All I need is you.

Всю ночь я не спал, думал о Минхо и о том, какие у меня были к нему чувства. Было страшно признавать что-то, что могло выйти за рамки дружбы. Непозволительно. Но почему именно Минхо? Что в нём было такого, что заставило меня сомневаться и приоткрыть дверцу шкафа? От воспоминаний дрожали руки и сердце билось быстрее, так что я закончил рефлексировать, чтобы не довести себя до панички, и пошёл на кухню выпить кофе. Идея, конечно, была гениальная, Джисон, кофе ведь обязательно поможет твоей тревожке. Поможет с ростом. Хван пришёл ко мне домой прям с утра и сразу же отчитал за красные глаза, у меня ведь “режим сна и так не фонтан, а я ещё и нарочно не спал”. Вот снова он вёл себя как курица-наседка. На самом деле, порой это даже радовало, он обо мне заботился, любил. Но сейчас я не обращал внимания на его возмущения, в моей голове зрела одна глупая и очень навязчивая идея, которую было стыдно произносить вслух, но чем больше Хван болтал, тем сильнее мне хотелось его перебить. Ещё и стоял такой важный со стаканом, будто там какое-нибудь виски, а не вода. Я знал, что пожалел бы об этом при любом исходе, но мне казалось, что так лучше. Лучше было сейчас с этим разобраться, чтобы стало понятно, что делать дальше, а не тупо продолжать доводить себя до ручки. — Хёнджин, поцелуй меня. — Что? — он подавился и пролил воду на пол. — У тебя от недосыпа того, крыша тронулась? Ты понимаешь, о чём говоришь? — он потрогал мой лоб и поставил стакан на стол. — Ты же в курсе, что это не то, чем занимаются гетеро? — Хёнджин, мне тяжело, — я вздохнул. — Я... я всё ещё не могу рассказать тебе кое о чём, но, пожалуйста, не стыди меня, а то я точно повешусь. Знаю, что это глупо, но мне позарез надо проверить, что буду чувствовать от поцелуя с парнем, а ты мой самый близкий человек и я тебе доверяю на все сто один. С тобой не так страшно. Он улыбнулся и назвал меня подлецом и подлизой, но всё же согласился. Вот тут я действительно понял, что предложил. Ужасная идея, слишком неловко и страшно, но отступать было некуда, иначе совсем себя накручу. В конце концов, мне надо было просто убедиться в том, что целоваться с парнем - противно. Хван попросил меня закрыть глаза для чистоты эксперимента. Какой чистоты? Как будто я мог забыть, что во всей квартире находились только мы двое, и что я попросил его поцеловать меня. Но я послушался и прикрыл глаза. Из-за этого сердце начало паниковать раньше времени, а мозг уверял, что нужно срочно отказаться и куда-нибудь сбежать. Я не успел ничего сделать, прежде чем почувствовал чужие губы на своих. Они были такими мягкими, большими и тёплыми. Он целовал аккуратно и медленно, а я... мне казалось, что я задыхался, хотя это и было фактически невозможно, но у меня захватило дух? Или парализовало? Я приоткрыл рот, чтобы вдохнуть, потому что нос будто перестал работать, Хёнджин усмехнулся и отодвинулся. Ко мне тут же пришло осознание, сразу за ним сожаление, а от понимания того, что целоваться с парнем — не противно, — страх. Хван не выглядел напряжённым или злым, наоборот, он смеялся и собирался мне что-то сказать, но я убежал в туалет и там закрылся. Позор, какой же позор. Мне пора лечиться. Хёнджин стучал в дверь и пытался меня через неё успокоить, просил открыть, как будто не знал, что я никогда этого не сделаю. Мне хотелось утопиться. В действительности. Но топиться, когда дверь к тебе вот-вот выбьют — глупо. Вот наглотаться таблеток успеть вполне можно. Я почти забыл это обволакивающее чувство какой-то непонятной уверенности, что вот сейчас точно