Кит

      Вот и проход.       Пес присел разведать обстановку внутри и просто немного отдохнуть рядом, опершись о плиты забора. Мысли витали где-то в прошлом, а покалывания в голове медленно росли. Тем не менее, сталкер был все ближе к своей цели.       На пути его ждал мост через искусственный канал. Это была широкая открытая местность: везде бетон, нет ни деревца на сотню метров, и, пожалуй, это пространство было идеальным для того, чтобы получить пулю в лоб. Любое существо, появившееся тут, становилось просто ходячей мишенью, так и кричащей о том, как сильно хочет, чтобы кто-то выбил десятку. Но, между тем, и выбора особо не было.       Надежда только на канал, но там, скорее всего, обитали всякие студни, кисели и прочие аномалии химического типа. Придется разбираться на месте, но, опять же скорее всего, даже просто пройдя по мосту, как по бульвару, сталкер не умрет. Кому тут вообще взяться и откуда? ЧАЭС – это не особо популярное место для пикника. Тут давит. Тут становится темнее и будто краснее в глазах с каждым шагом по направлению к бетонной махине, что скрывает в себе ответы на самые главные загадки Зоны.       По земле будто стелилась дымка этого самого чувства тревожности и смятения, первородного ужаса, воспаляющего инстинкт самосохранения, вопящего о срочной необходимости бежать отсюда, как в тот день от засады. И в то же время манящая загадочность тянула с силой в противоположную сторону, так что в итоге ты сам решал, куда идти: со страхом вперед или с сожалением назад, оглядываясь в противоположную сторону и умоляя себя передумать в любом из вариантов событий.       Наркотик, который вызывает не кайф, а панику. Ломка как без него, так и с ним. И Пес уже давно был на поводу у нее, Зоны, и только его целеустремленность в итоге выбирала направление его движения.       ЧАЭС. Исполнитель Желаний. Монолит.       Пес вновь встал, перехватил оружие поудобнее, взял сразу парочку болтов и, вновь прокрутив в голове свой дальнейший маршрут, приготовился продолжать путь.       ***       Он очнулся очень нескоро.       А после этого он очень нескоро осознал кто он, где он и что произошло. Боль по всему телу просто блокировала большинство мыслей, заполняя эфир в его голове только сама собой. А затем Тим все вспомнил.       Попытка резко дернуться в поисках Пса с наплывом воспоминаний не успела кончиться плачевно: она даже не началась. От боли молодой сталкер не мог сделать почти ничего. Будто даже сама мысль о движении вызывала жгучие невыносимые ощущения.       Тим сразу притих и принялся исследовать свои способности. Лежа в жесткой траве, он медленно, но все же успешно огляделся. Сталкер лежал в кустах, прямо среди зарослей, облепивших его со всех сторон. Сквозь листву слабо виднелось серое небо и темные густые кроны деревьев. Буквально рядом со сталкером лежал рюкзак с порванными расплавленными лямками.       Но самое главное, что он заметил – это то, что он все еще жив и что вокруг было относительно тихо. Ни хруста веток, ни криков, ни стрельбы. Даже ветер притих. Только где-то далеко слышалось эхо от еще более дальних событий.       Следующей миссией для себя Тим выбрал движение руками. Шипя и проклиная все на свете, парень медленно потянулся к рюкзаку. Руки, к счастью, почти не были повреждены, только в районе плеч, так что некоторые движения были даже безболезненны. Прямо-таки роскошь в сложившейся ситуации. Но все же стоило лишь слегка задействовать поврежденные части тела – и в голове молнией проносились все ругательства, которые он знал.       Подтянуть рюкзак поближе оказалось той еще задачей, но держать руку на весу было еще сложнее. Тим шел четко к определенной цели: аптечка. Раскрыв рюкзак, он быстро – в пределах возможностей, конечно – обнаружил заветную синюю коробочку с красным крестом, наковырял в ней обезболивающее в виде таблеток и с болью принял их внутрь.       Наконец расслабившись, сталкер принялся ждать действия препаратов и размышлять над произошедшим и будущим.       Жарка, боль и стоящий на месте Пес – последнее, что Тим помнил. Дальше – пустота. Очевидно, что он отключился от болевого шока. Сколько он пролежал? Неизвестно. Где Пес и преследователи? Тоже неизвестно. Почему Тим все еще жив? В очередной раз неизвестно. Нужно было больше данных.       Свое положение сталкер примерно осознавал. Обезболивающее полностью убрало боль с нижней половины туловища почти сразу: видимо, ее почти не задело. Совсем не поврежденные части тела определить было еще проще: сейчас они медленно наполнялись ватой и легким покалыванием из-за препарата. В итоге можно было сделать вывод, что, вероятнее всего, серьезные ожоги Тим получил только на груди, плечах и нижней части лица. Пульсации боли оставались, но медленно гасла сама боль. Эти пульсации гуляли по всей площади ожога из одного угла в другой, вызывая неприятное тошнотворное чувство. Жарка жарит хорошо, так что крови Тим, скорее всего, почти не потерял. Но вот сами ожоги явно были похуже, чем простое обгорание на солнышке на каком-нибудь турецком пляжике.       От губ осталось не так много. Голосовые связки плохо слушались, как будто после долгого сна, но все же работали. Разрабатывать сталкер их не стал, боясь привлечь кого-нибудь, но учитывая то, как он шипел, кряхтел и нашептывал ругательства, разговаривать он точно сможет как прежде.       Помимо всего прочего, Тима одолела легкая лихорадка. Он почувствовал, что его начало нездорово подмораживать, глаза налились теплом и зашумела голова сразу с вступившим в силу обезболивающим. Но зато с лихорадкой на смену невероятно сильной пришла терпимая боль вместе с неприятной пульсацией и тянущим чувством на поврежденной коже.       Теперь Тим мог встать.       Первым делом выхватив свой пистолет, он аккуратно сел и огляделся сквозь немного более редкие верхушки кустов. Ничего подозрительного. Только медленное покачивание и неестественное причудливое изгибание веток где-то далеко на два часа: гравитационная аномалия балуется со светом. Сталкер присел уже на корточки, стараясь по минимуму тревожить свои раны, и осмотрел рюкзак. Лямок не было, оставалось только нести за ручку. Но зато сам рюкзак остался цел. К сожалению, Тим не обнаружил рядом автомата, так что оставался только пистолет, которым он, уже к счастью, умел орудовать на достойном уровне и одной рукой.       