Маленькая жёнушка, маленький пленник

      В самой доли пустоши Севера, куда даже Владыка этих земель едва ли может добраться, находится небольшая резиденция. Уже несколько месяцев, почти год как там не одиноко: абсолютно всегда, в любое время дня и ночи, в ней находится один маленький несчастный человек.       Очаровательный, изящный и хрупкий. Его мягкие волосы всегда собраны в аккуратный пучок с красивой заколкой, украшенной сапфирами, днём, а ночью распущены и соблазнительно струятся водопадом по нешироким плечам и спине, покрытой несколькими родинками. Его кожа почти потеряла прежний загар и теперь удивительно бледна; на ней тут и там блестят алые и фиолетовые метки, оставленные то по неосторожности, то из собственничества дражайшим супругом этого маленького человека.       Ах, да.       Его супруг.       Мало кем уважаемый Линьгуан-цзюнь, который вот уже давно находится в бегах и нигде старается не появляться. За его голову или любую информацию о нем Мобэй-цзюнь назначил огромную награду, да и сам Цзюньшан, то ли из уважения к старому партнеру, то ли из-за просьбы мужа, объявил на все царство демонов, что Линьгуан цзюня нужно любой ценой найти. Желательно найти живым.       Иначе вряд ли кто-то отыщет господина пика Аньдин.       Демоны недоумевали. Ну нашел себе важный дядька невесту и женушку. Ну и что? Абсолютно законно выкрал ее, пометил и пленил. Наверняка сейчас они живут спокойно: дерутся по утрам и милуются по ночам.       Но от награды никто не желал отказываться, да и императора не слушать было опасно. А злого и разбитого внутри Мобэй-цзюня еще опаснее. Тот стал намного более жестоким и суровым, чем раньше, его слуги и враги начали умирать намного чаще.       Демоны смекнули, что к чему. Очевидно, дядька украл у племянника невесту так же, как когда-то предыдущий Мобэй-цзюнь украл у этого самого дядьки, своего младшего брата, старшую жену. Казалось бы, неужели Великий Владыка Севера не способен присвоить себе одного жалкого заклинателя? Одного глупого ничтожного питомца?       Впрочем, не о слухах и восстаниях из царства демонов эта история.

