Я заказала пиццу, но ее доставили с проблемами

День 53. Комната Виктории, 16:36 POV Макс Мы с Викторией лежим на ее кровати, закутавшись в пушистое одеяло, и смотрим один из множества обычных ромкомов, которые та припрятала в своей комнате. Я действительно удивлена, впечатлена и немного завидую ее коллекции фильмов, которая даже может соперничать с флешкой «ВИДЕО ПИРАТЫ» из общаги академии — никогда не считала это возможным. Уоррену очень нравятся фильмы, и ему абсолютно все равно на жанры или тему. Этакий киноман, проще говоря. Пока сериал тихо идет на заднем плане, мы с Викторией обмениваемся короткими прикосновениями и поцелуями, не обращая внимания на сюжетную линию… не то чтобы нам совсем уж наплевать, но… это ж ромком, они все более-менее похожи: девочка встречает мальчика в странной ситуации; и сначала они определенно ненавидят друг друга; они медленно влюбляются; потом что-то случается, что ненадолго мешает им быть вместе, что они, наконец, преодолевают; и с тех пор те живут долго и счастливо. Это простое уравнение, в котором всегда знаем, что должно произойти, но все равно каждый раз, неизменно принимает нас. «Если не сломано, не чини, как говорится…» Я смотрю на Викторию и вижу, как на ее губах расцветает улыбка. На самом деле я не считала ее любительницей мелодрам, но… мы тут. Оглядываясь назад, можно сказать, что наши отношения начинались как дрянный сюжет ромкома, хотя я и не помню чтобы смотрела что то с такой завязкой. «Интересно, по нашей истории можно снять какой-нибудь фильм?» — Слегка сжимаю руку Виктории и снова прижимаюсь губами к ее губкам, — «Я могла бы сидеть здесь и обниматься часами… собственно, почему бы и нет?» Кладу голову ей на плечо и удовлетворенно вздыхаю, пока она играет с моими пальцами, мягко толкая их из стороны в сторону. От нее исходит тепло, когда наши плечи соприкасаются, и я чувствую, что мои глаза закрываются явно не намереваясь открываться вновь, ближайшие несколько часов. «Такие моменты я бы хотела бы проживать вечно!» Я слышу ее хихиканье: — О нет, Колфилд. Даже не смей думать о том, чтобы уснуть на мне. Я лениво открываю на нее глаза и бормочу: — Я не собиралась. Она усмехается: — Конечно собиралась! Не смей это отрицать! — Ну возможноооооо… — признаю я. Она вздыхает и качает головой: — Ну что мне с тобой делать? — Люби меня, корми меня и никогда не покидай… — отвечаю я. — Будто ты цитируешь мне что-то типа «Гарфилда», — бормочет она себе под нос. Я в шоке поднимаю брови: — Подожди… великая Виктория Чейз смотрит «Гарфилда»? Она прочищает горло, прежде чем ответить: — Иногда. — А ещё меня гиком обзываешь, — хихикаю я. Прежде чем Виктория успевает ответить что-то в ответ, дверь со скрипом распахивается, и там показывается старшая блондинка: — Просто решила вас предупредить, что ухожу. Вам, девочки, лучше вести себя прилично, пока меня нет. Надеюсь, к тому времени, когда я вернусь, дом не превратится в столб пламени. — Тебе нечего бояться, — я дерзко ухмыляюсь возлюбленной, — Я проконтролирую Викторию. — Макс, блин! — восклицает она, шутливо надуваясь от наигранной обиды. Аманда качает головой, подавляя улыбку, и машет нам на прощание: — Если что-нибудь понадобится, вы знаете мой номер. Увидимся через пару дней! Отвечаем тем же, когда женщина уходит. Через пару минут мы слышим, как щелкает замок входной двери, оставляя нас совершенно одних. Когда я думаю об этом, в моей голове медленно просыпается легкое чувство беспокойства. «Виктория и я… совсем одни на несколько дней…» Мой разум начинает захлебываться, представляя все возможные сценарии, которые могут произойти здесь в течение этих длинных выходных, некоторые из которых… в некоторой степени… ясны. Я с тревогой прикусываю губу и смотрю на Викторию сбоку, чтобы убедиться, что она не заметила явного смущения, явно поселившегося на моем лице. «Дьявол, Макс. Засунь свои пошлости себе в… Вы, вероятно, потратите время на аниме-марафоны. Да и вообще, будете просто бездельничать после напряженной учебы!» — Я делаю глубокий вдох и решаю снова сосредоточиться на фильме… по крайней мере, попытаться это сделать. Очень сложно не думать о губах девушки, которая так близка ко мне сейчас. — «Дело в том, что если бы я внезапно начала импровизировизацию целовашек, то она бы привела к… другим вещам. Вики бы, вероятно, с радостью согласилась. Но я никогда не был такой безумно-импульсивной, как Хлоя, прущая вперед как танк! Хотя… Иногда… мне хотелось бы быть похожей на нее. Виктория замечает, что я смотрю на нее, и весело улыбается, заставляя меня немедленно отвести взгляд. «Боже, Макс. Что с тобой не так?» *** Когда фильм, наконец, заканчивается, я потягиваюсь и смотрю на Чейз: — Ну и что теперь? Она застенчиво улыбается мне: — Теперь, Макс, дом в нашем полном распоряжении до вечера понедельника. — Ты ушла от ответа, — отмечаю я. «Дело не в том, что я думаю, что мы ничего не придумаем, — мне просто нравится хотя бы примерно знать, что происходит или планируется. Так жить легче.» Она смотрит на меня с малопонятным выражением лица, ее голос опасно понижается: — Это не проблема. Я уверена, что мы придумаем что-нибудь, чтобы занять тебя… — Тебе нравится играть на моих нервах? — я робко спрашиваю, внезапно осознавая каждую точку соприкосновения между нами. Она озорно ухмыляется: — Это мое любимое развлечение. Игриво закатываю глаза: — Я не знаю, кто хуже: ты или Хлоя. Она берет мою руку и нежно целует тыльную сторону, а затем внимательно смотрит мне в глаза, говоря несколько хриплым голосом: — Ты хочешь узнать? — М-может быть… — бормочу я от неожиданной близости. — Что тебе нравится? Мы можем заказать что угодно, — небрежно предлагает Виктория, доставая телефон. — На самом деле, мне было интересно… — начинаю я, мои слова застревали у меня в горле. «Понятия не имею, как она отреагирует на это предложение. Будем надеяться, что она не рассердится…» — Интересно…? — подсказывает она. Я тяжело сглатываю, прежде чем спросить: — Ты умеешь готовить? На ее лице появляется действительно снисходительное выражение: — Я Чейз. Сделать что-нибудь — раз плюнуть. Я скептически приподнимаю бровь: — Много пафоса — мало конкретики. И не нужно меня бояться, любимая… Ее брови слегка нахмурены, ее надменный взгляд исчезает и заменяется что-то более уязвимым: — Я… я могу приготовить что-нибудь. «Это почти безумие! Как же она меняется наедине со мной!» Я собираюсь с мыслями и, наконец, снова говорю: — Если ты не против, я бы хотела бы попробовать. Брови Виктории влетают от удивления: — Подожди, ты… хочешь попробовать мою стяпню? Я киваю: — Ага. Она думает над этим несколько мгновений, затем пожимает плечами: — Хорошо… я буду держать телефон на случай вызова скорой. — Я рискну, — добавляю я, теперь мне очень любопытно увидеть кулинарные способности Тори. Она недоверчиво смотрит на меня: — Ты действительно самоубийца? Я качаю головой из-за ее неуверенности в себе и вкладываю свою руку в ее ладонь: — Я доверяю тебе. Я даже дам тебе руку, чтобы убедиться, что ты не пытаешься меня убить. Виктория пристально смотрит на меня, а затем пожимает плечами: — Хорошо. Если ты настаиваешь.

