожаешь меня смущать. Легонько ударяю ее по лбу: — Какой бы я была GF, если бы не смутила тебя… особенно перед твоими родителями? Макс смеется с искренним счастьем на лице: — Я напомню тебе эти слова, когда сама сделаю что-то смущающее! Макс не может скрыть своих чувств… что приятно. Мне не нужно угадывать ее мысли. Если она счастлива — она смеется и улыбается. Если она любит что-то — то обнимает. Она не стыдится и не беспокоится о том, что подумают другие. Она верна себе 24/7… и это прекрасно! С тех пор, как Макс вошла в мою жизнь, я пыталась сама измениться. Я хочу показать ей, что мне нравится ее компания; я хочу, чтобы она знала все мои секреты и симпатии… и я хочу знать ее. Я весело смотрю на нее: — Ну что? Макс смеется: — Черт, ты такая злючка! Ее глаза сверкают сапфирами, эти ярко-голубые глаза…

***

День 34, 11:43. Коридоры академии POV Макс Я иду к общежитию вместе с родителями. Прошло так много времени с тех пор, как я их видела, так что я не удержалась и сама их встретила на улице. Папа, как обычно, подхватил меня на руки. Я всерьез удивилась, что ему это удалось. Мама же ограничилась крепкими обнимашками. Когда мы добираемся до здания, в моей душе начинает поднимать голову страх. — Пожалуйста, не смущай меня, папа, — умоляю я, зная, что мои слова не услышат. В его глазах мелькнуло озорство: — Да разве я могу сделать это с моей маленькой девочкой? «Э-э… вообще — запросто!» Вздыхаю: — Я не маленькая. Просто не надо меня ставить в дурацкое положение. Он нахально улыбается мне: — Ты же меня знаешь — я обещаю вести себя хорошо. Клянусь честью скаута! «Интуиция подсказывает мне: Макс, ты попала!» — Свежо предание… — бормочу я. Папа посмеивается над моим скептическим тоном: — Обещаю, Макс, я не сделаю и не скажу ничего, что повредит твоей репутации. «Очень сомневаюсь в этом. Вообще, думаю, именно поэтому родители здесь.» Мы входим в общежитие и поднимаемся по лестнице. Дойдя до 2 этажа, мы входим через двойные двери в коридор. Прямо перед нами, слева, открывается дверь комнаты 224. Из нее выходит хорошо мне знакомая высокая девушка с синими волосами средней длины и озорной усмешкой панка. Когда мои родители ее замечают, то независимо друг от друга начинают улыбаться. — Хлоя! Боже, как ты выросла! — комментирует мама. — Шикарная прическа, — сердечно хихикает папа. Хлоя разводит руки для объятий: — Эй, мистер и миссис Си. Давно не виделись! Мама и папа подходят к ней и обнимают ее в ответ. Родители не видели Хлою почти пять лет, и за это время она очень сильно изменилась. Во многих отношениях, в основном физически — она больше не дерзкая девушка с длинными светлыми волосами, которую они помнят. Однако, в глубине души, она все та же самая девушка, которую я знала с детства, но с разными переживаниями. Мама с любопытством наклоняет голову: — Ты учишься здесь, в «Блэквелле»? Хлоя потирает затылок и застенчиво улыбается: — Не совсем… нет. Меня как-то отсюда выгнали, но моя девушка тут учится, так что я провожу довольно много времени в академии. Мама и папа обменялись впечатленными взглядами: — О, девушка? Аааа… Из комнаты донесся веселый голос: — Кто-то упоминал о прекрасном и неземном существе? Рейчел высунула голову, ухмыляясь от уха до уха. Хлоя игриво стучит ей по голове: — Получишь же! Блондинка ей подыгрывает: — О, бесценная, ты сегодня так жестока, — смеется она, выходя из комнаты и вставая рядом с Хлоей, а ее длинные светлые волосы развиваются при движении. Хлоя указывает на нее большим пальцем: — Это моя… — она использует воздушные кавычки, — …красивая и неземная девушка, Рэйчел. Эмбер смеется: — Кто-то научился делать стоящие комплименты? Папа хохочет: — Кажется, ты хорошо натренировала Хлою. Эта задача, которую многие не достигают в принципе. Хлоя вызывающе скрещивает руки на груди и надувается: — Никто не может меня тренировать. Рэйчел смотрит на нее с легким весельем и скептицизмом: — Угу. Конечно. Прайс подмигивает нам: — В любом случае, хорошего дня, ребята, — она ​​идет в комнату, но делает паузу и поворачивается к нам, — Может быть, мы заскочить к вам, ребята. Надо же поближе познакомиться с родителями лучшей подруги моей синевласки. Мама тепло улыбается Хлое и Рэйчел: — С радостью, девочки! С этими словами Хлоя и Рэйчел возвращаются к себе, постоянно хихикая и подталкивая друг друга и хихикая. А мы идем в мою комнату. Когда мы достигаем моей кельи, я открываю дверь и обнаруживаю, что Тори сидит на кровати, копаясь в смартфоне. Когда она слышит скрип двери, она сует телефон в карман и подходит к нам с огромной улыбкой на лице. — Вы, должно быть, Виктория? — моя мама протягивает руку. Виктория отвечает тем же и руки женщин соприкасаются: — Да, миссис Колфилд. Мама рассмеялась. — Не нужно быть такой формальной. Пожалуйста, зовите меня Ванесса, а мужа — Райан, — папа кивает. — Конечно, Ванесса. «По крайней мере, никто, кажется, не старается изо всех сил смущать меня… но еще не вечер!» Мама внимательно смотрит на Викторию и через несколько секунд улыбается ей: — Ну, разве она не красотка? «Блин! Ну началось!!! Я же говорила, я предупреждала…» — Мама! Она невинно смотрит на меня: — Что? Я сказала что-то не то? «Не думаю, что мама решила меня подставить нарочно. Но все равно, я чувствую себя не комфортно. Надо было рассмотреть все варианты и не расслабляться.» Виктория смеется от души. При этом звуке я убираю руки от лица и чувствую улыбку в уголках губ, смотря на нее. Это действительно потрясающее зрелище: она так беззаботна и расслаблена. Я никогда не устану от такого зрелища. Виктория успокаивается, чтобы ответить: — Спасибо, Ванесса, но Макс тут главная душка, — она обнимает меня и притягивает ближе. «О нет. Она снова начинает! У нас уже был разговор на эту тему. Все закончилось… перемирием… кажется, Виктория официально нарушила его.» — Никогда не начинай этот спор снова! — игриво угрожаю я. Папа взъерошил мои волосы, оставив их растрепанными и подмигнул мне: — Ты молодец. Я впечатлен! — Тори, и ты туда же! — бормочу я, демонстрируя известный жест. «От стыда я была готова провалиться сквозь землю!» Оглядываюсь и вижу как Тори тепло улыбается нам. У нее такое выражение лица, когда она смотрит на нас. Что-то в этом вызывает почти… грусть. Пока я задумалась о своей возлюбленной, мама «села на своего любимого конька», с отвращением осматривая мою комнату: — Рада видеть, что ты такая же опрятная, как и всегда. Я указываю на пол: — Эй, тут прибрано… ну, на мой взгляд… — протестую я. Мама вздыхает: — Мда… хотя дома было намного хуже, — она поворачивается к Виктории, — не думаю, что в комнате Максин безопасно жить. Виктория кивает и смотрит на меня с кривой усмешкой: — Наверное, вы правы. «Эй, на чьей она стороне?!» Вероятно, вопрос отображается на моем лице, потому что Чейз поднимает руки и улыбается: — Впрочем, если это главный недостаток вашей дочери, то я счастлива такой мелкой проблеме в моей жизни. «Да они сговорились!» Папа делает шаг вперед, выступая в роли рефери: — Не знаю как вы, дамы, я уже с ума от голода схожу. Как насчет обеда? Я угощаю! Папа и Хлоя так похожи — это немного странно. Они оба обожают меня смущать и наслаждаются этим; оба являются супер-проглотами… серьезно… им удалось съесть буквально всю еду в нашем доме. Но при этом, они просто уникально отзывчивые и изумительные люди! Виктория вежливо пытается отказаться: — Вы слишком добры, сэр, но в этом, действительно, нет необходимости. «Наивная блондинка! Маму и папу не так легко отшить. Они достойные соперники Прайс по части упрямства…» — Мы настаиваем, — говорит мама, на корню намекая, что отказ не допустим. Моя мать может быть очень настойчивой, когда захочет… мне такому учиться и учиться. Одноклассница смиренно пожимает плечами, благодарно улыбаясь: — Ну, я не откажусь от бесплатной еды, спасибо.

