All I need is you.

Целую неделю у нас с Минхо не совпадали смены, и я почему-то всё это время был сам не свой. Мне хотелось его видеть, мне так было спокойней. Я ведь номер его так и не взял, вдруг с ним что-то случилось? Мне даже не написать, не узнать. Чёрт, Хван же как-то с ним связывался, а значит можно было узнать через него. И почему я понял это только тогда, когда увидел его? Ладно. Мы встретились на перекрёстке, когда я вечером шёл домой один. Это был как раз тот перекрёсток, где мы обычно встречались с Хваном. Сегодня Хёнджин со мной домой не вернулся, остался на пляже с Сынмином. Он теперь везде с ним таскался, пытался охмурить. Да уж, он точно придерживался тактики "вижу цель, не вижу препятствий". Главное, что сам Сынмин был совсем не против. — Минхо! Привет. Тебя давно на пляже не видно. — Я уволился, — он улыбнулся. — Уволился? — растерянно повторил я. Этот факт меня расстроил. Минхо кивнул и перешёл на другую сторону дороги, ко мне. Он снова позвал меня на ужин под предлогом разговора про его увольнение, а я согласился, ничего не терял же. И ещё, я соскучился. Мы пришли в тот же ресторанчик и даже заказали то же самое, в прошлый раз мне всё понравилось, поэтому менять своё меню не стал. Тут была приятная атмосфера, хотя и много людей, что меня не особо радовало. Не люблю толпы. Мы ели в тишине, Минхо, скорее всего, забыл о том, что должен был мне что-то рассказать, а я навязываться не стал, меня и так всё устраивало. Мне достаточно было одного его присутствия. Он смотрел то на свою еду в тарелке, то в окно, а я в открытую пялился на него. Вот как он мог таким родиться? Такие большие глаза и такой аккуратный нос, он выглядел точно фарфоровая кукла. Мне захотелось дотронуться до его щеки, но я быстро опомнился и продолжил есть, отогнав эти мысли. Сегодня он был в футболке, ветровке и трениках, но всё равно выглядел сногсшибательно, как только у него это получалось? Мне стоило взять пару уроков, наверное. Это могло бы стать предлогом для ещё одной встречи, если бы не было так глупо. После ужина он проводил меня до дома, мы остановились у моего подъезда. Я посмотрел ему в глаза, отпускать очень не хотелось, вдруг это последний раз, когда мы видимся? До конца лета оставалось не так уж и много времени. Наверное, стоило всё же взять его номер телефона... Он подошёл ближе, у меня внутри всё вздрогнуло и сердце забилось быстрее. Я поймал себя на мысли о вкусе его губ. После ужина он намазал их малиновым бальзамом, а это была моя любимая ягода. Так... соблазнительно? По всей видимости, он заметил мой изучающий взгляд, потому что подошёл ко мне совсем близко и едва слышно спросил: “Можно?”. Мысли спутались, маленький Спанч Боб (или там сидел Планктон?) в панике бегал внутри моей черепной коробки, подняв руки вверх. Я в ответ едва заметно кивнул, а он сразу поцеловал меня, не касаясь руками. Это было так... необычно? Его губы и правда были с сладким малиновым привкусом. Внутри меня бушевал ураган эмоций, совсем не так, как с Хваном. Конечно, у меня и с ним сердце бешено билось, но сейчас всё ощущалось иначе. Там я паниковал, а тут — волновался. Появилось странное (потому что не поддавалось моему объяснению) чувство безопасности и спокойствия. Я приоткрыл рот, мне захотелось, чтобы он углубил поцелуй, но он не стал. Это был простой короткий поцелуй, Минхо разорвал его и отошёл на полшага назад, чтобы проверить мою реакцию. Осознание окатило меня словно ледяная вода из ведра. С вертолёта. У меня только что случился первый в жизни поцелуй (с Хёнджином я не считал), да ещё и с парнем. Я испугался. Только успокоившееся сердце снова застучало с бешеной силой, что же я натворил? Я посмотрел на Минхо, потом на себя и убежал домой. Я забежал в ванную, умылся