Кит

      – Биологической активности не обнаружено. Все мертвы.       Молодой мужской голос бесстрастно рапортовал о законченной миссии. Это было довольно простенькое задание: дойти, изучить, доложить. Самое то для последней миссии в Зоне.       – Ладно.       Собеседником парня был седоволосый старичок в голубом халате. Любой захожий на Янтарь сталкер с легкостью узнал бы в нем Сахарова. Сегодня ученый был крайне опечален новостью: Пес мертв. Тот самый парень, что сделал его известным. Да что там известным. Пес помог Сахарову лучше разобраться в природе пси-излучения. Вместе, конечно, со своим этим "воображаемым другом", образно выражаясь. Он называл ее Китом, кажется.       Как много проделано работы – и все благодаря Псу. Досадная потеря. А как молод был – ему б бегать и бегать еще, жить, становиться лучше и своим уникальным организмом делать лучше остальной мир. Мир соседства с таким страшным, но полным чудесных и, более того, полезных для всего человечества загадок местом, как Зона.       Между тем, реальность жестока. Пес мертв. Еще и эта троица собирается уходить из Зоны. Не так уж это и критично, но эти три сталкера прекрасно помогали ему в течение пары лет. Поди еще разыщи команду бродяг, готовых бегать туда-сюда по поручениям, да с высшим образованием, чтоб приборы не угробили да иногда были способны помочь где-то в лаборатории.       Вон, Юни – шикарный медик. В паре с медфизиком по кличке Пласебо – именно через "с", за странное произношение кличку и дали – эти две девчонки могли б заменить того же самого Клименко и частично – самого Сахарова. А Хэйд, глава отряда, сам в технических науках силен, но его ученый ценил больше за опыт в Зоне и все эти знания, что парень накопил. Он и откопал где-то для лаборатории сначала Пласебо, а потом Юни. Сам в Зону привел, сам их обучил, чему надо было, сам себе в итоге команду состряпал для работы. Такую, оперативно-научную. И притом в конечном счете крайне эффективную.       Даром только девушек потащил в такое страшное место. Но так, небось, женская часть Зоны увеличилась вдвое, а то и вовсе просто, наконец, появилась. Только Кита Сахаров и знал, да и та ж ненастоящая.       Но все это пустой звук уже. Абсолютно все. Команда хоть куда – а уходят.       – Может быть, останетесь? – с надеждой спросил ученый, – Вы ж уже столько тут работаете.       – Простите, профессор, – Хэйд не оставлял никаких шансов, – Как-то мы подустали от этого всего. Вы ж знаете, охота и более спокойную жизнь обрести, и дом заиметь, и семью завести, – на эти слова Юни как-то странно улыбнулась, – А между тем, денег и опыта накоплено немало, так что прорвемся. Надеюсь. Как бы только Зона не звала.       – Ну, что ж. Тогда не держу уж. Жаль, но ничего не поделаешь. Придется этих остолопов как-то обучать. Останетесь на ночь, я так полагаю?       – Да.       Сахаров ненадолго задумался, а потом вдруг предложил:       – Может, по коньячку на прощание?       Троица удивленно вскинула брови, а Пласебо озвучила мысли группы:       – Никогда не видела, чтоб вы пили.       – А вот, таю еще в себе неожиданности, да-да, – добрая улыбка профессора на мгновение прогнала горечь и усталость с его лица, – Так что?       – Будем, – быстро выпалила Юни за всех.       – Тогда идемте за мной.       Сахаров махнул рукой и проследовал в свою каморку. Она находилась сбоку от помещения, где он сидел, когда принимал гостей – с окошечком, как в какой-нибудь регистратуре в больнице, только прилично больше и без стекол. Сегодня же троица подловила его у лаборатории, так что к себе он заходить не стал.       Как минимум, до сего момента.       