Кит

      Люк со скрипом и гулким стуком встал обратно на свое законное место. Посыпалась ржавчина, щелкая о шлем СЕВЫ. Стало темно, но ненадолго: заранее нацепленный в специальный паз фонарик принялся спасать от кошмаров тьмы.       Ведь в Зоне все возможно. Тут под покровом тьмы те монстры, которые мерещились тебе в детстве с выключением света, могут оказаться более чем реальными. Могут дать пройти дальше, чтобы заманить, убить, вскрыть костюм, как банку с тушенкой, и насладиться вкуснятинкой. А могут поступить совершенно иначе: неожиданно выскочить спереди и только потом сожрать, ведь, как гласит один местный бородатый анекдот, испугавшийся сталкер вкуснее.       Разнообразие, о котором никто не просил.       К счастью, фонарь был. Не то чтобы он особо спасал от этих кошмаров, но помогал хотя бы отреагировать на их появление.       Тем не менее, лицо сейчас смотрело в стену, а извиваться было попросту неудобно, так что, опасаясь какой-нибудь неизвестной летающей твари или аномалии, Пес быстро, но осторожно принялся спускаться. Лестницей тут выступали классические вбитые в бетон металлические скобы, малоприятно скрипящие и иногда шатающиеся под весом сталкера.       Вот ноги нащупали твердь под собой, и Пес сразу спрыгнул и выхватил оружие, осматриваясь и водя лучом фонаря от бездны слева к бездне справа. Квадратный тоннель два на два метра с подтеками некогда прорвавшейся сюда из реактора воды когда-то предназначался для обеспечения электропитания, о чем свидетельствовали толстые кабеля вдоль стены. Место узкое, но идти более чем можно. Опасность только в том, чтобы быть зажатым спереди и с тыла, но какие-то дальние силуэты завала из куч хлама и ящиков намекали на то, что за спиной у Пса будет чисто.       Монолит вновь воззвал к своему гостю и так же вновь замолчал. Только сейчас сталкер заметил, что стало почти абсолютно тихо. Пропал гул, исчезло давление. Лишь где-то за завалом негромко, но звонко что-то капало. Сталкер уверенно снял с головы шлем, мешавший нормально маневрировать и целиться, а фонарик быстро перекочевал на голову на ремешок. Пси-излучение под землей исчезло, и теперь можно было спокойно идти без "каски".       Вообще цеплять фонарик на лоб – такая себе идея: противнику только и надо, что на свет палить, чтобы тебя прикончить. Об этом в Зоне знают все, но в итоге мало кто прислушивается. Почему? Потому что так дешевле. За тактические фонари тут дерут такие деньги, что невольно задумываешься, не лучше ли сдохнуть. Некоторые "инженеры" обычные фонарики приматывают изолентой к цевью, но практика показывает, что в Зоне такая конструкция долго не живет, к сожалению. Заказывать откуда-то с Большой Земли, кстати, тоже было гиблым делом – местные барыги обычно к этому плохо относились. Были и особо привилегированные покупатели, конечно, но Пес таковым не являлся.       Так что сталкер просто смирился с таким изъяном, не найдя ни нормального мастера, чтоб планку кустарно к "Валу" приделать, ни тактического фонарика по нормальной себестоимости.       – Вперед, – тихо скомандовал себе парень и медленно начал движение вглубь.       Впереди ждали коридоры с поворотами, дверьми, какими-то комнатушками то под инвентарь, то невесть под что. Сталкер был настороже, но все же исполнение желания было уже так близко, что хотелось все бросить и, наконец, закончить путь. Еще и Монолит принялся чаще подгонять, разными словооборотами сообщая о том, как он ждет Пса.       А как сам Пес ждет-то! Он хотел вновь увидеть Кита, влепить ей обещанную самому себе пощечину за волнение, да и просто отругать и обнять, а потому неустанно шел вперед, прорывая тьму лучом фонаря.       