What Ever Happened to Martin Berrote

      Андрес открыл глаза, резко вдохнул и выдохнул.       Он с удивлением обнаружил, что может дышать, даже очень легко. В лёгких нет крови, её нет, пузырящейся в глотке, подступающей ко рту, заставляющей задыхаться и изрыгать её на себя, как те создания на фонтане на площади Святейшего Благовещения.       Он сделал ещё один вдох.       Нет боли, в нём нет пуль, нет металлического привкуса на языке, веки не тяжёлые, а зрение ясное. Под пальцами он чувствует не жёсткий бетон, а острую траву, прохладную влажную землю, мягкую на ощупь.       Он пытается сконцентрироваться, это легко. Он слышит, как Лиссабон больше не кричит.       Что ты наделал?! Что ты наделал, идиот?!       Он рад, что её голос больше не врезается в череп, и он надеется, она воспользуется этой возможностью и невредимой вернётся к брату.       Единственный звук, который он может уловить сейчас, это ветер и тихий плеск воды в реке поблизости.       Он смотрит в тёмно-серое небо с тяжёлыми тучами. Пока дождя не было, но он уже чувствует его запах в воздухе.       Он знает, где он.       Андрес садится и смотрит на монастырь. Он выглядит тихо и пустынно, внезапно по его спине пробежал холодок, потому что, каким-то образом, он знает, что это за день, хотя ни Татьяны, ни Серхио рядом не было.       Он поднялся и, просто чтобы убедиться, сделал круг по территории монастыря, чтобы посмотреть, что там. Ни креста, ни могилы — Мартина ещё не похоронили.       Значит, Ад всё-таки существует, подумал он. Ему интересно, будет ли это так же, как в Дне сурка, придётся ли ему просыпаться каждый день и делать то, что он заставлял делать Серхио. Убирать бардак. Разве это не поэтично? Он подтолкнул Мартина к смерти, а сейчас его заставят это переживать.       Он заходит в монастырь, и пока он идёт по коридору, направляясь в часовню, он вспоминает всё. Он знал, что произошло, когда увидел кровь на руках Серхио. Но он не мог посмотреть на тело Мартина, его глаза, что всегда были полны эмоций, мёртвые, мёртвые и пустые, это было слишком. Эгоистично, трусливо, он хотел помнить Мартина живым.       Он сделал глубокий вдох перед тем, как зайти в часовню и, конечно, конечно, на стене кровь, и Андрес ничего не может поделать с собой, он делает всё то, что сделал в первый раз, он отворачивается, зажмуривает глаза, и думает, нет-нет-нет, я не хочу.       Я не хочу.       Как избалованный ребёнок. — Ты такой забавный, — голос пронзил воздух в часовне и Андрес почти рухнул на колени.       Но нет, он развернулся и — ох.       Вот он.       Он выглядит так же, как в те последние месяцы работы над их замечательным планом, его волосы уложены на одну сторону, на щеках здоровый румянец, но он одет в ту невероятно безвкусную гавайскую рубашку, которая была на нём в день, когда впервые встретились, целую вечность назад в тёмном жарком Буэнос-Айресе.       Он спокойно смотрел на Андреса, такой невозмутимый и безмятежный, но в его глазах остался огонёк и это выглядело прекрасно.       Андрес позволил воздуху выйти из лёгких с хрипом, затем решительно бросился к нему, но Мартин ловко отошёл в сторону, убирая руки за спину, и рассмеялся, и его смех был подобен перезвону церковных колоколов.       Андрес тоже не удержался от того, чтобы рассмеяться. — Пытаешься изображать недотрогу? Но, знаешь, ты уже превзошёл себя с этим самоубийством. — Пытаешься задеть меня? Но ты уже превзошёл себя с тем поцелуем.       Андрес пожимает плечами, прислоняясь к столу. Мартин нарочито медленно подходит ближе. Но уворачивается, когда Андрес потянулся к нему, и прислонился к стене, слегка откинув голову. — Скучал по мне? — спросил он, а Андрес ухмыльнулся.       Ублюдок. Хотя бы раз в своей жизни — смерти? , забавно, да, он решил быть честным. — Да, — кивнул он. — Долго? — Пять лет. — М-м-м, — протянул Мартин, его губы слегка разделились, язык прошёлся по щели в зубах, так типично для него, что Андрес растаял, — маловато, как по мне. Больно было? — Да. — Насколько больно? — Андрес посмотрел на него и снова попытался потянуться к нему. Мартин отстранился. — Больше, чем я мог себе представить. Мне это, что, описывать ещё? — Конечно, — отозвался он.       Андрес глубоко вздохнул. — Я хотел, чтобы ты исчез. Я хотел забыть всё, что с тобой связано. Я все внутренности хотел себе вырвать. Но ты был повсюду всё это время, но ты не был со мной.       Мартин подошёл немножко ближе и его аромат — самая успокаивающая вещь во всём мире. Он никогда не выбирал тяжёлые запахи, он ограничивался кремом после бритья. Андрес глубоко вдохнул, наклоняя голову к нему. — Я хотел преследовать каждую тень, которая была похожа на тебя. Я не хотел просыпаться, если во сне был ты. Я хотел заползти в твою могилу, чтобы спать там. — Тебе понравилось? — шёпотом спросил Мартин и Андрес почувствовал дрожь. — Это было невероятно. Ты полностью уничтожил меня, mi querido, ты разбил меня. — Вот это мне по душе.       И наконец-то, наконец-то, Мартин сдаётся, прижимается к Андресу, обнимает его за шею, прильнув к его губам в мягком поцелуе. А Андрес проводит по его телу рукой — по бокам, спине, шее, челюсти, щекам и это так… правильно. — Если бы я тебя отпустил, — произнёс Мартин прямо ему в губы, — я с ума бы сошёл от горя. — Я знаю это. Знал это, — Андрес прижимает его крепче. — Своё я уже отстрадал. — И то верно.       Мартин слегка царапнул кожу на основании его шеи и Андрес закрыл глаза, наслаждаясь. — Что ты сделал с моим трупом, любимый? — Я… Серхио похоронил его за монастырём. — М-м-м, — ухмыльнувшись, Мартин отстранился, — ты испугался? — Да. — Ну так пойдём, — тихо сказал он, отступая, разворачиваясь, направляясь к выходу.       И в первый, ну, технически, во второй раз за всё время, Андрес последовал за ним.       Они вышли из монастыря и Андрес показал ему место, где однажды была — всё ещё там, могила, кажется, где-то очень далеко. Однако Мартин лёг на траву и улыбнулся ему. Андрес присоединился к нему, сперва упав на колени, а затем грациозно опустившись на другого мужчину, как он сделал бы в тот раз, когда Серхио заставил его отпустить свою печаль.       Минуты тянулись медленно, а они лежали, абсолютно без движения. Андрес лежал поверх Мартина всем своим телом, грудная клетка прижата к грудной клетке, а Мартин смотрел наверх, в тёмное небо.       Он дышал медленно и глубоко, прижавшись лбом к холодной земле, и, что принесло ему особое наслаждение, дыхание Мартина синхронизировалось с его. Он такой тёплый, от него приятно пахнет, он повернут голову и потёрся носом об его ухо. — Te quiero a muerte, — прошептал он, Андрес сперва вздрогнул, а затем улыбнулся.       Он тоже развернул голову и они посмотрели друг на друга, синхронно дыша.       Вдох.       Выдох. — Что будет теперь? — спросил он. — А это имеет значение?       Вдох.       Выдох. — Нет.