Праведный узник

      Всё что я запомнил из того, что было со мной, как в одну секунду Хан Джисон вымещает на мне свою злость, бьёт по лицу, а в уже в другую Хёнджин заботливо проводит по моей коже, требовательно, но в тоже время страстно целует меня. Он полон желаний и я чувствовал через его объятия возбуждение. Признаться, не ожидал, что между нами будет что-то больше, кроме дружбы. Это…неожиданно. Хван застал меня врасплох, но я не хотел отталкивать его. Это было бы слишком тяжело. Не знаю, мне слишком сложно передать то, что я чувствую к нему. Сейчас. Слишком смущён, наверное.       Я хотел было уже спросить, что значит этот поцелуй. Но когда спрашивал, его губы только слегка трогала улыбка, будто бы так давал понять, что я должен сам дать ответ на этот вопрос, выяснить это самому. Нас отделяют только несколько метров, но он так близко ко мне, по правую сторону от меня, ведёт с кем-то разговор и только иногда бросает на меня быстрый, укоризненный взгляд, будто бы так Хёнджин мог держать меня у себя на виду. В перерыве — между тем, чтобы что-то ответить знакомому, потягивал сигарету и иногда неприятно щурился, пытаясь избежать ослепляющих лучей солнца. Я улыбнулся этому.       — Ты чего такой довольный? — Сынмин пытался всеми возможными способами привлечь моё внимание, щёлкнув несколько раз пальцами у самой макушки. — Произошло что-то хорошее?       — Я просто рад тому, что нас выпустили, — грустно улыбнулся я, чувствуя иронию в своих словах. — воздух здесь…другой, но солнце греет, а значит не так уж всё и плохо.       — Ну как скажешь, — безрадостно пожимает плечами, затем скептично ведёт бровью. — ты вроде здесь всего ничего, а уже ведёшь себя так, будто бы сидишь уже как минимум несколько месяцев. Примирился что ли… ты в норме?       — Неужели? — я как-то удивился услышанному, но на самом деле мне стало не по себе. — Я и сам не знаю что со мной. Просто спокоен и меня сложно чем-то впечатлить.       — Это я и сам заметил, — он рассмеялся. — ладно, забудь. После того случая, Хан больше не трогал тебя?       Я бросил на Хёнджина быстрый взгляд, как когда ищу ответ на чужой вопрос, будто бы так он так мог поддержать меня. Я ищу это в нём. Так я хотя бы буду знать, что если я что-то скажу, то это не скажется на нём или на нашем общение.       Пожимаю плечами очень сухо, хотя на губах начинает вырисовываться усмешка, отвечаю:       — Не чаще, чем в столовой дают кимчи. Он ещё способен на что-то кроме угроз?       Сынмин впечатленно присвистнул. Кажется, его это очень позабавило.       — Воу, полегче, приятель, я хоть тут и не долго, но успел понять с кем контачить, а кого и вовсе обходить стороной. Джисона лучше избегать, серьёзно.       Промолчал, поскольку понимаю, что не так хорошо знаю некоторых личностей, чтобы здраво понимать на что и кто способен. Я хоть и рискованный, но не безрассудный. Не так туп, чтобы затевать войну с местным криминальным Гуро, если можно его так назвать.       Сынмин взглянув на меня из-под опущенных глаз, подстрекательно улыбаясь, добавляет:       — знаешь, Чонин, здесь становиться намного интереснее, — прикуривает сигарету и принебрежительно затягиваясь, неспешно вдыхает дым из лёгких, щуриться.— может, стоит посидеть подольше?       — Я тебе посижу! — гневно шипит Крис, подойдя к нас с Феликсом и Чанбином.       Мы коллективно, так по-дружески обменялись рукопожатием, и сразу же перевели взгляд на разозлённого Чана. — Просто нагни уже своего ссыкуна — адвоката и драпай отсюда, — раздражённо просит Бан Чан, отвесив Сынмину оплеуху по голове. Тот наигранно надул губы, словно обижаясь.       — Кажется, уже что-то упоминали об этом, — я запнулся. — не поделитись?       Только Сынмин было открыл рот, как надзиратели начали властным, приказным тоном гнать нас во внутрь, объявляя обеденное время. К нашему составу присоединился Хёнджин, вскользь коснувшись пальцев моих рук. Он, кажется, хотел сомкнуть их в замок, а точнее, просто хотел донести это до меня, потому что весь путь до столовой мне пришлось идти за ним, почти в строю других заключённых, и смотреть ему в спину.       Мы пришли в столовую и парней, что сидели на нашем прежнем столике как-то резко передёрнуло, уступая место хозяевам. Невозмутимость читалась в лицах Криса и Феликса, Сынмин оставался нейтральным. Он с плохо скрываемым раздражением, начал рассказывать о своем деле.       — Я только говорил с адвокатом, — озлобился он, небрежно отпивая что-то из своей мателлической кружки. Он наморщился. Что-то крепкое? — эти идиоты всё-таки что-то откопали под меня.       — Ну все правильно, таких как ты, поехавших ублюдков, сажать нужно. Но знаешь в чем отличие тебя и шизиков, вроде малыша Чонина? — Хван ухмыльнулся.       Я замер в ожидании того, что он скажет, перестав пережевывать свой салат. Кажется, назвав меня «шизиком», он забил на моё присутствие. Ким отрицательно покачал головой.       Хван продолжил:       — Ты — умный. А умные ублюдки выходят.       — Я всё равно немного не понял, — раскашлялся, пытаясь уловить смысл их разговора. — что такого ты сделал? Ты сидишь под стражей до решения суда, так? Но с остальными. Почему?       У этих стен есть уши, приятель, — он как-то странно заулыбался, очень приторно. — но тебе я расскажу. Дело в том, Чонин, что я сыграл в игру. А сижу с остальными, потому что ублюдок-обвинитель очень настойчив.       — В игру? — подытожил я.       Сидящий рядом со мной Хёнджин, наклонился чуть в бок и начал шептать мне на ухо:       — Игра на жизнь. Из-за него умер человек.       Я опешил, пытаясь как-то унять внутреннее переживание, которое давало о себе знать. Как сигнал. О моём прошлом.       — У них на тебя ничего нет, — попытался как-то успокоить его Чанбин. Но из-за внутренней дрожи, я будто бы нуждался в этих словах гораздо больше, чем Сынмин. Знаете, когда грани стираются и вы пытаетесь убедить себя в том, что вы не совершили ничего ужасного. Никому не навредили. Как бы я хотел, чтобы это оказалось правдой.       — Разве с тобой не случилось точно также? — не отрывая глаз от своей тарелки, задал вопрос Крис. Но уже мне. — У полиции ничего не было на тебя, но ты сдался. Тебя арестовали. Я прав?       В его голосе проскальзывала издевка или же раздражение. Не могу точно сказать. Чанбин, Феликс и Сынмин притихли. Никто не понимал в чём дело. Никто, кроме Хёнджина. Его лицо напряглось и я незаметно сжал его руку под столом. Его это немного смутило, застало врасплох. Но это ерунда, обычная провокация. Своего рода проверка на прочность.       — Все верно, Чан, — бесстрастно пожал плечами и продолжил набивать рот салатом дальше, брать понемногу другие закуски. Всё кроме мяса. Меня буквально воротило от одного только вида на него и на его соус. — тогда я думал, что это всё что мне остаётся. Когда перед тобой тело и орудие убийства, — я остановился для того, чтобы посмотреть как они атреагируют. Послышались истеричные смешки Сынмина и Феликса, я продолжил также спокойно:       — ты думаешь только о двух вещах. Первое, как его убрать и второе — сдаться ли самому. Я выбрал второе.       — Как благородно, — Крис раздражённо закатил глаза и отвёл их, весьма стыдливо, будто бы он знает о чём я. Сталкивался с тем же выбором. — именно поэтому ты ешь одну траву?! Боишься, что мясо напомнит тебе об этом. О том, что раньше твоя жертва тоже была живой…       — Нет, — я брезгливо нахмурился. — просто я всегда был веганом…       — Чонин, малыш, ты пугаешь, — сказал Сынмин и я усмехнулся. — кого говоришь ты убил?!       — Свою девушку. А теперь, пожалуйста, закройте рот и займитесь трапезой. Спасибо.       — Жуть, — выпаливает потрясенно Феликс и все неловко утыкаются каждый в свою тарелку.       Сказать, что заполучил долю авторитета, значит ничего не сказать, как и о том, что теперь со мной будут общаться с плохо скрываемым опасением. Я заметил за другим столом Хана, нахально рассматривающего меня. Он будто изучал меня, словно какого-то зверька. И я был в его лапах. Или ему хотелось, чтобы было так.       Я отвёл взгляд, пытаясь расслабиться. Чувствовал как венки на моих руках начинают вздуваться от напряжения. Я непроизвольно сжал свою правую руку в кулак. Левой взял ручку кружки и отхлебнул немного. И растерялся. Это был вовсе не мой стакан… Терпкий и горьковатый привкус чего-то жгучего напомнил мне спиртное. Нет. Скорее жуткую барматуха, которую даже заядлому пьянчуги не продать. Я был точно уверен, лишь в одном: оно уносит. Под этой дрянью можно сделать всё, что угодно, ведь оно способно превратить даже самого праведного человека в животное. Это всё чего тебе хочется. Быть тем, кто начнёт свирепствовать…       Я косо взглянул на Сынмина, который неторопливо потягивал содержимое, никак не отреагировав на то, что я пригубил из его. Губы Кима сомкнулись в едва заметной издевательской усмешке. Парень был напряжен.       Чуть наклонился к нему и спросил почти шепотом:       — Что бы это ни было, можешь достать ещё?       Он начал улыбаться шире, затем подмигивает мне, будто бы отвечая на мой вопрос.       — Это означает «да»? — раздражённо вздохнул, но он всего на всего пожимает плечами.       — Возможно, — отвечает он, дразня меня допитым стаканом. Сынмин крутит им прямо у меня перед носом. — но при одном условие. Ты должен рассказать что ты задумал.       Убедившись в том, что нас не подслушивают, вновь прошептал:       — Хотел просто расслабиться…       — Хотя бы себе-то не ври, Чонин. Ты хочешь совершить что-то безумно крутое, но для этого тебе нужно набраться. Странно, что не ширнуться…       — Я — не наркоман, — гневно прошипел, искренне не понимая, что его так позабавило, — а знаешь, к черту. Мне это не нужно.       — Конечно, нужно, глупый, — недовольно кривит губы. — как мы тогда будем проводить твой обряд посвещения? Трезвыми?! Перестань, — Сынмин фыркает и издаёт смешок. — ну, а, если честно, приятель, я понимаю твои чувства.       Ким посмотрел в сторону Хан Джисона и покачал головой. И будто смотря куда-то сквозь, в пустоту, печально произнёс:       — Тежело дышать одним воздухом с тем, кто не переносит тебя. Просто делай то, что должен, Чонни.       Я выждал паузу прежде, чем наш разговор подойдёт к концу и мы сменим тему на более приземлённую, на ту что на свободе была бы куда актуальнее, сказал:       — Если сделаю, Хёнджин будет злиться. Может, даже возненавидит меня.       Он удивился, расплылся в улыбке, весьма протонной, в духе Ким Сынмина, такой же циничной, как и он сам. Но это была совсем не отторгающая улыбка.       — Хёнджин возненавидет Ян Чонина?! Снег пойдёт, наверное. Заметь, сейчас июль. Если такое произойдёт, хочу быть первым очевидцем.