На пути встречалось всякое. Ящики, порой даже с отверстиями от пуль. Просто следы попаданий на стенах. Какие-то старые доски, бочки, мусор, остатки чужого хабара. И трупы. Старые, гнилые трупы. Не в повальном количестве, но как минимум в достатке. Кто – в снаряге "Монолита", кто – СЕВА, как у Пса, а кто-то вообще был в обычном сталкерском барахле – бывшие зомби, никак иначе. Все они умерли давно. Слишком давно, чтобы что-то сделать очередному гостю. Это слегка расслабляло и позволяло протиснуться посторонним мыслям.       Интересно, если он вернется в прошлое с исполнением желания по спасению подруги, Зона будет та же? Тогда ж Пес сможет быстро вернуться и без каких-либо проблем вновь втянуться в это. Об обычной жизни и речи не шло: Зона не пустит, особенно того, кто загадал желание. Даже в том мире она будет звать так, как никогда еще не звала. Но это ничего, ведь Кит так хотела сюда, что точно не откажется от приключений. Два выстрела одним зайцем, так сказать.       Все будет хорошо.       А мутации исчезнут? Он же как бы тогда и не переживет тех событий, тот Выброс и, получается, излечится. А Вымпел и компания уж точно тоже вернутся к жизни, ведь тогда он их не встретит, или встретит, но уже в другой линии хода истории, будучи уже другим человеком.       Безумие, чудо и полнейшая мистика с истинным ужасом смешались в этом месте. Откуда оно появилось? Как? Как работает Исполнитель Желаний? С какой целью? Хотелось бы знать. Это место вызывает много вопросов и очень неохотно делится ответами. Оно играет с тобой, как живое, и так и манит, шалит, флиртует, награждая только самых упертых и самых любимых.       Кит была права: Зона все-таки живая. Она живет и дышит своими марионетками, историями на своей территории. И вот одна из этих историй подходит к концу. Столько всего пережито было. Вспоминая тот день, когда Кит гуляла по бордюру у реки, рискуя свалиться, Пес понимал, что все то время, которое провел в Зоне, он ходил по более узкому бордюру с двумя пропастями по бокам, забирающими жизнь в случае падения, а не оставляющими пару ссадин.       И все ради нее.       Ведь так и поступают друзья. Да, он и в самом деле сглупил, бросившись в пекло ради мимолетного шанса не умереть и достигнуть цели. Этот крик души подростка, рвущегося исправить то, в чем он сам не виноват, что пытался предотвратить, но не был способен. Но разве не так поступают ради дорогих людей?       Все наладится. Пес вновь станет Тимом. Не сбежит от родителей, не оставив и намека на то, куда держит путь. Да и вообще ничего не произойдет из того, что произошло. Все встанет на круги своя. Никто не умрет, и парень осуществит мечту подруги. Живой подруги.       Смерть – не выход. Всегда можно найти что-то еще, кого-то еще, отвлечься, спастись. Время залечит раны, и ты вновь встанешь на ноги, займешься тем, чем хочешь, и в конце концов встретишь кого-то, из-за кого не посмеешь отправиться на тот свет по своей воле. Главное – не профукать шанс и не умереть, а остальное...       – Иди ко мне, сталкер.       Голос вернул из горячих философских размышлений к холодной реальности. Он стал еще громче, властнее, что говорило об одном: Пес на верном пути.       На воодушевлении парень и не заметил, как ускорился, и теперь резко сбавил темп, коря себя за легкомысленность. Волнение и радость кипели в крови, заставляя слегка улыбаться. Скоро все закончится. Скоро. Все. Закончится. Закончится!       Но сейчас надо сосредоточиться.       Фонарь выхватил из темноты очередной поворот. Стена тут накренилась и потрескалась, так что стало еще уже, но путь, судя по довольно говорливому маршрутизатору, был правильным. Да еще и спереди начал раздаваться далекий свист легкого ветра.       