***

Кафе, 13:30 Мы все сидим в маленьком кафе, в которое я приходила в детстве с родителями. Мы приходили сюда так часто, работники знали нас по имени. На самом деле, когда вошли мои родители, владелец узнал их и долго разговаривал про дела вообще и про Сиэтл… Я всегда забываю, как давно мы жили здесь. Я, конечно, заказала свою классику: кофе и бельгийские вафли. Они не так хороши, как у Джойс — но тот уровень простым смертным просто не покорить. Виктория повторила мой заказ и это странно — она удивительно нерешительна, когда дело доходит до еды. Заказав столик на четверых, мы сидели рядом друг с другом, а родители — напротив. Мама смотрит в окно, потягивая кофе: — Прошло так много времени с тех пор, как мы уехали… — ей требуется несколько секунд, чтобы вернуться к реальности. Затем она поворачивается к нам, беря вилку в руку, — Виктория, ты с Макс на курсе фотографии, да? Блондинка кивает, глотая еду: — Ага. Папа делает глоток кофе: — Макс секретничает по поводу вашего знакомства. Полагаю, это было в классе? Виктория выглядит благодарной, что я не рассказала всю историю нашего знакомства и общения. «Нет уж, если захочет — расскажет сама. Она и так уже сильно изменилась. Не надо ей снова наступать на любимую мозоль. По крайней мере, это то, над чем мы будем оглядываться и смеяться. Уверена в этом!» Поднимаю кружку и чувствую тепло напитка. Я дегустирую кофе, стараясь не разлить его, пока Вика ерзает на сиденье: — Да… вроде как. Мама улыбается: — Я знала, что Блэквелл будет хорошей идеей. Предпочитаю молчать и интересоваться вафлями. «Вкуснятина! Как можно не любить вафли?» Мама, папа и Виктория подавляют хихиканье, когда я ем. Я с любопытством наклоняю голову: — Что? Виктория протягивает руку и вытирает что-то возле моего рта, затем показывает мне свой палец. На нем есть мороженое. Она слизывает его с пальца: — Ты испачкалась, милая, — она проводит большим пальцем по моим губам, чтобы продемонстрировать, — На всякий случай, если ты мне не поверила. Я смотрю на нее, не в силах придумать достойного ответа: — О, ха-ха. Папа качает головой, на его губах начинает появляться легкая улыбка, пока он разрывает пакетик сахара, высыпая содержимое в свою кружку: — Думаю, ты заразилась плохими привычками от Хлои. Я смеюсь: — Никто не может быть так плох, как Хлоя! Мама кивает в согласии: — Это верно. Я не знаю, как эта девушка такое делает… — поворачивается она к Виктории, подперев подбородок руками, — надеюсь, Макс научится у тебя, как правильно питаться. Я старалась изо всех сил восемнадцать лет, и до сих пор не преуспела! — Я сделаю все возможное, чтобы научить ее, — говорит Виктория, аккуратно кусая вафлю. «Вот не понимаю действительно, как люди делают это. Я всегда либо все проливаю, либо еда мигом оказывается у меня по всему лицу». Я демонстративно ухмыльнулась: — Уже продаете меня, мисс Чейз? Виктория пожимает плечами, когда тыкает своей вилкой в вафлю: — Прости, но тут меня слишком вкусно кормят. Я игриво толкаю ее за плечо: — Предательница! Мы продолжаем болтать о Блэквелле, Аркадии и о нас… Я немного отключаюсь, пар от кофе кружится в воздухе, моя тарелка почти пуста. Когда я подношу кружку ко рту, то чувствую, как что-то подталкивает мою ногу, и я почти проливаю кофе от шока. Все смотрят на меня и смеются над моей неловкостью. — Нервы, милая? Кажется, ты перепила кофе, — слегка дразнит папа. Через несколько секунд я снова чувствую чужое касание и воровато смотрю вниз, чтобы увидеть, как нога Тори толкает мою. Когда я смотрю на нее, ее глаза озорничают и она осторожно улыбается мне. «Проклятье. Могла