don't trust me

Это утро должно было стать для Тэхёна идеальным, но настырный стук в дверь разрушил все его планы, заставляя подняться с кровати и сонно поплестись на звук назойливого стучания, по пути запинаясь о хаотично разбросанные вещи. Парень открывает дверь, фокусируя свой взгляд на женщине в годах, и с трудом узнает в ней хозяйку квартиры. — Аджума? — юноша удивлённо вскидывает брови, прикрывая ладонью зевок. — Привет, Тэхён-а, — женщина притворно улыбается, совсем не испытывая вины за свой внезапный визит. — Ты же помнишь, что я собиралась продавать эту квартиру? Парень про себя хмыкает: «Квартиру, а как же. Да в этой помойке развернуться негде». Жильё было совсем крохотным, не оставляя и намёка на уютный дом, с отсутствием ремонта и комфортных условий, но денег, что они имели, хватало лишь на такое. Тэхён считал большим везением то, что им среди месяца случайно попалось объявление, и было совершенно не важно, что в квартире пахнет плесенью, перегаром и экскрементами домашних животных – хозяйка была кошатницей и заядлой пьянчугой. — Да, — парень растерянно кивает, борясь с недосыпом, но не отрывает взгляда от аджумы. — Что вы этим хотите сказать? — Я не хочу долго тянуть, хоть и понимаю, в каком вы положении, но на мою квартиру нашлись покупатели. Если я её не продам сейчас, скорее всего, такого шанса больше не выпадет, — женщина смотрит на юношу, взгляд которого тяжелеет с каждым её словом. — А? — Тэхён замирает в недоумении, хлопая ресницами. — Вы хотите сказать, что я должен собирать вещи и сваливать? — получилось немного грубо, но, замечая в глазах и так очевидный ответ, он уже не может сдержать панику. — Но ведь не прошло и месяца. Мы заплатили и не можем сейчас никуда уехать, — парень надрывает свой голос, чувствуя, что если сейчас не успокоится, то, скорее всего, его охватит истерика, поэтому глубоко вздыхает, пытаясь взять себя в руки, и вновь обращается к хозяйке квартиры. — Вы же понимаете, аджума. Прошу… — Я не могу вернуть вам деньги, Тэхён-а, но и продолжать здесь жить вы тоже не сможете. Вечером придут покупатели, чтобы осмотреть помещение, — она останавливается, запнувшись, а потом добивает: — До обеда. — До обеда? Аджума! Позвольте хотя бы до вечера подождать, — Тэхён склонил голову в мольбе, сдерживая слёзы в глазах и шумно выдыхая, глупо надеясь на милость небес, — только один вечер, прошу. Они ведь никуда не денутся? Хозяйка квартиры, видимо, что-то решив для себя, всё же соглашается, даёт парню время, и ему не остается ничего, кроме как в потрясении закрыть за женщиной дверь, затем медленно оседая на пол. План «справляться со всем понемногу» трескается, даже не начиная воплощаться в жизнь. Тэхён ерошит свои волосы, делая несколько глубоких вздохов, будто бы боясь задохнуться от кома в горле, и тихо, почти неслышно, ругается, поднимаясь, ведь, несмотря на проблемы, его ждёт день, заполненный рутинной учёбой. По правде говоря, мальчишке не хочется ничего, от слова совсем, но он не может себе позволить пропустить пары, будучи первокурсником и оставаясь гордостью для собственной матери. Темноволосый ещё несколько минут крутится без дела в маленькой комнатушке, предаваясь своим сокровенным мыслям о сне и прочих очень важных вещах, а затем, уже окончательно приходя в себя, идёт собираться. Утренний душ бодрит как нельзя кстати, а ледяная вода словно специально повышает уровень адреналина в крови. Парень смотрит в своё отражение, поправляя волнистые волосы на «и так сойдёт», и быстро шагает к обшарпанному комоду. Из-за скудного финансового достатка Тэхёну приходится ходить в одних и тех же вещах, когда-то найденных им самим на барахолке, но к одежде он всегда относился очень бережно, возможно, именно поэтому рубашка, которую парень сейчас надевает, выглядит как новая, а чёрные брюки по состоянию совершенно ей не уступают. Несмотря на свои девятнадцать, Тэхён уже привык крутиться в этом мире, выживая изо дня в день. Он слепо борется за свою мечту – когда-нибудь вздохнуть полными воздуха лёгкими и почувствовать свободу, но пока его сковывали обстоятельства. Национальный Сеульский Университет находится в нескольких километрах от дома. Выйдя на улицу, мальчишка привычно ждёт на остановке и садится в нужный подъехавший автобус, закрываясь от всего мира еле работающими наушниками и вмиг забывая обо всём. Парень поступил на факультет изобразительного искусства, выбирая живопись как своё единственное направление. Тэхён как сейчас помнит те дни, когда приходилось в прямом смысле пахать, чтобы сдать экзамены и набрать необходимое