холодной водой из-под крана, облокотился на раковину и посмотрел в зеркало. Такой отвратительный. Почему мне не было противно, почему мне понравилось? Почему хотелось большего? Я сел в угол и в панике заплакал, стал бить себя по груди. Что с тобой происходит, Джисон? В кого ты превращаешься? Ты же знаешь, что тебе нельзя. Немного успокоившись, я дрожащими руками набрал Хёнджина и попросил прийти. Он сказал, что скоро будет. Слава богу. Господи, слава богу у меня есть такой потрясающий друг, не представляю, что бы я делал без него. — Что случилось? — испуганно спросил он, когда зашёл ко мне в ванную. — Я гей, — тихо прошептал я и снова разрыдался. — Я знаю, котёнок, я знаю, — он упал на колени рядом и крепко меня обнял, гладил по спине. — Всё хорошо, Джисон, я горжусь тобой, слышишь? Я тобой горжусь, ты такой молодец. Это было не так страшно, как казалось, так ведь? — я услышал, как он улыбнулся. — Ты же знаешь, я никогда не оставлю тебя, — он прошептал. — Я не могу. Хёнджин. Я извращенец. — Ну что ты такое говоришь? С самого детства родители рассказывали мне, что единственно правильные отношения — отношения между мужчиной и женщиной. Конечно, я перенял их точку зрения и думал так же. Более того, они были ужасно набожны и всегда говорили, что это грех, это противоестественно и вообще "Бог их накажет". Когда я маленьким спрашивал у них, почему, они приводили мне сравнение с п*дофилами, мол, их же тоже тянет, но это ненормально. Я до последнего думал, что они правы. И... было ещё кое-что, наверное, самое главное. Я давно должен был отпустить это, но... Было страшно отвечать Хёнджину, моё мнение его бы точно обидело, хотя я никогда не думал о нём плохо. Что я буду делать, если он меня оставит? Сейчас он буквально был моим спасательным кругом, который держал меня на плаву, если его не будет — я умру. И я не преувеличивал. Я никогда не смогу принять себя. — Мне надо лечиться, — я схватился за голову. — Так, быстро прекрати думать и говорить ерунду. Тебе не надо лечиться, с тобой всё в порядке. Посмотри на меня, я выгляжу больным для тебя? — Я хочу лечиться, Хёнджин, я... Мне нужно... — я тараторил в панике и сильнее сжимал свои волосы. — Молчи, — он повысил голос и перебил меня. — Возьми себя в руки. Что ты несёшь? От чего тебе лечиться? От чувств? Мы не во вселенной ханахаки, где можно сделать операцию и стать бесчувственным роботом. Ты хочешь сломать себя окончательно? Думаешь, пришёл в больницу, попринимал таблетки и всё, тебе начали нравиться девушки? Ты никогда не перестанешь любить парней, а от терапии у тебя поедет крыша, потому что они ещё больше будут внушать в твои и так промытые мозги, что это ненормально, из-за этого ты будешь продолжать в себе всё давить, но в один прекрасный момент взорвёшься, и дай бог просто сляжешь в дурку, а не выпрыгнешь с окна многоэтажки! — он говорил озлобленно, меня трясло как суку и тошнило. — Я не хочу, чтобы это происходило с тобой, потому что ты мне дорог, как ты не понимаешь? — он смягчил тон и снова начал гладить меня за плечи. — Я хочу, чтобы ты наконец принял себя и зажил спокойно. Ты родился таким, а значит так задумала природа, не смей идти против неё. Всё обязательно будет хорошо, ты справишься, — меня вроде подотпустило, я закивал. — Ну, тебе стало хоть чуть-чуть легче от признания? — Нет. Не знаю, — честно прошептал я. — Я поцеловался с Минхо. — Джисон, — Хван довольно улыбнулся. — Это же прекрасно. — Я сбежал после и даже ничего не сказал. Наверное, это ранило его. Меня бы точно ранило. — Уверен, он тебя поймёт, когда узнает причину. Тебе не нужно переживать насчёт этого, — он погладил меня по щеке. — Если что, я поговорю с ним и всё объясню, ладно? — Хёнджин, — я всхлипнул, положил на него голову и заплакал.

