Meminisse dulce mortem | Помни о сладкой смерти

Гермиона потихоньку начинала приходить в себя. Где-то в далёкой реальности были слышны голоса, кто-то поспешно ходил, кто-то плакал. Прежде, чем Гермиона смогла открыть глаза она вспомнила все что происходило до этого момента Ссора с родителями, которая стала их последней. Душевная атмосфера у озера. Звук сирены и свет мигалок на стене дома. Две машины. Смерть, такая беспощадная и очень быстрая. Все эти флешбэки пронеслись у неё слишком быстро, окатив ее с головой. Открыв глаза, все начало расплываться, а свет, входящее в комнату через окно, ослепляло ее ещё больше. Солнечные лучи пробирались сквозь жалюзи прямо на лицо Гермионы. Легкий, прохладный ветерок поднимал листы бумаги и создавал неприятный шелест. Боль в ее голове будто бы слышала все, даже собственное дыхание было слишком громким и отрывистым. Такое чувство, что все звуки мира сконцентрировались на Гермионе и ее бедной, больной голове. Она огляделась вокруг и поняла, что находится в больничной палате. "Не часто встретишь таких добропорядочный полицейский." За дверью послышались отчётливые шаги, которые перебивали сумбур звуков. Кажется, кто-то точно направлялся в ее палату и очень стремительно. —Как она? — послышался мужской голос. Гермиона поняла, что этот голос где-то слышала, но где, она не помнит, что очень странно, потому что память на голоса у неё отменная. —Все анализы в норме. Причина потери сознания довольно проста, сильное эмоциональное потрясение. Если она до сих пор не пришла в себя, то через пару часов точно придёт. Так что подождите ее ещё пару часиков, это не сравниться с тем, сколько вы тут просидели. Был бы у меня такой молодой человек, держалась бы за него всеми руками. Но вы же понимаете, что первыми ее не проведаете? — медсестра вошла в палату осматривая документы "Кто это мог быть? Я ни с кем не встречаюсь, даже если это Рон, то откуда он мог узнать, ведь я не успела отправить им письмо… " Через мгновение женщина появилась в поле зрении Гермионы. На вид лет тридцати, но выглядела хорошо. Посмотрев на девушку, она добродушно улыбнулась и направилась к ней. — Я так рада, что вы проснулись, а то вашего молодого человека было не выгнать. Ночевал прямо здесь, — с улыбкой на лице говорила та, по всей видимости вспоминая прошлое и снимала капельницу с вены. —А… простите. А мои родители… они… —Да, мне очень жаль. Был такой молодой, как и ты… — проговорила женщина, поднимая гриффиндорку с лежачего положения, —Головокружения и слабость — нормально. Поэтому сейчас за тобой требуется присмотр и уход, вот пусть твой молодой человек тебе и помогает. Нельзя таскать тяжести и перенапрягаться в течении недели, только спокойствие. Конечно, я понимаю, что это сейчас сделать будет тяжело, но ты хотя бы попытайся. Твоему парню и маме я уже все рассказала и объяснила, так что не бойся. Если они не глупые, то поймут. Скажи мне, есть ли у тебя какие-то ещё симптомы, кроме головокружения и слабости? Все это время Гермиона смотрела в окно, но после заданного вопроса попыталась сконцентрироваться на лице медсестры, что плохо ей пока давалось. Добрые глаза смотрели прямо на неё, это ей напомнило о матери и предательский ком в горле начал расти, что спровоцировал появления слез на глазах гриффиндорки. Заметив это, женщина присела на койку и при обняла ее за плечи: — В своё время я тоже очень рано потеряла родителей, — начала свой рассказ медсестра, — Скорбь — это абсолютно нормально, ведь это были близкие тебе люди, но мне кажется твой отец бы не хотели, чтобы ты долго о них горевала. Нужно двигаться дальше, но знай боль не уйдёт, она просто утихнет и отойдёт на задний план. С этим поможет тебе любовь или ещё такое же сильное чувство, — на последних словах она тыкнула указательным пальцем в сердце Гермионы и мило улыбнулась.  — Подождите… Вы всегда упоминаете только отца, но… но там же… — Ох милая, ты подумала, что двое родителей были в машине? Вовсе нет. Твоя мать прибежала сюда, как только узнала о случившемся. Она была очень уставшей и морально, и физически, поэтому твой парень сказал, что подождёт тебя сам, а она пусть отдыхает, — Не в силах ничего сказать, Грейнджер махнула головой в знак согласия. Искорки счастья потихоньку появлялись в груди давая волю улыбке. Хоть что-то хорошее за последнее время. Я не одна, — Твои вещи лежат на полке в ванной комнате. Тебе помочь или сможешь сама? — Я дойду сама, спасибо вам. Закрыв дверь в ванной комнате, Гермиона облокотилась на дверь и на трясущихся ногах сползла вниз. Слез получив сигнал «освобождения» брызнули из глаз. Это было нужно, так как она даже не успела оплакать родителей отца из-за проклятого обморока. Через некоторое время, когда рыдания поутихли, Гермиона переоделась и посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, нос и щеки выдавали ее с потрохами, а волосы были больше похожи на мочалку. Но делать было нечего, нужно было выходить, поэтому взяв себя в руки, она сняла резинку с запястья и заплела пучок. Сильно лучше не стало, но зато волосы стали более-менее убранными. Выйдя из ванной, она заметила, что медсестра перебралась за стол и что-то писала. Приглядевшись, она поняла, что это ее медицинская карта. — Медкарта остаётся у вас? — тихим голосом спросила Гермиона. Обернувшись, женщина осмотрела ее и улыбнувшись проговорила: "Да". — Хорошо, а… когда я могу забрать тело отца? — Вам не нужно беспокоится, Ваша мать сказала, что это ее забота. Но насколько мне известно, это нужно будет сделать в течении пяти дней. —Спасибо, — пробормотала Гермиона и вышла из палаты. На выходе глаза упали на незнакомого ей человека, но приглядевшись и порывшись в памяти Грейнджер поняла, что это был тот самый полицейский, которого она в последний раз видела. Он был весьма симпатичный. Темные волнистые волосы, смуглая кожа, высокий рост, примерно на полголовы выше Гермионы, подкачанное тело и изумрудные глаза. Но все вышеперечисленные факторы не давали повода сватать ее с ним. Она даже не знала его. Так почему медсестра сказала про молодого человека? И почему, совершенно незнакомый человек ждал, и по словам женщины достаточно долго, пока она очнётся? Заметив Гермиону и ее нынешнюю опору, а именно стенку, мужчина подошёл и взял девушку под руку.  Оказывается, Гермиона ошиблась и рядом с ним она была как букашка, потому что разница в росте была больше, чем она ожидала. — Как вы себя чувствуете? — спросил мелодичный голос мужчины и как будто бы завладел ее разумом. — Жить буду. Только мне интересен один вопрос, почему вы меня ждали и кто вы вообще? — Я Мэтт, Мэтт Лестерн и давай сразу перейдём на «ты», мы почти одного возраста, и я бы не хотел обращаться на «вы» с такой очаровательной девушкой, — изумрудные глаза смотрели прямо в ее карие показывая, что она и правда его заинтересовала, — Мне было очень беспокойно оставлять тебя одну после того, как ты повисла у меня на руках. Как истинный джентльмен я вообще должен после этого сделать тебе предложение, но не будет торопить события наших отношений. — Отношений? Я вас… тебя даже не знаю, какие могут быть отношения? — Но медсестричка считает иначе. Даже если пока, — выделяя это слово сказал Мэтт, — это не так, то это поправимо. Правильно ведь? — открывая двери и смотря на девушку сверху вниз спросил парень. — Возможно, — принимая его игру ответила Гермиона боковым зрением подмечая его «победную» улыбку, — И ты так и не спросил моего имени. — Я знаю, как тебя зовут, — удивил ее Лестерн. Опять подхватив ее под руку чтобы, она не упала он повёл ее на парковку, — Тебя зовут Гермиона Грейнджер и да я соболезную… хотя давай не будем поднимать эту тебя, думаю тебе нужно немного отвлечься, все-таки впереди долгая работа, которая будет напоминать тебе об этом вместо меня. — Да, ты прав. — Я всегда прав, — проговорил парень ей на ушко, открывая переднюю дверь своего автомобиля. Этот молодой человек был привлекателен не только внешне, но и внутренне. Очень харизматичный, что непосредственно привлекало Гермиону в нем. — Если я не ошибаюсь, то твоя улица — сенфирн 13 . Но если ты хочешь мы можем снять гостиничный номер, или же поехать ко мне, — с неким намёком проговорил молодой человек, смотря на Гермиону, будто бы разглядывая каждую деталь ее