количество баллов для поступления. Сейчас же для него весь смысл потерян, будто и не было никакого желания, будто одному Богу известно, как он здесь оказался. Когда юноша снял наушники, его взору представился учебный корпус под номером 2. Здание было отделано плиткой цвета кирпича, что перемежалась с футуристическими вставками панорамных окон. Везде слышался галдёж недовольных студентов и шуршание осенней листвы. Эта атмосфера явно отличалась от его привычной, успокаивая внутреннего испуганного зверька. Новое расписание, как пробная версия усовершенствованной системы, уже было давно составлено. По правде, Тэхёну нравятся дни, когда пары состоят только из лекций. Есть время подумать, проанализировать ситуацию – прямо как и сейчас. Бредя по длинным стерильно белым и чистым коридорам, парень витает в своих мыслях недолго, прерываясь время от времени из-за случайных прикосновений навстречу идущих студентов и чьих-то голосов. Заслышав звонок, парень спешит в аудиторию, привычно садясь на последний ряд, ближе к окну, и старательно раскладывает тетрадь и учебные принадлежности, настраиваясь на продолжительную пару. Он тщательно вслушивается в каждое слово преподавателя, не позволяя себе что-то пропустить, и быстро конспектирует. Именно так, с небольшими перерывами, проходят и следующие две пары. В животе предательски урчит, но Тэхёну совершенно не хочется есть. Парень лишь на секунду допускает эту мысль, а потом усмехается – денег нет. Последняя лекция длится почти час, но юноша уже с трудом усваивает слова лектора. Все его мысли занимает падающая листва, так легче. Он лишь на миг позволяет себе расслабиться, когда недосыпание и недоедание дают о себе знать, но тут же вырывается из мнимого спокойствия настырной вибрацией телефона. Парень всматривается в неизвестный номер, решая, стоит ли отвечать на звонок, и спустя время вызов прекращается. Какое-то непонятное предчувствие способствует тому, что Тэхён поднимает руку, обращая на себя внимание преподавателя и некоторых студентов, и тихо и неуверенно проговаривает: — Господин Кан, позвольте мне выйти ненадолго? — юноша смотрит на преподавателя, уже заметив в его глазах недовольство. — Студент Ким. Если это не касается жизни и смерти, то даже не смейте меня прерывать, — он ядовито выплёвывает слово за словом, громко чеканит, но не ожидает, что его резко перебьют: — Это срочно. Мне, так или иначе, придётся выйти, — получается громче, чем мальчишка рассчитывает, поэтому он нервно кусает губы, стуча пальцами по своему бедру. — В таком случае, Ким Тэхён, я выгоняю вас из аудитории. Разбираться будете непосредственно с деканом факультета, — темноволосый выпадает от чужих слов, но ему ничего не остается, кроме как пулей вылететь из аудитории, набирая пропущенный вызов и прислоняя дрожащей рукой телефон к уху. Из трубки слышится шум, какие-то непонятные крики и звуки машин. «Наверное, на том конце провода сильный ветер», думает Тэхён, пока чужой голос не приводит его в себя. — Слушаю, — неуверенно проговаривает юноша, прочищая свой голос. — Вам знакома Ён Чже? — голос собеседника низкий и уверенный, но кажется чем-то встревоженным. — Да. Я прихожусь ей сыном. Вы её работодатель? У неё снова какие-то проблемы? Извините. Она бывает иногда странной, но это всё из-за… — Я сейчас нахожусь на мосту Мапхо. Ваша мать, — он ненадолго останавливается, будто продумывает каждое слово, — она несколько странная, если вы понимаете, о чём я, и она хочет вас видеть, только с вами будет говорить, — голос мужчины срывается на последнем слове из-за ветра, и звонок обрывается. Тэхён несколько минут смотрит на экран, чувствуя, как внутри поднимается ком и что его вот-вот стошнит, а потом срывается с места, пулей выбегая из университета, позабыв о своих личных вещах. Парень на ходу шарится в карманах, находя несколько купюр, и садится в первое попавшееся такси, называя адрес. — Боюсь, туда сейчас не попасть, — говорит ему водитель, смотря в зеркало заднего вида. — Да-да. Я в курсе. Пожалуйста, быстрее, — юноша открывает поисковик, кусая нервно губы, и громко стучит пальцами по экрану, переводя взгляд на водителя, когда машина не трогается с места. — Просто остановитесь возле моста! Он пока не совсем понимает, что происходит, но догадывается и, чёрт побери, искренне не хочет, чтобы его догадки подтвердились. Парень прекрасно знает, что даже самая незначительная новость в Корее превращается в целое событие, но, когда не обнаруживает ничего в поисковике, сдаётся и прячет телефон, откидываясь на сидение. Время, всему нужно время.