***

Мы с Минхо сидели на скамейке в парке и ели уже капающее от жары мороженое, я довольно качал ногами, а он изредка посматривал на меня и улыбался. Я чувствовал себя самым счастливым человеком на планете, в таком нелепом почти детском джинсовом комбинезоне с наклейкой в виде белки и моей любимой белой панамке. Да и погода соответствовала — ясное небо, солнце, тепло и лёгкий ветер. Мне хотелось летать. Минхо взял меня за руку и поцеловал кисть, а потом посмотрел прямо в глаза. Я быстро смекнул что к чему, выкинул палочку в стоящую рядом мусорку и пододвинулся поближе, он обхватил руками моё лицо, нежно провёл большим пальцем левой руки по щеке. Я готов был растаять прямо как то мороженое. Он опёрся своим лбом на мой и аккуратно поцеловал, у меня за спиной точно выросли крылья, так было хорошо. Минхо не рассчитывал углублять поцелуй и отстранился, но я был настроен решительно и притянул его обратно, проскользнув языком в чужой рот. Мне показалось, будто только что исполнилось моё самое заветное желание, внутри поселилось ощущение праздника. Если в мире существовала передозировка счастьем, то она могла у меня вот-вот случиться. Он не дал мне насладиться поцелуем в полной мере, разорвал его и отодвинулся. Вероятно, стеснялся из-за людного места, и я не мог его из-за этого винить. Дома мы обязательно продолжим. — Я уезжаю, — серьёзно начал он, его выражение лица сменилось на мрачное. — Что? Куда? — я резко перестал понимать, что происходит. Это что за американские горки? — В Канаду. Навсегда. Нам придётся расстаться. — Что? — я нервно засмеялся и попытался разглядеть в его лице улыбку. Ну же, скажи, что ты надо мной прикалываешься. — Извини, — он не выглядел так, будто ему было хоть немного жаль. — Но, хён, мы ведь можем встречаться на расстоянии, верно? Зачем так радикально? Я найду программу и переведусь в какой-нибудь канадский университет, мы будем вместе, всё будет хорошо, слышишь? — меня начало трясти. Наверное, я говорил это в утешение самому себе. — Не будет. Оставь меня в прошлом для своего же блага. — Да для какого моего блага? — всхлипнул я. — Я хочу быть с тобой — вот моё благо. — А я нет, — что? Моё сердце было готово взорваться прямо сейчас. — Ты меня достал, Джисон, понимаешь? Достал. Твоя глупая гордость, идиотский сдвиг на “извращенстве”, встречаться с тобой просто невыносимо, ты мне настолько противен, что я готов улететь на другую часть света, лишь бы не видеть тебя и не слышать никогда больше, — он смотрел на меня серьёзно, я бился в истерике. Слёзы текли в три ручья, лицо онемело, а сердце ужасно кололо, мне казалось, что меня вот-вот хватит удар. Как будто это была моя вина, я же старался над собой работать, блин! — Джисон, — кто-то позвал меня, но я не мог понять, откуда шёл звук, и судорожно вертел головой по сторонам. — Джисон, — да кто это? — ДЖИСОН! Я вскочил с кровати в холодном поту и слезах, Хёнджин смотрел на меня так испуганно, что мне самому на секунду стало страшно. Так это был сон? Я вздохнул с облегчением и разрыдался по новой, Хван кинулся меня успокаивать. — Слава богу, ты проснулся, я так за тебя испугался, — он гладил меня по спине. — Я ждал тебя на перекрёсте, ждал, тебя всё не было и не было, на звонки тоже не отвечал. Я испугался, что ты мог с собой что-то сделать после вчерашнего, прибежал к тебе домой, пришёл сюда, ты во сне плачешь. Я давай тебя будить, а ты всё не вставал и не вставал, я уже думал вызывать скорую, подумал, что