Sleeping beauty

Мне было пять лет, когда это произошло впервые. Но я помню тот день так, словно это было вчера. Была суббота, десять утра. Мы с родителями и моей младшей сестрой Мэл собирались пойти на прогулку в парк. Было тепло и солнечно, с улицы доносился смех и гудки детских велосипедов. Я стояла у зеркала в своей комнате и никак не могла решить какие заколки мне надеть сегодня. У меня была целая шкатулка разноцветных заколочек, самых разных форм, но больше всего было бабочек, я обожала этих насекомых, в моей комнате они были всюду. Рисунки на стенах, фотографии, игрушки, платья с бабочками. Я никак не могла решить, сегодня зеленые бабочки или голубые будут на моей голове? — Идем Мэйси. Или ты передумала идти гулять? — На пороге моей комнаты стояла мама и с улыбкой наблюдала за моим занятием. Она знала какой сложный выбор передо мной стоял. — Сейчас иду. — Мы ждём тебя внизу, спускайся скорей. — Мама ушла, а я продолжала выбирать. Может стоит надеть белые? Я любила белый цвет. Я не почувствовала боли или дискомфорта, просто вдруг ощутила ужасную усталость, словно бегала весь день от нашей собаки. В тот момент мне показалось, что я закрыла глаза всего на минутку, а открыла в больничной палате. Рядом сидели мама и папа, они выглядели такими уставшими и словно постаревшими. На коленях у папы сидела трехлетняя Мэл. Моя сестра была не способна сидеть долго на одном месте, я часто уставала от неё и пряталась в домике на дереве. Сейчас она была очень тихой и выглядела так, словно всё время плакала. Они все так выглядели. Тогда я мало что понимала и мне не спешили что-то объяснять. Мама сказала что я заболела, но я не ощущала себя больной. Лишь случайно, подслушав разговор родителей с врачами, я узнала, что проспала два месяца и они не знают почему это произошло. Я была слишком мала, что бы волноваться из-за этого, но мои родители были напуганы. Даже тогда я это понимала. С того момента мы каждую неделю ездили в больницу, у меня брали анализы, я проходила тесты. Все эти многочисленные тесты с вопросами и картинками, мне нравились, они казались игрой, но вот необходимость сдавать кровь каждую неделю меня не устраивала. Я просила родителей перестать возить меня в больницу, ведь я чувствовала себя прекрасно, а все эти тесты и анализы всё равно ничего не показывали. Я была здоровым пятилетним ребенком. Через пол года после того случая родители не много успокоились и меня перестали возить к врачам. Я была в восторге, тем более я начала ходить в подготовительный класс, готовилась к школе и была невероятно взволнованна. Прошло десять месяцев, потом год. А потом это произошло опять. Я спускалась с домика на дереве и успела запомнить момент падения, а потом лишь темнота. С тех пор — это повторялось раз в год, я впадала в глубокий сон, практически кому и ничто не могло меня разбудить. Годы спустя врачи так и не смогли выяснить природу моей болезни и вылечить меня, но сделали другое открытие. В то время пока я сплю, мой организм замирает. Весь метаболизм организма практически останавливается, от чего врачи пришли к выводу, что в моменты моего сна я не старею. Эта теория не поддавалась ни какому научному объяснению, как впрочем и вся моя болезнь, для науки оставалась загадкой. Когда мне исполнилось семь лет, родители перестали увозить меня в больницу во время этих «приступов». Я оставалась дома и была этому очень рада, ведь не зря же говорят, что дома и стены помогают. Правда не в моём случае, я продолжала засыпать на два месяца каждый год. Это был строгий цикл, он никогда не сбивался. В начале мая я засыпала. С каждым годом я всё спокойней относилась к своей болезни, стараясь вести как можно нормальную жизнь. Мои родители были иного мнения, когда у них родилась третья дочь, малышка Мэгги, они в первую очередь провели анализы на возможность и у неё такой болезни. Тоже самое было и с Мэл, они опасались, что это передается по наследству. Их страхи