А дальше что?

Удивило ли его моё заявление? Вероятнее всего - да. Ведь я не дал согласие, а сказал, что сам хочу быть его Парой. Мне просто надоело. Надоели все эти «вокруг да около». Они ни к чему не приведут, так что хватит с меня…да и с Кина тоже. – Ты не шутишь? Было сложно понять, что промелькнуло в его глазах, но походило оно на радость или, даже скорее, облегчение. Моё согласие для него было куда важнее, чем для меня самого. Ибо, как ранее сказал Грэм, второго шанса не будет. – А похоже? - подозрительно сощурил глаза и убрал его руку от своего лица. - Чем быстрее ты залечишь раны, тем быстрее мы свалим с этого корабля. Действуй. – Кстати говоря, о ранах… - как то странно протянул он. - Я боюсь сделать что-то не так. – Ты о чём? Что вообще несёт этот колторианец? Что можно сделать не так? Типа свернуть мне шею регенератором? Боже, не смешите. – Ну…это… - Кин мямлил в попытках подобрать верные слова. - Не посчитаешь ли ты, что я тебя домогаюсь и всякое такое… Так, стоп. Я правильно расслышал? А хотя…чёрт, он прав. Ещё и причина самих ран, наверняка, навела его на мысль, что я теперь шуганный и вообще ненавистник чужих прикосновений. – Кин… - начал серьёзно, чтобы чувствовалась вся важность следующей фразы. - В жизни всякое бывает, и поверь то, что случилось со мной ещё не самое ужасное. На случившемся свет клином не сошёлся, и чем быстрее всё отпустить, тем легче. Я отпустил. Ну как, мне немного неприятно, что мною откровенно воспользовались, но не лить же мне от этого крокодильи слёзы всю жизнь. Всё эти раны только напоминают, так что смело орудуй регенератором, и дай побыстрее забыть. – Хорошо. Я понял. - глухо прозвучало в ответ. Погруженный в свои размышления, он направлял луч на всё новые пятна. Одно за другим, они исчезли, оставляя после себя лишь идеально бледную кожу. Когда рубашка оказалась снята, а раны на руках и торсе полностью залечены, наступил довольно неловкий момент. Под свободными серыми штанами у меня не было белья. В принципе, я не стеснялся оголиться перед Кином, и всё же нотка лёгкого напряжения проскользнула, когда он, глубоко вздохнув, начал медленно стягивать ткань вниз. Знаете, такое странное ощущение в животе, будто там что-то копошится, а ещё дышать трудно. Именно это испытывал и я. С одной стороны, ну что тут такого, от синяков же надо избавиться. А с другой, я позволяю ему делать то, что внутренне поклялся никогда не дать сделать другому мужчине по собственной воле. Раздеть себя. Кожу обдал холод, а еле заметные касания чужих пальцев не давали сосредоточиться на чём-либо, кроме их тепла и пробегающих по телу мурашек. И тут я осознал, что мне не просто трудно дышать, я забываю как это делается. Сам же Кин, казалось, не обращал внимание на столь яркую странность. Водил лучом по внешней стороне бедра вначале первой ноги, а потом и второй. Я всячески старался не подать виду, что мне не по себе от происходящего, когда он нежно придерживая моё колено, отодвинул его в немного сторону. Он нарочно трогал каждый бордовый синяк прежде чем направить на него луч. Первыми были залечены синяки ближе к коленям. А потом, разместившись поудобнее меж моих ног, Кин стал водить регенератором почти у самого моего паха. Не было неприязни или отвращения. Мне нравилось с какой аккуратностью и внимательностью он подошёл к делу. Когда регенератор был отложен, он подался вперёд. Мне показалось, что на его лице сияла лёгкая улыбка. Но убедиться не удалось. Кин быстро забрал баночку с мазью, лежавшую у подушки, и принял прежнее положение. Я отвёл взгляд, понимаю, что будет дальше. И ежу понятно, что регенератор в меня не засунешь, а ведь именно внутри получил наиболее серьёзные повреждения. Я был ему неимоверно