Нельзя

Бумажек на столе было слишком много. В глазах от усталости уже плыло, очки давили на переносицу после долгих часов работы. Рука болела, как бы он её не крутил, разминая кисть и хрустя пальцами. Пора бы сделать перерыв, но работы учеников нужно проверить до завтра... Точнее, уже до сегодняшнего утра. На часах половина второго. Ему попался самый обыкновенный лист ученицы старшей школы. Второй класс, кажется, прищуривается он, разглядывая лёгкий почерк. Ручка у неё, что ли, кончалась, когда она писала имя с фамилией..? "Яширо Нэнэ". Он вздохнул, кладя лист перед собой. Вот она, его личная проблема, беда просто. Эта девушка учится хорошо, старательно, не прогуливает, но... Именно его предмет почему-то у неё выходит из рук вон плохо. Сколько он у них преподаёт урок естествознания, а все равно как об стенку горох... И снова это количество баллов. Она издевается? Они же вот недавно повторяли эту тему, где она была, в каких облаках витала? К счастью, её работа была последней. Отложив очки и выключив свет, он наконец-то смог спокойно выдохнуть и закрыть глаза, лёжа на кровати. В его голове крутился образ той девчонки с заколками странной формы и яркой улыбкой. Нет, нельзя.

***

— Юги-сенсей! Подождите, — окликнул его знакомый девичий голос. О, он знал эти её нотки. Возмущение, скрытое под вежливым отношением — иногда так обращались к нему остальные, но у неё истинная эмоция мелькает на лице. — Яширо, что такое? Снова не устраивает оценка? — улыбнулся он, но ей виделась на его губах ухмылка. Может так оно и было. Где грань между преподавателем и учеником? Мораль — железная, как дверь бункера, в котором нужно запереться, не выходить, чтобы не видеть того, кто ненароком полюбился глазам и сердцу. Он прячется за этой дверью давно, ещё когда впервые увидел её, хотя считал, что никогда не сядет в эту лужу добровольно. Сел, понял, осознал, заперся. — Юги-сенсей, почему двадцать девять баллов? Там явно больше, я учила тему, — тихо спросила она, смотря на него блестящими от ярости темно-розовыми глазами. Разве такие бывают? Ах да, он же тоже обладает редким янтарным цветом. — Зайдёшь сегодня после уроков, я объясню твои ошибки, — он отвернулся, идя в учительскую. Сзади, знал он, Яширо Нэнэ сжимала кулаки и поджимала в тонкую полоску губы. Сердце колотилось, как бешеное. Черт возьми, почему так? Двадцать четыре года жил без этого чувства счастливо и свободно, а теперь цепи тянут его вниз. Мораль пока защищает своей дверью, но бункер долго не продержится, он уже это понимал. И ему бы уволиться, чтобы не видеть её, но ему нужна эта работа, чтобы оплачивать квартиру и другие нужды. Махнув рукой на свои мысли, он вошёл в учительскую и сел за свой стол. Надо бы подготовиться к следующему уроку и заодно к ещё одной встрече с Яширо. Прикрыв глаза, он размышлял. Снова она. Личная проблема, которую никак не решить. Эти чувства... Нельзя их испытывать к своей ученице. Он прекрасно знал это, но каждый раз, когда она появлялась на горизонте, эта Яширо, так сердце начинает биться чаще, без его выдрессированного самоконтроля лицо бы покрылось румянцем, как у подростка. Раз за разом, видя её улыбку, он осознает, что от этого никуда не деться. Сложив план в стопку бумаг, он пошёл на следующее занятие. Он все ещё учитель, а проблемы... Подождут до конца рабочего дня.

