2.
24 мая 2020 г., 01:45
Дорогой дневник… шутка.
Дорогой, милый, но не очень-то надежный лист бумаги, на котором, пытаюсь излить свои мысли, изводящие меня всё гребаное утро. Я думал, что с начала водных процедур, которые я едва ли не пропустил, пытаясь отоспаться, день пройдёт как попало, то есть, как, в мать его, фильме ужасов. Но знаешь что? Я ошибся. Если бы тот парень — Хван грубо не трес меня за плечи, пока я мёртвым грузом спал на своём матрасе (это спальное место было трудно назвать кроватью), точно бы не успел элементарно умытся.
— Сон, в таком месте, как это — подобно смерти, так что, не упрямься, — подбадрил меня он, слабо заулыбавшись. — встань, прими душ и почувствуешь себя человеком.
Я привстал на локти, проведя по растрепанным волосам, тот начал собираться, повесив через плечо полотенце:
— Могу я кое что спросить?
— Чтобы зайти в душ, тебе необходимы тапочки, Ян, — монотонно проинструктировал он меня, будто бы до этого это было его работой, затем добавляет через плечо, усмехаясь:
— в противном случае, сонные глазки станут не единственной твоей проблемой, малыш. Ты ведь не хочешь заработать грибковую инфекцию?
Мои глаза чуть не полезли на лоб от страха и отвращения:
— Э-ээ, нет, но я не об этом…
Парень вздохнул, отложив свои вещи на кровати, затем опустился на корточки рядом со мной.
— Тогда о чём? — спросил он, выставив свои руки по бокам моего спального места по шире плеч. Крест, что висел на его оголённой шее привлёк мой взгляд. Свет насыщено отражал его многоцветие. — Не забывай, у нас не так много времени.
— Могу я найти тебя позже? — задал свой вопрос я, хотя не был уверен в том, что вообще мне это нужно, но его взгляд вдруг переменился. Стал усидчивым что ли, будто бы он пытался разгадать ребус. — Пойми, я здесь новенький и не знаю, где и что находиться.
— Не смею отказывать прекрасной даме в сопровождении, —чуть помедлив, парень делает шутливый реферанс и я раздражённо закатываю глаза.
— Ну спасибо.
— Хорошего тебе дня, соседушка, — довольно подмигивает мне, и прежде, чем выйти по своим делам, останавливается у самого порога.
— кстати, Ян.
— Что?
Хёнджин пошло заулыбался своим мыслям:
— Ты такой милый, когда спишь.
Неожиданно для себя чувствую, что начинаю неестественно краснеть, то бишь щёки начали сильно гореть, но до того как придти в себя всё ещё замечаю, как Хван встречает у порога нашей камеры своих знакомых и направляется вместе с ними в сторону душевой. И почему я всё ещё пытаюсь смотреть ему в след? Пора и мне выйти, осмотреться и идти на завтрак, который между прочим мог полностью перевернуть всю мою жизнь. По крайней мере, я верил в это. Как и в то, что сегодня будут подавать на завтрак рис и какие-нибудь фрукты.
***
Есть такие мгновения в жизни — самые приятные, — ими лучше всего наслаждаться одному: как только струя тёплой воды касается моей кожи, я чувствую прилив энергии. Я никогда так сильно не хотел просто понежиться в душе, вымыть волосы, прилипшие к лицу из-за пота. Мне действительно хорошо. В такие моменты обычно расслабляешься. И я дал себе паузу. Просто освободить голову от всего дерьма, что со мной происходило, и возможно, через какое-то время его прибавиться в моей жизни, но сейчас я хотел бы просто… — Ничего себе формы, — присвистнул незнакомец, выглядывающий из-за другой кабинки. Моё сердце чуть не остановилось к херам. От испуга бью кулаком в стену, обложённой потресканной временем плиткой. — воу-воу, чувак, полегче. Парень поднимает руки в знак капитуляции, затем обходит свою кабинку, чтобы дать другому человеку принять душ, обматывает талию полотенцем. — Я просто заметил, что ты довольно худоват: плечи широкие, талия есть, женственность так и прёт, — рассмеялся тот и я раздражённо отвернулся, пытаясь отмыть остатки шампуня с головы, — да ладно тебе, приятель, здесь и так слишком уныло, чего нам-то хандрить. Я — Ким, кстати, но, лучше зови меня по имени — Сынмин. — Ян. — Забей ты на правила, — он по доброму расплылся в улыбке. — я хочу подружиться. — Чонин, — ответил я, пытаясь понять, почему же он так мил со мной. Сынмин протягивает мне руку для рукопожатия, но я не решаюсь её пожать слишком удручён его