***

Кухня POV Виктории Я смотрю на Макс из-за верха духовки, пока она аккуратно нарезает нужные нам овощи, сосредотачиваясь, чтобы случайно не порезать палец. В какой-то момент я почти взяла ее работу на себя, опасаясь, что она серьезно порежется. К счастью, ей удалось отделаться лишь малой кровью… во всех смыслах. Странно готовить для кого-то. Раньше все избегали еды, которую я пыталась приготовить. Тот факт, что Макс так и не удалось отговорить от этой затеи, — весьма льстит. Я от нее не ожидала такого доверия к себе. Она на мгновение отрывается от своей рубки: — Итак, что именно мы делаем? Я осторожно перекладываю в сковороду еще несколько ингредиентов: — Это… тушеное мясо, которое я научилась готовить у одного из наших поваров, когда была маленькой. Раньше я проводила много времени на кухне и пыталась помочь, но у меня не очень получалось, ну… в чем угодно. В итоге, я просто устроила огромный беспорядок, — невольно усмехаюсь при мысли о детских выходках, — Однажды она отвела меня в сторону и сказала, что сделает все, чтобы я выучила рецепт хотя бы одного блюда до конца недели. Ей это удалось, несмотря на то что в готовке я совершенно ничего не соображала. — Похоже, та оказалась милой леди, — замечает Макс, принося свеженарезанные овощи. Она протягивает продукты, и я кладу их в горшок: — Ну да, наверно… Но я давно ее не видела. Мама и папа уволили ее, когда я стала достаточно взрослой, чтобы позаботиться о себе сама… по крайней мере, в том возрасте, который, по их мнению, считался подходящим. — Может, тебе стоит попытаться связаться с ней? — предлагает девушка, ставя использованную посуду в раковину и включая воду. Я глубоко выдыхаю при этом предложении и смотрю, как тушеное мясо начинает закипать: — О, пожалуйста, Макс. Я была всего-то избалованной богатой девочкой, которую надо кормить и развлекать ради зарплаты. «В конце концов, это реальность. Нет смысла лгать себе.» Колфилд не выглядит убежденной: — Уверен? Я не думаю, что ты сама в это веришь. — С чего бы? — спрашиваю я, лениво помешивая тушеное мясо. — Твое лицо, — сухо заявляет она, — его черты были мягче чем обычно. Я чувствую, как мои щеки краснеют, когда меня ловят на полуправде, и неловко тереблю короткую прядь своих волос. Не многие люди так проницательны на мой счет. И обычно, если это происходит — меня сразу атакуют. Но глупышка-шатенка… она другая… — Хорошо, твоя взяла. Я сделаю это, — смущенно бормочу в ответ. — Хорошее решение, — подтверждает она, кладя теперь уже чистый нож обратно в ящик, а затем поворачивается ко мне, — Это немного напоминает уже мои «детские времена». Я вопросительно приподнимаю бровь: — Да ну? Макс заканчивает мыть посуду и вытирает мокрые руки полотенцем, висящим на стене: — Ну, до того, как я уехала в Сиэтл, я проводила много времени у Прайсов. Мама Хлои, Джойс, просто шикарно готовит. Я всегда ей помогала. Не могу не почувствовать легкое раздражение при упоминании синевласой. Я видела, как она иногда смотрела на Макс, и, хотя я не думаю, что Хлоя сделает что-нибудь, чтобы причинить ей боль — очевидно, что она определенно к девушке не равнодушна! Хотя даже то, как сама Колфилд смотрит на Прайс, иногда заставляет меня нервничать. Есть у меня подозрение, что, если бы хипстерша не переехала в Сиэтл — то сейчас мы видели бы Прайсфилд в полный рост! Это меня одновременно и расстраивает, и злит! Изо всех сил стараюсь не показывать свое раздражение, когда отвечаю напряженным голосом, чтобы сохранять, хотя бы, внешнее спокойствие: — Ты с Хлоей, наверняка, прошла долгий путь в общении за эти месяцы, да? Она прислоняется к стойке и смотрит на мое каменное лицо: — Вы ревнуете, мисс Чейз? — Нет! — отвечаю я слишком быстро, затем закусываю губу и мысленно пинаю себя за то, что звучало так жалко. «Моя глупая ревность — не проблема Макс, и я должна ей доверять». Я слышу шарканье, и когда поднимаю глаза, замечаю, как Макс идет ко мне. Она нежно прижимает меня к стене и пристально смотрит, прежде чем коснуться моих губ в нежном поцелуе… который она повторяет, каждый раз все дольше, чем предыдущий… Я почти чувствую уверенность, которую она пытается передать поцелуями, и сразу же чувствую, как мое сердце успокаивается… хотя бы на этот счет… Я засовываю руки в задние карманы ее джинсов, притягивая девчонку к себе. Даже зная, что мы одни, я все еще частично ожидаю, что мама нас сейчас спалит. «Ага, спалит женщина, которую Макс УЖЕ называет Амандой в лицо! Но я — есть я.» Когда девушка, наконец, отстраняется, она успокаивающе улыбается мне: — Тебе не о чем беспокоиться. Хлоя мне как сестра, и у нее есть Рэйчел. А Эмбер… ее более чем достаточно одной даже для Хло. Я вздыхаю, чувствуя себя действительно глупо: — Ага. Я просто… немного завидую… — Ого… Ты серьезно? Я польщена! — усмехается она, кладя руку мне на щеку и в последний раз целует, прежде чем пристально смотреть мне в глаза, — теперь осталось самое главное: научиться отводить взгляд от твоего прекрасного лица, Виктория. И не только лица, любимая! Прямолинейность ее заявлений застает нас обеих врасплох, и в конечном итоге мы краснеем, как две школьницы, пытающихся найти правильные слова, чтобы объясниться со своей возлюбленной — что не так уж и далеко от истины. Звук пузырящейся еды в горшке, наконец, вырывает нас из транса, и я шагаю, чтобы снять его с огня. — Думаю, почти готово, — говорю я, беря пару мисок из шкафчика, а также пару ложек из ящика. — Эм… а где ванная? — неловко спрашивает Макс. — О, понятно… крыски бегут с тонущего корабля, да? — я дурной шуткой пытаюсь облегчить ее смущение, — Зайди в последнюю дверь справа на этом этаже. — Спасибо, — усмехается она, выходя в коридор. Пока Макс моет руки — я нахожу немного хлеба к обеду и даже достаю дэйми-бутылочку* белого вина, которую мама отложила, вероятно, именно для нас. Так же помню, что у нас где-то в одном из ящиков есть свечи, и думаю, что смогу выложиться по полной! Когда, наконец, нахожу их вместе со спичками, то кладу их в центр стола и зажигаю.

