Я заказала пиццу, но ее доставили с проблемами

День 52. Комната Колфилд, 17:13 POV Макс Сажусь за свой стол и покусываю колпачок ручки, пока работаю… или, по крайней мере, пытаюсь работать. Кажется, я буквально похоронена под всеми этими заметками и записями, которые я сделала для задания на уроке фотографии. Прищуриваюсь, пытаясь понять, что, черт возьми, я написала на самом деле. Может быть, мне идти в шифровальщицы? Стул скрипит, когда я откидываюсь на спинку и глубоко вздыхаю. Я потираю виски, пытаясь облегчить головную боль, которая достаёт меня в течение последнего часа. «Моя голова будто сейчас убьет меня. Серьезно. Не могу сосредоточиться», — Решаю сделать перерыв. На самом деле, я отлично знаю, что «игра в домашнее задание» окончена. Какой смысл уже мучаться, — «Ну ладно, по крайней мере, попробовала». Я собираю отдельные листки и складываю их на столе аккуратной стопкой. Потягиваюсь, а все мои кости похрустывают. В этот момент я полностью смиряюсь с тем, что сегодня вечером точно больше ничего не сделаю. «Так много нужно работать, чтобы быть на высоте! Как только Виктория справляется?! Героиня!» Я встаю со стула и ложусь на кровать, положив руки на живот, глядя на белый потолок. Я закрываю глаза в тщетной попытке унять пульсацию в голове. «Мда, эпично мы забили на учебу! Правда, у Виктории, хотя бы, есть умение качественно зубрить материал. У меня же… зато теперь есть живой опыт: мне откладывать учебу просто противопоказано!» — я кладу руки за голову и вздыхаю, — «Вот вам и учеба! Макс — 0, отмазки — 23… может быть, это еще оптимистично.» Беру телефон и разблокирую экран, рассеянно проверяя сообщения, чтобы скоротать время. Одно — от Кейт (подтверждающее наше чаепитие на следующей неделе), одно — от Хлои, когда она была пьяна (чем меньше об этом сказано, тем лучше), и одно — от Виктории (сегодня утром). Виктория: «Тебе лучше заниматься своей учебой, чтобы мы могли проводить время вместе. Если я закончу и обнаружу, что у тебя работа в самом начале — накажу!» Мои губы изгибаются в улыбке, когда я перечитываю записку. Виктория никогда меня не забывает и заботится… как умеет. Это довольно мило, но если поддразнить, она начнет агриться даже на меня. Я морщусь, когда замечаю, что Чейз у меня подписана как «главная сучка Блэквелла». Я вздыхаю, потирая виски. «Должно быть, это очередные проделки Хлои, да еще с прикрытием Рэйчел. Зато мне наука — никогда не оставлять свой телефон без присмотра!» — Я замираю, а мое тело охватывает паника, — «Черт, надеюсь, они не сделали с моим телефоном ничего постыдного. А то я знаю их шуточки. Я потом мучительно и долго объяснять, что меня взломали и разные пошлости или оскорбления писала совсем и не я!» Выбросив эту мысль из головы и надеюсь, что это не тот случай, я снова меняю имя абонента и кладу телефон на тумбочку, удобнее устраиваясь на кровати. «Думаю, стоит проветриться и навестить Викторию… всего на минутку или две». Я решительно сажусь и, подползаю к краю кровати. Сканирую пол в поисках поношенной серой толстовки. «Угу, а ее и нет. Наверно, она где-то в той куче одежды, в углу», — вздыхаю и иду к куче, — «Почему я не могла просто убрать ее в шкаф? Думаю, это было бы слишком просто.» Через несколько нервных минут, я, наконец, нахожу свою толстовку и осторожно вытаскиваю ее из кучи, к счастью, не рассыпав все по полу. «Мда, надо разобрать весь этот бардак. А то я становлюсь такой же неряхой, как Хлоя.» Разглаживаю самые сильные складки и одеваю толстовку. Потом оглядываюсь в поисках обуви, не зная, куда я их бросила вчера вечером, когда вернулась с работы. Встаю на четвереньки и заглядываю под стол, прищурившись, обнаруживаю, что