Зажглась тусклая моргающая лампочка. Среди завалов аппаратуры и бумаг ученый нашел четыре стула, старых, советских и безбожно скрипящих. Переместив со стола на пол кипу перевязанных пожелтевших бумаг и кратко обозвав их бесполезной писаниной, старичок исчез в своей "приемной", оставляя сталкеров одних в тесной комнатушке, пошумел чем-то, а потом вновь вернулся с бутылкой импортного настоящего коньяка и закуской в виде колбасы, еще издали начиная объясняться:       – Я только немного пью, изредка. Для сосудов и против радиации полезно, хотя я предпочитаю таблеточный антирад, конечно. А тут еще и такая ситуация. Однозначно стоит выпить, да-да.       Где-то среди всего хлама Сахаров откопал и набор стопок в слегка запылившейся коробке. Расставил, разлил. Взяли по стопке. Тост.       – Спасибо вам за честную службу научному сообществу. Вы хорошо поработали и впрямь заслужили отдых и спокойную жизнь. Ну-с, дрогнем.       Янтарный огненный напиток с жаром разлился по глотке и желудку, наполняя тело приятным чувством расслабления. Дамы закусили.       Ученый, все неспособный отпустить тему своего подопечного контролера, спросил:       – Как Пес умер?       – Как и написано, "грузовик смерти", – ответил Хэйд.       – Ужасно выглядел...      да как и все там, – добавила Пласебо, – Все такие худые, окровавленные. Ненавижу эти грузовики.       – Это точно, – подтвердила Юни, – Уверена, умирать так очень мучительно.       "Грузовиками смерти" звали старые крытые брезентом ЗИЛы, едущие примерно от центра Зоны раз в полгода-год. Откуда именно, почему, что, как – неизвестно. Но всегда неизменно одно – грузовики те полны трупов, у руля тоже труп, а едут ЗИЛы, пока не разобьются. В таком в свое время нашли легенду Зоны по кличке Меченый, но только с тех пор о нем ни слуху, ни духу. Ходят разговоры, что Меченый и Стрелок – это один и тот же человек, но только подтверждений нет.       А еще есть слухи, что "грузовики смерти" везут посетителей Монолита. Байка на ночь для тех, кто страстно верит в Исполнитель Желаний и хочет до него добраться. Слухов полно на этот счет, ими обрастает любая мистическая хрень. А в Зоне – тем более.       Между тем, Хэйд, внимательно смотревший на Сахарова, спросил:       – Думаете о том, добрался до Монолита или нет?       – Ай, молодой человек, мысли читаете? – удивился профессор, – Не знаю. Все-таки "грузовик смерти". Но, тем не менее, навряд ли. Нельзя слухам верить. Надо верить науке.       – Да уж, – протянула Юни, – Жалко парня. Он так желал воскресить свою подругу, вернуть все назад, что и пошел в самые страшные места. Я до конца верила, что у него все будет хорошо. Может, он все же исполнил желание и переместился в параллельную реальность, а это лишь его оставшееся в этом мире тело?       – Может, – подтвердила Пласебо, – Этого мы с нашего мира и не узнаем. Но, думаю, такого плохого исхода я и ожидала. Хотелось, конечно, хорошей концовки истории, для товарища-то, но давно я на эти байки со связью Монолита и грузовиков глаз положила.       – Пока не проверим – не узнаем, – заметил Сахаров и хитро улыбнулся, параллельно вновь наливая всем коньяк: – Не хотите сходить до центра Зоны и разведать все?       Все засмеялись.       – Профессор! – воскликнул весело Хэйд, – Неужто вы сюда нас пригласили, чтобы дать новое задание и уговорить остаться?       – Не исключено, да-да. Чай, ребятки, я к вам уже привязался. Но и впрямь не держу. Понимаю вас. Это я стар и люблю Зону до колик и дрожи, а вы молодые, вам еще жизнь повидать надо. Не хочется же умереть, как Пес.       Помолчали.       – Давайте в память о нем, – предложила Юни и добавила: – Не чокаясь.       