Теперь Тим был готов. Встав в полный рост, он вновь огляделся, в этот раз быстро, и приметил небольшой холмик, покрытый зеленью, на вершине которого стояли кустики со слегка опаленными листиками, а рядом колыхался воздух, будто, как все сталкеры любят сравнивать, в жаркий летний день над асфальтом.       Жарка. Туда Тим и пошел.       Кусты полностью скрывали землю, и было опасно ступать куда-либо, но догадка парня оказалась верной: среди этих кустов он и скатился вниз, на что указывала пара слегка надломанных растений. На вершине его ждала та самая роковая аномалия, обдающая теплом даже в неактивном виде, и грубо протоптанная тропинка с буквально вбитой в землю травой. Никто не сворачивал, ничего не искал. Преследователи просто-напросто не увидели Тима, лежащего внизу в кустах. Зато они увидели другое: рядом с кружочком выжженной от аномалии земли располагался частично расплавленный автомат. Он слегка растекся по некогда нормальной траве, теперь тоже выжженной из-за бывшего оружия, и ныне застыл на воздухе.       В совокупности с криком преследователи просто подумали, что одна из жертв заживо сгорела вместе с костями. Вполне возможно. Но, как на самом деле оказалось, абсолютно неверно.       Протоптанная тропинка вела дальше из леса в сторону Агропрома, но, как было заметно по следам на словно перемолотой земле, последний раз тут проходили в обратном направлении. Сердце начало тревожиться:       "Что с Псом?"       Тим пошел по тропе дальше от поляны, туда, откуда шли следы. Место в мыслях все больше освобождалось под размышления о Псе вместо предосторожности, все сильнее вытесняемой эмоциями, и Тим сорвался на легкий бег, игнорируя просьбы тела этого не делать.       Надежда на то, что преследователи не смогли догнать юркого сталкера, полыхала в сердце слабо: навряд ли они так просто сдались бы.       И на эти мысли парень быстро получил ответ.       Вытоптанное пространство расширилось метров через триста. Небольшая импровизированная полянка пять на пять метров, к которой вело три тропинки, по одной из которых – той, что была наиболее вытоптанной – пришел Тим. Посреди этой полянки лежал мертвый Пес, уже покусанный каким-то небольшим мутантом-падальщиком. Грудь парня была изрешечена пулевыми отверстиями, под телом уже засохло, впитавшись в почву, пятно крови. Судя по позе, Пес успел сделать несколько шагов, недоумевая, прежде чем упасть замертво.       Произошедшее не требовало долгих размышлений. Бредя дальше в сторону Агропрома, Тим прокручивал события у себя в голове: Пес бежит, но неожиданно навстречу ему из леса летит шквал пуль. Преследователи нагоняют, забирают его рюкзак и оружие, чтобы добро не пропадало. Мародеры. Хотя кто в Зоне не мародерил? Затем они встречают вышедшую к ним и оставившую третью тропинку засаду, выставленную как раз на случай побега жертв, как план Б, и уходят вместе к хижине на полянке, чтобы своими путями выбраться оттуда. Оставив мертвеца на растерзание зверинцу Зоны.       Тиму очень повезло выжить. Эти невзгоды в виде ожогов – ничто по сравнению с судьбой Пса. Всего лишь плата за жизнь, пускай и весьма неприятная. Зона сберегла.       Но все же.       Сталкер вдруг свалился без сил посреди пути, выронив все из обессилевших рук на землю. Он остался последним из них пятерых. Тим хоть уже и был умудрен опытом, но все равно недостаточно, чтобы на время переложить оплакивание товарищей по команде до безопасного места, как делали бывалые сталкеры. Парень уже перешел из состояния глупого слабого подростка на путь юношества, путь к возмужанию; но это все же было лишь начало пути, в душе он был еще так же глуп и слаб. И сегодня – хотя неизвестно, сколько он провалялся там, внизу – Тим потерял почти всех близких.       Вновь.       Он заплакал. Беззвучно, но крайне болезненно, скрючившись в траве. Он принял обезбол, но тот не мог унять этот ураган боли, что творился в его душе. Внутри будто прорвало плотину, так хорошо удерживавшую эмоции в целях сохранения жизни. Сейчас было слишком больно думать о жизни. Сейчас думалось только о смерти.       Хотелось бы похоронить, но не было и шанса, учитывая его состояние. Хотелось хотя бы взять что-то на память о ребятах, но было нечего, все разграбили чертовы люди заказчика. Тим хотел помнить об этом дне. Он хотел вырезать у себя в сердце эти события и попросить у Исполнителя Желаний сохранить еще и их жизни. И парень медленно выгравировал там, в голове, каждое мгновение, что он помнил.       Идея пришла неожиданно, но четко, будто все это время кто-то невидимый водил юного сталкера за ручку и ваял в его голове эту мысль. Сам Пес говорил, что Тима так и не назвала Зона. Не смогли ему придумать кличку. Кличку нельзя принести с Большой Земли или просто беспричинно дать самому себе, нет, ты должен ее заслужить и носить такой, какой ее тебе дала матушка Зона. Пес получил свою от Вымпела и Кипра за шутку о том, что он злой, но верный, и как раз кличка была свободна. До того как же его звали? Юра? Миша? Теперь и не вспомнишь даже, никто здесь не любит называться по старому имени. А вот для Тима клички не нашлось.       "Пес."       Да. Эта кличка теперь свободна, и как никогда точно можно сказать, что Тиму эту кличку подарила сама Зона.       Дрожащими руками нащупав КПК в рюкзаке, парень сквозь застывшие слезы ввел кличку в соответствующее поле. Связь слабо, но ловила, и через долгие несколько минут отобразилось, что имя свободно и принято.       Подняв, наконец, отрешенные глаза, Пес встал и хладнокровно пошел дальше. Лишь распухшие глаза и подтеки на грязном изуродованном лице свидетельствовали о том, что только что сталкер переживал самые страшные боли в жизни.       Он даже не замечал первых злополучных покалываний в его голове.       Пес шел обратно к людям, к НИИ "Агропром". Последний из них пятерых. И его цель не изменилась и не ослабла, нет, наоборот – усилилась, укрепилась, въелась в каждую клеточку мозга и неустанно бурила его изнутри.       ЧАЭС. Исполнитель Желаний. Монолит.       ***       "Пошел!"       