тела. — Да, ты прав, это моя улица. И нет я бы хотела к себе домой. — Как скажете мисс. Все дорогу они провели в тишине. Незаметно Гермиона разглядывала руки и самого Мэтта. Но после нескольких тщетных попыток она забросила это дело, решив, что продолжит в другой раз. Если он, конечно, будет. *** — Ну что, мы приехали. Пригласишь на чай, или водителей не приглашают? — Приглашу, — с ухмылкой проговорила Гермиона выходя из машины. Не рассчитав свои силы и совсем позабыв о головокружении, гриффиндорка чуть не упала, но сильные мужские руки не дали ей упасть. Ощутив, что руки находятся на талии, Гермиона залилась краской и даже не заметила слишком быстрое перемещение парня… — Я опять вас спасаю мадам. Теперь мне точно положено больше чем чай, — с ухмылкой сказал Мэтт, ставя Гермиону на ноги. — Да, это точно. Например, чай с сахаром, подойдёт? — Хм, смешно, — с явным разочарованием проговорил парень. Зайдя в дом, девушка сбросила ботинки и…Тут же чуть не упала. Резкие объятья матери были неожиданными, но в них читалось все.  Любовь. Горе.  Отчаянье. — Моя девочка, хорошая, господи, как я волновалась. Я так переживала, что и с тобой что-то случилось. Как только я узнала об… этом и о том, что ты попала в больницу, сразу поехала туда. Я хотела остаться, правда! Но, один милый молодой человек, представившись сотрудником полиции, сказал, что подождёт тебя, поэтому я помчалась дальше… Сама понимаешь куда… Ой, и вы здесь. Сразу вас не заметила, мистер? — Лэстерн, но можете звать меня просто Мэтт. — Хорошо, хорошо… Проходите, не стойте в дверях, я пока поставлю чай,— Пролепетала миссис Грейнджер и направилась на кухню. По ее походке и осанке были видны все ее переживания. Вспоминаю лицо матери, которое Гермиона видела, буквально, минуту назад, она содрогнулась. Красные глаза, нос, обкусанные губы. Все это указывало на ужасное состояние ее матери. Но как ей помочь, как правильнее поддержать Грейнджер не знала.  Молчание затянулось, поэтому гриффиндорка сказала первое, что пришло на ум. — М-м-м, будешь блинчики, — пытаясь отвлечься от нахлынувших мыслей спросила девушка, — Можно со сгущёнкой, вареньем, или со сметаной, если ты не любишь сладкое. Конечно, думаю если ты выберешь первые два варианта, то сахар в чае уже не понадобится. — Давай со сгущёнкой, — проговорил полицейский, явно рассматривая не блинчики, а девушку, только вот боковым зрением, — А сахар бы все равно не понадобился. Я не люблю сладкий чай. — Аналогично, — сказала девушка, проходя на кухню. Джин Грейнджер уже наливала чай по кружкам и ставила блинчики на стол. — Выглядит аппетитно. Вы настоящая волшебница Миссис Грейнджер, — заметив, что девушка просто села напротив него брюнет вопросительно посмотрел на неё, — А ты чего себе не накладываешь? — Спасибо Мэтт, — впервые за все время улыбнулась Джин, что несказанно радовало Гермиону, — А мальчик дело говорит, ешь! А то исхудала вся, одна кожа да кости! Вы сидите, а я пойду приведу себя в порядок.  — Мам, ты прекрасно выглядишь, — чуть громче положенного сказала Гермиона уходящей матери, а потом посмотрела на гостя их дома, — Да как-то нет настроения есть, — улыбнулась девушка, показывая, что все хорошо. — Нет-нет-нет, так не пойдёт, — сказал Метт встал из-за стола и взял ещё одну тарелку. Со своей же тарелки он переложил один блинчик ей. — Нет, ты чего. Кушай. Я правда не хочу. — Врач сказал, что тебе надо пополнять силы. А если ты не будешь есть, вернёшься обратно в ту же палату. А медсестричка отругает меня, за то, что я не присмотрел за своей девушкой. — Ладно, — согласилась девушка, поняв, что спросить с ним бессмысленно, — И я не твоя девушка. — Это пока… Ели они в тишине. Пару раз она ловила его взгляды на себе, а он на это лишь улыбался. Такое внимание от парня у Гермионы было только на четвёртом курсе, когда приезжали болгары. Виктор был удивительным мужчиной, и слава Мерлину они до сих пор не прекращали общение. Заметив очередной, но уже более заинтересованы и рассматривающий взгляд на себе, Грейнджер решила спросить, может быть что-то не так, или у него есть вопрос: — Все в порядке? Я где-то