Зеркало

«Мы живем на блаженном острове невежества среди черных морей бесконечности, которые нам едва ли суждено переплыть». Г.Ф. Лавкрафт (Рассказ «Зов Ктулху», 1926г)

      Пожалуй, именно это зеркало – худшее, из того, что случалось со мной… Даже смерть моих родителей не сказалась на мне столь пагубно, как встреча с этим старинным треклятым зеркалом, висящим в обколотой, позолоченной раме, с барельефом из загадочных и омерзительных существ, будто тянущих к тебе свои кривые, нечеловеческие конечности.       Я не призываю вас верить мне на слово! Но, если вы нашли эту записку в доме, где по случайному стечению обстоятельств поселились, заклинаю вас Богом и всеми святыми – бегите! Бегите из этого проклятого места, от этого жуткого зеркала, которое свело меня с ума. А может, и не только меня…       Все началось весной 18**–го года, когда я – Марк Дивер, получил предложение переехать в небольшой городок Квайтес Лукос на западе. Этот старинный город основали еще римляне, прибывшие покорять тогдашнюю дикую Великобританию, и они же оставили после себя, помимо остальных вещей, знаний и мест, этот небольшой городок, который в последствие многократно перестраивался. Не изменилась лишь маленькая, но до сих пор крепкая восьмиугольная крепость, стоящая на холме неподалеку от перестроенного Квайтеса.       Прибыв туда на четырехколесном экипаже, я первым делом обратил внимание на какую-то серость и заброшенность городка, хотя в каждом доме и жили вполне себе живые, и в большинстве своем, состоятельные люди. Однако для меня, выходца из пусть и не совсем богатых, но во всяком случае, опрятных районов Лондона, это место казалось отталкивающим. Отталкивало оно не сколько своей серостью и угрюмостью, сколько странным ощущением угрозы, постоянно витавшим на улицах городка. Особенно сильно это было заметно поздним вечером, когда все спешили поскорее закрыться в своих домах. В это время не слышалось никаких разговоров случайных прохожих или выкриков торговцев, а улицы стремительно пустели, словно Квайтес в одночасье становился городом-призраком.       Пронаблюдав этот феномен несколько дней, я, наконец, переехал из гостиницы в свой новый дом, который смог купить практически за бесценок. Меня, правда, немного смутили некоторые слухи, полученные мною от прислуги в гостинице… Эти слухи утверждали, что дом проклят, а последний хозяин облил его бензином и поджег, но по странному стечению обстоятельств, сгорел только сам хозяин, а само жилье безумца осталось в полном порядке.       Впрочем, я не обратил внимание на какие-то глупые страшилки. Много раз слышал от Бекхэма рассказы о чудовищно необразованных людях из глубинки, которые до сих пор верили в сверхъестественные силы и порой, даже создавали собственные странные и ужасающие секты! Но к счастью, Квайтес Лукос не имел такой славы. Это был просто тихий и незаметный провинциальный городок, куда из-за особо надоевшего бюрократам Лондона прошения, был направлен я. А направлен я был в помощь начальнику местной конторной полиции, у которого в подчинении был лишь десяток констеблей. Из этого десятка я видел от силы лишь пять человек, которые не особо рьяно исполняли свой долг.       Прибыв к дому, после разговора с Макгайвером - тем самым начальником, который запросил человека из Лондона, я окончательно уверился в том, что местная полиция, как и судебная система полностью развалились… От этого захотелось тут же уехать из этой, Богом забытой местности, которая оказалась еще более скучной и провинциальной, чем показалось на первый взгляд. Даже местные девушки меня огорчили… Я не обнаружил за время своих обходов в городе ни одной более-менее привлекательной девушки, с которой можно было бы познакомиться.       А вообще, местные меня избегали, что было особенно заметно в людных местах, где вокруг меня непременно образовывалась зона «отчуждения», в которую люди стремились не заходить ни под каким предлогом. Но я продолжал упорно попытаться познакомится с жителями города. Наконец, через несколько дней я смог разговорится с парой мужиков-чернорабочих в местном пабе, они-то и сообщили мне, что на меня, по мнению местных, легло проклятие старого дома, и теперь мне предначертано безумие и смерть, так же, как и предыдущему хозяину дома. Я тогда лишь скептически усмехнулся в ответ, но сейчас все это предстает предо мной в ином свете, ведь местные оказались правы. Отчасти правы, потому как дом был к этому непричастен, а всему виной было проклятое зеркало, с чудищами, заменяющими ему раму.       