там лежит одна из моих туфель. «Так, а где вторая?!» — через пару минут поисков, я нахожу под кроватью ее тезку, а также еще несколько вещей, о которых даже не подозревала, — «Ага, подлая туфля, я тебя нашла!» Обуваюсь, беру телефон со стола и засовываю его в карман, прежде чем выйти из комнаты. Коридор на удивление пуст. Я смутно различаю, как Кейт играет на скрипке, но в основном, все глушит музыка из комнаты Даны. «Мда, со звукоизоляцией тут беда!» — эта мысль меня несколько смущает, когда я играю на гитаре. Честно говоря, большинство людей здесь в наушниках, так что они все равно вряд ли услышат, но я не хочу рисковать. Я смотрю в комнату, расположенную прямо напротив моей; комнату, в которой я бывала уже не раз за последний месяц. Комната небезызвестной Виктории Чейз. Я подхожу к ее двери и уже собираюсь постучать, когда слышу уверенный, но усталый знакомый голос, просачивающийся через деревянную дверь. -…Да, но… хорошо. Хорошо, послушай, я же сказала, что приеду… — Виктория, должно быть, разговаривает по телефону, потому что я не слышу другого человека. «Интересно, с кем она разговаривает?» -…Я не… Просто откажись от этой идеи. Я и так делаю то, что ты хочешь. Хватит на меня давить! — раздраженно вздыхает девушка, — Да… До свидания! «Что это было?» Я выдыхаю и стучу в ее дверь, но ответа нет. Решаю перейти на следующий уровень. — Виктория, это я! После небольшой паузы я снова слышу ее голос: — Открыто, Макс! Дверь скрипит, когда я нажимаю на нее. Тори сидит на своей кровати, приглаживая пальцами волосы. Чем ближе я к ней подхожу, тем напряжённее она выглядит. Сажусь на ее кровать и пытаюсь вести себя спокойно. Она вопросительно смотрит на меня, но ничего не говорит. Я сажусь за ее спиной, прислонившись спиной к стене, и жестом предлагаю ей немного отодвинуться, что она и делает. Кладу руки ей на плечи и начинаю нежно массировать. Почти как только я принимаюсь это делать, она глубоко выдыхает и расслабляется рядом со мной. Мои руки скользят по ее плечам и шее, стараясь размять каждую мышцу. Ее поза становится менее напряженной, а дыхание более ровным. Через несколько минут я оттягиваю ее назад, обнимаю, и нежно прижимаюсь губами к ее затылку: — Что тебя так расстроило? Виктория чуть наклоняется, поворачивая голову ко мне: — Да так. Родители. Точнее моя мама. Я ободряюще обнимаю ее: — Хочешь поговорить об этом? Блондинка вздыхает: — Кажется, я немного напортачила. Я терпеливо сижу и жду объяснений. Она нервно фыркает: — Они продолжают пытаться найти мне жениха, а еще из семьи, связанного или с бизнесом, или с искусством. Наверно, хотят «продолжить наследие Чейз» или какую-то ерунду в этом роде, — девушка вскипает. Я протягиваю руку и начинаю гладить ее голову, нежно массируя, что, кажется, успокаивает ее, — конечно, Нейтан был в этом списке. Ты бы видела с каким трудом мы отмазались от сей чести. К сожалению, это только усилило давление наших родителей! Она ​​на мгновение останавливается, затем смотрит на меня: — Знаешь, я предпочитаю поселиться в аду и вечно общаться с Прайс или Эмбер, но только не с моими, прости господи, родителями. Интересно, а если сказать, я выхожу замуж за Хлою — как на это отреагирует моя мать? Я лишь хихикаю. «Мысль о том, что Хлоя и Виктория способны встречаться, довольно забавна. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем нарисуется трупик? Ставлю на два часа, максимум.» — А ты проверь. Виктория весело приподнимает бровь: — О, кто-то уверен в себе! Я нежно прикоснулась губами к ее губам на короткое время, затем отстранилась: — Я уверена в тебе, Чейз. Самодовольно ухмыляюсь ей, зная, что она не может этого отрицать. Хозяйка комнаты качает головой и улыбается, затем ее лицо снова грустнеет. — В общем, я вроде как сказала, что встречаюсь кое с кем. «Наверное, стоит немного поднять настроение. Мне не нравится видеть, как Виктория нервничает или грустит.» — Только будь аккуратнее. Рейчел не только стерва, но и собственница. Неудобно будет, если она застукает тебя в постели с голой Хлоей. Виктория смеется: — Ты такая глупая! Может, это именно то, что мне сейчас нужно. Возможно, ты тоже права, пытаясь развеселить меня даже в такой момент, — я обнимаю ее крепче, прижимая нежную тушку к себе, пока она продолжает, — я собиралась сказать им… насчет нас… но нужен был подходящий момент, чтобы спокойно об этом поговорить, а не просто выпалить и устроить скандал. По сути, они хотят встретиться с тобой в эти выходные. Мне жаль, что я вовлекаю тебя во все это. «Это то, о чем она беспокоилась?» Я целую ее шею, заставляя задрожать: — Не нужно извиняться, Виктория. Думаю, я справлюсь. Она вздыхает и нерешительно наклоняется ко мне: — Я не знаю, мои родители могут быть нервными… и устроить истерику. Я хватаю Викторию за руку, сцепляю наши пальцы и нежно поглаживая тыльную сторону ее руки большим пальцем: — Думаешь, возникнут проблемы? Виктория какое-то время нехарактерно молчалива: — Я не знаю, милая. Я впервые не просто делаю камин-аут, а еще и показываю им свое нежное сокровище. Мои родители действительно непредсказуемы, и я просто не знаю… — она поворачивается ко мне с решимостью во взгляде, — Это вообще ничего не изменит между нами. Ничто из того, что они говорят, никогда не повлияет на это. Я хочу перестать глупо отмалчиваться и закрыть эту тему раз и навсегда. Я понимающе улыбаюсь: — Я всегда на твоей стороне. Она берет меня за руку и нежно целует ее: — Я знаю, и я искренне благодарна за это. Ты видишь во мне человека, а не богатую сучку. А я даже не знаю как изменить мнение окружающих о себе. Члены «Циклона» дружат со мной ради выгоды — я прекрасно это осознаю. В противном случае, все бы разбежались по углам в течение дня. — Нельзя судить всех и всегда по «номиналу». Люди сложнее картонных кукол. Многие думают, что я дура и умственно отсталая, но я просто тихоня и мне всегда нужно время на адаптацию, — Я кладу подбородок на плечо Виктории, все еще крепко сжимая ее руку, — А это сбивает их с толку. Кстати, с тобой тоже самое. Люди упускают возможность узнать девушку без маски стервы. А эта девушка того стоит. Уж поверь мне. Хлоя, Рейчел и Кейт изменили свое мнение о тебе и это только начало! Она смеется и сжимает мою руку: — О Макс, ты всегда говоришь правильные слова! «По крайней мере, она снова улыбается.» Я дерзко усмехаюсь ей: — Вот почему ты меня ценишь: я высмеиваю глупые каламбуры и бесстыдную лесть. Некоторое время мы сидим в тишине, Виктория прижимается ко мне спиной, мои руки крепко обнимают ее, а наши пальцы переплетаются. «Она такая теплая, что я легко могу так заснуть.» Как только я чувствую, что мои глаза начинают закрываться, Виктория снова говорит: — Как бы я ни не относилась к Хлое, я завидую ей. Она сама по себе и ни к кому не подлизывается. Чтобы быть собой, нужно много мужества. Пока мы не ладим, она откровенна со мной. Я точно знаю, что она думает, в отличие от всех остальных. «Хлоя, конечно, особый случай.» — Знаешь, Хлоя на самом деле не ненавидит тебя как таковую. Если бы она ненавидела тебя, ты ушла бы в полный игнор. Думаю, ей нравится спорить с тобой. Ты крепкий орешек, в отличие от Рэйчел. «Кажется, я ее не убедила.» — Думаешь? Я целую Викторию в щеку: — Ага, но не говори ей. Иначе меня будут бить, возможно — ногами. Виктория смеется: — За тобой должок, Колфилд.