ты наглотался таблеток и это припадок, — его голос дрожал. — Прости... — у меня скривился рот, было стыдно перед Хваном. — Мне приснился странный реалистичный сон, будто мы с Минхо встречаемся, всё было так хорошо, мы ели мороженое, дурачились, я был так счастлив, он даже меня поцеловал с языком, а потом сказал, что мы расстаёмся и что он меня ненавидит из-за моих заскоков, — я как будто пережил те эмоции заново и разрыдался от обиды с новой силой. — Ну, тихо, тихо, — он поцеловал меня в висок и потрепал за волосы. — Это был всего лишь сон. Твой мозг сгенерировал его из-за твоих недавних переживаний, тебе нечего бояться, в жизни такого не будет. — А вдруг это вещий сон? Я не хочу, чтобы он меня бросал... — Джисон, — Хван улыбнулся. — Чтобы он тебя бросил, вам надо как минимум начать встречаться. Не переживай, у тебя, а потом и у вас, всё обязательно будет хорошо. Я горжусь тобой. Но на работу может не пойдёшь лучше? Я отрицательно кивнул. Надо было как-то от этого всего отвлечься, а смена обстановки вариант прекрасный. Хван спорить не стал и пошёл со мной.

***

Наконец мне дали два дня выходных, во время них я совсем не вставал с кровати. Только если в туалет, так плохо мне было. Хван таскал для меня мороженое, ложился рядом, и мы вместе смотрели фильмы про супергероев. С ним я чувствовал себя лучше, мысли уже не так сильно терзали моё сознание, но всё равно было тяжело, особенно ночью, когда он уходил, а я оставался с ними один на один. Мне очень повезло с таким другом. На самом деле, действительно повезло. Моя школа была средней, поэтому, чтобы продолжить обучение, нужно было перевестись в старшую. Друзей у меня и раньше (почти) не было, а уж в новой школе тем более. Нет, изгоем я не был, ко мне всегда хорошо относились, просто мне было интереснее проводить время за книжками, а не на глупых гулянках. Где-то в середине года к нам перевёлся ещё один парень — Хван Хёнджин. Он был полной моей противоположностью, за неделю ему удалось перезнакомиться, как мне казалось, с целой школой. Я стал его жертвой тоже, но дружить с ним не хотел. Мне сложно давались любые отношения с людьми, а в старших классах тупо перестало хватать времени на что-то кроме учёбы, я не хотел съехать в оценках из-за новенького. Но потом случилось кое-что страшное, о чём я никогда больше не вспоминал и из-за чего в последствии решил стать адвокатом во что бы то ни стало. Вообще-то, немного раньше решил, но это не имеет никакого значения сейчас. Когда я только об этом узнал, пропустил урок математики — ревел весь час в туалете. Мне казалось, что я был там один, поэтому совсем не сдерживался. Но в какой-то момент дверь одной из кабинок открылась, оттуда вышел такой же заплаканный Хёнджин. Он спросил, что у меня случилось. В любой другой ситуации я бы отмахнулся и ушёл, но в этой просто не мог вывозить один, так что рассказал ему всё. Почти всё. Он молча выслушал и ответил: “А меня парень бросил”. Это показалось таким нелепым нам обоим, что мы громко рассмеялись. (Или это было истерическое?) В тот день я впервые прогулял школу (и ни капли об этом не пожалел) и впервые увидел в Хёнджине зелёную семёрку с запахом хвои. Мы здорово сдружились, и я даже иногда ругал себя за то, что не сделал этого сразу. Но кто знает, стали ли бы мы тогда настолько близки? — Я недолго с тобой в этот раз побуду, ладно? Мне тоже надо личную жизнь налаживать в конце концов, — рассмеялся Хван и подмигнул мне. — Конечно, без проблем. С