не оправдались. Но они с явным ужасом в глазах ждали пятилетия Мэгги, ведь именно в этом возрасте это началось со мной. Я хоть и смирилась со своим состоянием и научилась с ним жить, но тоже переживала, к счастью мои младшие сестры были здоровы и ничего подобного с ними не происходило. Сейчас мне двадцать лет, я студентка медицинского университета, возможно однажды я найду лекарство от своей загадочной болезни, ну или хотя бы вылечу рак. У меня большие планы и хорошие перспективы, так что я надеюсь на блестящее научное будущее. Не слишком скромно, но я всегда была амбициозной. На самом деле у меня хорошая жизнь, вполне счастливая и полноценная. У меня есть близкие друзья в университете, мы часто развлекаемся все вместе. У меня есть парень, мой замечательный парень. Сложно встретить более понимающего и любящего человека чем он. Мы с ним вместе со старшей школы, вместе поступили в медицинский. Нас все считали идеальной парой и честно сказать — это так и было. Говорят не бывает идеальных отношений, но мы были исключением. Я не сомневалась в том, что проведу с ним всю свою жизнь и он всегда будет со мной не смотря ни на что. Кажется все наши знакомые только и ждут когда он сделает мне предложение, но мы решили повременить с браком до окончания учебы. Мне не нужны никакие обещания и клятвы, я и без них знаю, что мы всегда будем вместе. Мы жили в небольшом городе под названием Хилтаун, маленький, уютный и живописный. Многие мои одноклассницы поспешили уехать из провинциального городка, как только окончили школу. Я к этому не стремилась и не только из-за своей болезни, я просто не хотела уезжать далеко от семьи. Пока я училась, я жила в студенческом общежитии, но приезжала домой каждые выходные без исключения. — Привет! Кто есть дома! — Прямо с порога, крикнула я вглубь дома. — Мэйси! Ты как раз во время, твой любимый яблочный пирог почти готов. — Мама готовила, её стряпня была самой лучшей на свете, а за фирменный яблочный пирог можно было умереть. — Сейчас только положу вещи и спущусь. — Я быстро поднялась на второй этаж в свою комнату и тут же обнаружила не приятный сюрприз. — Маргарита Вера! Что ты забыла в моей комнате?! — Громко и строго спросила я, отчего моя любопытная двенадцатилетняя сестра подпрыгнула от неожиданности. Обернувшись ко мне лицом, я обнаружила, что она неумело накрасилась моей ярко-красной помадой. — Привет Мэйс. Как дела? — Мэгги, сколько раз тебе говорили не копаться в моих вещах? Иди живо умойся, пока мама не увидела! — Я уже взрослая и могу красится. — Мэгги недовольно поджала губы, сжимая в кулаке помаду. — Не моей помадой и не так ярко! Дай сюда! — Я отобрала у неё помаду. — Я буду краситься так ярко, как захочу! — Мэгги бунтовала — этот её возраст был сущим наказанием. Она хотела экспериментировать со своей внешностью. Хотела выпрямлять свои непослушные кудряшки, хотела блестящий маникюр и обожала ярко-красную помаду. У неё была и своя косметика, но там были только нежно-розовые или бежевые цвета. Маленькая бунтарка хотела пользоваться взрослой косметикой и частенько воровала её у меня, у Мэл она крала только лак для ногтей, чёрных и тёмно-синих цветов. — Брысь из моей комнаты! Немедленно! — Мэгги убежала, демонстративно громко хлопнув дверью. Это была её любимая фишка, удивительно что в доме ещё оставались целые двери, когда в нём живет вечно сердитый подросток. Я попыталась вспомнить себя в её возрасте и я такой не была. Я вообще была удивительно спокойным ребенком. В этом нашим родителям повезло. Мэл тоже была оторвой и бунтаркой, впрочем она и сейчас такая, но всё в меру. Сложностей добавляла лишь Мэгги, у которой был очень бурный подростковый возраст. — Что там у вас произошло опять? — Поинтересовалась мама, когда я спустилась на кухню, разумеется весь этот шум не мог от неё укрыться. — Она взяла мою помаду без спроса. Снова. — Красную? — Да. Не знаю что ещё сделать. Я ведь даже дверь запираю, а она