***

Когда шатенка возвращается, она кажется впечатленной: — Офигеть! Неужели скилл «романтик» заразен? — Я не настолько «снежная королева» как ты думаешь. Не недооценивай меня, дорогая, — хихикаю я, когда она подходит ближе. Она самодовольно ухмыляется: — Теперь я это понимаю. Я знала, что рано или поздно лед рухнет перед солнышком Колфилд! Недолго думая, мы садимся друг напротив друга. Я передаю девушке миску с тушеным мясом, наливая почти полный бокал вина. Она благодарит меня за обслуживание, беря кусок хлеба. Пока моя порция накладывается в миску, я пытаюсь сдержать бешеное сердцебиение и украдкой наблюдаю за возлюбленной. «Сейчас я готова ко всему!» — Она окунает ложку в миску, затем подносит ее к губам и осторожно дует, прежде чем положить в рот, — «Момент истины!» — Итак, каков вердикт? — нерешительно задаю самый важный вопрос в этой комнате. Хипстерша, кажется, обдумывает это, а потом внезапно начинает кашлять и хрипеть. Мои глаза расширяются от паники, когда она пытается дышать! — Макс! — кричу я, готовая просто взлететь со своего стула, спеша на помощь. Именно тогда я замечаю, что на ее губах появляется слабая улыбка. Так же внезапно, как она начала кашлять, она останавливается и подавляет хихиканье: — Ты бы видела свое лицо. Вот что я называю «идеальное фото». Я прищуриваюсь, глядя на нее: — Совсем не смешно! Я перепугалась до ужаса! Девушка улыбается мне: — Да ладно тебе, не надувайся. Согласись, это было забавно. Я не могу долго злиться, когда она вспыхивает своей глупой ухмылкой: — Может, слегка. Но, прошу, не делай так вновь. Она серьезно смотрит на меня, упираясь ногой в мою восхитительную ножку: — Ради тебя я готова и пообещать что угодно. Я сразу же вспоминаю многие компрометирующие ситуации, которые могли бы разрешиться в том случае, если Макс смирилась бы со моей психологией, и не могу не ухмыльнуться, как придурок: — Ради всего? И даже не вспоминать мои проколы? Макс слегка покраснела от моего многозначительного тона: — Ну… я думаю, что мы как-нибудь выкрутимся… Я подпираю голову рукой и ухмыляюсь ей: — Оу, с нетерпением жду этого, мой любимый адвокат дьявола. Мы заканчиваем трапезу и выпиваем первый бокал вина. Я перехожу к своему второму, пока мы праздно болтаем о том, что приходит в голову. Макс сильно расслабляется, пока мы разговариваем, и начинает привыкать к новому окружению. Я заметила, что ей нужно время, чтобы по-настоящему освоиться на новом месте. То же самое было, когда она впервые начала посещать мою комнату. Теперь она, по сути, живет у меня… что иногда дискомфортно. Например, когда я узнаю, что один из ее драных носков, каким-то образом, оказался в моей бельевом ящике. «И все же я бы ни на что ее не променяла!» — Почему ты так улыбаешься? — подозрительно интересуется Макс. Тут же чувствую, как у меня на щеках появляется легкий румянец, когда меня поймали с поличным: — Я просто… наслаждаюсь ситуацией, вот и все. Ее легкое любопытство внезапно меняется, и она лучезарно улыбается мне: — Я тоже. Я рада, что мы не сбежали. «Почему-то я почти уверена, что не будь моей девушкой эта глупая Макс — то моя мать послала меня с любой девкой с порога не раздумывая. А вот Колфилд… она умеет очаровывать людей. В том числе и своей открытостью и честностью. Даже мою стерву-маман. Эта девушка не глупая дура, она шикарная. А вот я была бы полной идиоткой, если не рискнула тогда и не завязала с ней отношения!» Когда мы закончили с обедом, то решили подняться наверх ко мне. Шатенка снова завалилась на мою кровать, удовлетворенно вздыхая и чуть хлопая себя по животику: — Я объелась. Обед был шикарен. Я присоединяюсь к ней на кровати: — Давай без глупой лести. Это не твой стиль, шери. Она садится и нежно целует меня в губы: — Это не мой стиль, потому что не умею. А тут я честно говорю что думаю. Ты умничка, Виктория. Отвечаю своим поцелуем, который намного горячее ее. «Я просто не могу насытиться ею и не думаю, что когда-либо смогу…» Когда мои пальцы касаются ее поясницы, я чувствую, как она прижимается ко мне. Чувствуя, что что-то не так, я отстраняюсь и кладу руку ей на колено, нежно сжимая: — Эй, что случилось? Брови девушки нахмурились, когда она сделала глубокий дрожащий вдох: — Мне… мне нужно с тобой кое о чем поговорить…

***

POV Макс *** POV Макс Виктория недоуменно смотрит на меня, но ничего не говорит. Она просто сидит и терпеливо ждет, пока я продолжу. «Давай, Макс. Не должно же это быть настолько сложно! Ты же сотню раз мысленно практиковалась!» Я хватаюсь за скомканный листок бумаги в кармане толстовки, а мои мысли возвращаются назад, в прошлое…