проблемами. Ещё какими проблемами. Последнее время я не оставался один днём, но теперь Хёнджин ушёл, заставить его остаться здесь я позволить себе не мог. Ну почему меня так тошнило от самого себя? Я подошёл к зеркалу и ужаснулся. Кто это? Мешки под глазами, красные склеры, бледное и опухшее лицо, волосы жирные, осанка ужасная. Я же никогда не горбился, что за. И Хёнджин сидел с таким мной, да ещё и постоянно говорил, какой я красивый и какой молодец? Да ему памятник ставить мало было. Но даже так, приводить себя в порядок не хотелось совсем. Сил на это тоже не было. Я пошёл на кухню, заварил себе чашку кофе и сел за стол, стал смотреть вникуда. Что теперь? Надеюсь, стринги носить необязательно. Ну и бред. Я усмехнулся со своей глупости. Хван говорил, что мне станет легче, когда я признаю свою ориентацию, тогда почему мне было так херово? Я пошёл обратно в кровать, так и не притронувшись к кофе. Интересно, когда я в последний раз действительно его пил, а не наливал и оставлял на столе? Я лёг и попытался уснуть, но всё было бесполезно, только ворочался. Кто-то позвонил в дверь. Да что за напасть, господи. Мне безумно не хотелось подниматься, но этот кто-то был слишком настойчивым. Я через силу встал и пошёл открывать дверь, за ней стоял Минхо. Он-то что тут делал? Мне казалось, что он на меня обиделся... — Ты как? — спросил он с жалостью в глазах. Ненавижу, когда меня жалеют. Не-на-ви-жу. — Зачем пришёл? — вяло спросил я. — Хотел поддержать, Хёнджин рассказал мне о твоём состоянии. Я принёс печенек к чаю, пустишь? Я кивнул и пустил его в дом, что ещё оставалось. Он сразу прошёл на кухню, а я остановился у зеркала в прихожей. Вот дерьмо, я же выглядел страшнее пугала, таким я никогда не понравлюсь Минхо. Я взял шапку с полки и спрятал под ней грязные волосы, закапал в глаза, заставил себя выпрямиться и только тогда пришёл к нему на кухню. — У тебя температура? — встревоженно спросил он. — Нет, с чего ты взял? — я сел на стул. — Ты надел шапку, — он поставил кружки с горячим чаем на стол и сел рядом. — Не хочу, чтобы ты видел мои волосы, да и в принципе меня в таком состоянии. Я не буду чай, иди домой. — Я тебя и не спрашивал. Пей, твоему организму нужны эндорфины. Я ещё шоколадку тёмную принёс, — он положил её на стол и пододвинул ко мне. Замечательно, ещё один прилипала. — Расскажи мне, что случилось. Ещё пару дней назад ты выглядел живее всех живых, а сейчас... Сам понимаешь. — Разве Хван не рассказал тебе? — Это неважно. Я хочу услышать от тебя, хочу, чтобы ты выговорился, — он положил свою руку на мою. — Прости, но я не могу говорить об этом сейчас, — нервно усмехнулся я и убрал руку. — Хорошо, прости. Ты не обязан рассказывать мне всё это, я спросил только потому, что хотел, чтобы ты знал, что не один, что тебя любят и поддерживают таким, какой ты есть. — Нет, — я грустно усмехнулся. — Мои родители точно откажутся от меня, как только узнают, — мне снова захотелось плакать. — Так не рассказывай им. Родителям необязательно знать все подробности твоей личной жизни. — Я всё равно не смогу скрывать это всю жизнь. Когда-нибудь они попросят внуков, что я им скажу? Что бесплоден? — Как хочешь, Джисон. Поступай так, как тебе будет комфортно. — Ты можешь... Нет, забудь. Хёнджина попрошу. — Говори уже, раз начал. — Да просто хочу к родителям съездить, но стремаюсь один. И зачем я ему это рассказал? Минхо настоял на том, чтобы поехать со мной. На самом деле, я был ему