Но вернемся к дому. Им оказалось вполне добротное здание, которое, правда, с первых секунд подействовало на меня угнетающе… Два темных окна на фасаде, в купе с немного покосившимся крыльцом, крышу которого держали две косые, короткие деревяшки, напомнили мне один человеческий череп, который я видел как-то раз у оккультистов, которые практиковали жертвоприношения странной статуэтке отвратительного на вид существа. Сейчас я уже и не вспомню её точное описание, но фигуры, обхватывающие чертово зеркало, явно были схожи с тем, кому поклонялись те чернокнижники.       Когда я поднялся по ступеням крыльца, меня удивила их прочность, несмотря на вид, желающий оставлять лучшего. Однако это с лихвой компенсировала дверь и все половицы первого этажа, которые при моем появление стали издавать такой скрип, будто моя масса достигала 440 фунтов. Вздохнув, я сделал мысленную пометку о том, что нужно заменить пол. После этого я обследовал весь дом, пребывавший в унылом запустении, которое сопровождал толстый слой пыли. Поднявшись на второй этаж, я обнаружил в небольшой, полутемной комнате его: большое зеркало, обвитое тяжелой, металлической рамой, изображавшей множество омерзительных существ, которые тянули руки к смотрящему на них. Чем дольше я смотрел на эту мешанину богомерзких тварей, тем больше воображение подкидывало мне ужасающих картин, где эти чудища врываются в мой дом, выползают из каждой щели и кидаются на меня, обнажая уродливые, зловонные пасти, заполненные кривыми клыками.       Неожиданно раздался звон разбитого стекла, и я сбросил с себя наваждение, подкинутое разыгравшимся сознанием. Закрыв зеркало широкой простыней, я бегом спустился по лестнице и обнаружил на полу кухни израненную птицу: ворону, которая, по-видимому, разбила стекло окна. Ворона молча билась на полу, истекая кровью и махая одним крылом из стороны в сторону. Второе крыло неудачливой летуньи было сломано и бессильно волочилось по полу.       Когда ворона увидела меня, то нарушила свою тишину и с яростным карканьем забилась на полу, полупрыжками-полуползком двигаясь ко мне. На секунду меня обуял невыразимый ужас, от того что птица столь яростно пытается добраться до меня, будучи сильно изранена. Я с громким криком отшвырнул её к противоположной стене мильным ударом ноги, чем по-видимому сломал ей голову, ибо она тут же затихла и перестала подавать признаки жизни. Надев перчатки, я вынес птицу из дома и выкинул в лес, а вернувшись, тщательно отмыл пол под зловещие скрипы его же половиц. Окно мне пришлось на скорую руку заделать досками, ибо вставлять стекла я не умел, а просить местных, обходящих этот дом десятой дорогой, не было смысла.       Вздохнув, я отправился спать, потому что порядком набегался за день, пытаясь хоть чуточку освоиться, в этом новом для меня городе. Сон, который мне тогда приснился, теперь кажется мне пророческим, ибо в нем я с невыразимым ужасом взирал на множество отвратительных существ, копошащихся подо мной, стоящем на высокой и узкой колонне. Тогда я был скован этим ужасом, и по-видимому, сам напоминал навершие этой колонны, ибо в ином случае эти жуткие твари растерзали бы меня. Именно тогда я узрел то омерзительнейшее зрелище, о котором я поведаю вам после, потому что еще раз встречусь с тем чудищем, тем богомерзким существом, представшим передо мной.       На следующий день, я отправился вновь в город, чтобы, как и положено констеблю, патрулировать улицы, которые все так же оставались полупустыми. Что ж… Это, пожалуй, можно было назвать единственным плюсом этого городишки, ведь никто не собирался ничего совершать, и даже было странно, зачем Макгайверу понадобилось просить помощь из Лондона. Но в этот день моя жизнь изменилась. Не знаю, повлияла ли эта встреча на ускорение появление моего ночного кошмара, или же даже без Бетти все произошло бы так же, только жертвой зеркала стал бы именно я, и никто бы не спас меня от него.       Я встретил на одной из улиц маленькую девочку-оборванку, которая удивила меня: она была первой, кого я увидел в столь жалком виде. Я остановил её и расспросило том, кто она такая и почему ходит совсем одна. Она сказала, что её родители погибли несколько месяцев назад, и теперь она вынужденно бродяжничает по городу. Сжалившись, я отвел её до небольшого ресторана, где накормил обедом, попутно расспросив местных официанток и хозяина ресторанчика о личности моей новой знакомой. Переговорив с ними, я узнал, что она сирота, которая появилась несколько месяцев назад в городе и с тех пор бродившей по нему.       