***

День 48. Общежитие, 17:06 Я делаю глубокий вдох и стучу во внезапно внушительную дверь 224-й комнаты. Хотя больше всего мне сейчас хочется спрятаться под собственной кроватью. «Нет, Макс, ты зашла слишком далеко, чтобы сдаться!» — Открыто, — отвечает знакомый голос. Я толкаю дверь, вхожу в комнату Рэйч и, конечно, вижу Хлою, растянувшуюся на кровати. «Она вообще появляется дома? Не уверена.» Когда я захожу внутрь, та обвиняюще смотрит на меня: — А, вижу, ты, наконец, решила навестить бедную старую Хлою? Я игриво закатываю глаза: — Ой, как смешно. Она озорно ухмыляется мне: — В последнее время ты так увлечена мисс Чейз, что я мало тебя вижу, — она ​​многозначительно приподнимает бровь, — Могу себе представить, что вы там вдвоем творите! Я неловко потираю затылок: — В-вообще-то… мне нужна твоя помощь… Брови Хлои удивленно приподнимаются, а глаза весело искрят: — Серьезно? — она с интересом смотрит на меня, ожидая дальнейших объяснений, а я тревожно потираю руки, облизывая пересохшие губы. «Как мне вообще начать?» Я нервно сглатываю: — Ну… ммм… я… «Об этом так сложно говорить, но выбора нет. Я бы поговорила с Тори, но… Это слишком неловко, и кажется глупым. Я просто не хочу напортачить и знаю, что Хлоя мне поможет. Она знает меня лучше, чем кто-либо… включая меня саму.» — Мне об этом как-то неловко говорить, — признаю я, уже чувствуя, как тревога сжимает мое сердце. — Это мой любимый вид общения с тобой, Макси, — озорно усмехается она, поглаживая место рядом с собой на кровати. «О боже, Хлоя!!!» Синеволосая, наверное, просто дразнит меня… нет, это нечестно. Хотя, если быть откровенной, она часто мне помогает в серьезных заварушках. Хоть обычно и дразнит, надеюсь, чтобы поднять настроение и развеселить меня, что с успехом и делает. Решив рискнуть, я присоединяюсь к Прайс на постели Эмбер и глубоко вздыхаю: — Хорошо, в общем, Виктория и я были… близки, если ты понимаешь о чем я. Хлоя нетерпеливо кивает, ожидая, что я продолжу. Обычно она не из самых терпеливых, но когда это важно — она действительно слушает и не жалуется. Нервно заламываю руки: — Я хочу, знаешь, подойти… дальше, но… Хлоя с любопытством склоняет голову набок, мягко подталкивая: — Но? Это все, что нужно, чтобы моя неуверенность внезапно отступила и я промямлила: — Я боюсь, что все испорчу, что не смогу… заставить ее чувствовать себя хорошо. Я действительно не знаю, что делать и… и… — я потираю лицо руками, — я не знаю, Хлоя. Я просто напугана, если честно. Некоторое время она молчит, глубоко задумавшись: — Хотя я всегда готова помочь тебе, как ты знаешь, но я просто не совсем понимаю, почему ты рассказываешь все это мне, вместо Виктории?.. Я понимаю, почему ее это смущает, поэтому начинаю пояснять: — Потому что… я действительно не хочу все испортить, понимаешь? Я просто хочу, чтобы все получилось, и боюсь сглазить, если начну этот разговор с ней. Да, я собиралась с ней завести подобный разговор, но… я трусиха… Я хочу сделать все идеально… хочу показать Тори, что она важна для меня, и я чувствую, что могу все испортить, ибо понятия не имею, что делать! Я чувствую себя так глупо, потому что почти уверена, что Виктория подумает, что связалась с круглой дурой… возможно, это не так — но ничего не могу поделать, я так чувствую. Может, мне просто нужно немного поддержки от Хлои Прайс. И я… я просто подумала, что с тобой и Рэйчел… вы сможете мне помочь… может быть, раз уж ты знаешь о моей проблеме… — мои слова обрываются, а щеки розовеют. — Тебе нужна помощь богинь любви, да? — Хлоя хихикает, пытаясь поднять настроение. Ее улыбка действительно успокаивает меня, как в детстве. Независимо от того, насколько плохой у меня был день, знание того, что я увижу ее снова, всегда облегчало душу и успокаивало сердце. Она обдумывает мои слова несколько мгновений, слегка постукивая пальцами по ноге, когда ее лицо становится серьезнее: — Макс, ты моя лучшая подруга, и… — она на мгновение делает паузу, — если ты действительно думаешь сделать это, тогда я хочу, чтобы ты хорошо провела время… да пофиг, если и Чейз перепадет сладкое. Она залезает под кровать Рэйчел и достает прозрачный бокс для CD. Внутри находится чистый диск, который она кладет на кровать и кивает: — Я доверяю это тебе, Макс. Это ценное имущество, поэтому не потеряй. В противном случае, мы с Рейч будем жаждать твоей крови, растеряша! «Понятия не имею что там! Нет никаких наклеек, надписей, картинок… — Я беру его и с любопытством осматриваю, медленно переворачивая в руке, — Мне стоит начать беспокоиться? Я влипла? Вопросительно смотрю на Хлою: — Что это? Она подмигивает мне и усмехается: — Узнаешь, когда посмотришь. Думаю, тебе поможет. Доверься мне, подруга.