Пес с хрипом рванулся вперед что есть сил. Он достаточно долго наблюдал за местностью и приметил лишь парочку аномалий. Медлить было нельзя. Конечно, маловероятно, что здесь где-то был снайпер или хотя бы банальная засада, но, как говаривала баба Таня, консьержка одной общаги в призонье, "береженого Зона бережет".       Наметанный сталкерский глаз мастерски определил оптимальный маршрут: неровными зигзагами и слегка по огибающей от маленькой, но оттого еще более коварной и злобной электры вплоть до моста, побрасывая болты по мере необходимости. Быстро брошенный на дно канала взгляд оборвал все надежды на безопасное укрытие: в лицо пахнуло кислым, а снизу виднелось едко-зеленое свечение. Не вариант.       Покрошившийся и слегка обвалившийся с одной стороны мост щетинился ржавой арматурой, кое-где перекрученной в спирали: явный признак некогда обитавшей тут гравитационной аномалии. Сейчас ее не было, так что ничто не мешало сталкеру миновать мост.       Снова зигзаг, снова пара огибающих – и вот Пес скрылся в тени какого-то небольшого строения.       Судя по тому, что он все еще жив, тут никого не было. Скорее всего. В любом случае, расслабляться опытный сталкер не собирался, но перевести дух и чуть меньше бегать уж точно можно было.       Еще один шаг в достижении цели. Пес на территории ЧАЭС. Станция была как никогда близко, сталкер мог разглядеть отдельные обломки и арматурины на разрушенной крыше. Нужный вход располагался уже в считанных сотнях метров. Сейчас видеть цель мешал бетонный монолитный забор. Кто-то в нем любезно прорвал дыру около еще одного небольшого строения дальше по дороге. Возможно, когда-то тут проходил легендарный Стрелок. Интересно, что он загадал у Исполнителя?       Ходили разные слухи, но кто реально знает? Наверное, только сам Стрелок. Да только где он теперь?       Между тем, пора было двигаться дальше. Дыра оказалась приятным неучтенным сюрпризом, и, если Пес правильно помнил карту местности, должна была помочь срезать путь. Он окажется у цели еще быстрее, что не могло не радовать.       Сегодня удача на его стороне.       ***       Пес не помнил, как добрался до крупного лагеря сталкеров на НИИ "Агропром", но это и не было важно: самое главное то, что он все-таки добрался. Перед тем, как из последних сил доковылять до КПП у одного из корпусов бывшего НИИ, парень соорудил из того, что имелось, повязку на лицо, чтоб его не грохнули на подступах.       Сначала его приняли за зомби.       Но потом свою ошибку признали и один из дежурных на КПП отвел беднягу до медпункта.       Агропром – одна большая территория средней опасности. Два корпуса научно-исследовательского института были разведены на несколько сот метров и соединены асфальтовыми дорогами. Что тут делалось в годы функционирования, Пес не знал, но точно что-то серьезное: КПП, вышки в каждом из углов периметра корпусов, военные ангары под один-два военных грузовика, казармы. Да еще и какая-то секретная лаборатория под землей, которую облазили уже все, кому не лень.       Были слухи и о мелкой, еще более секретной лаборатории, но точные данные если у кого-то и были, то они очень хорошо скрывали это.       Место, в общем, довольно интересное с точки зрения истории и попыток срубить джек-пот. Но оно тянуло сталкеров не по этим причинам.       НИИ "Агропром" – богатая на артефакты местность. Тут их буквально можно встретить на обочине какой-нибудь дороги, пускай и нечасто. А "рыбных" мест было хоть лопатой жуй: на севере тоннель, битком набитый аномалиями; на северо-западе расположилось грязное озерцо-болото, видимо, отравляемое некогда отходами с обоих корпусов института; а по периметру расположилось несколько скоплений аномалий разных типов. Иди, собирай да не помирай только.       Правда, место, конечно, не для новичков. Чтобы до сюда добраться и выжить, требовались некоторые умения. Путь пролегал через Кордон и Свалку, что уже желторотикам непросто. А очень коварно и неожиданно разбросанные по Агропрому аномалии погубили не одну жизнь.       Помимо всего прочего, второй корпус занимали некогда сталкеры группировки "Долг" и они же контролировали подходы со стороны Свалки. Сейчас там осели злейшие враги "Долга" – "Свобода". Война этих ребяток на основе абсолютной противоположности их идеологий шла долгие годы, так что один из корпусов то и дело перебегал из рук в руки.       А вот корпус вольных сталкеров так и оставался за обычными бродягами. Выстроилась своя система правил и наказаний за их невыполнение, так что тут даже процветало что-то наподобие цивилизации.       И это спасло многих. Как сейчас Пса, например. Местные доктора сразу принялись хлопотать вокруг раненного: слишком серьезный случай. Под эту возню Пес и отрубился окончательно, уходя в лихорадочное болезненное небытие.       ***       Он знал, что бредил все время, дергался, в холодном поту открывал глаза от боли и вновь уходил в отключку. Теперь же он лежал в сознании, и уже довольно приличное время, долечиваясь и почти полностью восстановившись, так что не раз вспоминал пережитые ощущения и слышал обрывки разговоров медсталкеров. Поэтому 90% услышанного из уст доктора, проводящего заключительный отчет, было уже не ново.       Раны зажили, лихорадка прошла. Стоило это приличных денег, на парня израсходовали пару артефактов, несколько шприцов с антирадом и некоторые медикаменты, но сталкер знал, что все может оплатить из небольшого количества налички с собой и группки полезных артефактов, которую он взял на зачистку для упрощения задачи.       Увидев все это, медсталкер, которого, как он представился, звали Алеф, удовлетворенно кивнул.       – Что ж, Пес, рад, что все хорошо закончилось. К несчастью, эти шрамы останутся на всю жизнь, но зато эта самая жизнь хотя бы будет.       – Спасибо, док, – парень признательно улыбнулся, хотя, наверное, сейчас это выглядело довольно непонятно и неприятно, – Да и пускай, уж что-нибудь придумаю.       – Советую обратиться к технику. Он может смастерить какую-нибудь маску, чтоб ты не пугал народ.       – Хорошо, спасибо еще раз.       – Можешь собираться и идти, как захочешь. Позовешь меня, рассчитаемся – и ты свободен.       