Meminisse dulce mortem | Помни о сладкой смерти

Тягучая головная боль разливалась по телу, пытаясь выдавить глаза. По крыше стучал умиротворяющий дождь, будто отбивая какаю-то мелодию. Пересилив себя и все-таки открыв глаза, Гермиона заметила — она была в собственной комнате, что, конечно, было очевидно, ни в каком другом месте она не могла оказаться, хотя и не помнила как вообще добралась до нее. Часы показывали четыре утра, а за окном был рассвет, который окрашивая небо и облака в приятные, нежные цвета. Сквозь облаков виднелась радуга, прекрасная погода, когда хочется поехать в безлюдное место и любоваться ей часами. Но у нее были дела, которые нельзя было отложить. Пытаясь встать, Гренджер почувствовала тяжесть в области талии и тут же залилась красной. Повернув голову, девушка заметила массивного, подкаченого парня, темно коричневые волосы растрепались и упали на лицо. Ресницы подрагивали, а между бровями появилась складка. Проснувшись до конца, Гермиона наконец-то поняла, что это был никто иной, как Мэтт. Только вот единственное, что ее мозг отказывался воспринимать — как мужчина здесь оказался и почему он лежал у нее в кровати, в ее комнате, и обнимал ее за талию (тем более полуголый). Она не помнила, что вчера было после того, как она впала в неизбежную истерику, как он оказался в доме тоже было не понятно, но пошевелив извилинами, можно было предположить, что Мэтт донес ее до кровати и успокоил. Пазл почти сложился, но все-таки остались некоторые несостыковки, которые мог знать только сам парень. — Рассматриваешь меня пока я сплю? — ехидные голос раздался прямо над ухом поставив Гермиону в ступор. Она резко откинула пряд волос с лица и уставилась прямо в лицо парня, тот в свою очередь даже не пытался скрыть победной ухмылки, чем еще больше смутил даму,—Не беспокойся, ничего не было. Сразу отмету вопросы: да, я тебя успокоил и понес в комнату. Я не смел бросить девушка, которая так нуждалась в поддержке, одну и сам не заметил как усну. Приношу свои глубочайшие извинения, за предоставленные неудобства. — Нет…нет все в порядке, — не узнавая свой осипший голос пробормотала та, садясь на коленки, — спасибо тебе. Только я не понимаю одного, как ты зашел? То есть… черт… дверь была закрыта и ты… ну не мог… Все это время, на неуверенную гриффиндорку, что было странно, Мэтт смотрел с полным интересном, явно забавляясь, что так влияет на ее состояние. Это было и понятно. Она не разу не спала рядом с мужчиной, на одно кровати, так еще и в достаточно тесном контакте. Это не то что бы смущало Гермиону, это выбило у нее все мысли из головы, превратив в огромный ком, в котором было не разобраться. — Тихо, успокойся, — каким-то слишком приторно сладким голосов сказал Лестерн, заставив девушку обомлеть и покорно закрыть рот, — не переживай так. Твоя дверь в дом была открыта, что не очень хорошо. Я пришел тебя проведать, но испугался увидев открытую дверь. Слава богу с тобой все было хорошо, ну по крайне мере ты была жива, я это имею ввиду. Увидев тебя в таком состоянии, я не мог просто взять и уйти. — Очень благородно с твоей стороны… Но все же вопрос остается открытым: какого тролля ты делаешь в моей кровати?! — Мило. Шипишь прям как змейка, — Мэтт встал с кровати и открылся прекрасный вид на тело молодого мужчины, от чего Гермиона покраснела до кончиков ушей, и отвернулась в сторону окна,—Знаешь, комнатка у тебя уютная. Я пока… — Я в ванну, — не дав договорить Лестерну, гриффиндорка обогнула его и скрылась из вида за закрытой дверью. — Чудо, а не женщина…