всё, дело с концом, больше не будет никаких проблем и боли, отвращения к самому себе. Давай, Джисон, это единственный выход. У меня, кажется, лежала упаковка снотворного в шкафчике под раковиной. Да, даже таблетки с прошлого раза остались. Интересно, успел ли у них выйти срок и что будет, если да? Я умру чуть-чуть сильнее? Я успел только положить таблетки в рот, когда Хван открыл дверь. Давно надо было поменять этот замок, который можно было отковырять с наружной стороны. От неожиданности и страха осуждения я замер. Наверное, думал, что так он меня не заметит. — Выплюнь. Сейчас же. Хёнджин стоял в дверях и не решался подойти. Я отрицательно замотал головой. Таблетки уже начинали растворяться во рту, честно, вкус был неприятный, хотелось проглотить, чтобы перестать его чувствовать. — Ты проглотил? — он подлетел ко мне и схватил за челюсть. — Открой. Открой рот, быстро, не заставляй меня применять силу. И плюй. Пожалуйста. Я послушался. Сил сопротивляться не было, да и смысла уже тоже. Я выплюнул всё, что было, и сел рядом с унитазом, закрыл лицо руками. Сейчас будет скандал. — Ты... головой своей хоть иногда думаешь? Мне тебя теперь дежурить, чтобы ты ничего с собой не сделал? Ты поклялся, что никогда такого не повторится. Джисон. Не думал, что ты на самом деле такой эгоист, — он спокойно, но разочарованно произнёс последнее и отвернулся от меня. В доме стало до жути тихо. — Почему ты всегда молчишь? — через какое-то время Хван продолжил. — Я же просил тебя рассказывать, когда тебе плохо, просить помощи. Я всегда поддержу. Ты тогда говорил, что запишешься к психотерапевту, если не будешь справляться. Пойдёшь? Меня окутывало странное чувство, распознать которое я не мог. Тело немело, а на языке вертелись слова, мне казалось, что нужно сказать их, но в то же время я запрещал себе об этом даже думать, какие тут признания. И тем не менее, мне хотелось, очень хотелось это сказать. — Хёнджин, я г... — продолжить дальше я не смог. Горло как будто сковали тяжёлой цепью, а из-за кома было невозможно говорить, — Меня тошнит. Как же противно. Я пододвинулся к унитазу и схватился за его края. Не знаю, чего мне хотелось больше: блевать или рыдать. Наверное, второе. Я закрыл крышку, положил на неё голову и заплакал. Это будет преследовать меня всю жизнь? — Ты не должен торопиться, если не можешь, — Хёнджин сел рядом. — Не надо пересиливать себя. Если тебе нужно время на принятие, то возьми столько, сколько требуется, тебя никто не торопит. Ты не должен говорить это сейчас только из-за того, что я на тебя давлю. Прости за это, я просто хотел, чтобы ты перестал отрицать очевидное. Не думал, что тебе будет настолько плохо... Обычно всем легче. — Хёнджин, — жалобно протянул я и посмотрел на него, он улыбнулся и крепко меня обнял. И чем я его такого хорошего заслужил? После того, как Хван ушёл, я забрался в кровать под одеяло вместе со своим ноутбуком. Мне почему-то было стыдно за это, но я собрался с силами, открыл YouTube и набрал те два слова. Coming out. Я смотрел одно видео за другим; от девушек, парней (но в основном от парней), мне было так знакомо это всё и потому хотелось плакать. Я понимал, как они боялись признаться кому-то близкому или даже себе, как пытались задвинуть эту мысль подальше и жить жизнью гетеро. Их чувства были похожи, во многих видео фразы повторялись и это пугало, потому что они повторялись не только друг с другом, но и со мной. У них тоже голос пропадал на первом признании. Я много плакал, но смотрел без остановки. Становилось легче от осознания того, что я не был один. Но