через окно залазит. — Она умная девочка, она это перерастет. О, я совсем забыла, сегодня пришло по почте. — Мама положила на стол не большую квадратную коробку. — Это тебе от папы. — Когда он вернется с раскопок? — В следующем месяце. — Мама нахмурилась. — Так поздно? Он ведь не успеет. — По этому подарок заранее, а когда ты проснешься, он будет рядом с тобой. Открывай скорее. Посмотрим что там. — Мама улыбалась, очевидно она знала какой подарок мне подготовил папа на день рождения. В эту пятницу мне будет двадцать лет. В коробке, аккуратно обернутой в пупырчатую упаковку лежала книга «Спящая красавица» в золотистой обложке, украшенной разноцветными камнями. Книга была похожа на произведение искусства. — Боже мой — это потрясающе! — Это первое издание. Папа выкупил его у одного коллекционера. Нравится? — Нравится? Мама, да я в восторге. Это же самый потрясающий подарок на свете. — Думаю самым потрясающим подарком будет обручальное кольцо с бриллиантом. Как там Галвин? Не созрел ещё? — Мама, ты же знаешь, мы отложили помолвку до окончания учебы. Куда так спешить? — Учиться вы ещё будете шесть лет, а вместе вы уже пять. Не понимаю чего тянуть? Вы любите друг друга, хотите быть вместе. — Так мы и так вместе и играть свадьбу совсем не обязательно. — Как это не обязательно — это же правильно. — Мама, у тебя не много устаревшие взгляды на этот вопрос. — Извини, но я просто очень хочу увидеть тебя в свадебном платье — это моя самая заветная мечта. Хотя нет, самая заветная мечта — это внуки. — Ну мама! Мне ведь только двадцать лет! Какие дети? Куда ты вечно торопишься? — Зато ты дорогая, никуда не спешишь. — Когда спишь по два месяца подряд, учишься жить размеренно. Спешить не куда, всё будет. Если подумать, то в последнее время мама вообще куда-то всё время спешила. Закончить ремонт, который едва начался, довязать ту кофточку, закончить картину, выдать меня замуж. Она даже к Мэл приставала, что бы та познакомила её со своим парнем, но та сейчас с головой ушла в учебу и ни с кем не встречается, во всяком случае по моим сведениям. Мама всегда была активной, целенаправленной женщиной, но в последние месяцы это переросло в какую-то гипер активность. Она звонила мне каждый день, что бы пожелать спокойной ночи, хотя раньше так делала очень редко. Я не была против, маму я очень любила, но меня иногда волновало то, почему она так изменилась и нет ли в этом моей вины? Моя болезнь не лечилась, лекарства помогали всё хуже и моя «кома» становилась всё глубже с годами. Маме я это не рассказывала, не хотела её волновать лишний раз, она и без этого всегда обо мне беспокоиться. В прошлом году я проспала на три дня дольше обычного и ни кому из родных не рассказала об этом. Это знал только Галвин, который волновался один за всех. — Было всё очень вкусно мамочка, но мне пора. Меня ждут друзья. — Я запихнула в рот последний кусочек пирога. Честно, я была готова съесть его целиком, таким вкусным он был. — Уже? Ты ведь только что пришла. Посиди ещё. — Мам, что происходит? Ты в последнее время как-то странно себя ведёшь. У тебя всё нормально? — Странно веду? Почему ты так решила? — Мама говорила спокойно, но мне почудилось какое-то напряжение. Надеюсь просто почудилось. У мамы всё непременно будет хорошо и однажды она будет няньчить внуков. Непременно. Но не сейчас. — Ты всё время куда-то бежишь. Словно у тебя заканчивается время. — Меня пугали такие мысли. И от куда они только берутся? — Я лишь хочу жить полной жизнью и получать от неё максимум. Не могу сидеть на месте и не хочу. — Хорошая позиция, я тоже буду ей следовать. А сейчас, мне правда пора, я уже опаздываю. — Быстро поцеловав маму в щеку, я ушла. У меня был свой автомобиль, подарок от папы на совершеннолетие, но я предпочитаю мотоцикл. Мама в ужасе от моей страсти к байку, но так как я купила его сама и мне уже было восемнадцать, она не смогла мне запретить ездить на нем, хоть и взяла клятву, что не буду