благодарен за молчание, когда его палец измазанный скользкой мазью, не без труда, протиснулся в моё нутро. В первую очередь, это было очень странное ощущение. Слишком отличающиеся от того, что я почувствовал, когда в меня вошёл один из разбойников. – Кин? - удивлённо спросил, когда почувствовал, что к первому пальцы добавился второй. Он молчал, а пальцы полностью вошли внутрь. – Мне больно. Было действительно больно, и движение пальцев внутри лишь усиливало её. Свободной рукой, колторианец держал меня за талию не давай отползти подальше. – Хватит… - я вцепился в рукав его кофты. - ...пожалуйста. Когда внутри стало пусто, я уже было подумал, что всё закончилось. Но Кин взял ещё мази и снова боль пронзила нижнюю часть тела. Мне хотелось плакать, но старался сдерживаться от такого порыва. Закусил губу и терпел. Движение пальцев становилось словно более выверенными. Я затих прислушиваясь к новым ощущениями, они были…приятными. Вперемешку с постепенно отступающей болью, они вызывали внизу живота тепло. – Что ты...де..делаешь? Дыхание сбивалось под давлением появляющегося возбуждения. С губ слетел невольный стон, когда Кин более настойчивее нажал на ту точку внутри, из-за которой в паху всё тут же напряглось. У меня встал от чужих пальцев в заднице...просто замечательно. Парень убрал руку от талии и вырисовывал замысловатые круговые узоры на моём животе. Это придало больше чувствительности к тому, что творилось ниже. Голова наполнилась густым туманом, и уже почти не понимал, где нахожусь и как выгляжу со стороны. А выглядел я точно как больной не способный спокойно лежать. Дышал через раз, выгибал спину и крепче обхватил ногами Кина. Да и хрен бы с ним, как выгляжу. Хотелось поскорее достичь разрядки. Потянулся в своему члену, но колторианец смело перехватил руку и отрицательно покачал головой. Он, блять, издевается. – Пожалуйста… - мои слова звучали как мольбы, коей они и являлись. Кин широко улыбнулся и пальцы начали входить внутрь настойчивее. Я никогда в жизни не мог представить, что оргазм может быть настолько ярким. Меня будто оглушило на мгновение, а тело от макушки до кончиков пальцев прошибло, похожей на разряд тока, волной удовольствия. Блаженно закрыв глаза, я просто наслаждался лёгкостью. – Ты в порядке? - неожиданно решил узнать Кин. Не хотелось говорить или двигаться. Хотелось продлить это мгновение абсолютной расслабленности. Колторианец наклонился и кровать прогнулась. Он навис надо мной и затем тихо прошептал на ухо: – Я сделал это не просто так. Если что, прости. Нежно поцеловал щеку, а потом уголок губ. Я так и не открыл глаз, когда его язык, без каких либо протестов с моей стороны, проник внутрь моего рта. Я не возражал, ведь поцелуй был именно тем, что в очередной раз убедило в верности принятого решения. Мне с ним комфортно настолько, что я совсем не против близости. Даже скорее, она была мне необходима. Чтобы он касался меня, чтобы целовал, чтобы был рядом настолько, насколько это возможно. Не разрывая поцелуй уносящий любые переживания, мы осознавали в полной мере, что нам обоим требуется. Быть единым целым. Не только духовно, но и физически. Совсем не заметил как, но Кин уже был полностью обнажён, в точности как и я. Исходящие от него тепло и отчётливый запах дерева будоражили. Моё тело отзывалось на его прикосновения и поглаживание, становясь податливее и чувствительнее. Я был готов к тому, что снова будет больно. Но боли не было. Он входил мучительно медленно. В то время как я хотел поскорее принадлежать лишь ему. Немедленно, в это мгновение…и в эту секунду. Кин, точно прочитав мои мысли, резко вошёл на всю длину. И тут я осознал, что он был возбужден не меньше моего, что он испытывал абсолютно то же самое. – Сними чёртову серьгу… - неожиданно вспомнил о маленькой детали. Парень исполнил просьбу и что-то в его взгляде тут же изменилось. Во мне бушевало куча эмоций, и он обязан прочувствовать их вместе со мной. Скрывать их более просто не к чему. Кин наклонился и прошептал у самых губ: – Прости за всё...