благодарен. Правда. С ним очень спокойно. По его словам, родители оставили ему машину, поэтому мы поехали на ней. Я переехал от своих сразу, как поступил в университет. Мы с Хёнджином пришли к выводу, что они не совсем хорошо на меня влияли. Я очень не хотел съезжать, но всё же согласился чисто в рамках эксперимента, а позже убедился в правильности вывода. Мне стало легче, да и самочувствие в целом стало улучшаться, поэтому я не вернулся. Мы время от времени созванивались, общение давалось как-то проще, сплошные плюсы. За исключением оплаты за квартиру, конечно. Минхо уже подъехал к их дому, я не мог решиться выйти. Мы так давно не виделись, а тут я с такими новостями, ещё и без предупреждения. Он взял меня за руку и кивнул. Ну какой же он хороший. Я сделал глубокий вдох, выдохнул и вышел из машины. Была ни была. Я шёл к дому на ватных ногах, мне было страшно, что они правда могли от меня отказаться. Мне, конечно, почти 25 уже было, но это мало что меняло. Я правда любил их со всеми косяками и недостатками, они ведь мои родители. Ни в коем случае не хотелось их терять. Никогда не представлял, что буду так долго думать перед тем, как постучать в дверь родительского дома. Я прекрасно помнил все их высказывания, знал их мнение и потому мог предугадать реакцию. Очевидно, что она будет негативной, зачем я вообще решил в этом признаваться, когда едва понял сам. Но отступать уже некуда было, они наверняка видели машину под окнами. Я глубоко вдохнул и постучал в дверь, открыла мама. Ну вот. — Сынок, — она обрадовалась и крепко меня обняла. — Ты так вытянулся. Проходи скорей, я как раз обед приготовила. Я кивнул и зашёл внутрь. Ноги подкашивались. Как мне в этом признаться? Мамино поведение сбивало весь настрой, мне не хотелось их расстраивать. — Джисон, — папа тоже обрадовался. — Ты чего без предупреждения? Мы бы хотя бы прибрались дома. — Да у вас и так чисто. А уж в сравнении с моей квартирой... Мы посмеялись. Мне определённо этого не хватало. Почему я там решил от них съехать? Мама позвала обедать, и мы пошли на кухню. За едой чувство страха вернулось. Надо было признаваться и больше не оттягивать, иначе так никогда и не решусь. — Я... — у меня сорвался голос, я глубоко вдохнул. — Как у вас дела? — Да всё хорошо, — ответила мама. — У тебя как? Ты почти перестал звонить. — У меня тоже всё хорошо. Мам, я должен вам кое в чём признаться. Дело в том, что... — я замялся. — Кажется, я влюбился. — Ну так это прекрасно, милый, — он улыбнулась, папа кивнул. — Кто она? Я её знаю? — Не знаешь. И это не она, это он. Это парень. Я гей, — быстро выпалил я. Чем раньше отстреляюсь, тем менее мучительно будет. Мама замолчала, папа перестал есть. Меня затрясло круче стиралки на отжиме, я изо всех сил старался не расплакаться. — Я пошутил. — Ты уверен? — спросила мама, у меня полились слёзы, я пытался подавить их как мог. — Почему ты плачешь? — Ты не поняла? — я дёрнул носом. — Что тебе нравятся мальчики? Я уже был готов разрыдаться во всю силу. Так плохо. — Это очень неожиданно, Джисон. Я думал, мы насчёт этого тогда договорились. — Да разве я могу повлиять на это? Я правда пытался подавить, но больше не могу, я так совсем с ума сойду, пожалуйста, — я расплакался. Хотел рассказать про попытки покончить с собой, но не стал, мало ли. — Ты всё равно должен будешь жениться на девушке, Джисон, — мама продолжила за отцом. — У тебя может быть любовник, но никогда не ложись с ним в постель. Не бери грех на