После этих слов Алеф быстрыми шагами ушел в соседнюю комнату, где проводил большую часть своей работы. Под медчасть сталкеры организовали пустующую комнату на верхнем этаже, понакидав тут несколько матрасов на неизвестно откуда притащенные старые кровати. Такая импровизированная полевая больница со всякими артефактами типа "души" была более чем необходима в Зоне, особенно тут, на сталкерской кормушке. Как, в общем-то, необходима была и относительно безопасная территория со всеми помеченными и огороженными аномалиями, да и просто место, где можно отдохнуть, купить снарягу, продать артефакты или найти напарника. И вот оно само собралось: место само облепилось людьми, нашлась пара бывших медиков со стажем в обращении с артефактами – и пошло-поехало.       Это место Пес впоследствии полюбил и запомнил, периодически посещая его и навещая Алефа, но это будет позже, а пока он только впервые собирался на выход, чтобы решить, как быть дальше и что делать.       И потому для начала он решил сориентироваться по КПК. Парень присел на койке, чувствуя новые ощущения на зарубцевавшейся коже на месте ожога: немного тянущие, но уже почти безболезненные. Легкое покалывание в голове Пес списал на только что прошедшую регенерацию его организма, лихорадку и долгое время в отключке.       Кстати, насколько долгое?       – Док! – крикнул через всю комнату Пес, и из дверного проема прилетел ленивый отклик:       – Что?       – А сколько я пролежал?       Некоторое время была тишина, видимо, Алеф подсчитывал и сверял записи в своей тетради с гордой надписью от руки "Медицинский журнал".       – Около двух дней.       По ощущениям будто вечность прошла.       Пес посмотрел на дату в КПК, пытаясь вспомнить день встречи с заказчиком. Немного поднапрягшись, он вспомнил и присвистнул. Провалялся в лесу парень, получается, больше суток, даже около полутора, судя по времени, когда он все-таки вышел на Агропром. Мягко говоря, неслабо.       Затем Пес прошелся по последним оповещениям. Приходили уведомления о смерти сталкеров, в основном новичков. Тут же парень нашел сообщения и о его команде. Сердце сжалось. Эти оповещения писали те, кто находил трупы, так что тут, очевидно, постарались наемники, таким образом отбивая о выполнении своей кровавой миссии боссу. Был тут и он, некогда Тим, в графе "Кличка" помеченный как безымянный. Тут же и подписи причин: жарка, граната, пуля. Кто как.       Такое вот интересное радио: увидел и описал, как смог. Было немного весело и бредово читать о своей же смерти, конечно, будто на своих похоронах побывал. Тем не менее, было очень грустно видеть знакомые имена. Теперь эти клички займет кто-то другой, как это сделал Пес, и предыдущих владельцев никто и не вспомнит. Впрочем, надо жить дальше, а время медленно принялось за свою работу, излечивая душу сталкера.       Больше ничего в уведомлениях и не было, никто целенаправленно на КПК парня не трубил, но одно оповещение выбивалось из общей картины. У сообщения сиял красным восклицательный знак в желтом треугольнике, а рядом таилось описание.       Незапланированный Выброс. Три дня назад. Примерно в то время, когда тушка Пса, кое-как подавая признаки жизни, валялась в кустах.       По спине парня пробежался холодок, и он неуверенно крикнул Алефу:       – Точно два дня?       – Да, юноша, точно.       Пес слегка ошарашенно еще раз прошелся по оповещению и, не веря своим глазам, выкрикнул еще один вопрос:       – Выброс три дня тому назад был, да?       – Да. К чему эти вопросы?       Доктор явно заинтересовался, и Пес поспешил его успокоить:       – Ничего. Я просто... все пропустил. Не помню, как пережил его, видимо, в коматозе был после жарки и отсиживался где-то.       А сам сталкер думал о том, что случилось невозможное: он пережил Выброс на поверхности. Не в бункере, не в срубе каком-нибудь прочном и даже не в норе. На поверхности! От этого даже мутанты дохнут, люди умереть могут прямо на глазах, не успев забежать достаточно глубоко в какой-нибудь подвал, а он жив.       Как минимум, понятно, почему ни тогда еще Тима, ни ныне покойного Пса никто не сожрал. Вся живность просто-напросто спряталась. И только труп кто-то успел слегка надкусить и сбежал, почуяв близкую опасность.       От осознания невозможного кружилась голова и рос все больший диссонанс внутри. Как же ему повезло. И как же непонятно, как именно. Сначала жарка и спасение от преследователей, а теперь и это.       "Я пережил чертов Выброс."       На уме у парня не было никого, кто так делал. Да, у него были артефакты, смягчающие многие аномальные воздействия и пси-излучение, являвшееся, по мнению ученых, одним из главных факторов, убивающих или заставляющих мутировать невезучих сталкеров. Да только артефакты были и у многих мертвецов, и кому это помогло? Никому.       Но вот он, Пес, жив, почти здоров, щупалец нет, кожа не отваливается, мозг в кашу не превратился. Так чего же это?       Ответов не было.       Зато были страх и непонимание, радоваться или горевать. Пес трезво понимал, что ничем хорошим это не кончится. Только этого сейчас не хватало. Ему нужно было более комплексное обследование. И сталкер знал, где он мог его получить, притом за бесплатно, всего лишь заикнувшись о произошедшем и став ненадолго лабораторной крыской для исследования.       – Янтарь, – судорожно прохрипел Пес.       Он в растерянности уставился на пол.       Лиха беда начало.       Тревога в груди медленно росла, а в голове рос рой неприятных мыслей. Чуйка бесновалась, крича о том, что Псу это чудо, которое можно считать сродни превращению воды в вино, просто так не обойдется.       Нельзя терять время.       Решительно поднявшись со своего места, Пес твердым шагом направился к Алефу. В планах было расплатиться и пойти купить новой снаряги на остатки. Надо было срочно спешить в бункер ученых.       На Янтарь.       ***       – Иди ко мне, сталкер.       Именно так властный, но пока еще тихий голос впервые обратился к Псу.       – Монолит, – тихо прошептал сталкер свою догадку о природе голоса. Исполнитель Желаний, заточенный где-то тут, под развалинами четвертого энергоблока ЧАЭС, разговаривал со своим гостем, проделавшим огромный путь, чтобы оказаться здесь.       