я и представить не мог, что всё так получится. Горячее дыхание сбивали с толку. – Ты идиот… - обхватил его шею и приблизился настолько, что расстояние между нами сократилось до толщины листа. - Я уже давно простил тебя за всё, за что только можно. И забыл все твои грехи. Прошу, сделай также. – Хорошо… - напоследок сказал он, и наш поцелуй будто стал ознаменование полного принятия друг друга. Со всеми нашими недостатками, неверными решениями и действиями, с мыслями и мнением. Кин, не торопясь, начал двигаться. Внутри всё приятно сжалось, и каждый новый толчок разжигал уже бушевавший пожар ощущений и эмоций всё сильнее и сильнее. По правде, никогда не представлял, что способен отдаваться кому-то настолько охотно и с такой страстью. Один акт пересек всё, что я знал о занятие любовью ранее. Мы желали быть вместе, желали понять и принять. А главное, никто из нас не был против. В вихре сладкого удовольствия, когда наши тела соединились, эмоции перемешивались, создавая невообразимый коктейль. В какой-то миг я уже не различал, где были мои эмоции, а где его. Темп ускорялся, а удовольствие нарастало. Я не мог сдерживать стоны, да и не хотел. Несмотря на наше общее безумие, он был ласков. Ни единой грубости. Только нежность, а еще разлетающиеся по комнате звуки шлепков и тяжелого дыхания. Я достиг пика первым, струйка белесой жидкости выплеснулась на живот и стекала вниз. По телу разлился жар блаженства. Кин вошёл ещё несколько раз прежде чем излиться внутрь, но я почти не осознавал этого. Мысли улетели вдаль оставляя место эйфории. Голова была как в тумане, а тело настолько расслаблено, что было глубоко всё равно, даже если бы кто-то принялся орать на меня. Колторианец устало уткнулся в основание моей шеи и судорожно дышал. Не в курсе сколько мы так пролежали, и он еле заметно касался то моих волос, накручивая их на палец, то лица, прочерчивая линии от скул до губ. Я почти заснул, когда почувствовал, что горячая плоть Кина покинула моё нутро. И недовольно поморщился от ощущения пустоты. – Кин, ты ведь понимаешь, что я не смогу забеременеть? Он рассмеялся от такого заявления и, избавив от тяжести своего тела, лёг рядом. – Понимаю… - хрипотца в его голосе теперь казалась ещё более привлекательной. Я повернулся к нему спиной готовый в любой момент заснуть, но тут же был крепко обнят. – Нам нужно в душ. - как бы невзначай сказал он, трясонув за плечо. - Не спи. – Отстань… - прижался к нему плотнее и как довольный кот, чуть ли не мурча, практически сразу отрубился. Снились, в основном, пережитки прошлого. Как я работал на заводе, как мы с ребятами устраивали посиделки во время ночных смен, как приходил домой и занимался привычным делами. А ещё, я постоянно перед всеми извинялся, как идиот, без остановки, просил прощение за что-то. За что? Да хрен его знает. Но произнося слова «прости» и «извини», я плакал. Искренне так, что аж самому хотелось себя пожалеть и сказать, что всё хорошо будет, что больше не нужно извиняться, что всё наконец на своих местах. И терпеть тоже больше не надо, что один раз я уже дотерпелся и итог у этого терпения был не лучший. И самое отвратительное, пожалуй, был заново пережитый момент смерти. Та ванна, то лезвие и те мысли. Они разъедали вены, вытекая вместе с кровью и растворялись в теплой воде. Но на этот раз, в конце, вместо всепоглощающей темноты, я видел, что кто-то протянул мне руку. И я ухватился за неё.