***

— Ты безумно красивый, — прошептал Линьгуан-цзюнь, расчесывая чужие волосы.       Человек сидел молча, позволяя старшему поухаживать за ним. Напротив стояло зеркало из серебра, в котором виднелась радующая глаз прекрасная картина: хорошей наружности ледяной демон ухаживает за своим маленьким возлюбленным. Нежно-нежно, медленно-медленно, скорее гладя, а не расчесывая, проводит гребнем по коричневым волосам с золотым блеском. Сидит близко, уложив ножки заклинателя на свои колени. Оба одеты в шелковые нижние ханьфу, все украшения и «лишние» слои ткани давно сняты. На лице демона необычайное спокойствие, губы чуть приподняты в довольной улыбке. Выражение лица его питомца тем временем отражает задумчивость и тихую тоску.       Шан Цинхуа прекратил смотреть куда-то пред собой, бросив взгляд на зеркало, чтобы оценить свой внешний вид.       Любой, кто знал, как он выглядел год назад, сказал бы, что заточение даже пошло ему на пользу. А на что жаловаться? Кожа благодаря отсутствию солнца и присутствию постоянного ухода стала намного светлее и нежнее на ощупь, а из-за холода теперь был постоянный румянец на щеках и носу; волосы гуще, мягче и длиннее, чем раньше; тело частично потеряло свои потом и кровью добытые мускулы (жалкие, но хотя бы настоящие!), да и теперь, постоянно чистый, пахнущий непонятными ароматическими маслами, ухоженный и лишенный работы, он весь стал каким-то изящным и аккуратным.       Жалкий       Цинхуа прикусил кончик языка. Пожалуй, да. Должно быть он правда считается красивым сейчас. Линьгуан-цзюнь однозначно гордится тем, как «улучшил» его, о чем не стесняется постоянно напоминать. «А мой племянник позаботился бы так о тебе?», «а на своем жалком пике ты бы стал таким?»       «Интересно, что бы подумал Мобэй-цзюнь, если бы увидел меня в таком виде? Понравилось бы ему? Хотя с чего вдруг…»       Рассуждения были прерваны ощущением лёгких поцелуев сперва в шею, а потом в висок. Впрочем, они тут же сменились укусами, что заставили заклинателя тихо попискивать. Линьгуан-цзюню, как и любому другому демону, нежность была несвойственна. — Выглядишь уже сонным, — сказал он в его кровоточащую, и без того покрытую метками шею и тут же хмыкнул. — От чего это ты так устаешь? У тебя нет работы!       Ну вообще-то, хотел было возразить Цинхуа, во время всей совместной жизни ему каждый день приходится тратить очень много сил и энергии. Домашние хлопоты целиком на нем (а в перерывах ярости демон частенько рушил дом или разбрасывал всё что видел), забота о настроении Линьгуан-цзюня — тоже. За это время он научился по шагам определять его желания и следующие действия. Научился понимать, когда нужно польстить, когда предложить поесть, когда промолчать, а когда отсосать.       Хотя настроение его муженька во многом оставалось таким же непредсказуемым, и далеко не всегда Цинхуа мог предугадать, что с ним будет сегодня. Его побьют (не сказать, что Линьгуан-цзюнь делал это часто, но рука у него была до ужаса тяжелая!)? Приласкают? Побьют, а потом приласкают? В постели (или на любой другой удобной поверхности) будет больно или хорошо?       К счастью, сегодня сянгун был в весьма приятном расположении духа, хотя едва ли и без того болящая шея Цинхуа могла согласится. — Разумеется я в хорошем настроении, — довольно сказал Линьгуан-цзюнь, а Шан Цинхуа неуверенно сглотнул, понимая, что снова бормотал вслух. Хорошо хоть, что не все время…       Его пленитель наконец перестал слизывать свежую кровь с израненной шеи, и с нескрываемой гордостью за себя же произнёс: — Поскольку этот достопочтенный демон нашёл Цвет Плодородия!       Тут женушка «этого достопочтенного демона» неловко застыла.       Когда становилось совсем тошно от «семейной жизни», то он начинал осторожно капризничать и посылать его за подарками в разные части света. Линьгуан свое обещание заваливать его любыми мехами, шелками и украшениями сдержал, на капризы закрывал глаза, а за дарами всё-таки отправлялся, перед этим оставив своей маленькой жене побольше запасов. Во время одного из таких уходов Шан Цинхуа попытался убежать, но вот только демон с помощью какого-то из талисманов (заклинатель так и не понял, в каком элементе одежды он был спрятан) почувствовал это, вернулся и хорошенько избил, переломав обе ноги.       Шан Цинхуа до сих пор хромал.       И к чему же эта мысль ведет? Бывший лорд пика не помнил, чтобы посылал его за цветком со столь странным названием!       Линьгуан-цзюнь усмехнулся, когда глянул на его удивленное личико, и тут же притянул поближе к себе за плечо, свободную руку положив на живот заклинателя. — Я ещё подумаю над тем, как именно добыть его, и можно ли будет перенести его сюда, но самое главное, что он всё-таки существует, и я смог его найти!       О…       О-о-о…       Цинхуа прекрасно знал этот взгляд, этот тон, это хмыканье… И как правильно реагировать — тоже. — Сянгун, это… Это невероятно! — глаза его преисполнились на первый взгляд совершенно искренним восхищением, и он взволнованно вздёрнул голову к верху. — Потрясающе!       На самом деле бывший глава пика был почти уверен, что его супруг чаще всего понимает, что восхищение фальшивое. Но с другой стороны, пока он всё ещё наслаждается этим… Нет никаких проблем. — Естественно! Как только ты сможешь выносить мне наследника, у меня появится больше шансов стать следующим королём!       Заклинателя словно током ударило. Он вспомнил, что это за цветок.       Одна из жён Ло Бинхэ очень сильно хотела ребёнка, но так и не смогла забеременеть самостоятельно. Его сыночек, как хороший муж, позаботился о том, чтобы решить эту проблему. Пройдя через множество испытаний, которым было уделено минимум пятнадцать глав, он отыскал особенное растение. Благодаря тщательной медитации около него любой: мужчина, бесплодная женщина, одинокий человек — мог забеременеть и привести в этот мир дитя.       Так значит… — Мой «дражайший» племянник и так переживает нелёгкие времена: восстания, потеря возлюбленного, неудачи, многочисленные бунты, изменение репутации… Он и так сейчас является сомнительной фигурой в глазах старейшин и северных демонов, и у него даже нет достойного наследника! Но вот, если он будет у меня…       Стоило Линьгуан-цзюню посмотреть в глаза своей маленькой циши, как его улыбка застыла, а лицо аж потемнело от злости. У Шан Цинхуа тут же сердце ушло в пятки.       Ой-ой…       Кажется, по его лицу было видно, что он не слишком доволен ситуацией…       И, что же… За это сразу же поплатился. — Ау!       Бил муженёк всегда больно, сильно, рука у него была ой какая тяжёлая. Розоватая от румянца щёчка теперь стала красной и практически горела от столь грубой пощёчины. Но, что было хорошо, Линьгуан-цзюнь всё же становился спокойнее с течением времени (видать семейная жизнь всё-таки пришлась ему по душе) и на данный момент очень быстро остывал. Вот и сейчас, чуть-чуть помучив Цинхуа, он успокоился и снова прижал его к себе.       Если пять минут назад демон терзал его многострадальную тонкую шею, то теперь немного стянул нижнее ханьфу и принялся то ли ласкать, то ли истезать уже ниже: плечи, ключицы, кожу немного выше груди. Шан Цинхуа обнял его ногами за поясницу, положив лодыжки друг на друга, и этот поступок заставил муженька ухмыльнуться. — Умница.       Линьгуан-цзюнь провел когтем по его плечу, оставив легкую царапину, на которую человек даже не обратил внимания. В конце концов, его били и сильнее, намного сильнее, били так, как даже Мобэй-цзюнь никогда не смел.       «Скучаю по нему…» — подумал заклинатель, закрывая глаза и целуя своего мужа.       Ох, если он что-то и умел, так это притворяться и с Линьгуаном этот навык стал как никогда полезен.