***

Комната Максин, 22:37 Я сижу за столом, отчаянно пытаясь хоть немного поработать. Диск, который Хлоя дала мне, бросается в глаза, просто умоляя его просмотреть. Немного напрягает данная ситуация, не выходя из моей головы. Не сумев преодолеть искушение, достаю диск из коробки. Просовываю палец в отверстие и кручу его вокруг пальца, пытаясь понять: осмелюсь ли я его посмотреть? «Нафиг! У меня нет вариантов вообще, так что хуже быть не может! Да и вообще: я сгораю от любопытства и не могу даже учиться, — Я кладу диск в лоток ноутбука и нетерпеливо постукиваю пальцами, пытаясь подготовиться к просмотру, — Лучше надеть наушники. Что-то подсказывает мне, что они мне понадобятся.» Одеваю наушники, когда диск считывается, и внезапно на экране появляется изображение. Когда понимаю, что происходит, то чуть не падаю со стула в шоке. Я быстро захлопаю экран ноутбука и чувствую, как мои щеки пламенеют. «Господи, Хлоя. Что это было?! Может ли человеческое тело принимать ТАКИЕ позы?» Я пытаюсь успокоиться, глубоко дыша и делая попытки оседлать бешеный пульс. «У Уоррена на флешке бывало разное, но тут…» — Поправляю прическу, пытаясь успокоить мысли, — Почему я вообще удивляюсь? Вот когда я доберусь до своей бесценной подруженьки…» Я осторожно открываю крышку ноута и нажимаю кнопку извлечения диска. Когда я собираюсь положить его обратно в коробку, раздумывая что мне с ним делать (и следует ли мне его выкинуть в окно), то из коробки вываливается кусок бумаги. Я подбираю его и всматриваюсь. «Безумному Максу» — написано синими чернилами, и я сразу узнаю неряшливый почерк Хлои. «О, мне уже и объяснялку пишут?» Я раскрываю листок и начинаю читать. «Макс, извини, что ничего не могла с собой поделать. Думаю, как бы тебе ответить на твой вопрос. Ну и я не придумала ничего лучше. Прежде чем ты спросишь — нет, это дерьмо работает не так. По крайней мере, я так думаю. Я понятия не имею как они творят все эти вещи. Поверь, я пробовала, как и Рэйч… и она довольно гибкая. А я «продвинутая», — Слишком много информации, Хлоя. Да и я не привычна к такой подачи информации, — Короче, я не умею говорить такое дерьмо вслух, поэтому подумала, что так будет нагляднее.» Измученно закрываю глаза. «По крайней мере, она, кажется, относится к этому серьезно. Она всегда рядом, когда мне нужна… она не такая, как я.» — Я вздыхаю, открываю глаза и снова вчитываюсь в текст. «Просто делай то, что тебе нравится. Я не могу дать другого совета, просто потому что у каждого человека тут свой путь. Тебе нужно просто пробовать и не стесняться. Экспериментируйте… только так. И побольше обсуждай это с Викторией! В постели допустимо все, что вам обеим понравится.» «Я боялась, что она это скажет.» «Не могу сказать, что лично мне удалось подружиться с нашей коронованной сучкой, поэтому я понятия не имею, что она любит, о чем фантазирует и чего именно жаждет… Может, когда ты с ней закончишь… Я шучу, не бей сильно.» «Она действительно ничего не может с собой поделать, не так ли?» — Мои глаза продолжают считывать записку. «Просто будь собой и расслабься. Не зацикливайтесь на этом, как всегда ты это делаешь. Я знаю тебя, и ты не можешь этого отрицать.» «Вот отрицать-то я могу. Но это будет ложью. Хотя это технически другой вопрос.» «Позволь своим инстинктам взять верх. Я уверена, что ты понимаешь концепцию. Ты не настолько наивна! На самом деле, есть более конкретные DVD, если хочешь узнать больше. Хотя, я уверена, что ты после первой минуты ты доооооолго будешь откладывать порно на «потом». «Вот почему ты так говоришь, Хлоя? Я же не ханжа!» «Послушай, секс — это далеко не все. Я знаю, что это может быть чертовски весело, но действительно важно просто наслаждаться временем с человеком, которого любишь, и я уверена, что ты действительно без ума от Викторию. О, не смотри так удивленно! Даже по прошествии пяти лет ты все еще Макс Колфилд. Тебе нужно поработать над своим «покер-фейсом». Не думай, что я не видела твоих взглядов, Колфилд. Меня не обмануть!» Я могу представить, как она самодовольно ухмыляется, вывалив все на меня. «Кроме того, я могу сказать, что Виктория тоже очень любит тебя. Не верю что это говорю! Хотя я понимаю блондинку: ты умная, веселая и…» Есть слово, которое непонятно написано, и я пытаюсь его расшифровать. Безуспешно. «Что ты хотела сказать, Хлоя?!» А текст все еще продолжается. »…полный ботаник. Ботаны — горячие. Бьюсь об заклад, Виктория увлечена всем этим извращенным ботаническим ролевым дерьмом. Вы можете вместе сыграть сексуальных медсестер или что-то еще. Я бы заплатила, чтобы увидеть, кстати.» Образ всплывает у меня в голове. Я пытаюсь забыть его, но он врезался в мою голову намертво и заставляет краснеть. «Я заставила Макс покраснеть? Я такая вредная!» «Готова поспорить, она смеялась про себя, когда писала это, зная, как я отреагирую. Она слишком хорошо меня знает.» «Слушай, главное — не торопись. У вас, ребята, полно времени, чтобы исследовать и все понять. Виктория — единственный человек, о котором ты действительно можешь говорить часами. Я знаю, что это неловко, но со временем это исчезнет. Вероятно, у нее есть свои представления о подобных вещах. Как мне вообще закончить такой разговор? Я пытаюсь сказать… Я знаю, что с тобой все будет хорошо, так что не волнуйся. Просто наслаждайтесь тем, что у вас есть, и делайте это в удобном для вас темпе. PS: можно мне вернуть свой DVD? Рэйчел сегодня амбициозна.» Я качаю головой, подавляя улыбку, беру DVD и иду по коридору в комнату Рэйчел. Я слегка стучу в дверь, и она почти сразу же открывается, показывая Хлою, прислонившуюся к дверному косяку и ухмыляющуюся от уха до уха: — Тебе понравилось шоу? Я игриво пихаю ее: — О, конечно. Я обожаю смотреть старые добрые демонические одержимости. Хлоя усмехается: — Хватит сарказма… — кажется, она на мгновение обдумывает что-то, — но, должна признать, что это действительно так. Я обнимаю ее, будучи очень благодарной за то, что она так заботится: — Спасибо. Ее руки обвивают меня, заключая в сокрушительные объятия: — Нет проблем, Супер Макс. -Супер Максу все еще нужен воздух, — выдыхаю я с трудом. Она ухмыляется мне и игриво бьет меня по руке: — Затрахай ее до смерти!