душу. Всё. Я рыдал уже просто как сука. Хотелось встать и уйти, только от слёз ничего не было видно, да и ноги, скорее всего, не стали бы меня держать, поэтому я просто сидел и добавлял лишней соли в суп. Сейчас успокоюсь немного и пойду. Домой пришёл кто-то ещё. Лишь бы не Минхо, если ещё и ему достанется, я вскроюсь в туалете. Хотя, мне очень хотелось, чтобы это был он, мне хотелось, чтобы он обнял меня и сказал, что это ничего, что это мы переживём. — Джисон, мой любимый единственный внук. Это была бабуля. Вот и вся семья собралась. Мда. Она подбежала ко мне и обняла. — У вас ребёнок в три ручья рыдает, а вы сидите и ухом не ведёте, — она сразу наругалась на родителей. — Солнышко, что случилось? Кто тебя обидел? — Я гей, — я всхлипнул. — Ну и что, ты из-за этого плачешь? — я закивал. — Ну и дурак. Мальчика-то нашёл себе уже? — я кивнул, бабушка гладила меня по груди, это успокаивало. — Это его машина стоит у дома? — Да. — Ну, тогда ты от счастья плакать должен. Такого красавчика отхватил, ещё и доброго, вежливого. Он помог мне пакеты донести, а я сразу о тебе подумала, как ты там у нас один, а ты и здесь оказался, порадовал старушку. Или он тебя обижает? — она посмотрела на меня. — Нет. Он правда хороший, — я вытер рукавом слёзы и улыбнулся. — Ну и всё тогда, чего слёзы-то льёшь? — Так как мне не лить, если мама с папой... — Ой, да нашёл кого слушать, — она перебила меня и махнула на них рукой. — Ты же знаешь, у них порой совсем шарики за ролики едут. Бог важнее родного сына, поглядите-ка. Они ведь сами себе противоречат, если не принимают тебя, ведь если им верить, то это Бог им тебя таким подарил, значит он так задумал. Ну, посмотрите на него, — она обратилась к родителям. — он хоть как-то изменился? Может, стал выглядеть больным? Или рядом с ним демон появился, которого разглядеть только вы можете? То-то и оно. Ну, беги к нему, не теряй время, а то жизнь короткая, не успеешь всего и потом жалеть будешь. Я улыбнулся, обнял её и поклонился. Не зря она всегда мне нравилась из этой семейки больше всех. Я попрощался со всеми и пошёл. — Джисон, — позвала меня мама и я остановился. Ну нет, у меня только настроение поднялось. — Познакомишь нас? — Вас с Минхо? — я удивился и повернулся к ним. — Ну, если того, с кем ты встречаешься, зовут Минхо, то да, с Минхо, — она улыбнулась. У меня разбилось сердце. Вообще-то, мы не встречались, но какая сейчас была разница. Главное, что мама меня всё-таки приняла? — Пап? — Я рад, что ты нашёл того, с кем можешь быть счастлив. Я снова расплакался, но уже от счастья, вернулся к ним обниматься. Мне стало так легко и так радостно, будто камень с души упал. Неужели мне действительно нужно было родительское одобрение? Я остался ещё на чай, хотя бабушка и пыталась меня как можно быстрее выставить. Это было очень забавно и трогательно. Но я действительно пил как можно быстрее, чтобы не задерживать Минхо, а то и так столько времени проторчал тут. Я вышел на улицу, он стоял у машины и помахал мне рукой, когда заметил. Я подбежал к нему и крепко обнял, он обнял меня в ответ и погладил по спине. Я таял. В его объятиях хотелось провести всю жизнь. — Ты с бабулей моей познакомился? — тихо спросил я. — Не совсем, но помог ей с пакетами. Ну какой же он хороший. — Ты ей понравился, — я улыбнулся. Мы постояли так ещё немного и поехали к месту моей работы, хотя Минхо и просил меня взять на сегодня отгул. Нет уж, дома и совсем в депрессию впасть можно. Я