Лучшая история любви

      Дальнейшее путешествие не было отмечено событиями, особенно для Жана-Луи, который безвылазно сидел в своей каюте, колдуя над ароматом. В день прибытия он впервые поднялся на палубу – похудевший, побледневший, но гордый собой. Желанный парфюм был создан. Испытать его на альфах по понятным причинам еще не удалось, зато стойкость и естественность отметили все – и пассажиры, и команда.       Отблагодарив капитана и пообещав советовать его услуги всему высшему обществу Альт-Америки, Жан-Луи спустился по мосткам в сопровождении своих омег – да что там, друзей. Все они смотрелись вдохновленными, полными надежд. Особенно Этьен Гранд: ведь если одного сына держал за руку он сам, то второго – решивший остепениться Илайа. Сердце Жана-Луи трепетало от веры в их счастье.       В порту ждал личный экипаж Закари Кэмпбелла с клеймом «Рейлуэй Альт-Америка». Вышколенный камердинер поклонился, помог слугам водрузить чемоданы и утвердительно склонил голову в ответ на просьбу отвезти Этьена с детьми и близнецов на постоялый двор. Мистер Спаркс отказался от помощи: в порту его встречал муж. Гарри был на удивление молчалив и подчинялся всем указаниям шевалье де Камбера. А тот только бросил коротко: «Я позабочусь о нем на первых порах», впихнул завоевателя Альт-Америки в неприметный черный экипаж, и они исчезли в недрах порта.       Гренель, уже взявшись за ручку кареты, медлил. Его беспокоило выражение лица Флорана. И жаркие взгляды всех мимо проходящих альф, кидаемые на их компанию. Близнецы, которые были младше Саважа, его так не печалили. Они были друг у друга.       – Работать с вами было очень приятно, мсье Гренель. – Флоран подошел к парфюмеру. Отчего-то он избегал смотреть ему в глаза.       – Отвечу вам тем же комплиментом, Флоран. Ваша помощь была неоценима. Куда вы теперь? Чем займетесь?       Флоран пожал плечами и улыбнулся, но улыбка его была невеселой:       – Я не пропаду. Устроюсь. С моими талантами везде можно заработать на пропитание. А там, глядишь, подцеплю престарелого миллионера, – он хмыкнул.       – Мсье Саваж, мой секретарь остался в Альт-Франции. Предлагаю вам постоянную работу, проживание, питание. Я не собираюсь бросать занятия парфюмерией, выйдя замуж. Так что… – предложение Флорану было сделано решительным тоном делового человека.       Флоран вскинул на Гренеля глаза, в которых читалась сдержанная радость:       – А я могу рассчитывать на прибавку к жалованью каждый год?       – Конечно, можете, – улыбнулся Жан Луи. – Садитесь в карету.       В карете оба молчали. Путешествие сблизило их, и Жан-Луи уже не боялся выдать свое волнение на глазах у Флорана. Промокнув уголки глаз кружевным платком, он поправил причёску, одернул сюртук и под одобрительным взглядом секретаря открыл ценный фиал. Пленительный аромат заполнил экипаж. Затаив дыхание, Жан-Луи прикоснулся пробкой под ухом, между ключицами и на запястьях. Он был готов к встрече. И все же, несмотря на уверенность в результате, от паники избавиться не удавалось. Внутри дрожала каждая клетка.       Экипаж подъехал к воротам роскошного особняка, утопающего в зелени и цветах. Но все это – фонтаны, сады, золотые статуи – было совершенно неважно, ведь на ступенях стоял сам мистер Закари Кэмбелл. Он приветливо улыбался, но уголки его губ подрагивали. Неужели он тоже волновался?       Как только экипаж остановился, он поспешил подать Жану-Луи руку. Его пальцы были тёплыми, а прикосновение мягким. А уж запах – морской шторм, свежая трава, морозное утро – и вовсе кружил голову.       – Добро пожаловать в Кэмпбелл-холл, - сказал он, притягивая Жана-Луи чуть ближе. – Я считал часы до вашего прибытия. Надеюсь, путешествие было не слишком скучным?       