На пути не встретилось ни единой живой души, хотя, судя по трупам, ранее здесь были посты "монолитовцев". Неплохо. Повезло. Эти скитания по подземелью оказались не сложнее прогулки по парку. Только, по аналогии с ситуацией, ночному и радиоактивному, но зато без сюрпризов.       Тем не менее, Пес поудобнее перехватил автомат и усилил бдительность. Она постоянно куда-то ускользала, и хотелось это списать на остаточное пси-излучение, покалывание в голове, что угодно; но парень был виноват сам и прекрасно это осознавал. Слишком долго он этого ждал, да, но все-таки это не повод расслабиться и умереть в метре от результата.       Очередной поворот. Стены тут были в еще более плохом состоянии, а потолок потрескался и осел, угрожая похоронить случайного путника. Но, тем не менее, повреждения также являлись очередным подтверждением правильного направления.       В тот же момент впереди неожиданно замаячил свет. Он скромно выглядывал из-за разбитого до арматурин угла еще одного поворота. Фонарик немедленно был выключен, а шаг еще сильнее замедлен. Цепкий взгляд отрабатывал последние на ближайшее время минуты сталкерства, шаря в полумраке.       Последние минуты сталкерства... Нет, Пес не обезумел от надежд, ничуть не уверенный в том, что его не пристрелят за поворотом. Парень был наконец собран, готов моментально нажать на спусковой крючок, чтобы убить вставшего на пути неприятеля, или просто отпрыгнуть, если это аномалия.       Но минуты сталкерства были и вправду последние, ибо либо он дойдет, даже полудохлый, но дойдет; либо доля дохлости в нем перевалит критическую отметку, и он умрет. Такая до боли простая и циничная правда жизни.       Куски бетона валялись на полу, грозя подвернуть ногу, так что приходилось частенько посматривать вниз. С потолка свисали какие-то трубы, обломки, осколки, арматура, так что приходилось идти еще и в полуприсяди, чтобы не напороться ненароком на что-нибудь из этого ассортимента. Хаос обстановки нарастал с приближением к эпицентру, и он явно был очень близко.       Сначала высунулся ствол. Взгляд из-за угла – чисто. Хотя эту обстановку чистой в прямом значении язык не поворачивается назвать. Но, между тем, никого и ничего опасного на пути не было. Опять. Будто сама Зона расчищала путь. Не боялась его присутствия. Готова была принять его в свои объятия. Игра в поддавки.       Вовремя решил вновь напомнить о себе Монолит:       – Я жду тебя, сталкер.       Теперь Пес высунулся полностью, осматриваясь. Стена тут максимально просела и накренилась, приходилось вжиматься в противоположную стенку, но впереди, метрах в пяти, маячил свет. Сверху. Видимо, после взрыва тут произошел обвал, так что куча всего просто похоронила под собой участок тоннеля, мешая идти дальше, но позволяя взобраться. Пробираясь сквозь обломки и нависающий потолок, испытывая даже что-то вроде легкой клаустрофобии, сталкер медленно дошел до заветной дыры сверху.       Надо лезть.       – Твою мать, – шипел Пес, оскальзываясь и спотыкаясь на грудах разносортного мусора. Пару раз из-под ног пропадала опора, скатываясь вниз, и по инерции сталкер немного съезжал вслед за ней, но продолжал лезть, цепляясь за все, что считал более-менее надежным. Буквально метра четыре, но чего только стоит под углом-то градусов в шестьдесят.       Но, вскарабкавшись все-таки наверх и перевалившись через край, Пес завороженно уставился на открывшуюся картину.       Огромный кратер предстал пред его взором во всей красе, окруженный валом мусора, полный обломков всякой всячины. В основном, конечно, бетонной, но то тут, то там валялись какие-то гнилые щепки, доски, до угля сожженные палки, оплавленные трубы, какие-то железки и прочее, прочее. Все было ограждено потрескавшимися вспухшими стенами саркофага и висящими на них обломками крыши, неспособными скрыть серое, пылающее красным и фиолетовым небо.       