***

День 53. Около особняка семьи Чейз, 13:09 POV Виктории Когда я подъезжаю к особняку — мое сердце начинает колотится особенно бешено. Я просто не уверена, что это вообще стоит делать. «Что, если моя мама заставит Макс чувствовать себя некомфортно? Что, если она ее оттолкнет? Что если…?» Как только начинается паника, я чувствую что-то теплое на своей руке и смотрю вниз, видя, что Макс положила свою руку на мою. Я поднимаю голову и смотрю в ее нежные голубые глаза. Она наклоняется и целует меня. От нежности у меня по спине пробегают мурашки. Ее лицо так близко к моему: — Знаешь, тебе не обязательно это делать. Я почти хочу развернуться, сбежать со своей девушкой и никогда не оглядываться… но это ничего не решит. Качаю головой: — Я должна решить эту проблему раз и навсегда. Даже мои родители не настолько глупы, чтобы сводить какого-то парня и лесбиянку. Так что, в любом случае, мы должны выиграть от этой нервотрепки. Макс кивает и ободряюще сжимает мою руку, последний раз целуя, прежде чем мы выходим из машины. Тяжело сглатываю и начинаю то, что похоже на «марш смерти», не хватает только извечной фразы «Morituri te salutant*». Ноги еле волочатся по каменной дорожке, теряя решимость двигаться вперед. Шатенка снова хватает мою руку, пока мы идем к зловещей двери. Ее прикосновения успокаивают и дают силы, необходимые для того, чтобы выдержать это. «Я не уверена, зачем она это делает — для меня или для себя… может быть: и то, и то.» Когда мы подходим к двери, она сильнее сжимает мою руку: — Давай сделаем это. Поднимаю трясущуюся руку и стучу в дверь как можно увереннее. По мере того как идут секунды, моя нога нетерпеливо отбивает ритм, и сопротивляться желанию сбежать, становится все труднее. Я смотрю на Максин, которая выглядит такой же нервной, как и я. «Если бы её не было здесь, я бы давно сбежала!» Я сжимаю руку Макс, заставляя ту поднять глаза и улыбнуться. Думаю эта улыбка могла бы сохранить мою адекватность в любых ситуациях. Ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ, надеюсь, что смогу предложить ей такое же утешение, какое она дарит мне. Все это время она не отпускает мою ладонь. Несколько мгновений спустя, дверь открывается, и перед нами появляется высокая светловолосая женщина с пренебрежительным взглядом. — Виктория… Ты пришла. «Кажется, она удивлена, что я действительно появилась. Учитывая наши обычные взаимоотношения — не удивительно. Чаще всего я полностью игнорировала просьбы родителей. И это вызывало множество споров. Но я просто устала спорить и убегать. Пришло время встретиться с ними лицом к лицу, плюс Максин на моей стороне!» — Ну, ты же этого так хотела. Нахмуренный взгляд мамы падает на Макс. Я смотрю на девушку, которая, кажется, заметила, что все внимание сосредоточено на ней. Она неловко шаркает ногами и ненадолго смотрит себе под ноги. Я киваю в ​​ее сторону: — Мама, это Макс. Мне больше не нужно ничего говорить. То, как глаза матери слегка расширились, указывало, что она поняла мои недомолвки. «Ну что ж — знакомься с моей будущей женой, маман!» Мать бросает на нее взгляд, но голос и не думает дрожать: — Понятно. «Я не могу сказать, о чем она думает… Никогда не могла…» — она склоняет голову набок, внимательно рассматривая Колфилд. Шатенка ненавидит быть в центре внимания, но очень старается выдержать этот взгляд, — «Отличное начало. Многие запарывают знакомство уже тут.» Через мгновение, мать снова поворачивается ко мне. Я ожидала знаменитую презрительную усмешку, но ее мимика отображает скорее любопытство, чем неодобрение. «Это застает врасплох!» Когда я пытаюсь осознать это, мама