···

— Господин. Сейчас в городе пробки. Будет лучше, если мы поедем через мост Мапхо, — водитель обращается к мужчине, сидящему на заднем пассажирском сидении. Тот недовольно хмурится, но кивает, соглашаясь. — Езжай. Будет немного неудобно, если я опоздаю. Этот старый хрен создаёт себе иллюзию уважения. Не хочу её так быстро разрушать, — он усмехается и тихо хмыкает, покручивая пальцами чёрную фирменную запонку, возвращая свой взгляд на экран планшета. Мужчина одет в костюм глубокого тёмно-синего цвета, из-под пиджака которого виднеется идеально выглаженная белая рубашка. Он время от времени смотрит на любимые часы, что так кстати подходят под одежду, совершенно не замечая, как машина останавливается, а водитель обращается к нему. — Что происходит? Почему мы остановились? — мужчина не скрывает своего недовольства и смотрит на личного водителя в зеркало заднего вида. — Я не уверен, но, кажется, на центральной части моста какая-то проблема. Дальше не проехать, так же, как и назад. — Какая ещё может быть проблема? — темноволосый недовольно щурится, но так и не находит ответа. Он бросает планшет в сторону и выходит из машины, громко хлопая дверью, еще издалека видя столпотворение; быстро лавирует между машинами, подходя всё ближе, и замечает женщину, которая неуверенно держится, стоя на парапете. Одно неверное движение – и смерть. Окружающие её люди не рискуют подходить близко, зато решается мужчина, подступая немного ближе, чем другие. Женщина внезапно шатается и чуть не теряет равновесие под звуки воплей толпы. Казалось бы, это совершенно посторонний человек, однако внутри у мужчины всё холодеет, хоть он и старается не показывать виду. — Извините. Могу я вам чем-то помочь? — он подходит медленно, но уверенно, не сводя взгляда с женщины. Она выглядит ужасно: небрежный внешний вид, царапины на руках и ногах, будто бы та пробиралась сквозь цветник из роз с шипами; старая грязная и потёртая одежда. Её глаза, как сказал бы художник, словно произведение искусства, но, к сожалению, это трагедия — взгляд страшный, животный и сумасшедший. — Они хотят меня убить! Ты что, не видишь? Глупый совсем? У меня жучок в теле. Они специально сделали так, чтобы я заболела, — женщина уже срывается на крик, на отчаянный крик, щурясь и небрежно поправляя мешающие взору волосы, и начинает плакать в истерике, что-то слуху неуловимое проговаривая. — Кто «они»? — мужчина искренне не понимает всего того бреда, который говорит женщина, но до него начинает медленно доходить суть. — Те люди! Только посмотри на руку. У меня черви в венах, — она ерошит свои волосы и снова шатается, вовремя ухватившись за рядом стоящий столб. — Хорошо. Я вижу. Я смогу вам помочь. У вас есть родственники? Может, стоит им позвонить? — Мой сын, — женщина обнимает столб, упираясь лбом в холодный метал, и тихо всхлипывает, не сводя взгляда со своих собственных рук. — Позвони Тэхёну. Я буду говорить только с ним. Мужчина облегчённо выдыхает, сам про себя надеясь, что держит ситуацию под контролем, и видит лежащий на асфальте телефон, начиная медленно подходить, конечно же, с чужого согласия. Он не упускает из виду толпу людей, не собирающихся расходиться и даже не удосужившихся вызвать скорую или полицию, ища в контактах любой намёк на уже знакомое «сын» или «Тэхён», и всё же находит, чтобы затем услышать автоответчик, оповещающий, что для звонка недостаточно средств. Тогда мужчина быстро набирает нужный номер на своём телефоне и ожидает ответ. — Как вас зовут? — уже обращается к женщине. Та некоторое время молчит, продолжая что-то бормотать, но, видимо, услышав имя сына, отвлекается: — Ён Чже. Ким Ён Чже. Мой сын, я хочу с ним поговорить!