Мысли о прошлом все меньше стыковались с реальностью: Пес то утопал в них с головой, ничего не видя и не слыша, полагаясь лишь на рефлексы, то возвращался в реальность, полностью отбрасывая прошлое и прислушиваясь к шороху листьев на ветру, поскрипыванию железяк и прочему фоновому шуму.       Сейчас же его отвлек Он.       Его голос был приятным, слегка гипнотическим. Пес никогда не был силен в музыкальных нотах и подобных вещах, так что он просто назвал бы этот голос мягким басом. И Монолит звал, манил к себе. Такая себе игра в "горячо-холодно". Маяк, который показывает, насколько близко ты к цели.       Пес затаился в кустах прямо у шершавой, даже колючей стены атомной станции. Впереди виднелись обломки от разрушенного энергоблока, ржавые фонящие машины и, самое важное, заезд внутрь с выбитыми железными воротами недалеко от эпицентра взрыва. Туда-то парню и надо.       "Подумать только, ЧАЭС."       Он был сейчас в сантиметрах от бетонной махины, некогда одного из венцов человеческой мысли, нынче пребывающего лишь одним из венцов человеческой глупости.       Пес даже не обратил внимание на окружающие его вещи. Увлекшись своими мыслями о прошлом, он механически шел, раскидывая болты, зрительно напрягаясь и даже будучи готовым без промедлений отскочить или выстрелить. Но он даже не думал, насколько сильное трепещущее чувство его охватит, стоит лишь ему, наконец, посмотреть в небо.       Красные всплохи то негодующе перекликались между собой, быстро появляясь и исчезая, то плавно перетекали с облака на облако, с силуэта на силуэт. Между ними скакали редкие молнии, кажущиеся фиолетовыми. Пахло озоном, как будто стоишь у электры, только огромной и такой далекой. Обыватель бы сравнил это с неповторимым запахом в воздухе после грозы. К несчастью, в своей жизни Пес так и не наткнулся на настоящие гром и молнию, приехав из спокойных мест, и лишь на такие всплохи электрических разрядов он и смотрел, часто в поиске "бенгальских огней" или "батареек".       На что стоило еще обратить внимание, так это на гул. Эти низкие вибрации воздуха были настолько сильны, что закладывало уши, а сердце будто бы начинало биться в такт этому гулу. Казалось, даже если закричать, то себя не услышишь, но нет, наоборот, стоило лишь шепнуть – и ты все отчетливо слышал.       Пес знал, почему всего этого не замечал. Покалывания в голове все росли и росли, а давящая аура, исходящая от ЧАЭС, невероятно сильно туманила разум. Воздух тут был словно плотным, как вода, и при этом спокойно рассекался, как обычный воздух. Это было невероятно, в голове рос конфликт ощущений, и, казалось, она может закипеть, если продолжать в том же духе.       И при этом всем сам мозг нещадно тормозил, мысли путались, а напряжение внутри черепушки так и норовило устроить фонтан из человеческих ошметков. Пси-излучение тут было более чем высоко. Невыносимо.       Пора было надеть шлем. СЕВА полностью окутал Пса, и он вновь задышал сквозь трубки сжатым воздухом. Гул стал тише, а давление и вовсе отступило.       Теперь парень готов был спокойно идти дальше. Оставалось совсем немного до входа. Огибая все, что могло излучать радиацию, Пес медленно двинулся к зияющей пасти ворот.       А на фоне в голове играло прошлое. Расставление всех точек над i перед тем, как достигнуть цели.       Скоро история замкнется, и тогда же все закончится.       А Монолит вновь протрубил:       – Я жду тебя.       ***       – Итак, молодой человек, – вещал Псу старичок в почти что идеально белом халате, ученый всея Зоны, профессор Сахаров, – Могу сказать, что ваш случай более чем удивителен и уникален в своем роде. Ваше существование есть подтверждение многих гипотез, выдвинутых мной и моими коллегами. Это просто восхитительно!       Они сидели в одной из подземных жилых комнат лаборатории, где выделили сталкеру целую койку и половину стола в двухместном "номере": обшитые холодным серым металлом стены, слабенькая желтая лампа и две койки, разделенные одним столом. Вентиляция тоже присутствовала, ровно как и обогрев, так что жить вполне можно, если будут кормить. Соседа у Пса не было, хотя где-то в соседних комнатах обитали сталкеры, согласившиеся охранять ученых от кишащих на Янтаре зомби и прочей живности.       Изначально бункер был мобильнее, имея всего один этаж в распоряжении и собранный буквально за сутки по специальным технологиям из закинутых в Зону заранее созданных частей. Такой вот большой конструктор. А затем, по мере необходимости, части укрепили, сделали нормальный фундамент и прокопали новые помещения. Теперь бункер обладал небольшой сетью комнат на пару этажей вниз и даже прокопанным лазом как запасным выходом на всякий случай.       Все новело и совершенствовалось, приходили и уходили сталкеры, ученые, многие умирали во имя науки или просто во время отработки долга за спасение. И только Сахаров и его многих раздражающее "да-да", которое он все чаще вставлял в разговоры, оставались неизменными.       Между тем, выслушав еще немного грез великого ученого Зоны, Пес без зазрений совести прервал его, нетерпеливо ожидая своих результатов:       – Я, конечно, рад, но можно просто, по-смертному объяснить, что со мной?       Профессора слишком сильно взбудоражил такой прекрасный материал для исследований в виде юного сталкера и его истории, так что он быстро уходил в свои радостные дебри мыслей об открытиях и премиях.       – Да-да, конечно. Вы предпочитаете сначала что, а потом почему, или наоборот?       Замудренно.       – Давайте все на чистоту и прямо, – Пес устал уже слушать вздохи, ахи и непонятные комментарии в ходе обследования.       – Тогда вы больше не человек. Вы мутант.       – Что? – новость ударила по голове. В очередной раз. В последние дни будто сама жизнь сидела над ним и снова и снова кидала в него чем-то тяжелым. Засада, аномалия, смерть последнего товарища, теперь еще и это. Еще какая-нибудь пакость, добивочная – и он буквально соберет судьбоносный флэш-рояль.       Да и в каком смысле мутант? Какой из? Пес не чувствовал особых изменений в организме, кроме уже поднадоевшего покалывания в голове, на которое он соизволил, наконец, обратить внимание. В остальном он здоров и бодр, как бык. Вот, сам пришел сразу, как смог, сюда, да и вел он себя не как какой-нибудь кровосос, снорк или еще кто. Пес – обычный сталкер. Какой к черту мутант?       