Эта картина захватывала дух. Ощущения, будто попал в глотку огромного монстра, угрожающего здесь и сейчас сожрать хоть весь мир, хоть само зловещее небо, лишь бы утолить свой голод. А легкая дымка, стелющаяся по-над импровизированной пастью, только раззадоривала воображение, рисуя тяжелое пламенное дыхание исполина.       Как минимум, эта романтизация очень походила на правду и то, какие волнение и восторг охватили Пса. Приятный бонус к исполнению желания.       Между тем, Он ждал.       Великан, метра три высотой, Монолит стоял на другом конце этой огромной мусорной воронки. Всем своим видом он показывал свою природу: будто огромный артефакт, он был похож на какую-то кристаллическую сверкающую голубым породу, слегка раздутую и гладкую. Стоило слегка скосить глаза – и порода становилась угловатее и темнее, больше походя на чистейший обсидиан с огранкой в форме шестиугольной призмы, воткнутой в обломки. Но стоило вновь посмотреть прямо на Исполнитель – и "обсидиан" будто раскрывал свою душу, вновь наполняясь гладкой голубой энергией.       Этот вид завораживал еще больше. Магия артефактов в пике приходилась сюда, на Монолит, наверное, самый главный артефакт Зоны. И он тут, метрах в сорока. Вот он.       Пес дошел.       – Я ждал тебя, сталкер.       То, что Исполнитель заговорил в прошедшем времени, было довольно приятно и даже лестно, что ли. Спуск в кратер был пологим, и сталкер начал медленно спускаться. Появилась тревога. О будущем или настоящем? О неразгаданных вопросах или все-таки об оконченном пути?       "Или это трепет?"       Да, точно, трепет. Пес отвык от этого чувства, зная только страх умереть, сделав неверный шаг. Тревогу, что ты чувствуешь каждую долю мгновения в этом зловещем мирке Зоны отчуждения. А сейчас он дошел. Столько пережил и дошел. Вновь замелькали картинки прошлого перед глазами. Быстро-быстро, так, что за один шаг проходили месяцы, годы. От рождения, через становление Тима как личности, смерть Кита, Зону, множество событий до мутации, и все, что случилось после, вплоть до этой самой воронки посреди ЧАЭС.       Когда все пошло не так? Когда Кит умерла? Или когда они познакомились по случайному стечению обстоятельств через общих знакомых? Неизвестно. Известно лишь одно: сейчас все исправится. Сейчас он все исправит.       Парень уверенно шел. Исполнитель Желаний будто примагничивал к себе, тянул, того глядишь и в горку сам подымет. Неописуемое чувство легкости и успеха накрыло с головой. Будто трудился и поступил туда, куда хотел, получил повышение, дослужился до директора, стал боссом. Будто долго ремонтировал старую колымагу со свалки в гараже отца и дособирал, пускай неказистую, но ездящую и, главное, свою, любимую. Будто дописал книгу, над которой трудился годами. Будто...       В гору пришлось лезть самому. Магнетизм действовал лишь психологически, приковывая взгляд, будто Пес был молью, а Монолит – электрической лампочкой во дворе больших и страшных людей. Завороженно, парень шел вверх, иногда спотыкаясь и оскальзываясь.       Впрочем, сталкер осознавал себя, идя далеко не слепо. Он знал, как сработает Монолит: найдет в сердце самое сокровенное желание и исполнит его. Нельзя попросить что-то определенное, нет, тут так не принято. Но истинное желание все эти годы у Пса было одно, он знал это, и теперь парень всеми силами репетировал в голове то, что сделает при встрече.       Хотя уже кучи раз повторял это. Снова и снова. Не каждый день, конечно, а лишь иногда, но, засыпая, он не раз представлял себе настоящую встречу со старой подругой, пока рядом несла свою вахту псевдо-Кит. Тоже было неплохой мотивацией идти, между прочим.       