был ли я таким же смелым, как они? От эмоциональной встряски голова немного болела, но не настолько, чтобы можно было пропустить работу. Все те мысли я запихал в самый дальний угол мозга и решил никогда больше о них не вспоминать. Выпив чашку кофе, я пошёл на работу. Солнце палило ужасно, а на мне даже панамки не было, не зря все вокруг вечно удивлялись, каким чудом я до своих лет дожил. Честно, мне самому удивительно было. — Эй, плакса! — закричал мне с перекрёстка Хван. Мы всегда встречались здесь и сегодняшний день не стал исключением. Единственное, что изменилось — я всё же признался себе, что был рад его видеть. Да, я был очень ему рад. — Спасибо, что несмотря на мои выходки остаёшься рядом, — сказал ему я, когда подошёл ближе. — Люблю тебя. Он потрогал мой лоб. Уже второй раз за день. — Кто ты такой и куда дел моего озлобленного джунгарика? — он стиснул мои щёки. — Да иди ты, — отмахнулся я, Хван рассмеялся. — Я тоже тебя люблю. Он обнял меня за плечи, и мы пошли к морю. На удивление, моё настроение даже приподнялось. Интересно, из-за чего именно. Было немного неловко перед Хёнджином из-за утренних поцелуя и недопопытки самоубийства, но, к счастью, он делал вид, будто ничего из этого не происходило. Нет, я точно его не заслуживал. Мы подошли к берегу. Вот чёрт, Минхо-то что тут делал? Разве у него не утренняя смена? Где-то в области желудка неприятно потянуло. Мне было страшно показываться ему на глаза, я выглядел самым отвратительным образом сейчас. Если мне тогда не удалось с ним подружиться, то сейчас он уж точно меня продинамит. С другой стороны, я не успел привыкнуть к мысли, что этот Минхо — тот самый милый незнакомец, сын препода по конституционному праву из моего универа. Плюс, я не хотел его видеть и как-то контактировать до тех пор, пока не разберусь в себе, так что сделал вид, будто не заметил его и побежал к будке, надеясь, что на меня не обратят внимания или хотя бы будет очевидно, что я не хотел ни с кем контактировать. Вот только зря надеялся. Он заметил меня почти сразу и подошёл. — Я не хотел на тебя давить, прости за вчерашнее, — он виновато посмотрел на меня. — Всё в порядке, просто не приближайся ко мне, — я отвернулся от него. — Джисон, как ты можешь быть таким неприветливым? — возмутился Хёнджин. Этого ещё только не хватало. — Прости за это, он сегодня немного не в себе. — Как я могу загладить свою вину? — он всё так же обращался ко мне. — Может, прогуляемся после твоей смены? — Конечно, прогуляйтесь, — Хван не дал мне ответить. — Дело в том, что мне скоро надо идти домой, помочь маме, так что дождаться конца смены Джисона не смогу, а он до ужаса боится ходить домой один! Ты обязательно должен его проводить. Ну нихрена себе. Ничего я не боялся, тем более, что смена не так уж и поздно заканчивалась! Я собирался протестовать, чтобы сохранить своё право на одиночество, Минхо меня перебил и сказал, мол, отлично, подойду ближе к вечеру. Ещё подмигнул так и ушёл. Я остался сидеть в шоке. — Какого хрена, Хван? — в панике спросил я. — Да что? Я тебе помогаю, ты ведь сам ни за что первый шаг не сделаешь. Расслабься, Джисон. Попробуй хоть раз послушать себя, а не голоса в твоей голове. Я не заставляю тебя с ним переспать, просто дойти до дома, боже. Ты каждый день со мной ходишь, в этом нет ничего такого, чего ты боишься? — Да он со мной флиртует! Я не хочу, чтобы он ко мне приставал! — Не будет он к тебе приставать без твоего разрешения, господи, — он закатил глаза. — Не ходи, если так сильно не хочешь. Без разницы, — он махнул на меня рукой и ушёл в