Парень уже пожалел о том, что не набрался терпения и выбрал этот вариант ответа.       Сахаров же теперь принялся разъяснять свое громкое заявление:       – Во время Выброса ваш головной мозг повредился под действием пси-излучения. Честно говоря, я не знаю, как у вас получилось выжить, но вы, господин Пес, отделались довольно легко. Вы выжили, и это важнее всего. Феноменальный случай! Я б хотел, чтобы вы оставили координаты места, где все произошло.       – Хорошо, я хоть лично отведу и прямо станцую на том месте, если все расскажете и поможете.       – Да-да, – ученый, жаба, на мгновение радостно улыбнулся очередному шажку в своих открытиях, кашлянул и продолжил: – Так вот. Дело в том, что пси-излучение – а мы нашли характерные признаки повреждения именно от него – изменило ваш мозг, заставило его мутировать. Вообще немного поменялись некоторые ткани организма в целом, в том числе и кровь, так что повысилась слегка регенерация и иммунитет. Думаю, поэтому вы выжили, не получили болезней, воспаления и заражения крови, валяясь на грязной земле Зоны так долго.       – Мне стоит поблагодарить Выброс за это? – криво усмехнулся Пес.       – За это – да, – Сахаров помрачнел, что не могло не напрячь его собеседника, – А вот за мозг – нет. Как я и сказал, он поврежден. Он сильно мутирует, и именно он создает все эти изменения в организме. Я так полагаю, вы чувствуете что-то сейчас в голове?       Парень нервно кивнул.       – Это идет стремительная и, к сожалению, необратимая мутация мозга. Пси-излучение запустило этот механизм, однозначно знаковое открытие и подтверждение основной роли пси-излучения в Выбросах. Интересно, насколько возможно выдвинуть это на мировую арену и получить Нобелевскую премию...       Профессор вновь начал улетать в розовое небо несметных богатств, но, увидев тяжелый печальный взгляд Пса, осекся, снова кашлянул и продолжил:       – О чем это я? Да-да, мозг разрушается и мутирует, и это необратимо. Вы становитесь мутантом, и, судя по мозговой активности, вы сами начинаете создавать пси-излучение. Вы – зарождающийся контролер.       И еще один удар, вдогонку к новости о мутации.       – Такими темпами вы обратитесь и сможете создавать пси-поля и управлять некоторыми существами. К несчастью, человеческие качества вы утратите: не тот тип мутации, чтобы сохранить себя, как бывает в некоторых случаях. Вы станете самым обычным контролером.       – И это необратимо, как вы говорите, да? – парень затрясся.       – К сожалению, да. Но не спешите отчаиваться.       Седой и давно уже в морщинках, Сахаров ободряюще подмигнул и улыбнулся. Сейчас он казался добрым дедушкой, который подбадривал внучка, упавшего с велосипеда и разбившего коленку. Это вселяло надежду.       Видимо, увидев слегка загоревшиеся глаза, профессор удовлетворенно кивнул и произнес:       – Сейчас у нас есть экспериментальный препарат для мутантов с пси-способностями. Он не обращает вспять мутацию. Вообще мы не думали, что он может как-то влиять на мутацию, мы планировали лишь заблокировать пси-способности, как бы перенаправить их снаружи внутрь... сложно объяснить по-простому, там комплексное воздействие получается, я все объясню позже. Но, помимо всего прочего, как раз объявился побочный эффект в виде почти полного торможения мутации.       Пес облегченно выдохнул. Скорее всего, придется отвалить немалые деньжищи за это, но выход уже есть, не все потеряно, так что можно отложить составление ластового списка. Как минимум, на время.       – К сожалению, он не идеален и сделан был не для вас, так что пара основных действий будет мешать. Помимо всего прочего, препарат экспериментальный, так что стопроцентного результата на людях с малыми мутациями, как вы, может не получиться, а то и вовсе могут проявиться новые свойства. Так что не будьте ни расстроены, ни слишком обнадежены, молодой человек. Но, видит Зона, мы будем стараться.       – Спасибо, док, – парень устало ссутулился, – Хотя бы есть шансы.       – Да-да, именно. Думаю, стоит как можно скорее приступать к пробе, так что даю вам полчаса. Сидите, отдыхайте, готовьтесь.       Сахаров ушел, а Пес без сил рухнул в кровать и тупо уставился в потолок, думая о том, что на него свалилось. Воля слабела, психика сдавала, а все эмоции скакали из крайности в крайность, то полностью исчезая, то взрываясь мешаниной одновременно из ярких и серых тонов.       Но раскисать было нельзя, нет, хотя отдохнуть стоило, так что Пес выжал из своего времени максимум: уснул, пользуясь редчайшей возможностью спать в Зоне на кровати, пускай и такой твердой и малоудобной, и притом не в лихорадочном бреду.       В назначенное время он сам поднялся наверх, где столкнулся с Клименко, узким специалистом в физико-математическом обосновании явлений в Зоне. Сегодня была не его тема, скорее, биологическая, так что он неохотно плелся за испытуемым, который, между тем, сам вышел к нему.       И без того печальные глаза уже слегка седеющего русоволосого мужчины стали еще печальнее:       – А, это вы? Уже?       Видимо, ученый хотел побольше отдохнуть от неинтересного проекта.       Они прошли в испытательную комнату, где уже во всю хлопотал Сахаров. Завидев Пса, он еще сильнее приободрился, ободряюще похлопал Клименко по плечу, взял какой-то шприц и подтолкнул испытуемого к аппарату то ли МРТ, то ли рентгена, то ли всего сразу – именно тут снимали анализы и данные с Пса, не считая крови и мочи.       Парень уже привычно лег в специальную капсулу, со всех сторон увешанную какими-то экранами, приборами, панелями, и закрыл глаза. Вокруг все погудело, повертелось, попищало – и вот ученые, сравнивая предыдущие результаты и нынешние, подтвердили почти полную неизменность параметров, в том числе и пси-излучение от сталкера.       – Выходите.       Пес, повинуясь, вылез из капсулы. Сейчас он старался ни о чем не думать, просто ожидая результата. Получасовой сон помог немного расслабиться и прийти в себя, в последнее время парень был сам не свой от стресса. Он знал, что переживет и перетерпит это, вернется на круги своя, надо только дать времени сделать свое дело. Но сейчас он только и мог, что подавлять последние мысли.       