поворачивается и входит в дом. Я воспринимаю как намек следовать за ней. Хватаю Макс за руку и втаскиваю ее за собой. Сразу узнаю наш особняк: впечатляющий коридор, украшенный знаменитыми произведениями искусства, большинство из которых являются оригиналами. Моя девушка с с трепетом смотрит на стены. Я забываю, что для постороннего это может показаться впечатляющим, но для меня это просто рутина. Осторожно тащу за собой, чтобы эта дуреха не потерялась. Наконец, мы доходим до двери в конце коридора справа, ведущую в гостиную. Мы все заходим в хорошо обставленную комнату и присаживаемся. Макс, кажется, трогает стул и неохотно садится на него. Вероятно, боится сломать… о, она это умеет! Только не спрашивайте как — это поперек любого понимания. Я беру ее за руку и провожаю на белый кожаный диван, а мама садится на один из стульев напротив. Пока мы сидим, комнату заполняет неловкая тишина. Время от времени я смотрю на Колфилд, которая в ответ нервно улыбается мне. Хотя неловкое молчание не было редкостью в этом доме, теперь оно было исключительно тягучим. После того, что кажется вечностью, миссис говорит: — Как ты уже догадалась, отца нет. «А когда он есть? Он же всегда на работе!» Откидываюсь на спинку дивана, а мои пальцы слегка касаются руки девушки. — Я рассчитывала, что он будет, хотя бы, сегодня. Мама сидит на стуле так, будто на троне: — Он на очень важной встрече. «Все его встречи кажутся важными.» — Понятно. И снова тишина. Краем глаза я вижу, как нога Максин подергивается от дискомфорта. Она выглядит такой нервной, а все ее тело ужасно напряжено. Я небрежно протягиваю руку и кладу руку ей на колено, чтобы остановить мандраж. Она почти сразу накрывает мою ладонь своей и улыбается, ее тело значительно расслабляется. Я не могу не улыбнуться ей в ответ. В улыбке любимой есть что-то такое заразительное. Как бы я ни себя чувствовала, как только я вижу ее застенчивую глупую ухмылку, все мои заботы, кажется, просто исчезают. Я чувствую, как мамины глаза обжигают меня, когда я занята образом шатенки, но мне пофиг. «Макс — это все, что для меня важно сейчас.» Мама прочищает горло: — Итак, Макс? Шатенка выпрямляется при упоминании своего имени и кивает блондинке: — Д-да, миссис Чейз? «Моя мать не настаивает на том, чтобы к ней обращались по имени, как это делали родители Макс, она для этого слишком чопорна!» Ее глаза впились в девушку, заставляя ту тяжко сглотнуть: — Как ты познакомилась с моей дочерью? Макс на секунду смотрит на меня, затем откашливается: — Ну, мы учимся в одном классе фотографии. Мы поговорили, и… одно, как говорится, привело к другому. Перед тем, как приехать сюда, мы с милой придумали правдоподобную легенду. Не стоит всех шокировать озабоченной блондинкой-сталкершей. «Я не уверена, что моя мать это поняла. Со стороны, даже я бы это не оценила!» Она кивает, о чем-то думая в тишине. Когда мне кажется, что тишина никогда не закончится, мама жестко поворачивает голову к хипстерше: — Макс, могу я поговорить с тобой наедине? Девушка тревожно прикусывает губу: — Гм… конечно. «Очевидно, меня выставляют. Но я не хочу оставлять мою тихоню наедине с этой паучихой!» Я собираюсь уйти, но прежде чем встать, целую Макс в щеку и шепчу ей на ухо: — Моя комната — третья дверь справа наверху. Я подожду там. Не заставляй меня ждать слишком долго. Дыхание Олененка согревает мою кожу, а ее тихий голос будоражит разные инстинкты: — Я бы и не мечтала заставлять Викторию Чейз ждать. Бросаю последний взгляд на мать, прежде чем уйти. Идя к лестнице, я вздыхаю и оглядываюсь на дверь гостиной. «Я очень надеюсь, что мою девушку не сожрут живьем!»