***

Придя в себя под холодными струями душа, Гермиона начала понимать всю абсурдность ситуации. Абсолютно, ну почти, незнакомый мужчина спал вместе с ней в кровати обнимая ее за талию, будто они пара или еще что похуже, успокаивал ее как маленького ребенка, как самый добрый человек на свете, что ее очень сильно настораживало, но она быстро откинула это мысль. Голова болела после вечерней истерики, которая продлилась не понятно сколько. Но ладно еще голова, так тело болело так, будто по нему пробежали тысячи кентавров, что сказывалось на слабости и ломи. Закончив водные процедуры, та подошла к зеркалу и не обнаружила ничего нового: все такое же худое тело, волосы непонятно как лежали, после сушки заклинанием, под глаза залягли синяки, а дополнением к всеобщей картине были красные глаза. Слава Мерлину, в этот раз обошлось без опухшего лица, хотя этому фактору Гермиона бы не удивилась. Переодевшись в домашнюю одежду, а именно в легинсы и длинную, поношенную футболку, Миона отправилась в низ к ее незваному гостю. Но не успев выйти из комнаты, той пришло осознание, что он мог увидеть в ее обители: книги по магии, учебники за шестой курс, баночки от зелий, как и сами зелья, а так же, уже давно купленные, предметы к школе. Кровь отлилась от лица, а сердце застучало слишком быстро. Тут можно было только молиться Мерлину, чтобы он ничего не увидел, а если увидел… ей придется вновь испробовать, нынче ненавистное заклинание, «обливейт», дабы избежать проблем, что ему, что ей. Но беда миновала и ее молитвы были услышаны, когда она спустилась вниз, аккуратно спрашивая что интересного было в ее комнате. На что Мэтт с уверенностью сказал: «У меня не было времени на то, чтобы разглядывать твою комнату. Я был слишком занят успокоением милой дамы» Утро прошло даже очень хорошо, благодаря ее новоиспеченному другу. Это было даже чем то похоже на утро… пары? Было очень комфортно, и Лестрен даже сумел дважды ее рассмешить. Но все хорошее когда либо заканчивается и Мэтт ушел на работу не забыв поцеловать ее в щечку, опять вгоняя в краску. Как только он ушел, весь тот груз прошлого дня снова свалился на ее плечи. Было куча незаконченных дел и оставались считанные часы до похорон родителей, которые уже были почти готовы. Но от неприятных мыслей отвлек стук в окно. Дернувшись всем телом, Гермиона схватила палочку и наставила на источник звука, ожидая так увидеть кого угодно, но только не… сову. Просто сову, это была просто сова. Пора начинать пить успокаивающие зелья, иначе я так долго не протяну и умру молодой от инфаркта Открыв окно и взяв письмо из лап до боли знакомой и ухоженно сова, Гермиона невольно улыбнулась.

«Уважаемая Гермиона Гренджер Мы рады сообщить вам, что вы переводитесь на восьмой год обучения и становитесь старостой школы! Надеемся, что нам не придет ответного письма, с объявлением вашего отказа на продолжение обучения. Пожалуйста, ознакомьтесь со списком необходимых книг и магических предметов. Бумага приложена к письму. Занятия начнутся с 1-го сентября. Для старост обязательно присутствовать 26-го августа, для получения инструктажа и для помощи в подготовки Хогвартса. С уважением, Минерва МакГонагалл Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс»

Счастье разлилось в груди. Она так давно об этом мечтала! Стать старостой школы, иметь собственную башню, где не будет шума и никто не будет отвлекать от учебы. Гермиона сомневалась, что ей стоит возвращаться после недавних событий, но после этого письма, вся неуверенность мгновенно исчезла. До поездки в Хогвартс оставалась неделя и это не могло не радовать. После войны, до то как поехала возвращать родителям память, она помогала в восстановление школы, что приносило ей огромную радость. Было интересно, поедут ли туда Гарри и Рон, ведь им предложили учится на мракоборцев за заслуги на войне. Гермионе тоже предлагали, но она сразу же отказалась. Драк хватило ей и во времена войны и продолжать дальше она не планировала. Ее больше привлекало целительство, ведь помощь нужна многим и всегда, а после войны нехватка врачей в Мунго стала слишком колоссальной. Конечно она думала над вариантом пойти в министерство, но это была большая ответственность и ее это не так привлекало, как то, что она могла повысить свой уровень в целительстве и помогать магам избежать смерти. Еще не могло не радовать, то что она была уже полностью готова к учебному году и не надо было идти в косой переулок за покупками. Гермиона никогда не любила большое столпотворение народу, так к этому всему добавлялось ее заслуги за войну и каждый не поленится подойти к ней, и поблагодарить.