сторону моря. Вот же хитрый манипулятор. Специально так сделал, чтобы мне стало стыдно перед ним. Ну или чтобы я захотел доказать ему обратное. Он проворачивал такое не один раз, а я всегда на это вёлся, хотя и понимал его намерения. Сегодняшний день не стал исключением. Возможно, такую змеюку я всё же заслужил. Хван правда ушёл где-то в середине моей смены. Не понимаю, почему мы до сих пор дружили, то я ему какую-то фигню делал, то он мне. Зачем он оставил меня одного с Минхо? "Чего ты боишься?" Если бы я только знал. Мне почему-то правда было стрёмно оставаться с ним наедине, от одной мысли о том, что нам нужно будет идти вместе домой и разговаривать о чём-то, бежали мурашки. Я в принципе людей стремался, особенно новых, но тут как будто что-то другое было. Не страх. — Это мороженое, — подошёл ко мне Минхо и протянул всё тот же карамельный рожок, я кивнул и убрал его в рюкзак. — Проводить тебя домой? Я не буду, если тебе некомфортно, но, если всё же согласишься, обещаю не приставать, — он как будто и правда читал мои мысли. Я согласился и вздохнул, а потом слез с будки. Минхо кивнул в сторону дороги. Мы шли по непривычно пустой улице и молчали. Зачем я вообще согласился? Не хотел же изначально идти. Мы только зря тратили время друг друга. Хотя, если он жил неподалёку, то, наверное, так было бы даже удобнее, но что, если он жил вообще в другой стороне? Пока до дома дойдёт, наверняка уже стемнеет, зачем было так рисковать ради неловкой тишины. Он, по-моему, предлагал прогуляться в качестве извинения, неужели ему не хотелось что-то мне сказать? объяснить? И он тоже не помнил меня? Всё казалось таким странным в последнее время. Мы шли примерно наравне, я смотрел себе под ноги и иногда поглядывал на ноги Минхо. Я чувствовал, что мне нужно начать разговор, мне даже хотелось с ним поговорить о чём-то отвлечённом, но тему придумать так и не смог. Я подумал, что стоит спросить его, помнит ли меня, но было уже поздно. Интересно, о чём он думал всю дорогу? — Я здесь живу, — неловко сказал я, когда мы подошли к подъезду. — Пока тогда? — он смотрел на меня своими круглыми глазами и часто моргал, моё сердце от этого пропустило удар, совсем как раньше. Я отчётливо помнил это чувство, когда сердце как будто дёргалось на секунду, а потом становилось так приятно, хотелось побыть с ним рядом ещё немножко, хотелось его внимания. Вот и сейчас я почему-то не мог отпустить его так просто, на языке как будто вертелось что-то, что нужно было ему сказать, но я так и не смог понять, что конкретно, поэтому просто кивнул и скрылся в подъезде. Стало немного грустно. Дома я сел посреди гостиной и стал смотреть в никуда. Было так странно внутри, тело будто перестало ощущаться моим. Бр. Я пошёл на ватных ногах на кухню, чтобы заварить себе кофе, взял кружку и подошёл к окну. Почему Минхо стоял на улице? Я открыл окно и спросил его об этом. — Мне правда жаль, что я напугал тебя. Хочу угостить мясом, пойдёшь? — Мясом... — я засомневался, он закивал. — Только если это корейская говядина, — улыбнулся я, поставил кружку на стол (потом уберу) и вышел на улицу. Нет, ну а что? Мясо я любил, а корейскую говядину поесть удавалось совсем редко, дорогая же. Да и всё равно дома как обычно не осталось готовой еды, а делать новую супер-лень. В общем, грех было отказываться. Мы пришли в небольшой ресторанчик, пахло тут безумно вкусно. Мой желудок тут же ответил урчанием, слава богу, Минхо сделал вид, что не услышал. Мы сели. Пока нам готовили заказ, он смотрел в окно и даже не пытался завести диалог. Видимо, всё же боялся