***

День 53 Я собираюсь с мыслями, быстро перебираю то, что хочу сказать ей прямо сейчас, и сразу бросаюсь в омут: — Виктория… я… этот последний месяц или около того… был лучшим в моей жизни и… мне так повезло с тобой в моей жизни… -…Нам обеим повезло, — поправляет она, накрывая мою ладонь своей и переплетая наши пальцы. Я слегка улыбаюсь, прежде чем продолжить: -…Я не очень хорошо умею выражать свои мысли словами. Это всегда было проблемой, и я всегда раздражаюсь бессвязной болтовней… как сейчас. Она прижимается губами к моей щеке, что только напрягает нервы, хотя, кажется, куда уж сильнее. — Все в порядке, Макс. Не спеши. Я тяжело сглатываю и закусываю губу: — Каждый раз, когда мы попадаем в… интимную ситуацию, я всегда начинаю мерзнуть. Я… — мой голос звучит намного тише, чем раньше, — я хочу пойти дальше с тобой, Виктория. Я действительно понимаю больше, чем могу выразить словами, но… Она успокаивающе сжимает мою руку, нежно побуждая продолжать. Я смотрю на ее лицо и вижу, ее личико с мягкими чертами лица и успокаивающими глазами. И это, черт возьми, действует! И снова она ничего не говорит, позволяя мне откровенно высказывать свое мнение. Я набираюсь решимости и упорно довожу мысль до конца: — Я боюсь… боюсь, что я все испорчу. Я никогда не делала… этого раньше, и я просто… хочу, чтобы ты чувствовала себя хорошо, — мой голос затихает, когда я смотрю на наши руки. Ее руки больше моих… возможно, не такие большие, как у Хлои, с длинными тонкими пальцами и накрашенными ухоженными ногтями. Виктория придвигается ко мне ближе, кладет другую руку мне на щеку и нежно поворачивает мое лицо к себе: — Макс, ты уже заставляешь меня чувствовать себя прекрасно, и я уверена, что если придет время пойти дальше, ты преуспеешь. Я знаю, что ты ничего не испортишь… — она ​​целует меня в лоб, — ты никогда не сможешь… — выражение ее лица становится уязвимее, чем я когда-либо видела раньше, -…Знаешь, я тоже могу быть немного напугана. — Немного? — Ладно, может быть, много, — неохотно признает она, — у меня тоже не было большого опыта в этом. На самом деле, дальше всего я зашла с тобой. Я сейчас честна, хотя и понимаю, если ты не поверишь… «Думаю, большинство людей подумают, что она спала с половиной «Блэквелла», но я ей безусловно верю! И понимаю что она сама растеряна и сама несколько напугана.» Я сжала наши ладошки: — Я верю тебе, Виктория. Даже если бы ты делала то, что тебе приписывают сплетницы — для меня это не имело бы ни малейшего значения! Ее губы изгибаются в легкой улыбке: — … и все в порядке. Мы просто живем в своем собственном темпе и позволяем жизни течь. Согласно киваю, а мои глаза блуждают по ее лицу, отчаянно подбираю слова. Наконец, я отваживаюсь: «Я думаю…» Я обрываю себя на полуслове. «Нет, Макс Колфилд, ты не струсишь на сей раз! Никаких отговорок — просто скажи ей то, что сама уже давно чувствуешь!» Я нежно беру Викторию за руку, слегка дрожа от волнения, наклоняюсь и шепчу фразу, предназначенную только для ее ушей. Мой голос жутко хрипит, то уверенно чеканит слова: — … Нет, я хочу тебя! «Я никогда не была так уверен в своем решении. Обычно я настолько нерешительна, что жизнь проходит мимо меня. Я не позволю этому случиться на сей раз, не когда я отчаянно хочу жить полной грудью!» Виктория, кажется, немного озадачена моей смелой решимостью, но это удивление вскоре исчезает и сменяется вспышкой подавляемой тоски: — Макс… ты уверена? Я кладу руку ей на ногу и начинаю нежно поглаживать, затем наклоняюсь и слегка покусываю мочку ее уха, заставляя ее дыхание прерываться. — Это ответ на твой вопрос? После минутного колебания она ловит мои губы. На этот раз ее губы касаются моих губ грубее, заставляя мое сердце биться в предвкушении. «Это действительно случилось! После всех сомнений и переживаний я, наконец, принимаю верное решение и ни о чем не жалею!» — Я наклоняюсь к ней ближе, вкладывая все свои чувства в этот поцелуй, чтобы показать ей, что я хочу этого больше всего на свете, — «Я хочу чувствовать ее кожу на своей, прижимать ее к себе, касаться каждого дюйма ее тела и запоминать… запоминать все ощущения. Мне нужно слышать, как она шепчет мое имя, когда она балансирует на грани оргазма… Она мне нужна!» Я чувствую, как кровь приливает к моим ушам, когда вылезаю из толстовки, пытаясь при этом не прервать наш поцелуй. Ее руки начинают легонько тянуть за нижнюю часть моей рубашки, и я поднимаю руки вверх, чтобы избавиться от одежки. Она бросает ее на пол, и уже я снимаю с нее блузку. В последнее время она более демократична, что я считаю хорошим знаком. Однако под верхней одеждой совсем другой коленкор. На ней красный кружевной бюстгальтер, он тоже выглядит довольно дорогим. — Так… ты ожидала чего-то подобного, да? — дразнюсь я. При этом она становится ярко-красной, почти совпадающей по цвету с ее лифом. — Ну… я… думала, что это… возможно. Я качаю головой и улыбаюсь, глядя на ее покрасневшее лицо: — Тебе действительно идет. — Д-да? Киваю, наклоняюсь и провожу рукой по кружевной ткани: — Ага. Жаль, что ты не будешь носить его слишком долго. Брови Виктории вздымаются вверх, очевидно, не ожидая от меня такой реакции. Честно говоря, я сама в шоке. «Хлоя, очевидно, сильно на меня влияет своим запасом дешевого флирта и реплик… наряду, конечно, с влиянием Рэйчел.» Решив на этот раз взять на себя инициативу, я осторожно толкаю ее на кровать и сажусь сверху. Она следует за мной, обнимая меня за шею и притягивая к себе. Ее губы так нежны, и ее ногти касаются моей бледной кожи, бродя по моей спине и исследуя каждый дюйм. Я дрожу от ее прикосновения, когда ее руки скользят по моей попе, и она начинает нежно сжимать мою плоть. Я начинаю оставлять на ее шее след поцелуев. Она поворачивает голову, чтобы дать мне больше места, когда я касаюсь ее сонной артерии губами. Она вздрагивает, когда мои зубки нежно проводят по ее коже и крепче сжимает мою задницу, ненадолго отвлекая меня от всего. Смотрю вниз и вижу, как ее глаза мерцают, как они