***

POV Макс С уходом Виктории напряженная атмосфера только усиливается. Я неловко поерзала на кушетке, ожидая, что мама Виктории заговорит. Кажется, она думает о чем-то, что меня беспокоит. «Ой, это так неловко!» Я играю с браслетами на запястье, пытаясь успокоиться и делаю несколько глубоких вдохов. Мама Виктории вздыхает, от внезапного шума я подпрыгиваю. Ее глаза пронзают меня, заставляя ерзать. Я с трудом сопротивляюсь. — Почему ты встречаешься с моей дочерью? Прямолинейность ее вопроса неожиданна и сбивает с толку. «Раньше я никому не объясняла свои рассуждения. То есть, наверное, я знаю почему — но могу ли я выразить это правильно? Слова никогда не были моей сильной стороной, но ради Виктории и себя я постараюсь.» Неловко шаркаю ногами, думая о том, как лучше всего сказать все: — Ну… это сложно выразить словами. Я все же попробую… Мама Виктории продолжает смотреть на меня, ожидая ответа. Я ничего не понимаю, мой разум отключается. «Не зацикливайся на этом, Макс. Просто скажи, что ты чувствуешь.» С тревогой потираю затылок, делаю глубокий вдох и стараюсь говорить как можно увереннее: — Она просто… действительно потрясающая. При моих словах ее глаза расширяются, но в остальном она остается пассивной. «Частично, я ожидаю, что мне прервут. Поэтому решила идти «ва-банк»… Сажусь ровнее, расслабляя сгорбленные плечи: — Я провела с ней довольно много времени за последний месяц… или около того… и могу с уверенностью сказать, что она — все, на что я могла надеяться. Она добрая, преданная, умная, талантливая и красивая, само собой разумеется… не то чтобы это действительно что-то самое важно или что-то в этом роде. Она больше, чем просто внешность… «Так… держи эмоции под контролем, Макс и скажи что-то действительно стоящее.» — Я действительно восхищаюсь ее фотоработами. Ее фотографии очень похожи на Аведона, и я вижу, что она вкладывает столько усилий в свою страсть, — не будь я такой зажатой, я тоже бы смогла куда-нибудь отправить свои фотки. Но где я, и где Виктория по шкале храбрости, — Многие люди видят ее только с одной стороны, но я видела другую. Это сторона, за которой она прячется, потому что… я думаю, она боится, что людям не понравится настоящая Виктория Чейз. Это, наверно так… потому что это тот человек, которого я… действительно люблю совсем иной, чем ее повседневная маска, — я отворачиваюсь в этот момент, мне немного неловко признаться в этом ее матери, но это правда, — Я люблю каждую секунду, которую провела с ней, и всегда буду любить. Когда я снова смотрю вверх, у мамы Виктории странное выражение лица. Я не могу сказать, хорошо это или плохо. Вероятно, она ожидала чего-то более красноречивого, вместо этого она получила мой неуклюжий, тихий и неорганизованный беспорядок… по крайней мере, это шло от сердца. Она закрывает глаза, опираясь локтем на подлокотник стула, а щекой — на руку. «Ой, я не нервничала так с момента вступительных экзаменов в «Блэквелл»… тогда было довольно страшно. Сейчас — в десять раз хуже.» Ее глаза открываются и сосредотачиваются на мне: — Я слышала, как люди называли мою дочь множеством эпитетов, большинство из которых были неприятными или просто лживыми ради своих корыстных целей… — ее лицо искажается в раздраженнном неодобрении. «Полагаю, за Викторией охотились многие. Может быть, это одна из причин, по которой она так холодна и проницательна. Она, вероятно, уже не раз обжигалась на «лживых друзьях». Мама Виктории глубоко вздыхает, прежде чем продолжить: -…Я редко сталкиваюсь с тем, кто описывает мою дочь так же, как вы, — Она ​​на мгновение останавливается, собираясь с мыслями, — Я знаю только одного человека, который сказал бы о ней так. Этого человека зовут Нэйтан Прескотт, — она ​​постукивает пальцами по подлокотнику своего стула, — Виктория почти никогда не открывается людям, в том числе даже своим родителям. Поэтому я удивлена что она раскрылась тебе. Всякий раз, когда она смотрит на тебя, она улыбается, и в ее глазах вспыхивает блеск, которого я не видела уже давно… — что-то в ее глазах меняется, — полагаю, я должна поблагодарить тебя за это. Я сижу совершенно ошеломленная, с отвисшей челюстью… «Я совсем этого не ожидала!» Мама Виктории вздыхает и поворачивает голову, чтобы посмотреть в окно: — Это все, что я хотела обсудить. «Я так понимаю, что аудиенция окончена?» — Хорошо, миссис Чейз. Я встаю и иду к двери. Когда я тянусь к дверной ручке, меня окликают: — Аманда… — я замираю и поворачиваюсь назад, когда голос снова уверенно говорит, -…Меня зовут Аманда. Мои губы растягиваются вверх в легкой улыбке: — Хорошо, Аманда… — на этом я ухожу искать Викторию.