И вот склон остался позади. Пес встал перед Ним. Вблизи Монолит светился меньше, отливая черным, но все еще светился там, куда смотришь, в небольшом кружке, будто концентрируя силу. Сразу проскочила мыслишка вспомнить детство и поймать огонек, словно солнечный зайчик.       – Здравствуй, сталкер.       Голос звучал как никогда ясно и приятно. Мягкий бас заставлял мурашки холодной волной мигрировать вниз по спине. Все осознавалось так странно, в голову приходили такие необычные мысли, что невольно ужасаешься, как сильна харизма Монолита. Он будто замедлил время вокруг себя, откинул весь пейзаж, мир, чтобы уделить внимание только тебе и твоим чувствам, мыслям, голосу внутри, заставляя его говорить максимально откровенно и ясно, очищая мысли от всего бреда и хлама, оставляя абсолютно ту личность, какой являлся Пес... нет, Тим. Без шлака, без боли, без событий.       "Ну, привет, дружище."       Просто захотелось ответить именно так. Будто бы общался со старым товарищем, которого давно не видел. Будто не было всего тяжкого груза за плечами парня. Будто он был тем самым Тимом, который когда-то прогуливался по берегу реки с Китом, шутя и болтая о том да сем.       Это он и есть.       Чистота и свет. Радость и давно позабытое чувство дружелюбного ребячества. Нет забранных жизней бандитов, мутантов, редких выскочек. Нет часов медленной ходьбы среди чертовых ловушек Зоны. Нет тяжелой атмосферы и тьмы, поджидающей тебя на каждом шагу, чавкающей чьей-то плотью.       Есть только ты и Он.       Ты и Он.       – Готов ли ты к исполнению своего сокровенного желания, сталкер?       Пауза длиной в мгновение. Сердце пропустило удар. Изуродованное лицо расплылось в счастливой улыбке. Рука сама прикоснулась к мгновенно полностью потемневшей прохладной поверхности Исполнителя. Слабая пульсация ударила в ладонь. Легкость и тепло разлились по телу. А последняя мысль прозвучала максимально четко, будто говорил Тим, еще подросток, со стороны и над самым ухом:       "Да."       Резко наступила полная тишина и пустота.       И в ней прозвучал приятный и твердый бас:       – Да будет так.       ***       – Ты меня слушаешь?       Тим резко встрепенулся и открыл глаза. Видимо, он прикрыл их на считанные секунды, так что свет не ударил по зрению, как это обычно бывает. Он сидел на чем-то прохладном и бетонном, в то время как солнце сверху накрывало все, до чего дотягивалось, теплой золотистой пеленой. Темные волосы, слегка подвыгоревшие, как бывает у многих летом, припекало, но легкий ветерок наподобие морского бриза дарил мягкую прохладу.       Вода, кстати, тоже была: за спиной шелестела мелкая речушка. Он не видел ее пока что, но прекрасно знал, что за спиной именно она. Тут был крайне свежий воздух, непохожий на то, чем Тим дышал в последнее время. Правда, на тротуаре, уже побитом временем и обувью вечно снующих людей, было все не так чисто: пакетик из-под чипсов, пара бычков с пачкой от сигарет, а справа к дорожке приклеилась газета. На ней можно было спокойно различить громкий заголовок о некоторых открытиях в вулканологии, сделанных благодаря трем ученым из России, США и Италии. Бумага порвалась так, что фамилий видно не было, но, кажется, автором статьи был кто-то на букву "Ц".       Над тротуаром возвышались разносортные зеленые деревья, а за ними, огороженные, стояли какие-то частные домишки.       Помимо всего прочего, у этой речки было ограждение: бордюр, холодный и бетонный. Сидеть на нем было не самой лучшей затеей: как говорила мама, почки застудишь, – но кого это особо волнует?       А этот голос...       