бы предупредить меня!» Я подталкиваю ее ногу назад и игриво смотрю на нее. Ее улыбка расширяется, когда она продолжает игру. Мама наклоняется к нам ближе: — Девочки, надеюсь, вы планируете использовать выходной себе на пользу. Виктория взволнованно кивает, все еще играя моей ногой под столом: — О, да, мы планируем побывать много где сегодня вместе. Верно, Макс? «У нее наверняка много запланировано. Надеюсь, все получится… чтобы это не было.» Я допиваю кофе, прежде чем ответить: — Да. Будет здорово. У нас запланировано несколько встреч, а остальное время проведем друг с другом. Папа с тихим стуком опускает кружку на стол и откидывается в кабинке: — Приятно слышать. Я был бы разочарован, если бы вы упустили эту возможность. Мама собирает все столовые принадлежности на подрос по привычке: — Как насчет прогулки по пляжу. Думаю, вам понравится. В глубине души я такой нежный романтик, поэтому почти наверняка мы и будем этим заниматься. — Мы уже были на маяке и сделали несколько снимков. Мама с папой улыбаются с волнением: — Показывай!!! Я копаюсь своей сумке, но все-таки нахожу их, разложив на столе. Нужно будет потом прикрепить их к мемориальной стене позже. Папа тщательно просматривает несколько фотографий и перетасовывает их, его губы изгибаются вверх в улыбке. «Странно говорить об этом с моими родителями. Думаю, это потому, что такого никогда раньше не случалось. Я никогда не была слишком обеспокоен любовной лирикой и прочем… В смысле, конечно, я так рада, что теперь у меня есть Тори… и я уже не мыслю себя без нее…» Мама смотрит на оставшиеся фотографии на столе, на ее лице тоже появляется нежное умиление: — Девчонки, вы такие няшки! Виктория быстро целует меня в щеку: — Ага!

***

Стоянка академии. 15:00 Мы пересекаем парковку, странное чувство накатывает на меня, когда мы подходим к машине родителей. Это всегда тяжело. Этот день был таким странным. Жаль, что они не могут навещать меня каждую неделю. Впрочем, все меняется, иногда в лучшую сторону, иногда — нет… просто нужно адаптироваться как можно скорее к новой обстановке. Блэквелл, действительно, оказался очень хорошей идеей! Когда мы, наконец, добираемся до машины, мама крепко обнимает меня: — Макс, обещай присматривать за Викторией, хорошо? И, конечно, за собой! Я закатываю глаза: — Да, мама… обещаю! Мама отстраняется от меня и подходит к Виктории, желая обнять и ее. Поначалу Чейз, похоже, шокирована, но вскоре она обнимает маму: — Виктория, если тебе когда-нибудь понадобится способ выиграть спор, у нас есть доступ к некоторым интересным фотографиям, которые могут, каким-то образом, попасть в Блэквелл. Ты только позвони. — Боже, мама! Виктория смотрит на меня и ухмыляется после обнимашек: — Я учту это, Ванесса. «Виктория, кажется, получает слишком большое удовольствие, наблюдая, как я неловко нервничаю! Она станет невыносимой, когда легко сможет шантажировать меня.» Папа подмигивает ей: — Я избавлю тебя от объятий со мной. Не хочу сломать кости такой красивой и хрупкой леди. Думаю, Ванесса нанесла достаточно ущерба от нас обоих, — он протягивает руку, и Виктория отвечает, — если будете в Сиэтле — заезжайте. Будем только рады увидеться вновь! Тори сияет как монетка: — Звучит замечательно. Обязательно заеду! — она при​​обнимает меня за талию, и я прислоняю голову к плечу, пока родители садятся в машину. Они машут нам перед тем, как уехать. «Мне немного грустно, но я не одинока! У меня есть Виктория. Пока она рядом со мной — я никогда не буду одна!» Я глубоко выдыхаю, убирая голову с ее плеча и иду обратно в общежитие. — Ну… это было