***

Вот и подошел этот знаменательный день, который был помечен в календаре Гермионы красным цветом. Сегодня в десять утра она уезжает в Хогвартс. Мандраж был такой, будто она опять едет на первый курс и не знает чего ожидать. Хотя последнее было правдой, гриффиндорка и правда не знала чего ожидать от этого года. Изменилось ли что-то в Хогвартсе? Справится ли она с обязанностями старосты? Не будут ли родные стены школы напоминать о смертях друзей? Кто вернутся обратно, кроме Джинни? Ведь она узнала, что Гарри и Рона не будет, они все же решили работать в мракоборстве, хотя Гермиона и говорила Гарри, что нужно обязательно закончить последний год, но тот ее не послушал.С Рональдом она не общалась после посещения Норы, может оно и к лучшему. Лишние разборки сейчас Гренджер были уж точно не у чему. Единственное, что ее волновало больше всего, так это то, что она до сих пор не сказала Мэтту Лестерну, что уезжает на весь год. За неделю они встречались пять раз и промежуточно переписывались, но ей так и не хватило смелости уведомить его об этом. Но раз до поезда осталось меньше двух часов, то выбора уже не было.

Гермиона: Нужно срочно поговорить Метт: Что-то случилось? Мне приехать? Гермиона: Да, приезжай. Метт: Через 20 минут буду, жди