гонять на нем. Мама была в ужасе, а вот папа в восторге, он даже катался на нём пару раз. Мне нравилось чувство свободы, когда я ездила на мотоцикле, не передаваемое чувство полета. В городе я ездила очень аккуратно, но иногда специально уезжала из города и там вопреки данной маме клятве гоняла на больших скоростях. Конечно мне было очень стыдно что я её обманывала, но я совершала такие вылазки очень редко, так что моя совесть была почти чиста. Друзья ждали меня в нашем любимом кафе, они заняли столик на улице и что-то бурно обсуждали. Я на минутку задержалась, наблюдая за ними из далека. Какие мы всё-таки разные. Вот умница Свон, наш прекрасный лебедь, всегда с блокнотом в руках, будущая журналистка. Гламурная Люси знает всё о красоте, а в её одежде однажды будут ходить все голливудские знаменитости. Джордан будущий хирург-травматолог и фанат бокса, душа компании, его обожали даже самые строгие учителя. И конечно же Галвин, мой Галвин. Я каждый раз поражалась тому, как мне повезло с друзьями. — А вот и она! Наша спящая красавица. — Весело воскликнула Люси, потягивая фиолетовый коктейль. Это было моё прозвище среди друзей, они разумеется знали о моей загадочной болезни и в отличие от других не жалели меня, а временами подшучивали по этому поводу, за что им отдельное спасибо. Благодаря им я научилась проще относиться к своему состоянию, с юмором. В конце концов бывают болезни куда страшнее. — Привет солнышко. — Я села на свободный стул, Галвин придвинул меня к себе по ближе и поцеловал. — О, какие вы всё-таки милые. Принц Филип и принцесса Аврора. — Свон улыбнулась, глядя на нас с умилением. — Да, да. Принц и принцесса. Все ждут когда вы наконец поженитесь. Когда ждать заветного предложения? — Люси говорила с таким возбуждением, словно замуж собирались звать её. — И вы туда же? Мама гонит меня под венец, теперь вы. Вы что сговорились? — Твоя мама мудрая женщина, а мы просто хотим поесть торт на халяву. — Всё с вами ясно. Халявщики. — Я рассмеялась, но разговоры о свадьбе начинали напрягать. Я не была против брака, я просто не хотела замуж прямо сейчас. Мне двадцать лет, вся жизнь впереди. Зачем так торопиться. — Не волнуйтесь, поесть торт на халяву, вы сможете на моём дне рождении. — Да, верно. Нашей принцессе будет ровно двадцать. Круглая дата. Какие планы? — Люси сгорала от любопытства. — Вечеринка у меня дома. — Надеюсь в этот раз Мэгги не будет. Пойми правильно, я люблю твою сестру, но пьяная малолетка — это уголовное преступление. — Предостерегающе напомнил Джордан. Да, я помнила мой прошлогодний день рождения. Мама уехала одна, оставив с нами Мэгги, а та в свою очередь вела себя отвратительно, не желая пить только сок и газировку. По этому — эта малявка наполнила бутылку из-под колы, пивом. Разумеется она напилась и в итоге танцевала на столе. Это было отвратительно. Тогда наказаны были все, даже мои друзья. — Мэгги не будет. Она едет с мамой в домик у озера на все выходные. С нами будет только Мэл. Дом в нашем распоряжении. — Ура. Никто не против если я приведу с собой парня? — И как зовут твоего нового парня? — Паркер. — Люси, ты что по алфавиту идешь? — Свон поправила очки на носу, словно школьная зубрила. — Не умничай утенок. Я попрошу его привести с собой друга. Может мы и тебе парня найдем? — Только пожалуйста кого нибудь на букву «J», она мне очень нравится. — Для тебя, всё что угодно дорогая. Мы ещё не много поболтали, выпили несколько безалкогольных коктейлей и пошли в кино. На экраны как раз вышла очередная интерпретация спящей красавицы и разумеется Люси потащила нас именно на этот фильм. — Почему я должна ехать в домик у озера?! Я хочу остаться на праздник и веселиться. — Мэгги как обычно была не довольна. Впрочем — это было её обычным состоянием. — Будешь как в прошлый раз танцевать на столе? Может в этот раз покажешь нам стриптиз? Грудь как раз почти выросла. — На это ей было нечего ответить, она лишь недовольно