насыщенно. — В общем, все прошло неплохо. Пока мы идем домой, блондинка протягивает руку и хватает меня в цепкий захват. Легкий ветерок взъерошивает мои волосы, гравий хрустит под ногами, пока мы идем к кампусу. «Здесь так мирно…» — Несколько человек сидят прямо на земле, принимая солнечные ванны. Алиса сидит на скамейке и читает одну из своих бесчисленных книг… клянусь, я никогда не видела ее без книги. Дрон Брук пролетает мимо нас, когда я смотрю на Джастина и Тревора, которые катаются на роликах, демонстрируя свое мастерство, — «Если бы это могло остаться таким навсегда.» Я вижу, как несколько человек время от времени поглядывают на нас, когда мы идем рука об руку к общежитию. После вечеринки в «Циклоне» мы с Викторией получаем гораздо больше внимания, чем обычно. Думаю: все в курсе нашего романа. Впрочем, пофиг! Виктория уже знакома с моими родителями и тетей Джойс. А что касается школьных сплетников… сомневаюсь, что кто-нибудь осмелится связываться с Викторией, уж настолько самоубийц в трезвом виде еще надо поискать! Показательно игнорирую их любознательные, а и порой недоверчивые взгляды, когда мы, наконец, добираемся до здания. Входим в общежитие и поднимаемся по лестнице наверх. Коридор перед нами пуст, большинство студенток на улице. Виктория толкает мою дверь и входит в комнату, молча усаживаясь на край кровати. «У нее явно что-то на уме.» Я следую за ней и сажусь рядом. Протягиваю руку и беру ее ладонь, нежно потирая ее кожу большим пальцем: — Виктория, ты в порядке? Она поднимает голову, выходя из транса. Через мгновение, выражение отчужденности возвращается на ее лицо. — Да… да… просто… — она глубоко вздыхает, — Твои родители замечательные. — Ты так думаешь? Виктория рассеянно играет с моей рукой: — Да. Я… я своих родителей плохо знаю… Они всегда по уши в работе, иногда — в других странах. Все что я слышала «вот тебе кредитка, милая. А теперь не мешай нам работать». Приятно видеть, что твои родители о тебе заботятся и после рождения. Мы такие разные в этом плане. И это грустно… «Она мало говорила о своих родителях. Каждый раз, когда поднималась тема — ей особо нечего было сказать. Не знала, что она ТАК одинока! Может быть, поэтому она и Натан так близки. Просто покинутые родителями дети… ну и характер это тоже не улучшает. Мои мысли возвращаются к сегодня. Мои родители, безусловно, были счастливы и им понравилась Виктория. Очевидно, это взаимно. Было действительно здорово видеть, как они хорошо ладят. У меня такое чувство, что мама и папа будут относиться к Виктории как к своей собственной дочери. Они всегда говорили мне, что хотят завести еще одного ребенка, но они этого не сделали. Что они всегда говорили? «Макс, тебя более чем достаточно неприятностей и радости.» — Ну, не стесняйся юзать моих, — усмехаюсь. Виктория переплетает свои пальцы с моими: — Я же могу поймать тебя на слове. Подползаю еще ближе к девушке и кладу голову ей на плечо. Смотрю на нее, пытаясь придумать правильные слова, чтобы она снова улыбнулась: — Я обещаю тебе, что, если отправлюсь бродить по миру в поисках славы и богатства, то заберу тебя с собой! — подмигиваю я ей, — нравится тебе это или нет. Я тащу тебя за собой и не приму ответа «нет». Она улыбается безумно искреннее: — Я пойду с тобой куда угодно. Снова голову ей на плечо, и она нежно поглаживает мои волосы. А я беру ее ладонь и целую. «Наверно, она, наконец, нашла то, что ей нужно… то же самое, касается и меня… и это прекрасно… это чувство… я никогда бы не хотела иного, кроме как принадлежать этой милой стервочке. И чтобы она всегда любила меня…»