***

Комната Виктории POV Тори Я лежала на кровати и ждала, когда вернется Макс. Меня беспокоит перспектива, что она попадет под обстрел вопросов мамочки! Мама не самый тактичный и снисходительный человек. Впрочем, это у нас наследственное. Но я люблю Макс, а она — желает ее утопить. Зависаю в телефоне, нетерпеливо постукивая пальцами по ноге. «Девушки слишком долго нет!» — я начинаю волноваться, — «Надеюсь, она в порядке?!» Я слышу скрип двери и веснушчатое лицо, которое хорошо знаю, заглядывает внутрь. — О, слава богу, я нашла нужную комнату. Уже начинала думать, что пропустила ее, — она ​​входит в мою комнату, закрывает за собой дверь и подходит к кровати, плюхаясь рядом. — Как прошло? — волнуясь, спрашиваю я. Макс поворачивается на бок ко мне лицом и придвигается ближе, обнимая и переплетая ногу между моей. «Она всегда старается установить со мной максимальный телесный контакт, и я это очень ценю.» — Ну, я думаю, все прошло хорошо… на самом деле, даже еще лучше… — ее голос звучит увереннее, чем я ожидала, и это хороший знак. Я целую девчушку в нос, прижимаясь лбом к ее лбу: — Я никогда не должна была сомневаться, что из всех людей ты заставишь мою мать расколоться. Я действительно понятия не имею, как ты это делаешь! Макс усмехается: — Магия. Игриво закатываю глаза, заставляя ее смеяться. Как раз когда я собираюсь отомстить, в мою дверь стучат. Это может быть лишь один человек. Часть меня хочет отстраниться от Макс, но это лишь небольшая часть, которая еще не полностью осознала, что миссис Чейз приняла тот факт, что моя тайная любовь — женщина. Я сопротивляюсь желанию сбежать и почти мужественно кричу: — Открыто! Мама заходит в комнату. Когда ее взгляд падает на нас, клянусь, я вижу слабую улыбку, возникающую на ее лице, а взгляд слегка смягчается: — Я не хочу вмешиваться, но меня не будет на пару дней. Отца — тоже. В общем, не оставляйте дом без присмотра. Я киваю, понимая суть просьбы: — Ты останешься здесь на выходные, верно, Макс? Макс сияет: — Совершенно верно. У нас еще есть время на отдых, Аманда. Заодно присмотрим за домом. Я недоверчиво смотрю на маму. «Не многие люди рискуют называть эту дамочку по имени и при этом не получить чем-то тяжелым по голове!» Странно, но мать заметно улыбается моему шоку, чего я не видела от нее годами! — Оставлю вас, девочки, наедине, — она ​​уходит, аккуратно закрывая дверь. «Вот что это было сейчас?!» Я качаю головой, улыбаясь невесте: — Может, ты действительно обладаешь магическими способностями, Колфилд?! Макс прижимается ближе, самодовольно ухмыляясь: — Я тебе так и сказала. — Никогда не меняйся, Макс! Она закрывает глаза и удовлетворенно вздыхает мне в шею: — Я этого и не планирую.