умоляют меня довести ее до грани экстаза и вернуть обратно. «Не могу отказать ей в этом… больше нет. Я исчерпала свои ресурсы самоконтроля.» — Макс… — шепчет она дрожащим голоском, когда она проводит рукой по моему боку, посылая электрические искры вдоль позвоночника, -…Пожалуйста… Она сейчас так завораживает — я не могу отвести взгляд. Все, что я могу сделать — это подчиниться: дать ей то, что она хочет… и то, что я хочу. Прежде чем я успеваю что-либо задумать, то возвращаюсь к поцелуям ее шеи, к ее стонам удовольствия. Внимательно наблюдаю за каждым ее движением и звуком, пытаясь понять по ее реакции, что мне следует делать дальше. Тори готова дать мне эту обратную связь с помощью легкой дрожи, удовлетворенных вздохов, одобрительного мычания и стонов, а также вонзать ногти мне в спину, поэтому вскоре я примерно представляю, на чем следует мне следует сосредоточить внимание. В конце концов, для нас обоих это все «метод проб и ошибок». Руки Виктории поднимаются по моей спине и обнимают мои лопатки. Я чувствую, как она пытается расстегнуть мой бюстгальтер… но оглушительным взрывом пронзает воздух звук входящего звонка. Мы игнорируем это, слишком погруженные в свою страсть, чтобы замечать что-либо еще. Когда это не прекращается, она стонет и хватает аппарат: — Тейлор, я сейчас занята… — Я слегка прикусываю ее шею, заставляя ее тихонько стонать, — … перезвони позже! — Она точно выбирает время, однако! — Я хихикаю, когда она чуть не бросает телефон обратно на тумбочку. — Да уж, «вовремя»! Ладно, не важно, хотя, думаю, Тейлор, кажется поняла что происходит, — бормочет Виктория, прежде чем заняться моим лифчиком. Кажется, ее руки дрожат так же сильно, как и мои, когда она борется с моим ремнем. Думаю, тот факт, что мы знаем, к чему все идет, заставляет нас обоих немного дрожать то ли от страсти, то ли от дичайшего волнения, то ли все вместе. Мечты и фантазии о таких моментах сильно отличаются от реальности. Так что, хотя мы с Викторией думали об этом и даже почти дошли до конца, это все еще действует на нервы. Ей, наконец, удается снять мой бюстгальтер, бросая его на пол, когда она выгибает спину, позволяя мне снять ее. Она покрывает мое плечо и шею поцелуями, пока я вожусь с ее ремнем, из-за чего мне действительно трудно сосредоточиться. Она явно «мастер отвлечения»! Я продвигаюсь вперед, изо всех сил стараясь не потерять самоконтроль, чтобы не «сгореть слишком рано»… и, в конце концов, мне удается отцепить эту чертову штуку. Я торжествующе бросаю его на пол. Виктория хихикает: — Молодец, Колфилд! — Спасибо, — гордо усмехаюсь я, прежде чем снова поцеловать ее в губы. Ощущение, что наша обнаженная кожа трется друг о друга, всегда доставляла огромное удовольствие. Трение, вызванное этим, только подогревает жгучее желание, которое накапливается в моем теле, и мои бедра начинают двигаться почти сами по себе, усиливая чувство. Я перемещаю свой поцелуй вниз: от губ к ее шее и дальше, пока не останавливаюсь между ее грудями. Я с интересом наблюдаю за ней, целую каждую грудь, а затем продвигаюсь ниже. Судя по всему — она очень чувствительна! Ее руки начинают нежно скользить по моей спине, а я осторожно беру сосок зубами, катая его по языку и время от времени слегка посасывая. Она выгибается подо мной, в то время как одна рука крепко хватается за простыни, а другая — запутывается в моих волосах и притягивает меня, когда одна из ее ног оказывается между моих. Я нервно вдыхаю от резкого изменения давления и волны удовольствия, которую это приносит. Я вижу ее улыбку, когда она играет с силой нажатия на мою разгоряченную плоть. Я возвращаюсь к ее лицу, а ее нога все еще прижимается ко мне, и я глубоко целую ее. Мой язык скользит в ее рот, стремясь исследовать там вообще все! Она удовлетворенно вздыхает мне в рот, пока наши языки танцуют, и ее рука спускается к пуговице моих штанов. Я целую ее сильнее, показывая, насколько она меня зажигает. Не прерывая поцелуй, ей удается расстегнуть молнию, при этом ее пальцы касаются моего бельишка. Я тут же копирую ее действия, прежде чем помочь ей вылезти из джинс, а затем вылезаю из собственных штанов. Мы уже проходили эту стадию, но тогда притормозили… но не в этот раз! Я укладываюсь так, чтобы лежать на боку рядом с ней, считая, что так нам обеим будет удобнее и проще. При этом, мы постоянно целуемся, и пальцы Тори начинают кропотливо осторожно по внутренней стороне моих бедра, оставляя огненный следы везде, где она касается кожи. Закусываю губу, когда ее пальчики приближаются к кромке моих трусиков. «В эту игру могут играть двое.» Я беру руку и играю уже с ее резинкой трусиков, а мои пальцы скользят под ними пробегают по коже. Я так осознаю каждое прикосновение, которое она дарит мне. Провожу рукой куда ниже по ее нижнему белью, дразня нежную кожу сквозь ткань. Она хватает мою ладонь, отчаянно пытаясь вырваться из этого опьяняющего состояния неопределенности. — Макс… не надо так дразнить… — выдыхает она, пока ее щеки горят как спелые томаты на солнце. Я улыбаюсь ей: — Ничего не могу поделать. Ты так мило выглядишь, когда взволнована, — ее румянец становится краше, и я хихикаю при виде ее неловкого, уязвимого личика, начисто лишенного традиционной маски, которую знают все в академии. Несмотря на то, что это немного странно и непривычно — мне больше всего хочется остановить время в этот момент и наслаждаться им вечно! «Для меня есть она и только она…» — Все больше нетерпеливо дергая меня за нижнее белье, она медленно снимает с меня последнюю одежду. Поняв намек, я также помогаю ей избавиться от белья. Теперь мы на равных. Я пользуюсь моментом, чтобы с любопытством осмотреть ее, исследуя жадными глазами каждый дюйм ее бледной кожи, — «Вот так!» Мое тело начинает покалывать, а сердцебиение учащается, когда я ввожу в нее палец. Он входит относительно легко, и девушка судорожно вздыхает. Она отвечает тем же… Жар поднимается между моими бедрами и угрожает поглотить меня, разгораясь как вулкан. «Ничто не могло