...

Тэхён уже издалека видит несколько машин патрульной полиции и скорую помощь. Как только такси останавливается возле моста, парень бросает купюры водителю и выходит из машины, пытаясь миновать красную ленту. Его тут же останавливает представитель порядка, которому парень пытается в истерике объясниться, поэтому спустя пару минут его пропускают на мост, и тогда юноша не может сдержать слёз, сразу же узнавая до боли знакомое светлое платье мамы и срываясь на быстрый бег. Внутри бушует ураган, заставляя сердце нещадно колотиться, и тут же растерзанного парня накрывает осознанием. Он пытается собраться, упорно обещая себе, что всё будет в порядке. Внутренний напуганный зверёк немного успокаивается – верит. — Тэхён-а. Мама тебя ждала, — женщина сразу же замечает своего сына и смотрит на него с улыбкой, будто бы ещё тёплых от слёз следов на его лице и вовсе не было. — Мам… мам, что случилось? — он смаргивает продолжающие подступать слёзы с глаз и смотрит в чужие, тихо вздыхая. Юноша тянется руками, забывая о безопасности обоих, но незнакомый мужчина сразу же пресекает действие, касаясь ладонью плеча. — Они хотят меня убить. Идём со мной? Я защищу тебя, Тэхён-а. Мама тебе обещает. Там, — она протягивает к парню руки, мягко улыбаясь, и смотрит в небо, — мы будем в безопасности. — Мам. Всё хорошо. Ты сейчас спустишься со мной, и всё будет хорошо. Прошу. Идем домой? — Нет. Если я спущусь, меня заберут! Я знаю это, Тэхён. Они хотят меня убить! Тэхён не упускает из своего взора мужчину, который стоит позади, держась на безопасном расстоянии. Когда женщина срывается в очередной истерике, он подходит к мальчишке, склоняясь над ухом, и тихо проговаривает: — Попробуй её уговорить, или за тебя это сделают другие, — голос требовательный, но мягкий. Юноша и сам знает, что это не может продолжаться вечно, но не может перестать бояться того, что, если подойдёт ещё ближе, случится неминуемое. Про себя парень отмечает, что на вид мужчина слишком чопорный, чтобы подходить к таким людям, как Тэхён, и тем более разговаривать с ними, но в душе он дарит себе маленькую надежду на спасение. Бегает взглядом между родным и совершенно незнакомым человеком, будто бы решаясь. Парень прекрасно знает, что убеждать придётся долго, поэтому тихо, но с каплей уверенности начинает: — Мам. Смотри, — он указывает своим взглядом на мужчину, тяжело сглатывая ком в горле, — он может тебе помочь и защитить, тогда тебя никто не убьёт. Поверь мне. Ты же мне веришь? — Ваш сын прав, госпожа Ён Чже, — как только мужчина двигается с места, подходя немного ближе, в глазах Тэхёна поселяется маленький лучик надежды, — вам будет предоставлена лучшая защита, и никто не сможет вас найти. Юноша лишь боязно смотрит на мать, вздыхая от обрушения внутри – «Не поверила». Он отчётливо слышит голос в своей голове «Спасай» и не теряет ни секунды, срываясь с места, чтобы схватить женщину за руку, скуля маленьким зверьком от безысходности и тяжёлого груза, чувствуя, как мужчина, что некоторое время назад стоял рядом, сейчас помогает, вытаскивая его мать за плечи, спасая от неминуемой трагической участи. Парень пытается удержать свою мать в объятиях, когда к ним бегут врачи. Удаётся это с трудом. В женщине вдруг просыпается столько силы, сколько не у всех мужчин есть. Мальчишке безумно больно смотреть на то, как мать насильно привязывают к носилкам, пытаясь вколоть, видимо, какое-то седативное. Он прекрасно понимает, что это необходимость. Та самая, что во благо, однако прямо сейчас внутри что-то даёт трещину из-за беспомощности и неспособности оказать поддержку близкому человеку. Тэхён всё ещё чувствует, как сердце отбивает бешеный ритм, но в теле неожиданно появляется небывалая слабость. Всё, что дальше, происходит как в замедленной съёмке. Кажется, что он вот-вот свалится, однако крепкие руки успевают его подхватить и удержать от падения. Мужчина тянет его к своей машине, кажется, дорогой, так думает Тэхён, даже не сопротивляясь, а потом снова возвращается к собственному, только что проснувшемуся животному страху. Он сжимается в маленький комок и всю дорогу к больнице бесстрастно