Жан-Луи не смог скрыть улыбки.       – Разве что самую малость. ***       Пятью месяцами позже Альт-Америка гремела новостью о свадьбе миллионера Кэмпбелла и заморского парфюмера Гренеля.       Все это было сказкой, и Жан-Луи должен был купаться в счастье: лучшие цветочники доставили охапки белых лилий и чайных роз, лучшие повара приготовили семь перемен утонченных блюд, лучшие портные создали им с Закари великолепные свадебные костюмы.       Все было продумано до мелочей, и каждая прихоть Жана-Луи была тотчас удовлетворена. И все же – крошечная, но настойчивая часть внутри него покалывала душу упреком: он никак не мог избавиться от чувства вины за то, что их отношения с Закари зиждились на обмане. Несколько раз за пять месяцев проживания в Кэмпбелл-холле он почти признался, но каждый раз, глядя в эти умные, теплые, полные любви и доверия глаза, терял свою решительность.       Вот и теперь, приветствуя гостей на входе в празднично украшенный сад, он нервно сжимал пальцы, а радость на его лице была всего лишь маской.       Однако все переменилось, стоило ему увидеть в толпе гостей знакомое лицо.       – Мистер Спаркс! – крикнул он, улыбаясь искренне, особенно когда заметил, что стройность холодного омеги нарушена небольшим, но уже заметным животом.       – Я поздравляю вас, мсье Гренель, - улыбнулся Гилберт, став в мгновение теплым, милым и каким-то домашним.       – И я вас поздравляю,– Жан-Луи кивнул на живот. – Кажется, ваш организм справился с проблемой?       Щеки гордого альт-американца окрасились в жгучий цвет.       – Все благодаря вам, мсье Гренель, – шепнул он, наклоняясь ближе. – Вы… вы открыли нам новый мир… Это… это удивительно!       – Я безумно счастлив, что ваш муж отнёсся к этому с пониманием, – сказал Жан-Луи таким же шёпотом, поглядывая на статного молодого альфу, тактично отступившего, чтобы дать им возможность пошептаться. Поймав его взгляд, альфа ступил ближе, схватил его руку и затряс в чересчур энергичном пожатии.       – Спасибо вам, мсье Гренель! – говорил он, явно сражаясь с чувствами. – Спасибо!       – Мсье Гренель! – раздалось откуда-то слева. Это кричали мальчишки Реми и Мишель, а чуть позади них, держась за руки, шли Этьен и Илайа.       – Как же я рад видеть вас, мои маленькие друзья, – улыбнулся Жан-Луи, подхватывая малышей и кружа их – так, что они повизгивали от счастья. Опустив их на землю, он приветственно обнял и взрослых. – Слышал, вы отлично устроились.       – О да, – сообщил Этьен горделиво. – Земля здесь хорошая, мы уже собрали два урожая, а благодаря вашим рекомендациям и связям Илайи скоро будем официальными поставщиками нескольких портовых таверн.       – Это прекрасные новости!       – Они меркнут на фоне новостей о вашей свадьбе, мой друг, – Этьен посмотрел с нежностью, а потом крепко обнял. – Спасибо вам за то, что дали мне мужество. Без вашего совета я упустил бы свое счастье.       У Жана-Луи заскребло в горле. Но он не успел ответить, как его уже дернули за рукав. Непонятно как оказавшийся рядом шевалье де Камбер был практически неузнаваем. Гренель успел немного испугаться, прежде чем разглядел, вернее, унюхал старого знакомца.       – От души поздравляю, мсье Гренель, сегодня ваш день! – он церемонно поклонился, потом быстро обнял Этьена, обменялся рукопожатиями с Илайей, потрепал мальчишек по макушкам.       – Спасибо, но как вы проскользнули незаметно? Ах, это все пустое. Надеюсь у вас все благополучно? – засыпал его вопросами парфюмер.       – Более чем! Мой подарок слишком громоздкий. Нет-нет, не дорогой, и не возражайте, – весело замахал руками шевалье, – но нужно проследить, чтобы правильно занесли в дом. Саваж в особняке? Или бегает кругами по саду? – спросил он деловито.       – Откуда вы знаете?       – Я много чего знаю, – лукаво прищурился де Камбер, – например, что скоро явится наш искатель сокровищ. Вы будете потрясены. Я все-таки пройду в дом, и еще раз мои поздравления, – он приподнял потертую шляпу, развернулся и растворился между деревьев и фланирующих гостей.       По коридорам, лестницам и переходам немаленького особняка шевалье скользил с уверенностью постоянного обитателя. Его вел нюх и знание планировки. Краем глаза он видел слуг, втаскивающих громоздкий ящик. Подарок здесь, хорошо. Отблагодарить и поздравить хорошего и полезного человека – святое дело.       Ухватившись за легкий шлейф гиацинта, шевалье прибавил шагу, опасаясь, что дела поглотят обладателя волшебного аромата. Успел перехватить поперек груди тонкое, сильное тело, уткнуться носом за ухо с маленькой капелькой сапфира в мочке. И погрузиться в погустевшее облако аромата.       – Дверь будет открыта как всегда? – мурлыкнул шевалье.       – Гостей полный дом, вломится кто-нибудь. Давай позже, когда все разъедутся, – тихо ответил Флоран.       – Ты же заснешь, – де Камбер прикусил маленькое ухо.       – Держи ключ. Так будет вернее, – Флоран вывернулся из кольца рук, сверкнул улыбкой, – дела не ждут. До вечера.       Небольшую кавалькаду пышно разукрашенных мустангов сложно было не заметить. Некоторые из гостей дома Кэмпбеллов, те, для которых белая кожа и количество карат в перстнях было мерилом всего, сморщили свои аристократические носики. Но, увидев, как гостеприимно раскинул руки сам мсье пока еще Гренель, они передумали и присмотрелись к экзотическим гостям внимательнее. Зрелище было редкое. Монументальный индеец-альфа в пышном головном уборе так и не спешился. Продолжали восседать на своих изукрашенных скакунах и сопровождающие беты, надменно выпрямив спины и не меняя каменного выражения на медных лицах.       Зато подвижный, невысокий омега скатился со спины мустанга и кинулся в объятия Жан-Луи, как потерянный и обретенный родственник. Он запутался в длинной накидке с разрезами, чуть не упал, но выдохнул совершенно довольно:       – Мсье Гренель! Какой же вы красивый, с ума сойти! Я уже забывать стал!       – А вы все так же простодушны, Гарри, – ласково улыбнулся Жан-Луи.       – Я вам так благодарен! Мсье Гренель, скажите, вы точно не волшебник? – Гарри бесцеремонно вцепился в предплечья Жан-Луи и пытливо вглядывался в его глаза.       – Вряд ли, – усмехнулся парфюмер.       – Все было так, как вы рассказывали. И снотворное пригодилось. Разве так бывает? – омега с бронзовым от загара лицом и всеми этими этническими украшениями был почти неотличим от аборигенов. Глаза только стали еще светлее на фоне потемневшей кожи, да детское ожидание чуда по-прежнему плескалось в них.       – Что вы говорите? Вы спасли вождя? – шепотом воскликнул Жан-Луи. Гарри интенсивно закивал, скорчил несколько гримас, долженствующих указать, что он не смеет углубляться в подробности.       – Мой муж, Летящее Перо, хочет вручить вам дар. Вроде как родственнику, за меня. За науку, за, не знаю точно, я не всегда их понимаю, – протараторил омега.       – А как же поиски сокровищ? – стараясь не засмеяться в голос спросил парфюмер.       – Нашел! Вот он и есть – сокровище, – еще больше засиял Гарри и мотнул головой в сторону индейцев, – да и вообще, все прекрасно, – и он выразительно поправил на груди широченное замысловатое ожерелье из золота.       – О-о, – вдруг изумленно приоткрыл он рот, уставившись куда-то за спину Гренелю. Тот обернулся. Из особняка к ним неспешно шествовал Флоран. Как и всегда – в черном, тяжелый низкий узел белокурых волос подчеркивает длинную шею, никакой косметики на идеальном лице. Спокойствие, давно поселившееся в синих глазах, всколыхнулось веселым узнаванием.       – Ты повзрослел, малыш, – сказал Флоран, – и тебя можно поздравить с замужеством, не так ли? – он окинул цепким взглядом ритуальные косички у висков и серьги.       – Да. И тебе спасибо. А ты такой стал…       Неслучившийся завоеватель Альт-Америки покраснел, кинулся к своим индейцам, чтобы взять из рук сопровождающих затейливо расшитый замшевый мешочек. Вождь проговорил несколько слов звучным низким голосом, приложил руку к груди и коротко поклонился в сторону Жан-Луи.       – Он сказал, что подарок мудрому скво, за неоперившегося орла, то есть меня. Извините, мне пора. Вождь ни за что не остановится на территории белых, – Гарри неловко сунул мешочек в руки Гренеля, еще раз поклонился им обоим и вскочил на своего мустанга. Яркие скакуны уносили надменных всадников, на нарядах которых не смела шевельнуться даже нитка бус без их воли.       – По-моему, наш Гарри был слегка не точен в переводе, – дипломатично сказал Флоран.       – Это у вас к языкам способности, мой друг, не у меня. Что мы упустили?       – Там сложная идиома. Вроде бы вождь благодарил за то, что его юному скво вовремя вбили ум через зад. Самому не пришлось утруждаться. И назвал он малыша вовсе не орлом, а мышкой, – хмыкнул Флоран.       Жан-Луи совсем не аристократично расхохотался.       А близнецы прибыли почти сразу после Гарри. Хорошо, что две такие разные компании не столкнулись лбами. Но сплетники получили новую порцию для домыслов. На своих угольно-черных конях омеги, одетые в практичную одежду охотников, принарядившихся для сельской ярмарки, смотрелись диковато. Широкополые черные шляпы и такие же платки, прикрывающие нижнюю часть лица, довершали образ бандитов с большой дороги.       – Мсье Гренель, мы успели! Йу-ху! – клич, похожий на воинственные вопли дикарей, продрал морозом по обнаженным декольтированным спинам утонченных омег из самых известных семейств. Свидетели под фырканье «не комильфо» поспешно разбежались по саду.       – Боже мой! Мальчики! Мари, Анри, вы выросли? – изумлению и радости парфюмера не было предела.       – Это все шляпы, – солидным голосом сказал Анри-Франсуа, спрыгивая со своего огромного коня. Он залихватски хлопнул модным головным убором по коленке. Сдернул с носа платок и радостно оскалился.       – Счастья вам в семейной жизни, мсье. Мари, тащи подарок, чего ты там застрял? Флоран только головой качал, глядя на этих мальчишек, изображающих суровых трапперов. Зато маленькие мальчики, сыновья Этьена, уставились на новых гостей с таким благоговением, с каким не смотрели на аристократических модников.       – Поздравляем вас, мсье Гренель, – очаровательно улыбнулся Мари-Франсуа. Большой, но легкий мешок со шкурками он небрежно бросил у ног. Дернулся было обняться, но Анри зашипел рассерженной кошкой. Жан-Луи со смехом обнял их обоих.       – Мы же омеги, Анри, не сердись. Как вы устроились? – спросил Гренель, не видя, как Флоран за его правым плечом задирает саркастически бровь и обменивается с Анри понимающими взглядами.       – Отлично, мсье Гренель, просто отлично! Фактория наша далеко от больших поселений, нам же лучше, – сказал Мари-Франсуа, – а можно спросить? – он понизил голос.       – Что? Что-то личное?       – Возможно сделать такие духи, чтобы не нравиться никому, в смысле альфам? – прошептал Мари, – хоть они там не часто и бывают. Мы говорим, что у нас целибат, мы из ордена. Индейцы-то верят…       – Я обязательно попробую что-нибудь придумать, – пообещал парфюмер.