забрался в спасательную будку. Сегодня отсюда открывался особенно хороший вид. На пляже как и всегда было относительно спокойно, никаких происшествий, что на самом деле не могло не радовать, хотя и было ужасно скучно. Минхо позвонил его друг и сказал, что ему срочно нужно прийти домой, поэтому он убежал. Теперь я остался куковать тут один. — Джисон! — кто-то крикнул сзади, я обернулся. — Прости конечно, но ты сегодня ужасно выглядишь. Не заболел случайно? А если это солнечный удар? Я же говорил, что тебе нужно носить головной убор. Иди домой, за тебя сегодня новенький подежурит, — это был мой работодатель. Да, я снова в жару без панамки. Кстати, что удивительно, во сне на мне была “моя любимая белая панамка”, но в действительности в моём гардеробе не было даже кепки. Но если это был и удар, то только битой и по моей голове с настроением. Я слез с будки и поплёлся домой. За одним из поворотов меня остановила группа из четырёх человек. Выглядели они не очень доброжелательно, я тут же смекнул, что это, скорее всего, были те самые ублюдки, которые пытались прижать Хёнджина. Воистину отвратительный день. Говорила же мне мать не шастать по подворотням, да разве я смотрел куда иду? Это вообще был мой привычный маршрут, всё всегда было нормально. Видимо, Бог действительно был против. Чем я думал, когда отошёл к стенке, а не вправо, чтобы у меня была возможность побега, я не знаю. Ничем не думал, как и всегда. Радовало то, что до дома было недалеко, смогу спрятаться в подъезде, если получится ускользнуть. Может быть, я бы и смог справиться с одним, ну с двумя максимум (конечно же я тоже был не без любви к преувеличению), но не с четырьмя. Видимо, я почувствовал себя бессмертным, когда попытался сбежать, пробежав между двумя из них. Меня поймали за капюшон и вернули обратно. Ненавижу худи. — У меня правда нет денег, зарплата только в конце месяца, дайте мне уйти, и я не напишу заявление, — я решил надавить на жалость и припугнуть одновременно. — Заявление ты и так не напишешь, потому что не сможешь, как минимум, ходить, а как максимум — писать. Твои грязные деньги нам не нужны. У нас всё просто. Видим голубого — избавляемся от него. Сердце бешено забилось, а ноги подкосились. Я только-только себе в этом признался, Хёнджин выдать не мог, да и Минхо, думаю, тоже. Так с чего они взяли? Не написано же это у меня на лбу. Чёрт, неужели они видели нас целующимися у подъезда. Прекрасно, я умру молодым, двух дней вне шкафа от роду. Хотя, с другой стороны, мне не придётся мучиться с принятием себя... Я зажмурил глаза и тут же почувствовал удар по рёбрам. Если не сопротивляться, будет не так больно, правда? Ещё несколько ударов. Если быть гетеро — это вчетвером бить ногами одного гея, то я готов принять себя прямо сейчас. Не в том смысле, что я мазохист, но в том, что не веду себя как крыса. Я старался сжаться в как можно меньший клубок и закрыть живот руками и ногами. Если выживу, не хочу потом полжизни бегать по врачам. А надо было ещё и голову закрывать. Странно, но в какой-то момент я внезапно перестал чувствовать их удары. Тело, в общем-то, тоже. — Джисон, ты в порядке? Не двигайся на всякий случай, можешь сделать хуже. Бин уже вызвал скорую, тебе помогут. Ты меня слышишь? — этот сладкий голос я мог узнать даже когда был близок к потере сознания. Я хотел отказаться от скорой, но мой и без того слабый организм решил всё за меня. Почему я должен был страдать не только морально, но и физически?