***

— Вот тут ошибка, тут, тут и тут, а ещё вон там, — он указал на несколько вопросов, подчеркнутых красным. Яширо, сидевшая напротив, пригибалась все ниже к парте, смотря на злосчастный тест. — Яширо, что за дела? Ты вроде готовилась, сама говорила. — Да, готовилась, — поникла девушка, со вздохом беря лист из его рук. — Юги-сенсей, зачем такие сложные вопросы? Разве так можно? — Можно и нужно, Яширо, чтобы до ваших молодых умов дошла вся суть предмета, — ответил Аманэ, крутя в руках свою ручку с брелком-луной. — В будущем будет ещё сложнее, если сейчас не приложить усилий. — Говорите как старик, Юги-сенсей, — пробурчала Нэнэ, смотря на те вопросы, которые он указал. — Хотя я бы не сказала, что Вы старый. — Мне уже двадцать четыре, я старый, как тот учебник, по которому вы учитесь, — отмахнулся шутливо Аманэ, позволяя путам самоконтроля немного ослабить свое действие. — Всё равно... Скажите, сенсей, а Вы же недавно окончили университет? — вдруг поинтересовалась Яширо, подняв голову от заданий. Сердце сбилось с ритма, но он не подал вида. Привык уже, что когда она так смотрит, его поведение меняется... Немного. — Да, было сложно, но это того стоило. Всегда хотел обучать таких мелких глупышек, наподобие тебя, — хохотнул он, прикрывая глаза. Раз, два, три... — Я не глупая! — Тогда докажи это. Решай уже задачки и пойдёшь с миром домой, — откинулся он на спинку стула. На некоторое время между ними возникла тишина, нарушаемая только скрипом карандаша и вздохами Яширо над самыми сложными вопросами. Он наблюдал за тем, как она аккуратно рисует кружок на (наконец-то) правильном ответе, а потом плавно стал подниматься от её тонких, несомненно нежных пальцев, к сосредоточенному лицу. Она сжимала губы каждый раз, когда нервничала или возмущалась. Между бровей возникала складка, которую так и хотелось разгладить, когда она очень сильно думала над какой-либо задачей. Её короткая чёлка не мешалась ей так, как мешались другие пряди волос возле лица. Она их сдувала, когда они нагло лезли в глаза, но толку от этого никакого. — Сенсей? — удивлённо моргнула она, вскидывая голову. Он отдернул свою руку от одной особо мешавшейся ей пряди. На ощупь её волосы были мягкими и, — он готов был поспорить — если пропустить пальцы сквозь них, они без всяких склок прошли бы вниз до самых кончиков. Но он очнулся с её удивлением, с громогласным на весь его мозг, светящимся красным неоном "НЕЛЬЗЯ". Стена бункера треснула, а он отвёл взгляд, тихо бормоча извинения и что-то ещё говоря. Самоконтроль выдал сбой. — Всё нормально, не волнуйтесь так, сенсей. Вы же помочь хотели? Спасибо, — она улыбнулась, слегка покраснев, и эта картина снова отпечаталась в его памяти, как фотография на плёнке. Разглядывать бы эту фотографию вечно... Нельзя! Яширо быстро поправила волосы, закалывая их по-другому. Дальнейшую работу она делала с улыбкой, хотя хмурилась над последними заданиями. — Фуух, я закончила. Всё правильно? — она сунула ему под нос бланк с ответами. Аманэ решил сразу проверить прямо при ней, чтобы сразу указать на ошибки, если таковые остались. Их не было. Он поставил в углу баллы и вернул ей лист, слушая её счастливый визг с улыбкой. — И почему у тебя получается все написать верно только на пересдаче? Что тебе мешает также сделать на уроках? — вставая и потягиваясь, Юги сложил документы в свою сумку и зевнул. Усталость сразу навалилась, как только работа кончилась. А ведь ещё есть тетради с домашними работами... Эх... — Юги-сенсей, а... — Яширо нерешительно дёрнула его за рукав школьного халата. Он вопросительно глянул на неё, сначала смотря на её руку, сжавшую белую ткань, а потом на лицо с глазами-кристаллами. Вот черт, снова попался! — А можно будет перед экзаменом позаниматься с вами? Вы же ведёте и химию тоже, а мне она очень нужна для поступления в университет после школы. Он наклонил голову в раздумьях. Что ему с этого будет? Ничего, совсем. Хотя... Если он поможет ей, то сможет побыть с ней чуть дольше. В химии она тоже плоховато шарит, так что почему бы не помочь ей? Совесть и мораль шептали на ухо, что делает он это ради своей же выгоды. И дело не в деньгах. — На кого учиться будешь? — поинтересовался он, ожидая, когда