смотрит в окно. Облака очень быстро густеют, и начинается дождь. Вместе с ним плачет небо, «как прозаично», думает Тэхён, «лишь бы всё было хорошо, даже не важно где». Когда они подъезжают к больнице, погода разыгрывается не на шутку: ветер сметает осеннюю листву, уже мокрую, а дождь просачивается даже в самые потайные уголки, но всё это так неважно. Парень не обращает внимания на зонт, который подаёт чужой водитель, и быстро, чтобы не потерять из виду бригаду скорой помощи, бежит, натыкаясь на чужой жест и останавливаясь – «дальше нельзя». Парень не находит себе места, метаясь из стороны в сторону, игнорируя кресла в приёмной. Видит, как к нему подходит знакомый-незнакомый мужчина, и тихо выдыхает скупое «спасибо». Понимает, за что. Большего и не требуют. Спустя некоторое время в приёмную спускается врач, юноша быстро подходит к нему, одаривая взглядом побитого щенка, и требует: — Пациентка, которую к вам только что привезли, – моя мать. Пожалуйста, скажите, что с ней? — У вашей матери шизофрения? — озвучивают знакомый диагноз, и Ким нервно усмехается, даже не переживая, что его неправильно поймут. — Да. Параноидальная шизофрения, — он выжидающе смотрит, нервно кусая губы и чувствуя, что сам скоро сойдёт с ума. — Как она? — Сейчас она под сильными препаратами. У неё на фоне чего-то случилось обострение. Она принимает препарат, прописанный её лечащим врачём? — «…», но я бы не сказал, что он помогает, — Тэхён видит чужое удивление и сразу же хмурится. — Что? — Плацебо. Это всё равно, что пить витамин С, только, к сожалению, с такой болезнью не срабатывает, — врач трёт переносицу, заглядывая в какие-то бумаги, и поправляет очки. — Как только состояние вашей матери стабилизируется, я назначу ей курс лечения. — То есть ей станет лучше? Когда я смогу её забрать? — юношу только больше злит недоумение врача, и лишь остаток терпения его сдерживает. — Вы не осознаёте, что случилось, верно? Позвольте мне объяснить. Параноидальная шизофрения в случае такого сильного обострения быстро не купируется. Это длительное восстановление и лечение, а после период адаптации, понимаете? — Значит, это не одна неделя? — парень тут же находит ответ в чужом взгляде, прикрывая на миг глаза, и тихо хрипит. — Тогда я могу её увидеть? — Боюсь, сейчас это невозможно. Вы будете как раздражающий фактор для её психики, а сейчас вашей матери нужен покой, — он протягивает парню какую-то форму и просит заполнить, что Тэхён и делает на автомате. — Когда госпожа Ён Чже захочет с вами пообщаться, она позвонит по номеру, который вы указали, и вы сможете связываться с ней в разрешённое время. Парень благодарит врача и прощается с ним, ещё некоторое время смотря на двери лифта. Отделение, где лежит его мама, находится на втором этаже, и, как бы сильно Тэхён ни хотел её увидеть, он понимает, что для этого ещё не время, да и нет подходящей возможности. Лишь с тихим вздохом он отрывает свой взгляд и поворачивается к выходу, но не успевает сделать и шага, как его хватают за руку, останавливая и напоминая о своём присутствии. — Ты едешь со мной, — произносят хриплым низким голосом, и юноша вскидывает брови в возмущении. — А ещё что? Отпустите меня, никуда я не поеду, — Тэхён пытается вырвать руку из чужой хватки, но тщетно. — С какого перепуга вы это решили? — Не поедешь, говоришь? Тогда как ты компенсируешь деньги, которые я заплатил за лечение твоей мамы? Сумма далеко не маленькая, — мужчина надвигается зверем, но с издёвкой, холодно проговаривая, отчего у мальчишки кровь стынет в жилах. — Из-за тебя у меня сорвалась сделка, хотя, если бы я не остановился тогда, всё было бы очень даже печально, Ким Тэхён. Осознание добивает Тэхёна с новой силой, заставляя содрогнуться. Что он делает со своей жизнью? Выживает, всего лишь. Парень невольно смотрит на стены, кресла, оглядывая интерьер больницы, который часом раньше даже не замечал, очень смутно напоминающий обычную лечебницу для простых смертных, и понимает, что пути назад нет. Ради неё, ради своей мамы, ради человека, который был единственным воздухом в его жизни. Мужчина чувствует, как парень обмякает, и отпускает