запачкалась, — замешкалась девушка и начала искать виновника такого пристального взгляда парня у себя на лице. — Нет, успокойся ты. Все в порядке. Я просто тебя рассматривая, и делаю выводы. — Ты знал, что вот так вот пялиться не прилично? — с явным наездом и немного порозовевшими щёчками ответила девушка, — И какие же выводы ты сделал? — Что ты красивая, — после этих слов, румянец на щеках стал более очевидным из-за чего Гермионе пришлось опустить глаза к себе в тарелку, — Я бы, конечно, сделал тебе комплемент по-другому, например: «твои родители очень постарались, что сделали такой брильянт», но мне кажется, что это слишком банально. — Ты прав, — со смехом в голосе ответила гриффиндорка, — Это очень банально и глупо. — Эх молодые, мы так же разговариваем… разговаривали с твоим отцом. Ладно, я поехала, нужно сделать много работы. — Мам, мы же поговорим сегодня? — на что девушка получила лишь кивок головой, — И будь аккуратнее, пожалуйста… — Конечно, милая, конечно, — проговорила Джин и скрылась за дверью. Раньше бы Гермиона не сказала бы такое, лишь попрощалась, но после недавних событий… было страшно.  Магловские автомобили считаются безопасными, в какой-то мере. Да и Гермиона так считала. Но, сейчас автомобили резко стали для неё чем-то пугающим, опасным, по понятным причинам естественно.  Разговоры с Мэттом «ни о чем» продлились ещё достаточно длительное время. На улице начало темнеть, а дети перестали кричать во время игр. Время ужина, но пара до сих пор говорила. Заметив перемену на улице, Гермиона поняла, что пора заканчивать эту беседу, ведь у Мэтта есть ещё работа. — Прости, мне ещё нужно сделать кучу дел. Как-то мы засиделись. Спасибо, что отвлёк меня, но мне кажется тебе уже пара. — Да, конечно, не смею вас больше задерживать, — встав и направившись к двери парень стал надевать ботинки и куртку, а Гермиона в своё же очередь облокотилась на угол. Вдруг резкая рука протянула лист бумаги, — Вот мой номер. Позвони мне потом, — забрав бумажку, тем самым вызвав у парня улыбку, девушка кивнула.  Через мгновение она была прижала к Метту, а его лицо находилось в паре сантиметров от ее, — Только пообещай мне, малыш, — эта новая кличка вызвала у девушку новую порцию смущения, будто бы парень специально пытался ее смутить. — Обещаю, — прошептала Гермиона. — Умница, — чмокнув в носик, Лестерн отпустил ее, попрощался и ушёл. А девушка так и осталась стоять в оцепенении несколько минут от переполнивших ее совершенно новых ощущений. *** Когда вернулась миссис Грейнджер, они с Гермионой решили, что вечером они делать ничего не будут и оставили все дела на завтра. Поэтому этим утром открыв глаза с новой порцией боли в голове, она поняла, что ей предстоит сделать ещё кучу и маленькую тележку дел, так как скидывать все на плечи матери она не собиралась.  За окном была пасмурная погода и шёл дождь. Капли постукивали по окну, но было что-то ещё. Повернув голову, Гермиона заметила чёрную как смоль сову. Ее серебряные глаза смотрели прямо на неё выражая все своё недовольство. Эти глаза сразу напомнили ей одного слизеринца, такие же пронзительные и холодные. Встав с кровати, Грейнджер открыла окно и взяла конверт. Не дождавшись лакомств, птица шикнула и улетела в даль. Будто бы побрезговала, чем ещё больше напомнила слизеринца. Перевернув конверт, Гермиона увидела герб Малфоев. Теперь понятно почему птица так реагировала на меня. Только вот что нужно хорьку? Или это не от него? В письме было написано красивым каллиграфическим почерком. Но разглядев, гриффиндорка поняла, что это писали двое разных людей, и если подумать логически, это был Малфой и миссис Малфой, так как Люциус был заключён в Азкабан.

Дорогая Гермиона Грейнджер.

Мы с Драко получили известие о вашей утрате и хотели бы принести свои соболезнования. В таком возрасте, терять родителя большая трагедия и если вам нужно будет наша помощь, то мы обязательно поможет, ведь мы вам должны.

Грейнджер, от себя, я бы тоже хотел принести соболезнования. Может быть, если ты будешь не против, я мы бы могли с мамой приехать на похороны и поддержать тебя.

Драко Люциус Малфой и Нарцисса Малфой.