радушием. — Чувак, мы познакомились в душе, и, если ты не пожмёшь мне руку, я буду чувствовать себя отвергнутым, — парень вновь рассмеялся и я поддаюсь, пожимаю её в ответ. — отлично. Ну тогда увидимся позже. Я ещё долго находился в ступоре, реакция оказалась заторможённой, кажется, это всё тяжелая адаптация. Мне слишком тяжело адаптироваться где-либо. Так было во внешнем мире. Всю свою сознательную жизнь чувствовал, что моё тело мне не подходит, но я просто научился жить в нём, я очень долгое время работал над собой, но так и до конца не понял, кто я или чего хочу от этой жизни. И мне совсем не нравилось, когда от меня требовали шага навстречу другим. Будь это любимая девушка, родители или друзья. Я просто ощущал в себе эгоцентризм и не хотел менять что-либо в себе, также я не требовал этого от других. Просто не верю в то, что люди могут поменяться. Может именно поэтому я оказался в таком ужасном месте, как это. Возможно, поэтому я пошёл на преступление, и именно поэтому до конца жизнь — это моё клеймо. Кстати, о нём. Направляясь в столовую, замечаю, что у большинства зеков оно есть. В виде татушек и у меня с ними именно такая ассоциация. Интересно, если я подойду, как можно ближе к парням, у которых они есть и начну разглядывать, мне что-то за это будет? Забавно, конечно, но через сколько минут один из тех парней, что стоят с подносами на «раздаче» с едой, заедет мне по лицу за то, что я пялюсь на них?! Просто пытаюсь мысленно отговорить себя от этого, говоря: «Чонин, не ввязывайся в неприятности. Держись в стороне». Повторяю как мантру, пытаясь даже не смотреть в чью-либо сторону и беру для себя немного салата, фруктов и чай. И тут, когда я уже застыл с едой в руках, у меня начинается серьёзная паника. В такой вакханалии, как «тюремная столовая» сложно было найти свободное место за столом, тем более, если за ним уже сидит какая-нибудь банда. — Просто пойдём со мной, Чонин, — возникший из ниоткуда, Сынмин начал толкать меня в сторону своего стола и чертовски был рад его появлению. Он меня практически спас, но я немного опешил, заметив компанию друзей, которые, кажется, вели серьезный разговор до нас и, к своему приятному удивлению, одного я из них знаю лично… — ребят, вы же не против того, чтобы этот малыш к нам присоединился, — Ким состроил жалостливое лицо, надувая губы и все поддаются этому. На меня уставилась больно знакомая пара изумлённых глаза, и я невозмутимо присаживаюсь рядом и стараюсь казаться приветливым, ведь все семь человек заинтересовались мной. На вид, самый старший из них, протянул чашку с чаем, чтобы чокнуться со мной в качестве знакомства: — Мы всегда рады новеньким, — говорит тот и широко улыбается. — я — Крис, а рядом со мной Феликс, — парень слева помахал мне и вновь скрестили руки на груди. — Очень рад, — ответил я. — меня зовут Ян. — Привет, я — Минхо, а тот внешне грубый парень, что бегает за Джинни — Чанбин. — Может хватит считать меня чей-то сучкой?! — раздражённо спрашивает, видимо, Чанбин и Минхо начинает его дразнить, показывая ему язык. — А разве не ты говорил, что хотел бы стать тюремной женой Джинни, — смеётся Сынмин и я в недоумении начинаю потихоньку вникать в саму суть. Многие за этим столом поддерживают смех Кима. Рядом со мной тот, которого я упоминал ранее, издал усмешку и молча отпил из своей чашки немного чая: — Как дети малые, — тихо говорит он, но звучит безобидно, скорее как само собой разумеющейся, затем переводит взгляд на меня и он начинает улыбаться, и весьма странно, будто бы смотрит на то, что ему хотелось бы приручить, теперь обращается ко мне: — ну что? Всё же нашёл меня? — Что-то вроде того. — Не понял? — удивился Сынмин. Кажется, он из тех людей, кто любит засовывать свой любопытный нос, куда не просят. Чудно, — Так твоим первым другом здесь был вовсе не я, а наш принц — Хван Хёнджин?! Оу, так вот как его зовут. — Вот, только не начинай, — все дружно начали забрасывать его чем попадется на подносе. — Дело в том что, — замялся как-то наигранно Хван и расплылся в ухмылке, делая вид будто ему неловко, когда на него пяляться. — мы теперь живём вместе. И все в ужасе или панически ахнули, пороняв вилки. Это