Сахаров медленно подошел, традиционно протер спиртом место на сгибе руки испытуемого и медленно ввел мутноватую синюю жидкость в вену. Понадобилось время, чтобы препарат подействовал, но – о чудо – покалывания в голове исчезли, о чем Пес поспешил сообщить.       – Хорошо, тогда вновь идите к анализатору.       Сталкер, чуть повеселев от результата, вновь лег и дождался окончания процесса. Наконец, можно было подвести итог.       Клименко куда-то слинял, лишь появилась возможность, а Сахаров задумчиво сел и принялся раз за разом изучать результат.       – В целом... оно работает.       Пес радостно выдохнул и позволил, наконец, хоть каким-то мыслям посетить голову.       "Я выживу, останусь человеком! Ура!"       Сознание ликовало. Хоть что-то наладилось в этот трудный период жизни. Да и, в общем-то, все обещало закончиться, оставив после себя лишь напоминание в виде периодического приема лекарства.       Между тем, профессор продолжал:       – Да-да, бесспорно, ваша мутация почти полностью прекратилась, скорость меньше тысячной процента от той, что была изначально. Такими темпами с этим препаратом вы, молодой человек, и до старости доживете, не обратившись даже наполовину.       "Я снова в деле, – думал парень, – Доберусь до Монолита и оживлю команду."       – Но есть пара странных моментов, связанных с показателями самой мутации. В особенности пси-излучение, оно...       Пес лишь вполуха слушал Сахарова. Он сейчас думал лишь об одном, представляя столь знакомый, но такой далекий образ:       "Я верну Кита."       Тогда-то он и увидел ее вновь.       Она просто материализовалась в воздухе такой, какой себе ее представил Пес: подросток со светлыми волосами и шрамом на скуле. Кит просто появилась рядом, будто составляясь из множества частиц, но так быстро, что достаточно было просто моргнуть, чтобы пропустить это.       Сердце замерло, пропуская удар. Пес с глупым выражением лица и отвисшей челюстью уставился на по сути мертвого человека, который только что воскрес. Девушка открыла глаза и, увидев старого друга, мило произнесла:       – Привет, Тим. Давно не виделись.       Сахаров не без удивления некоторое время смотрел на Кита, а потом кратко выдохнул:       – Вот.       ***       Пес сидел в своей комнате напротив Кита и, опустив голову, размышлял, что делать дальше. Профессор провел еще пару анализов, все объяснил и ушел разрабатывать твердую форму своего препарата. А парень остался один на один с... ней.       Кит сидела и легко улыбалась, абсолютно не двигаясь, и хотя удерживать ее было лишней тратой концентрации, в ином случае она начинала много говорить и расспрашивать, что отвлекало еще больше.       Пес поднял лицо и взглянул ей в глаза, застывшие на месте. Все еще не веря себе, он аккуратно, но дергано поднес свою руку к ее щеке. Прикосновение было будто настоящее, даже с небольшим теплом. Щека же естественным образом упруго продавилась под пальцем. Один в один живая.       Только все было не так, и сталкер это прекрасно знал. Сахаров достаточно просто разжевал произошедшее, подкрепляя свой монолог заумным словцом. Если говорить кратко, то Пес под препаратом перестает мутировать, но при этом почти все вызванные пси-излучением условные силы мутации преобразуются обратно в пси-излучение, которым парень, будучи мутантом, может управлять. А в купе с его собственной получается удвоенная сила. И даже не поймешь, плюс это или минус.       На данный момент Пес пси-излучением создает в своем преимущественно немутировавшем мозге и мозге прочих людей на некоторой дистанции образ того, чего захочет, в пределах своих сил. Воссоздаются даже ощущения от прикосновения, будто предмет или существо реально, но это не так. Все лишь обман.       Хотя на этот счет Сахаров сказал, что точно утверждать нельзя, ибо, возможно, появилась также манипуляция пространством, как у бюреров, что делает прикосновения много более реальными. Эти живучие неприятные карлики обладают противной способностью швыряться предметами без рук, то есть телекинезом. Вообще, как говорят исследования мутантов в Зоне, телекинез и телепатия очень родственны, так что неудивительно, что Пес может оказаться гибридом контролера и бюрера: не он первый, не он последний. Но это пока неточно.       Точно лишь то, что, черт побери, он сделал Кита.       Сталкер устало опустился на стол. В общем-то, он мог сделать кого угодно, хоть свою точную копию, причем, как он понял, мог контролировать их характер, внешний вид, что захочет, даже иногда мог сковывать движения, как сейчас. Он создавал это сам. Правда, были как нижние, так и верхние пределы его возможностей. Пси-силу надо было куда-то высвобождать и в любом случае создавать образ, и при этом неслабый. Нужно создавать что-то живое, по уровню интеллекта даже чуть выше человека. Но и больше одного образа Пес создать не мог, как ни пытался, даже соблюдая негласное правило суммарного интеллекта, как у человека. Все без толку.       – Как же все сложно, – пробухтел тихо он. Да и сам механизм создания образов порой был крайне непростым, требуя множества заранее продуманных характеристик. Тем более, точных возможностей образа никто не мог назвать. Может ли он думать за Пса? Затрачивает ли образ мыслительные ресурсы носителя? Насколько он автономен? Непонятно.       Тяжело вздохнув, парень перелег на руки так, чтобы видеть Кита и, подумав, ментально отпустил ее.       Можно было радоваться: препарат есть, а новая сила только поможет. Но при этом было трудно смотреть на старую подругу, которая уже так долго мертва. Вроде бы трудно. Тем не менее, других мертвецов было воскрешать не легче, а живых – довольно опасно и странно. Кит – самый лучший вариант на данный момент.       Девушка пошевелилась, глаза сфокусировались на друге. Интересно то, что она узнавала в нем Тима, несмотря на время и, самое главное, ожоги. Пес просто подсознательно и где-то во снах и мечтах представлял именно это, ее радость от встречи, и теперь она была в точности такой.       – Привет, Тим. Давно не виделись.       