Так и сделали. Вновь тепло внутри, не от чувств, а искусственно созданное этим адским, но качественным напитком. Сахаров объявил, что больше не будет, ему и так только одну стопку положено, но позволил распивать остальным. И вновь наступила тишина. С минуту они так и смотрели каждый в одну точку, а потом погрустневший Хэйд вдруг сказал:       – Знаете, я думаю, Пес дошел. Дошел до самого Исполнителя, загадал желание даже. Но только то все замануха. Аномалии, мутанты, Выбросы – все еще куда ни шло. Мистическое, но изучить и придумать объяснение можно. А вот исполнение любого желания... – парень особенно выделил слово "любого", – Не, выглядит слишком сказочно. Этот сталкер, да еще и с Китом – он-то точно добрался бы с его упорством. Да только вот Пес вернулся в "грузовике смерти". Мертвый.       Наступила небольшая пауза, после чего Хэйд вновь продолжил:       – По-моему, это наглядный пример того, что все действия имеют последствия.       – В каком плане? – удивленно спросил ученый.       – Да в таком, что Кит, как рассказывал Пес, наложила на себя руки, и оттого он пришел сюда, в Зону, полную опасностей, ища ее оживления, даже пускай маловероятного. И это пример того, что любое действие имеет последствия. Даже то, что, казалось, оборвет все и с концами, после чего и быть ничего не должно. Ан нет. Не стоит умирать, когда вокруг есть близкие, которые потом пойдут за твоим воскрешением хоть на край света.       Парень прервал монолог, на мгновение задумавшись, а потом пояснил:       – Не то, чтобы стоит кончать с собой, если никого нет совсем, но не о том речь. Вот Пес. Он ведь пошел ради Кита. И что в итоге? В итоге-то воскрешение, тот самый мизерный шанс спасения, даже будучи достигнутым может стать просто-напросто ложью. Враньем. Рекламным баннером о прекрасном времяпрепровождении с серийным убийцей. И пострадают все. И Киту не стоило умирать, и Псу не стоило на эмоциях приходить сюда. Ему много где повезло. Но везение его закончилось около той аномалии. И вот его финал. Конец истории. И очень печальный.       Лицо Хэйда приняло крайне грустный вид, и он, наконец, подвел итог своей речи:       – Все закономерно, и надо думать прежде чем делать. Таково мое мнение.       – Как по-философски, – заметил Сахаров. Повисла тишина, но через пару секунд ученый вновь заговорил, уводя разговор в менее печальное и напряженное русло: – Помнится, это вы его водили, кстати, снимать координаты того места, где он пережил Выброс. Как же было удивительно узнать, что оно ничем не отличается от любого другого места в Зоне!       – И, помнится, он говорил вам, профессор, что-то типа "я хоть станцую на том месте, только расскажите, что со мной", – поддержала Пласебо, пытаясь максимально комично изобразить Пса, – Ну, так он станцевал.       Все хохотнули, чуть повеселев. Обстановка разрядилась. А потом пошли разговоры совсем не по теме. Так и продлилось с час, пока Сахаров не ушел принимать неожиданно появившегося позднего гостя, какого-то вольного сталкера с артефактами.       На том и распрощались. Троица ушла на последний ночлег в бункере, а Сахаров, сидя один в каморке, думал о словах Хэйда.       "И вправду все имеет свои последствия, и как же катастрофичны они могут быть. Да-да, никак иначе. А ведь мир после некоторого времени и не вспомнит Пса, как бы хорошо он ни поступил. Как же жаль его. Как жаль."       А затем он там и заснул, уставший, опустившись на стол и подложив под голову руки. Он часто так делал, не в силах добраться до своей комнатушки после очередного дня тяжелых испытаний, расчетов и размышлений.       А на фоне в голове играла, кажется, главная мысль, идея, которую профессор вынес из этой истории для себя, горьким шрамом оставляя в своей голове.       Все имеет последствия.       Все.