меня к этому подготовить!» — Я подавляю желание извиваться, пока она исследует мое тело, начиная с медленных круговых движений. Волны удовольствия проходят сквозь меня, когда я неуклюже имитирую ее действия, пытаясь вспомнить кое-что из прочитанного в Интернете, морально готовясь к такой ситуации, но почти ничего не могу придумать. Все, о чем я могу думать сейчас — это она и ее сладкие мучения моей кожи, — «Я как ей за ведущую роль!» Скручивающееся напряжение накапливается в районе моего пупка, когда она добавляет еще один палец, и я сильно прикусываю губу, чтобы не сорваться в громкий стон. Хотя точно знаю, что вокруг никого нет, мне все же кажется, что я должна молчать. Я так рада, что мы не делаем этого в «Блэквелле». Стены общежития очень тонкие, и нас слышали бы даже голуби на крыше. А уж как бы я смотрела после этого в глаза Кейт?! — Не сопротивляйся, Макс, — шепчет Виктория, ее дыхание согревает мою кожу, — Тебе не нужно сдерживаться. Почти как только слова слетели с ее губ, я не могу сдержать стон и он повисает в воздухе. Я отслеживаю ее действия и запускаю еще один палец, который не встречает сопротивления, но все ее тело вздрагивает в этот сладкий момент. С каждой секундой концентрироваться становится все труднее и труднее. Я пытаюсь морально сопротивляться, чтобы потом сполна насладиться первым оргазмом с моей любимой женщиной. Правда, я фотографию куда лучше, чем умею отвлекаться от этой чудесной блондинки, которой заболела давно и всерьез. — Макс, — шепчет она, когда я изменяю ритм и ускоряю темп, пытаясь сосредоточиться на моментах, когда ее тело напрягается, в попытке продлить экстаз. Ее собственные движения становятся немного смазанными, прежде чем ее темп совпадает с моим. То, как она произносит мое имя: так нежно и чувственно, заставляет меня приятно нервничать. Но я не могу думать сейчас, мой разум — это туман желания, так отчаянно нуждающийся в освобождении, когда клубок сексуальных эмонаций в животе достигает предела, и мое тело заливается жаром эротических конвульсий. Мой рот приоткрывается, когда я слегка задыхаюсь, чувствую, как пот стекает по лбу, а зрение начинает терять фокус. Мое сердце, кажется, вот-вот вырвется из груди, а пальцы ног сжимаются, чтобы попытаться снять часть постоянно возрастающего напряжения. Я борюсь с желанием найти свое сладкое освобождение прямо здесь и сейчас. — В-Виктория? — бормочу я, пытаясь хоть немного удержать контроль. Когда я немного приоткрываю глаза, я вижу, что она так же изо всех сил пытается удержать свой самоконтроль. «Я должна увидеть… это…» — М-м… — голос Виктории обрывается, из-за чего она не может строить связные предложения, ее голова немного откидывается назад, глаза закрыты, и она, наконец, отдаётся волнам желания. «Какое прекрасное зрелище видеть ее в таком состоянии, и я клянусь, что это будет мое любимое воспоминание на всю оставшуюся жизнь!» Через несколько секунд я сама впадаю в почти невыносимое ощущение, чувствуя, как мое тело на мгновение сжимается пружиной, прежде чем я достигну невероятного расслабления в оргазме. Как будто внезапно щелкнули выключателем, и я чувствую высокую волну эмоций, накрывающую меня с головой, когда давление нервов срывается в крик, посылая дрожь по всему телу. Я глубоко выдыхаю, когда мое тело начинает опадать как желе, и осторожно убираю руку, зажатую меж ее бедер. Некоторое время мы обе лежим в тишине, тяжко дыша и стирая остатки неги после произошедшего. Я чувствую себя такой слабой и усталой, мои конечности почти не реагируют на приказы мозга, сама голова кружится в только ей понятной самбе. «Я почти не могу поверить, что это, наконец, произошло!» Когда я, наконец, чувствую, что могу двигаться, то прижимаюсь к ней и обнимаю за талию, прижимаясь лбом к лбу возлюбленной. Виктория устало улыбается мне, ее грудь по-прежнему быстро поднимается и опускается: — Макс, не смей прямо сейчас говорить «охренеть». Клянусь, я тебя ударю, если ты это сделаешь! Я слабо ухмыляюсь: — Это вызов? Она убирает с моего лица выбившуюся прядку и слегка усмехается: — Нет. Я нежно целую ее в сухие губы, все еще находясь в плену изумительных воспоминаний. Никогда прежде я не подумала бы, что буду прижиматься в постели к Виктории Чейз, не говоря уж о том, что наш первый оргазм (во всех смыслах) мы разделим напополам! Я внезапно начинаю очень стесняться своей робости. Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что Виктория прижимается ко мне и целует в нос, а затем ощупывает ногой одеяло, которое теперь прижато к противоположной спинке кровати и оборачивает его вокруг нас. Мы прижимаемся друг к другу, наша голая кожа уже привычно соприкасается, даря умиротворение. — Макс… — тихо зовет она меня. — Да? — нерешительно спрашиваю я, внезапно чувствуя, что сомнения снова начали грызть меня. Такие интимные моменты, как этот, заставляют меня чувствовать себя такой пугливой, и я боюсь, что развалюсь на миллион кусочков, когда иллюзия исчезнет. «Что, если я напортачила? Что, если я просто недостаточно хороша? Что если…?» Я чувствую ее руку на своей щеке, которая уводит мои мысли от самокопания. Она глубоко выдыхает с нежным выражением лица, когда она глубоко смотрит мне в глаза: — Я люблю тебя так сильно, что мое сердце расцветает просто от того, что ты рядом. По мере того, как ее слова омывают меня, семя паники растворяется в океане любви и доверия блондинки.  — Возможно, ты захочешь протестировать меня, — поддразниваю я, совершенно не думая о том, что я несу. Она игриво закатывает глаза, прежде чем закрыть их и вздохнуть: — А я была почти уверена, что ты ляпнешь что-то подобное. Клянусь, это последний раз, когда я говорю что-то хорошее. Я протягиваю ее руку и сцепляю наши пальцы: — Тебе повезло, потому что я тоже тебя люблю… — прямо перед тем, как сон овладел мной, я прижимаюсь к ней и бормочу, — Так… ты думаешь, это заставляет нас завтра попробовать еще и твой авторский завтрак? — Возможно, — шепчет Тори, когда ее губы прижимаются к моему ушку.