что какое-то шоу?! «Просто скажите, что меня, такого дурака, снимает скрытая камера и я пойму!» — Говоришь так, будто бы мы пара, и, кстати, я вообще не надеялся встретить тебя до ужина, — от абсурдности начинаю смеяться и поедать свой салат, но все как-то притихли, будто бы я сказал что-то, с чем реально не шутят. Хёнджин откидывается на спинку стула и я замечаю как он меняется в лице при виде кого-то: его поджилки на лице начинают напрягаться, хмурит брови и сжимает челюсть. Он напряжён, а ещё слишком шокирован. Ещё две минуты он был спокоен и собран, даже дурачился, а теперь, кажется, это его другая сторона, которую он продемонтстрировал отражает настоящую его суть — она темнее. И его раздражитель не менее зол, кажется, они что-то не поделили, потому как тот парень старался держаться, как можно дальше, оставаться на другой половине помещения. — Какого хрена он тут делает?! — сквозь зубы говорит Минхо и смотрит на Хвана. — Его что уже выпустили из «одиночки»? — выпаливает и нервно издаёт смешок Феликс. Хёнджин просёк, что ещё немного и его подноготную точно выложат. Мне, новичку. Я начинаю от любопытства шептать Сынмину: — А кто это? Прежде чем ответить на мой вопрос, Сынмин покосился на парней и на Хёнджина, и убедившись, что нас не слушают, начал шепотом: — Как бы сказать, приятель, — задумался Ким, вызывающе закусывая нижнюю губу, объясняет: — этот «кто-то» — Джисон — бывший твоего сокамерника. — Смеёшься?! — Боюсь, что нет, — он пожимает плечами и напоследок говорит: — он настоящий зверь, так что…если ты не сидишь за убийство или типа того, то лучше не переходи ему дорогу. Чёрт, мог бы и не предупреждать, я и не собирался этого делать. Хотел бы я так легко, сказать, что сел именно за это: — Это не входит в мои планы, — отмахиваюсь и краем глаза замечаю пристальный взгляд Хёнджина на себе. Но Ким не особо поверил мне, хотя я правда не собирался заводить себе врагов здесь. Всё утро парни обсуждали местные новости, как кого-то проучили, натравив на охранника или подбросили какую-нибудь хрень в еду, но они также затрагивали тему секса и парней, с которыми они бы это сделали. Чаще всего Сынмин или Чанбин выступали с этой темой, а Крис пытался их усмерить, уверовав меня в том, что они, цитирую: «всего на всего юнцы, которые ни о чём, кроме ебли не думают», хотя я с ними одного возраста и он был удивлён, узнав, что мне далеко за двадцать. — Сынмин здесь ненадолго, — делая первый, но глубокий затяг сигаретного дыма, Чан выдохнул и он тут же улетучился по ветру. Как он мне до этого рассказал, когда так долго находишься в таком месте, как это, охранники закрывают глаза на такую вещь, как «косячок». Делают вид, что не замечают ради своей же выгоды, поэтому он не пренебрегнет десяти минутным удовольствием во время общей прогулки. — Как это? — спросил я. — У него маленький срок? — Скорее его вообще нет, для него нахождение здесь условность. Дело временное. Но вот у нас, — он горько усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. — всё намного хуже, да? Нам придётся вечно гнить в этой дыре. На севере. Я нервно сглатываю. От его слов мне становится слишком паршиво, от них пробирает дрожь и волосы встают дыбом. Мне хочется убежать от этого, но некуда. Повсюду заборы, колючая проволока и степи. — Уверен, если тебя поместили в одну камеру с Хваном, значит, ты сделал что-то по хуже кражи. Я вижу это в тебе, Ян. Эту тьму. — Ладно тебе, папочка, хватит пугать этого ребёнка, — подкравшись ко мне со спины, Хван крепко обнял меня за шею одной рукой. Вопрос: От чего так жарко?! Оттого, что он так близко или просто от его присутствия. — Как на счёт обряда посвящения в наши ряды? — Ты серьёзно? — скептично повёл бровью Чан. — Вполне, — он просиял от радости, вероятно, ждёт не дождется провернуть какую-нибудь аферу. Но я как-то не говорю желанием в этом участвовать. — у него черная полоса в жизни. Он повстречал Сынмина. К тому же мы живём вместе. В этом ему, конечно, повезло, но он теперь просто не может оставаться сам по себе. Во всей тюрьме он один такой идиот. Я хотел лишь одного, чтобы мой сварливый и испепеляющий взгляд прикончил его чсв вместе с распущенностью.