меня. К слову, я впервые видел его в нормальной повседневной одежде, если не считать университетские деньки. Он вообще-то здорово изменился, не узнать даже (а я и не узнал). От него больше не исходили вайбы “пай-мальчика”, теперь от него веяло уверенностью и самодостаточностью, он стал ну прям крепким таким мужчиной. Мне больше не хотелось его защищать, наоборот, я бы не отказался спрятаться за его спиной однажды. На удивление, оба образа ему чертовски шли. Если б он не сидел прямо сейчас передо мной, я бы ни за что не поверил, что он существовал в реальности. Даже обычный свитшот на нём выглядел потрясно, а торчащая из-под него футболка совсем не глупо, а в каком-то смысле уютно. Видимо, дело было в самом Минхо, а не в костюме. Мне б такую харизму. Его глаза бегали по всей улице за машинами и разноцветными огоньками. Так забавно. Стоп, я же не пялился на него, верно? Да даже если и пялился, какая разница? Я просто изучал нового собеседника, вообще всегда так делал. Чёрт. Он поймал мой взгляд. И почему я так из-за этого засмущался? Слава богу, наш ужин принесли и оправдываться не пришлось. Да, запах был ничем по сравнению со вкусом мяса, за него точно можно было продать душу. — Вкусно? — спросил Минхо. — Угу, — я ответил с набитым ртом, он улыбнулся. — Кушай-кушай, а то худой такой, того и гляди ветром унесёт, — я невольно улыбнулся. — Ты не стесняйся, если хочешь ещё — скажи. Я сегодня добрый и с зарплатой. Я поблагодарил его и кивнул, но наглеть не стал, просто доел положенное и поблагодарил ещё раз. Да, давно я так не наедался. По правде говоря, я еле встал из-за стола. Очень сытно. Если б он меня на постоянке в рестораны водил, я бы не раздумывая замуж за него вышел несмотря ни на что, самому так лень было что-то готовить. Минхо снова вызвался меня проводить, а я уже не был против, я был сыт и потому счастлив, так что готов был согласиться на всё, что угодно. Торопиться было некуда, поэтому мы медленно шли к моему двору. Я поймал себя на том, что специально замедлял шаг. С кем бы я ни ходил, всегда, всегда бежал как антилопа Топи, даже когда меня просили сбавить скорость, сам того не замечая, я возвращался к привычной, а тут нет. Тут я наслаждался прогулкой и компанией. Жаль, что дорога была относительно короткой. — Твой дом. Я пойду тогда? — Ага. А ты далеко живёшь? — Не очень, пешком дойду. Минут пятнадцать примерно. Я кивнул. Было немного страшно отправлять его домой одного, в прошлый раз где-то недалеко отсюда к Хёнджину пристала группа каких-то ублюдков. Слава богу, он у меня атлет, смог убежать, прежде чем получил. Хотя, Минхо выглядел так, будто в случае чего дал бы отпор, он казался сильнее нас с Хваном вместе взятых. Наверное, бояться за него не стоило. Хотя, если в группе человек много, даже он с ними не справится. Пока я размышлял, он развернулся и пошёл в противоположную от моего дома сторону. На улице что-то сверкнуло. Не задумываясь, я в панике окликнул его. В жопу гордость, я, блин, до панички боялся гроз. Он остановился и повернулся ко мне. — Гроза, — наверное, сейчас я прозвучал очень жалобно. — Грома нет. Это зарницы, это ничего страшного, грозы не будет, — он улыбнулся. — Пожалуйста, — я был готов заплакать, но сдерживался изо всех сил. Ещё одна зарница. Как же я ненавидел лето. — останься. Минхо понимающе кивнул и вернулся, я мигом забежал в подъезд. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Мы зашли домой, я метнулся к шкафу с бельём, быстренько дрожащими руками постелил ему на диване, а себе на полу рядом. В своей спальне с полупрозрачными шторами я один ни за что не останусь. — Джисон, — он поймал меня за плечо в дверном проёме. — Всё в порядке. Прислушайся, — Минхо затих. — Грома нет, да и сверкать давно перестало. Не беспокойся так, — он смотрел встревоженно. И правда, всё прошло. Это он что, домой уйдёт теперь? — Ты хочешь, чтобы я остался? Просто мне всё ещё недалеко идти и, если всё в порядке, я пойду домой, не хочу смущать тебя и теснить. Но, если тебе всё ещё страшно, а со мной будет спокойнее, я могу остаться, не проблема. Он застал меня этим вопросом врасплох. Я не знал, чего хотел. Гроза могла вернуться. Если проснусь в это время, точно сойду с ума один. А если она начнётся раньше, и он под неё попадёт? Ещё и из-за меня, получается. Я не хотел быть виноватым в его смерти. В конце концов, шпана тоже могла быть там, вряд ли они такие же тру́сы, как я. А с другой стороны, кто я такой, чтоб просить его остаться? Мы не были настолько близки для этого. — Я был бы очень тебе благодарен, если бы ты остался, но просить не имею права. — Всё в порядке, я же сам спросил, — он улыбнулся. — Я останусь тогда. Я кивнул и выключил свет, ушёл в свою комнату с надеждой, что гроза действительно просто прошла мимо, и лёг спать. Вообще-то, возможно, наверное, может быть очень немножко, совсем чуть-чуть где-то в самом дальнем и тёмном углу сознания мне бы хотелось, чтобы он ко мне поприставал. Не в том смысле, чтоб домогался, а в том, чтобы лежал рядом и перебирал мои волосы, дул на нос и смеялся с того, как я морщился, а я бы смеялся в ответ, просто потому что. Мне бы хотелось спать с ним рядом, как мы всегда делали с Хёнджином во время грозы. Это же ничего такого? Это успокаивало. Расслабляло. Это значило безопасность и было именно тем, что я понимал под словом "дом". С приятным теплом в груди я наконец заснул. Посреди ночи я проснулся от громких раскатов грома. Обычно меня было трудно разбудить, но именно к грозе я почему-то был очень чувствителен. Похоже, мой собственный организм меня ненавидел. За окном вовсю хлестал дождь, дул сильный ветер и сверкали молнии. Тихий ужас. Нет, громкий, очень громкий ужас. Я схватил телефон с тумбочки и впопыхах набрал номер Хёнджина. Он всегда знал, как успокоить мою истерику, очень жаль, что мы сейчас были не вместе, мне так сильно его не хватало. В грозу я всегда старался спать, чтобы не слышать и не видеть происходящее, но самостоятельно заснуть не мог из-за накатывавшей паники. Хвану каким-то образом удавалось успокоить меня, и я засыпал у него на руках, а он сидел/лежал со мной до тех пор, пока не закончится гроза, поэтому я повторно не просыпался. Боже, какой же потрясающий у меня лд. Но почему-то этот потрясающий не брал трубку. Вот чёрт. Я вышел в гостиную. Минхо. Точно, он же остался здесь. Но я не мог попросить его лечь со мной по двум причинам: мы не так близки, и мне стыдно. Мда, а говорили, безвыходных ситуаций не существует. По-моему, в моей аптечке всё ещё лежала пачка анксиолитиков, надо закинуться. Я рванул на кухню, но запнулся о постель, которую разложил тут вечером, и упал. Больно так-то. — Ты чего? — хриплым из-за сна шёпотом спросил Минхо, у меня побежали мурашки. — Гроза. — Хочешь лечь со мной? — хочу, очень хочу. — Иди сюда. Чёрт с ним. Я забрался на диван и лёг к самой стенке, чтобы не нарушать личное пространство Минхо и самому не тревожиться. Вот только это вообще не помогало, другая тревога нарастала всё больше. Мне нужно было чувствовать, что я был действительно не один, что я был в безопасности и, если вдруг что, меня бы обязательно защитили. Я набрал Хёнджину