Эти двадцать минут были самые долгие в ее жизни. Она не могла сказать, что Метт ей не нравился. Он был красив, внимателен, заботлив. Такие эмоции у нее вызывал только Виктор Крам, но у них в итоге ничего не получилось. И вот опять все катится ко дну. У Метта с Гермионой не было так называемых отношений, но у обоих было чувство притяжения к друг другу. Жаль, что ничего не получилось. Но в любом случае Гренджер выбрала бы учебу, а не отношения. Всегда выбирала и будет выбирать. Раздался звонок в дверь и Гермиона, уже готовая к сложному разговору побежала открывать, ведь его надо было закончить как можно быстрее, иначе она может опоздать на поезд и тогда все покатится к чертовой горгоне. — Привет, проходи пожалуйста, — Метт настороженно вошел в дом, осматривая девушку с ног до головы,— Нам нужно как можно быстрее закончить этот разговор, иначе я могу опоздать. Я не хотела бы чтобы так получилось, но ничего уже изменить не могу. Мне правда жаль… — Куда опоздать? — перебил ее Лестерн, — Все в порядке? Ты какая-то слишком возбужденная. — Да, все в порядке, просто… Садись на диван… Я понимаю, что этот разговор так быстро не решить, да и у тебя, наверное, работа, — Метт смотрел на Гермиону подозрительным взглядом, а по его глазам можно было прочить куча вопросов, на которых остается все меньше и меньше времени, — Вообщем… черт, я даже не знаю как тебе это сказать… — Ты мне бросаешь? — Но я… Что?! — Они смотрели друг-другу в глаза, но у каждого были свои эмоции. Гермиона смотрела на него с недоумением и даже какой-то паникой, а Метт, в свою очередь, с грустью и чуть раздражением, — Мы разве встречались? — Я это предполагал. Нам нравится проводить вместе время. Я тебе симпатичен, а ты мне. Да, что уж говорить, мы даже спали вместе! После этого я, конечно, вообще обязан женится, но думаю мы это перенесем на определенный срок. Точнее думал. Ну так что? Из-за того что ты не знала, что мы встречаемся нашла другого и хочешь прекратить общение? Это ты к нему опаздываешь? Гермиона смотрела на него с недоумение, не понимая, как это так можно встречаться не предлагая друг другу? Почему он сам это решил, оставив ее в неведенье. Сейчас Гренджер забыла о чем вообще нужно было поговорить, все слова вылетели из головы. Но отголоски здравого смысла так и кричали ей: У нас мало времени! Поезд уедет без тебя и что ты будешь делать? Староста опоздает на поезд, где это видано вообще? Понимание того, что если она прямо сейчас не соберется, то так и продолжит сидеть, и как загипнотизированная пялится ему в глаза. Поэтому Гермиона Гренджер, собрав всю волю в кулак, а у нее ее было навалом, хоть раздавай, и выпалила на одном дыхании злощастную фразу: «Я уезжаю в школу на год и мы больше не сможем увидеться» В комнате повисла нагнетающая тишина. Лицо Метта так и продолжало не выражать ничего, но глаза его выдавали. Он думал. Он судорожно думал либо что им делать, либо как вообще на это отвечать. — Метт, прошу тебя, не молчи. Скажи что нибудь, — после минуты молчанья, сказала Гермиона. — С чего ты взяла, что мы не сможем больше увидеться? — единственный вопрос, который задал Лестрен. — Ну… я не думаю, что ты будешь ждать меня год. А так же мы не сможем переписываться, потому что у нас забирают телефоны, — грамотно соврала девушка, ведь она не могла ему сказать что: «Прости Метт, я не смогу тебе писать, потому что это мир магии и туда можно отправлять только письма, и то совой! — Ничего страшного. Вас отпускают домой на каникулы? — Только на зимние праздники, ведь это последний год и мне нужно готовиться… — К Ж.А.Б.А.— и тут Гермиона обомлела. Страх зарождался все больше и больше, а ее глаза расширились так, что она стала похоже на маленького олененка, — И не смотри так на меня. Да, я узнал, что ты волшебница. Я увидел у тебя странные книги в комнате и спросил у своего друга, он кстати тоже волшебник. Поэтому я знаю, что ты едешь в Хогвиртс после войны, на дополнительный восьмой курс. И мне обидно, что ты мне ничего не сказала. — Ты… ты же понимаешь что магглы не должны об этом знать. — Да, поэтому уже не так сильно обижаюсь на тебя. — Мерлин, — прошептала Гермиона закрывая лицо в ладони, — Почему… Почему ты раньше об этом мне не сказал? — Потому что я узнал об этом только вчера, — В это время Гренджер посмотрела на часы и поняла, что осталось двадцать минут до отправки поезда. — Черт возьми, Метт, прости что не сказала тебе раньше, но уже время и я просто не успею тебе дальше ничего рассказать. Я приеду на новогодние каникулы и все-все-все тебе расскажу, но сейчас я опаздываю. — Я тебе помогу, пойдем. Они вдвоем поднялись на верх, Лестерн помог «своей девушке» взять все предметы и она зашли в темный переулок, подальше от глаз других людей. Передав все вещи Гермионе Метт поцеловал ее в щеку, после чего девушка покраснела как помидор, и прошептал: — Пообещай вернутся. Я буду ждать. — Обещаю, — так же тихо прошептала Гермиона и трансгрессировала на вокзал Кингс-Кросс.

***

На вокзале, как всегда, было полно народу, которые спешили по своим делам не замечая гриффиндорку, которая чуть ли не бегом направлялась к заветной стене между девятой и десятой платформы. Быстро вбежав в стену, как в детстве закрывая глаза, Гермиона оказалась в таком родном и прекрасном месте, как «платформа 9 и 3\4». На нее тут же кто-то накинулся закрывая весь обзор длинными рыжими волосами. — Я так рада, что ты приехала! Я хотя бы буду не одна. Ты же знала, что наши курсы объединили, так как у нас одна программа? — Привет Джинни, — Гермиона всегда была похоже на мать, которая оберегала младшую Уизли, по совместительству ее лучшую подругу. Поэтому, даже сейчас, Гренджер говорила очень ласково, — Я тоже рада тебя видеть. И да, я знала, что наши курсы объединили. Мне это сказали в письме, когда сообщали, что я теперь староста школы. — Так ты теперь староста! Ты так давно об этом мечтала! Мне что теперь называть тебя мадам-староста? — Чему ты удивляешься, Уизли? — спокойный приторно мягкий, но в то же время холодный как сталь, раздался над ухом Гермионы. Повернув голову, она уткнулась взглядом в грудь со значком старосты школы на мантии. Подняв голову, Гренджер наткнулась на серые глаза похожие на пасмурное небо, которые смотрели на нее свысока, как бы оценивая. Эти глаза принадлежали Драко Малфою.