Он прозвучал слева. Это был более чем знакомый милый женский голос. Голова медленно повернулась на источник, и глаза встретились с другими, голубыми и буквально родными. На скуле – небольшой шрам, ничуть не портивший личико миловидной девушки. Светлые волосы, добрая улыбка. И возмущенно-веселое выражение лица.       – Так, не спать. Ты чем всю ночь занимался?       Улыбка стала ехидной и, кажется, немного пошловатой.       – Кит, – Тим скорее выдохнул, чем произнес это. На мгновение парень застыл, а затем резко обнял ее. Девушка удивленно воскликнула, но сопротивляться не стала, наоборот, ответила объятиями.       По щеке Тима скатилась слеза. Наверное, остальное он уже выплакал за все это время. Парень обнимал подругу крепко-крепко и чувствовал, как заполняется пустота в его груди чем-то теплым и светлым.       Обещания о пощечине канули в небытие. Реальность оказалась куда более радужной.       – Глупый-глупый Кит, – прошептал Тим, улыбаясь.       – Чего это глупый? – возмутилась девушка, отстраняясь, – Сам ты глупый, книжка классная!       Вопросительный взгляд парня стал ответом. Кит снисходительно вздохнула и подытожила:       – Все-таки не слушал. Дурак.       Тим виновато улыбнулся:       – Прости, просто что-то задумался. Повторишь?       – Я говорю, что наиболее атмосферной и классной в серии сталкера считаю "Аномальные каникулы"! С нее начала – и столько раз перечитывала.       – Оу, – парень призадумался, – Не буду спорить. Хотя я начинал...       Разговор ни о чем и обо всем подряд. Так он не то чтобы начался, но продолжился. Вся ноша, весь груз, вся грусть – все-все негативное и так сильно обременяющее просто исчезло, будто и не было. Были только они и этот разговор. Была только болтовня и никакого толкового груза ответственности. Они вернулись.       Из памяти начали пропадать все события после смерти Кита. Тим медленно забывался в этом мире. Видимо, таков был эффект исполнения желания, ведь того, чего не было, и в памяти быть не должно, верно? Даже тяги к Зоне не возникло. Хотя все же она должна появиться скоро, зазудеть в голове неясной мыслью. Когда-нибудь так и будет. Но не сейчас.       Сейчас думалось об одном: вот Тим, вот Кит, и вот она – обычная жизнь. Сейчас она выражалась в прогулке двух старых друзей. Потом же будут учеба, родители, отношения, дружба, вкусности и прочие прелести простой заурядной жизни, пока Зона не схватит, так сказать, за шкирку и не потянет к себе.       Но это потом. А сейчас все позабылось, и жизнь пошла своим истинно правильным чередом. Кит была тут. Живая. Они вдвоем – в их родном городе. Еще подростки, которым только предстоит пройти эту жизнь.       Ближе к закату они все еще гуляли у речушки. Шумели дети, играя где-то впереди. Проезжали машины близ второго моста. Шуршала водичка где-то справа. А душный запах города перемежался со свежестью реки.       Они шли вдвоем, обнявшись. В силу разницы в росте девушка обнимала его за талию, пропустив руку под рюкзаком и сложив голову ему на плечо.       Тим испытал дежавю, уже и не помня почти ничего из прожитого в другой линии хода событий. Но что-то подталкивало его спросить об одном очень важном деле. Парень долго не решался, не хотел омрачать встречу, но все-таки не устоял неясным теперь позывам и обронил:       – Ты никогда не задумывалась о том, чтобы покончить с собой?       Кит удивленно посмотрела на друга:       – Ты чего это? Нет, конечно. Да, трудно порой, ты ж знаешь, я с парнем рассталась, хотя любила его сильно... но всякое бывает. У меня есть близкие люди, например, ты. Прорвемся! Или ты задумался? А? А ну признавайся!       Девушка агрессивно, с волнением на лице выпытывала ответ. Тим сконфуженно посмеялся и ответил:       – Нет. Просто переживаю за тебя. Мы же друзья.       – Дурак. Не пугай меня так!       Кит выдохнула, успокоившись. А потом хитро посмотрела на собеседника:       – А как у тебя в личной жизни? Хочешь, найдем тебе девушку?       Парень засмеялся:       – Нет, спасибо. Сама найдется.       – Хочешь, я ее тебе найду? У меня тут подруга есть, вы, думаю, сойдетесь.       – С каких пор ты стала свахой?       – С тех пор, как ты начал засыпать посреди разговора и задавать странные вопросы.       Они засмеялись. Легко и непринужденно. Друзья. Старые добрые друзья. Тиму, забывшему все, казалось, что он свернет горы ради такого важного для него человека. Парень не любил ее, как девушку, но как друга – более чем. И этого должно быть достаточно, чтобы спасти ее в случае чего. Он верил в то, что способен на это. Ведь они друзья. К черту клише и любовные линии из фильмов. Мир, дружба, жвачка!       – Глупый-глупый Кит.       Кажется, только эта фраза осталась из того, ненастоящего прошлого, которое даже не казалось сном или бредовой задумкой, а просто уже почти не существовало в его голове.       Но, конечно же, девушке эта фразочка не понравилось:       – Сам такой! Хватит меня называть глупой!       Она говорила возмущенно, но весело. Голос Кита шутливо и наигранно обиженно становился выше. С хитрой улыбкой она добавила:       – Глупый-глупый Пес.       "Глупый-глупый Пес, – вторил ей в своей голове парень, смакуя эти слова, – А что, звучит мило..."       Вдруг сердце пронзила холодная тьма. Оно вновь было вынуждено пропускать удары. Дыхание перехватило, глаза широко раскрылись, а голову сдавило тисками. "Пес". Она сказала "Пес". Он обреченно посмотрел на Кита. Та обеспокоенно что-то говорила, но он ее не слышал. Вакуум застилал поверхность этого мира, обволакивая, изолируя и сдавливая.       Этого мира. Его фальшивость стала вдруг очевидна. Он сделался будто плоским, картонным, с плохо нарисованными декорациями и неестественным светом, как от фонаря. И в то же время "картонный" мир стал хрупким и ломким, притом настолько, что резко раскололся пополам, как разбитое стекло, перечеркивая лицо Кита.       "Ты попался, Пес, – пронеслась в голове мысль, а следующая догадка заставила вспыхнуть сердце и разум красно-черным огнем ярости: – Монолит! Сукин сын! Обманщик! Все вокруг – сплошной обман!"       Но он понял это слишком поздно.       Все стало будто пошаговым, как стратегия, но без шанса что-либо сделать самому, будто у него навсегда закончились ходы.       Память вернулась.       Картинка застыла.       Мир начал разваливаться на куски.       Хэппи энда не будет.       Не.       Будет.       Из-за осколков реальности медленно начала вырываться тьма, окутывающая Пса со всех сторон. Он пытался вырваться, но не мог. Он чувствовал запах гнили, запах смерти, но не мог ему противиться.       Каждый осколок с треском прорывал путь все новым и новым чувствам. Болели руки. Болели ноги. Болела голова. Болело сердце. Болело все. И притом невыносимо сильно, еще хуже, чем после попадания в жарку.       Вдруг на мгновение сквозь тьму проступил другой мир. Все вокруг дребезжало и тарахтело. Шел дождь. Брезент, скрывающий реальность, приоткрылся, и за ним оказался удаляющийся вдаль разбитый асфальт.       Рука тянулась к тусклому свету. Она была такой незнакомой: сухая, израненная, вся в крови, рука была будто бы чужая, но, тем не менее, было очевидно, чья она.       Грузовик, трупный запах, окровавленная рука... Понимание положения более чем быстро осенило Пса. Ужас и попытка сделать что-то ударились о стену ступора и невыносимой боли.       Глупый-глупый Пес.       А затем будто бы лопнула струна, все просто прервалось, и сознание сталкера по кличке Пес погрузилось в беспроглядную тьму.       Навсегда.