Милая улыбка в который раз последовала за этими словами.       – Ну, привет, – тоскливо поздоровался вновь сталкер. Грустные глаза впились в глаза девушки.       – Ты не рад встрече? – удивление и детская обида смешались в этом голосе. Он эхом раздавался в голове Пса, когда случались наплывы воспоминаний, таким далеким, будто до парня пытаются докричаться с другого конца вселенной. Но сейчас голос был настолько четким и близким, что невольно можно было влиться в эту ненастоящую игру.       – Рад, конечно. Но ты ненастоящая.       Навряд ли она поймет это. Она – лишь плод его воображения. Нужен ли ее образ или чей-то другой? Что нужно вообще? И что делать дальше?       – А разве это проблема?       Поняла. Пса будто током ударило. Он непонимающе уставился на собеседницу:       – Что?       – То. Дурак. Разве это проблема, спрашиваю? Ты же чувствуешь это? Ты не хочешь отпускать меня, ты не...       Пес заставил ее замереть. По сути через этот образ парень передал себе то, о чем подсознательно размышлял уже долгое время, при этом не давая этому всплыть на поверхность, пряча все за пеленой вопросов, за фальшивой тревогой и моральностью, лишь бы не дать признаться себе, что хотя бы такой, но он хотел оставить Кита рядом. Пес и не хотел терять ее вновь, заменять кем-то другим, нет. Парень мгновенно прикипел к этому образу. Это должен был быть добивающий от Зоны, удар в висок, судя по всему, но Пес чувствовал, как стало на душе светлее, теплее и спокойнее.       Будто лучик света.       Да, теплый, играющий золотом лучик света, мягко блуждающий по груди и лечащий раны сердца. Парню было лучше оттого, что он ее вновь увидел и что он больше не один.       Странное ощущение. Наваждение, помешанность, будто крыша поехала не только у него, но и у тараканов в его голове. Но, пожалуй, это был лишь сильный стресс от всего, что произошло, и теперь он заставлял неосознанно наслаждаться тем, что Пес теперь не будет один в это трудное время, ну, или как минимум пока есть препарат.       Звучит, как наркотик. Пес нервно хихикнул и расслабленно, с легкой улыбкой откинулся назад. Все уже позади, осталось только выслушать заключение Сахарова и идти восвояси за Периметр отлеживаться, приходить в себя и, пожалуй, клепать себе нового напарника, готовясь вновь покорять Зону.       Пусть это будет Кит, и она будет думать, что приехала в Зону, как и мечтала, навстречу приключениям. Да. А Пес – это тот странный молодой сталкер, который соблагоизволил выйти на связь и стать ее наставником. Тим остался там, далеко, в ее родном городке. И оставалось только сделать что-то, что укроет хоть и теперь совсем отдаленно, но все же знакомую физиономию.       Что там говорил Алеф? Техник смастерит маску? Надо бы зайти в схрон за шмотками, продать их и купить себе такую приблуду. А то все люди будут шарахаться. Посмотрим, как мастер осилит такую задачу.       Тим остался далеко, на Большой Земле... Пожалуй, стоит потешить самолюбие и добавить псевдо-Киту свойство иногда вспоминать и скучать, но втихушку от наставника. Да, именно, это будет в ее духе.       "Ты же хотела такой жизни, да, подруга? – мысленно говорил куда-то в себя сталкер, – А потом, когда я загадаю желание и верну тебя к жизни, мы придем сюда уже вместе."       Когда-нибудь они дойдут до Исполнителя и тот скажет, что Пес уже загадал свое единственное желание. Как же удивится девушка! И тогда, может быть, он и расскажет ей, через что прошел.       А пока...       Он решил на все сто, что будет дальше делать. Вся тяжесть с сердца будто сама собой испарилась, появилась бодрость и мотивация идти вперед и дойти, наконец, до цели.       А она будет его лучиком света на пути во мрак.       Все только начинается, Китенок.       Все только начинается.       ***       Пес сидел во мраке ангара на люке, ведущем под землю, туда, где расположился путь к Монолиту. Свет попадал сюда лишь через дыру, некогда бывшую воротами. Вокруг валялись какие-то железки, стояла старая проржавевшая насквозь "буханка", во мраке скалящаяся своими дырами, а сталкер просто сидел и смотрел вдаль. Голос Исполнителя стал громче и будто звал из люка, направляя парня, но сам Монолит по прикидкам находился даже выше уровня земли.       Хотя... это неточно.       После исследования Пса и некоторых издевательств над бедным испытуемым и его способностями, Сахаров отпустил сталкера, подарив ему кипу таблеток. Позже Пес еще заходил, а профессор только радовался своему старому пациенту.       Кстати, научный состав лаборатории получил немалые премии за работу над ролью пси-излучения в Выбросах и мутации, в частности рождении контролеров, бюреров и таких гибридов, как Пес. И за таблетки тоже получили, да-да.       Бесплатно, правда, больше никто препараты сталкеру не давал.       Вреда, как прочие контролеры, парень не наносил, ибо не подавлял волю прочих существ, превращая их мозги в кашу со временем, а просто проецировал им в мозг то, что хотел. По крайней мере, так сказал Сахаров, а ему верить можно.       Кит, созданная Псом, могла и вправду взаимодействовать с объектами, так что стала просто невероятной помощью не только в психическом плане, но и в реальном мире.       Пару раз Пес пугал далеких снайперов, видевших летающее оружие, до которых не доставала контролерская часть мутации сталкера. Те же, кто был вблизи, видели милую прекрасную сталкершу, пускай и в столь брутальном обличии.       Тратиться, кстати, дополнительно пришлось только на оружие: остальное спокойно создавалось образно.       Так со временем и появились бывалые Кит и Пес, которые бродили по Зоне и стремились туда же, куда, в общем-то, и многие другие: в центр Зоны, к ЧАЭС.       Правда, об истинной сущности Кита было мало кому известно, а именно только ученому составу бункера на Янтаре. Но это неважно. Она стала даже немного известной в этой Зоне, а скоро ее мечта исполнится и в реальности.       Вот история и замкнулась. И весь этот долгий путь проделан ради всего одной глупой девушки, погибшей по своей прихоти.       Надо идти.       Пес встал, отряхнулся и посмотрел на люк.       На очередной зов Монолита он все же ответил, скорее обращаясь к будущему и Киту, чем к самому Исполнителю:       – Я иду к тебе.