поджала губы. — Не могу дождаться когда ты уснешь! Хоть наконец отдохну от тебя! — С этими словами она выбежала на улицу и залезла в мамину машину. — Не обижайся на неё. — Мама грустно посмотрела вслед Мэгги. — Я уже давно не обижаюсь на слова этой злобной девчонки. — Я вздохнула. На самом деле мне было не много грустно от её слов. Я конечно надеялась, что это просто такой возраст и со временем пройдет. Но может она правда так думает? И дело не в сложном возрасте? Мы с Мэгги были не очень близки, хотя я всем сердцем любила свою сестренку. Помню как я няньчилась с ней когда та была малышкой, пела ей колыбельные, читала сказки и плела косички. В какой момент мы превратились практически во врагов? Я не хотела этого, после выходных я хотя бы попытаюсь наладить отношения с Мэгги, я ведь всё равно люблю эту маленькую вредину. — А это мой тебе подарок. — Мама протянула мне не большой бумажный, подарочный пакет. Внутри была коробочка для украшений, в которой я нашла кулон-подвеску с Инь/Янь. — Боже, какая красота. Спасибо большое. — Рада что тебе нравится. — Разве может быть иначе? Он прекрасен. Я тут же надела мамин подарок. — Никогда его не сниму. Спасибо. — Мама тебе пора. У нас ещё куча работы. — В наш разговор вмешалась Мэл. Она практически вытолкала маму за дверь. Мы с Мэл будем готовить дом к приходу гостей вечером, мама в приготовлении участия не принимает. Но в этом году она настояла на том, что бы испечь для меня торт, хотя обычно я заказываю в пекарне. — Ты не замечала за мамой ничего странного? — Что именно? — Мэл занималась украшением стола, пока я откровенно бездельничала. — Ну странного. Словно она боится чего-то не успеть. — Мама всегда такой была. Энергичной, активной. — Да, но меня не покидает ощущение, что здесь что-то не так. Я не могу объяснить и у меня нет доказательств, я просто чувствую. — Тебя интуиция ещё не подводила, так что в понедельник устроим ей допрос и заставим рассказать — Заставим? Устроим допрос с пристрастием? — Если потребуется, то да. Вечер удался на славу. На мой день рождения пришел почти все с моего курса. Людей было так много, что они едва поместились в доме. Этот праздник ещё никогда не был таким радостным. Всё вокруг буквально искрилось счастьем. Я надела обтягивающее красное платье и на каждом шагу ловила восхищеные мужские взгляды. Но мне был интересен лишь один взгляд. Галвин смотрел на меня так, что у меня коленки дрожали. Так выглядит взгляд мужчины, который не только любит, но и хочет. Стыдно признать, но за столь долгие отношения у нас с Галвином ещё не было интимной близости. Мы начали встречаться когда мне было пятнадцать, а ему шестнадцать и у него с этим точно всё было в порядке, девушки увивались за ним постоянно. Мы решили не спешить, но сейчас я начинаю думать, что мы слишком медлим. — Давай поднимемся на верх? — А как же твои гости? Ты же именинница. — Галвин был в недоумении, но в то же время было видно, что он разделяет мои желания. Мы понимали друг друга без слов. Мы были половинками единого целого. Идеальное сочетание. — Они переживут. Пошли. — В тот вечер я осознала, что мы были гармоничной парой и в постели. Угадывали желания друг друга, находили общий ритм. Это было больше чем просто секс, больше чем единение тел — это было сплетение душ. Мы наслаждались друг другом всю ночь, совершенно забыв про всякий стыд, бросив гостей внизу. Последнее что я почувствовала прежде чем уснуть — это сильную усталость, в тот момент я подумала, что это из-за секса. Мне снился странный сон, словно я была в нашей гостиной, но всё вокруг словно светилось белым, а другие цвета потускнели. Передо мной стояла мама и плакала. — Где ты Мэйси? Почему ты ушла? Мэйси, вернись домой! — Я же здесь мама! О чем ты говоришь? — Я подошла к ней ближе, но она смотрела словно сквозь меня. — Вернись дочь моя! Умоляю тебя! — Мама я здесь! Я прямо перед тобой! — Я кричала ей прямо в лицо, но так и не была услышана.