Подумав, я предложил девочке приют у себя, пообещав, что буду заботиться о ней, как о своей родной дочери. Бетти радостно согласилась, и расплакалась от нахлынувших на неё эмоций, так что мне пришлось на пару с хозяином ресторана успокаивать её.       Бетти поселилась у меня, и жизнь слегка скрасилась, ведь после такого великодушного поступка местные стали относится ко мне более дружелюбно, хоть и по-прежнему избегали приближаться к моему дому. Но такая радостная обстановка продлилась недолго: через несколько недель я стал замечать, что Бетти стала есть меньше и слегка исхудала. На все просьбы и уговоры есть больше, она всегда отвечала, что уже сыта, хоть и по ней это было не сказать. Местные, у которых я попросил помощи, тоже не преуспели в этом. Обычно жизнерадостная девочка, с благодарностью принимавшая сладости и небольшие десерты, теперь отказывалась от них, извиняясь с вежливой улыбкой на лице. Так и не решив эту проблему, я просто стал добавлять в еду девочки витамины и лечебные травы, стараясь не переборщить с этим. Тогда я еще не знал, что меня ждет дальше…       Я помню, что это был вечер пятницы. Весь день шел жуткий ливень, и я насквозь промок, несмотря на прорезиненный плащ и высокие сапоги. Вернувшись в дом, я вновь обнаружил свою приемную дочь за обеденным столом. Она снова читала книги, которые я привез с собой. В основном это были детективные истории, перемежающиеся короткими романами и несколькими богословскими книгами, которые насильно всучила мне сестра. Вскоре я отправился спать, поцеловав на ночь Бетти, но неожиданно посреди ночи проснулся: меня пронзал могильный холод, а ощущение тревоги росло с каждым бешеным ударом сердца.       Встав с постели, я вышел в коридор и с ужасом увидел, как из приоткрытой в комнату с проклятым зеркалом двери, струился холодный, голубой свет. Подойдя к ней, я застыл, не в состоянии что-либо сделать. Страх поднимался изнутри, крича об ужасе, скрывающимся за этой дверью… Собравшись с силами, я все же приоткрыл дверь, и тут же вскрикнул: вся поверхность зеркала стала светится мертвенно-голубым светом, а с обратной его стороны к нему словно прижимались множество ладоней… Но самое страшное, что перед зеркалом стояла Бетти, протягивая маленькую ладошку к чудовищной вещи. Чем ближе приближалась к поверхности преобразившегося зеркала ладошка завороженного ребенка, те больше на ней проявлялось теней от прижимавшихся ладоней.       Я вновь застыл, не в силах ни пошевелится, ни отвести взгляд от ужасающей картины, а сердце в груди билось, словно пожарный колокол, стремясь вырваться из её тесного плена. Перед глазами вновь предстали множество омерзительных существ из сна…       В этот миг Бетти коснулась ладонью поверхности, и та неожиданно почернела, после чего исчезла, а на месте зеркала показалась прореха в иной мир. Мир, чуждый нам, чуждый самому нашему существованию. В этот миг я увидел его… Ту тварь, которая возвышалась над морем омерзительных существ из моего сна. Я увидел огромные шары света, массой двигавшиеся к прорехе в пространстве. Но если бы только это… Ближайший ко мне шар лопнул, и из него потекла протоплазма - черная плоть, соединявшаяся воедино и формируя то отвратительное ужасное существо. Это определенно, исчадие тьмы доисторических времен, аморфное чудище со щупальцами, таившееся у порога, чье обличье состояло из мешанины шаров; несущий погибель Йог-Сотот, пенящийся, как первобытная слизь в молекулярном хаосе, вечно за пределами бездонных глубин времени и пространства…       В тот момент, когда из прорехи высунулось длинное, узкое щупальце, я ощутил прилив сил, и переборов ужас, кинулся к девочке и в последний миг выхватил её у черного щупальца… Под руку попался тяжелый подсвечник, и я со всей силы зарядил ей в раму, ограничивающую портал в ужасающее пространство: раздался грохот и зеркало свалилось на пол, разбиваясь вдребезги, и ломая тяжелой рамой доски пола…       После случившегося, я написал эту записку для тех неосторожных, кто решил поселится здесь. Несмотря на то, что я, констебль Марк Дивер, разбил проклятое зеркало, я не могу быть уверен, что в этом доме нет еще каких-нибудь омерзительных и чудовищных вещей, поэтому заклинаю вас немедленно уходить из него… Я прошу вас.