ещё раз. Ну пожалуйста, родненький, ответь. — Хани, что случилось? — очень сонным голосом спросил Хёнджин. — Гроза. Я не могу уснуть, мне так страшно, Хёнджин. Я... — я всхлипнул. — Я рядом, солнышко, всё будет хорошо. Не бойся, — он бормотал. — Ты не рядом, это не помогает. У меня Минхо ночует. — Чего? Это сон что ли? — Нет. — Попроси его, чтобы он тебя успокоил и сделал массаж головы, как я тебе делаю. Ты быстро заснёшь. Ты дома, а значит в безопасности. Тебе нечего бояться. — Я не могу! — Дай ему трубку, — он цокнул. Я передал телефон Минхо, что мне ещё оставалось делать? Я был на грани. Он поугукал Хвану и отключился, вернул телефон мне. Мне было страшно у него что-либо спрашивать, поэтому я просто лежал и смотрел вниз, нервно дёргал край подушки. Он же не поменял своё мнение обо мне из-за этого? Вдруг ему противно со мной возиться... — Ну, пододвинься ко мне немного, а то так я до тебя не дотянусь. Здесь, дома, ты в безопасности, — он улыбнулся, я готов был расплакаться от того, какой он хороший. Я не знал, какой стороной к нему лучше лечь. Выигрышный вариант, конечно, боком, но так ему наверняка было бы неудобно. Наверное, всё же лучше спиной, так хотя бы без неловкого зрительного контакта. Господи, какого хрена я ещё на это время тратил. Я молча пододвинулся, он сразу обхватил пальцами мою голову. Ощущения были совсем не те, что с Хваном. У того тонкие костяшки, а тут вроде даже мягкие подушечки. Приятно. — Можно, я спрошу кое-что личное? — осторожно поинтересовался я. Нужно было отвлечься от этих тарабанящих за окном звуков. — Спрашивай. — Ты... гей? — я неловко стиснул зубы стене. Какой позор. Но мне надо было узнать. — Я пан, — он усмехнулся. — Пан? Это типа как би? — Ну типа, но не совсем, шире. — Окей. Мне было очень странно и непонятно. Шире? Это куда шире? Добавлять неловкости в наш диалог не хотелось, поэтому уточнять не стал, потом в интернете почитаю, это не сложно. — Можно ещё один? — и всё же, мне нужно было узнать ещё кое-что. — Да. Умоляю, только не спрашивай, влюбляюсь ли я во всех подряд. — Не собирался, — я нервно усмехнулся. Видимо, этот вопрос ему задавали не раз. Бедный. — Мне просто было интересно, как ты это понял и как принял себя? — Ну, я понял ещё в школе, что у меня нет влечения только к девочкам или, наоборот, только к мальчикам, — начал он, продолжая массировать мою голову. — Я почему-то не думал, что би, понимал, что за рамками, но разобраться не мог, я тогда только о ЛГБТ знал, а “П” тут, как видишь, нет. Через два года, когда мне было 16-17 лет, я устроился на подработку раздавать листовки. Гулял с ними на площади и мне встретилась ЛГБТК+ активистка, она, вроде, с плакатом стояла. Я подошёл к ней и прямо спросил про её ориентацию, она ответила, что гетеро. Я удивился. Потом резко вспомнил, что идентифицировать себя так и не смог, поэтому поделился с ней своими чувствами, попросил как-то помочь, подсказать. Она сказала, что, скорее всего, пан. Рассказала мне вкратце про эту ориентацию, я ещё дома почитал и понял, что да, это про меня. Сложнее было с родителями. Я им не задумываясь признался, но они сказали, что это "возрастное" и "после совершеннолетия пройдёт", "ничего страшного". Ну вот как-то не прошло, мне уже давно за двадцать. Со временем они просто приняли это как должное и мы больше никогда к этому не возвращались. Конечно, обидно, что никакой поддержки от них я не получил, но хотя бы не ненависть и на том спасибо. А что насчёт тебя? Только этого мне ещё не хватало. Я притворился, что сплю и сам не заметил, как действительно уснул.