она соберёт вещи. — В медицинский пойду, — девушка взяла сумку и пошла за ним. Кабинет закрылся на ключ, и учитель с ученицей пошли прямо по коридору. — Так поможете? — Хмм, дай подумать, — он сделал вид, что задумался, глядя вверх и при этом улыбаясь. — Я мог бы помочь... Но за определённую плату. — Э, деньги? — чуть побледнела она. Он буквально видел, как в её головке крутится механизм, заставляющий её придумывать всякое... — Можно и не деньгами, — ухмыльнулся он. Ему нравилось дразнить её, ждать, когда она покраснеет от смущения или возмутится. — Я могу готовить обеды, — воодушевилась Яширо, догоняя его. Её наивная улыбка и речь делали с ним что-то невообразимое. В конце концов, как давно он вот так смеялся? — Что? Не устраивает? Тогда не знаю... — Нет-нет, можешь и обедами расплачиваться, просто мне интересно, а почему ты решила, что у меня их нет? — Ну, это видно, Юги-сенсей. Будь у вас жена или невеста, вы были бы всегда довольным и сытым, а так вы часто ругаетесь и злобно пыхтите... — Пыхчу? Что? — вытаращил на неё глаза Аманэ. Дар речи пропал окончательно. — Готовить я умею. Так что... Когда начнём? — она чуть обогнала его и улыбнулась, наклонившись и загородив ему дорогу. Сердце тудумкнуло в который раз, и Аманэ хотел бы быть Цучигомори в этот момент. Тому плевать на вот такие вот весёлые улыбки учеников, он их ненавидит. А он... Ничего не может поделать. Слишком сильно эта "личная проблема" пустила корни в его душе. — Что с тобой делать, Яширо? Я гляну в свое расписание, будем заниматься после уроков, — смирился учитель, подняв руки и продолжил свой путь к учительской. — Хорошо! Тогда до свидания, Юги-сенсей! — она побежала дальше, помахав напоследок рукой, оставляя его стоять в коридоре наедине с мыслями. "До свидания", да? Как иронично. Аманэ хмыкнул, заходя в кабинет. Остальные учителя, разумеется уже почти все разошлись, остались только те, кому предстояло работать и работать над бумажками. Что ж такое с ним происходит? Обеды? Серьёзно, Аманэ? Ты вовсе не хотел связываться с ней, приближаться к ней от греха подальше! А теперь ты готов только за обеды видеть её практически каждый день и подготавливать к тестам по химии? Мазохист! Вздохнув, он отпил уже давно остывший, утренний ещё кофе, морщась от горечи во рту. Противная вода с песком. Отставив кружку к компьютеру, он рассортировал тетради, взял некоторые с собой и ушёл домой. Выходя за пределы школы, он увидел курящего Цучигомори. Он махнул ему рукой, скаля улыбкой. Да, и этот мужчина когда-то учил его в старших классах... — Юги, слышал, ты валишь одну ученицу, — начал Цучигомори, и Аманэ почему-то хотелось повернуться и уйти. Только не о Яширо, пожалуйста! — Яширо Нэнэ, кажется. Что, так плохо учится? — Естествознание хромает, а ещё попросила с химией помочь. В мед будет поступать, — усмехнулся Аманэ, стараясь не показывать бывшему своему преподавателю, что у него на душе. — Хм, да, занятно. Смотри, Юги, как бы далеко это все не зашло. Ты только начал преподавать, не сдавай позиции. Тем более, оно того не стоит, — Однако Цучигомори всегда видел людей насквозь. И молодой учитель моментально скинул краски с лица, вздрагивая то ли от подувшего ветра, то ли от того, что его так быстро раскрыли. — Все они ещё дети, какими бы серьёзными и умными ни были. И чувства их тоже неустойчивые, — выдохнул облако дыма мужчина и затушил сигарету. Хлопнув по плечу Аманэ, он пошёл назад в школу. — Поберегись, Юги. Аманэ долго смотрел вслед учителю, а потом перевёл взгляд на дорогу. В голове все стихло. Как будто он не знал, что делает. Разумеется, он контролирует свои чувства..! Но тогда почему он согласился помочь Яширо? Только из чисто учительской доброты к ученику? Нет, замешались чувства и он, сам того не ведая, сделал только хуже для себя. Что ему делать дальше? Признаваться он не собирался и не собирается. Это бесполезно, да и Цучигомори прав. Яширо ещё может найти себе возлюбленного куда лучше него, ему не место рядом с ней. Прячась в своём бункере, за железной моралью, Аманэ Юги будет держать свои чувства на коротком поводке. Но кто знает, когда этот самоконтроль сорвётся, как голодная собака с цепи, и что тогда произойдёт..?