его, подталкивая к выходу. Только сейчас мальчишка замечает чёрную иномарку, которую ему когда-то посчастливилось видеть в одной из реклам на корейском телевидении, хотя он даже не помнил запаха салона и самого ощущения, когда ехал в больницу. Тэхён соображает очень медленно, не зная что делать, когда перед ним открывают дверь машины, но, чувствуя чужую руку, угнетающе давящую на спину, садится и тут же прижимается к двери, подальше от мужчины. Внезапно включается музыка, которая слегка успокаивает парня, и он прикрывает глаза. Всего на минуту, как он подумал, однако и этого успевает хватить, чтобы Тэхёна окутало дымкой сна. Когда автомобиль заезжает на территорию жилого комплекса, паркуясь на подземной стоянке, Тэхён просыпается и сонно смотрит на мужчину, выходя из машины следом за ним. Сначала он немного медлит, но тут же подрывается с места, замечая на себе чужой пристальный взгляд, не желая отставать. Лишь только когда заходит в лифт, парень осознаёт, куда попал. Говорят, что человека судят по одежде, тогда дома можно судить по лифтам. Признаться честно, Ким даже согласен был жить в таком помещении и спать там же, сравнивая со своим прошлым жильём. Парень всё ещё пребывает в шоке, не замечая, что мужчина не отрывает от него взгляда. Однако его настигает новое потрясение, когда двери лифта раздвигаются, открывая вид на шикарные апартаменты. — Это…твой дом? — Тэхён громко сглатывает от волнения, боясь и шага сделать, смотрит, изучает. — Да. Это Второй этаж, — для юноши всё кажется шуткой, когда мужчина с улыбкой сообщает это, потому что виды с огромной высоты открывались благодаря большим панорамным окнам, но старший добавляет, — в моём владении первые и последние четыре этажа этого дома. «Аа» — это всё, на что младший был способен. Он не замечает, как оседает на самый мягкий в его жизни диван, не прекращая рассматривать высокие потолки. Мужчина садится напротив и, в свою очередь, внимательно изучает его. — Ким Намджун, — он прочищает горло, чтобы на него наконец обратили внимание, и хрипло смеётся. — Это моё имя, если что. Можно просто Намджун, кстати. А твоё имя мне уже известно. — У нас одинаковые фамилии, — подмечает Тэхён, и, казалось бы, Намджуна это выбивает из колеи, но он только сдержанно улыбается. — Простите, что так случилось. Вы серьёзный человек, который, возможно, упустил большую прибыль из-за меня и из-за всей этой ситуации. Я благодарен вам за всё. За то, что вы спасли мою маму и оплатили ей счета. — Да брось. Я упустил лишь очередную возможность поиздеваться над человеком, однако смогу сделать это и в следующий раз. Не мог же я проехать мимо, каким бы душегубом ни являлся, — последние слова пугают парня, и он невольно вздрагивает, что не остаётся незамеченным старшим, однако тот лишь хмыкает. — Тогда, — Тэхён нервно кусает губы и дёргано тянет пальцы к рубашке, начиная расстёгивать, но Намджун его вовремя останавливает. — Эй, парнишка. Что это ты тут удумал? Когда я говорил, что ты едешь со мной, не имел в виду секс. Не хватало ещё детей совращать. — Что? — Ким, мать его, Тэхён. О чём он только думал? Парень ещё в средней школе понял, что не такой, как все: первый поцелуй он хотел получить не от девушки, а от парня. Хотел и представлял, что идёт за ручку не с девушкой, а с парнем, однако обстоятельства и неподходящее время не позволяли ему так необдуманно нырять в чувства. И сейчас он уже был готов смириться с тем, что его используют за деньги и дадут пинок под зад, он даже в лифте представлял, как рыдает, проклиная ведь мир из-за сложной судьбы и знакомого «все мужики козлы». Однако, услышав слова старшего, Тэхён захотел провалиться от стыда под землю, а сам Намджун начал заливисто смеяться. — А что я мог подумать? Вот чёрт. Представьте себя в моей ситуации! — Ну уж нет. Это было эффектно, — он всё ещё измывается над младшим, но немного успокаивается и делится шампанским, которое принесла прислуга. — Можно на «ты». Рассказывай давай и желательно всё. — Даже не знаю, с чего начать, — парень скептически смотрит на алкоголь и, сначала принюхиваясь, с позицией «была не была» осторожно отпивает на пробу, старшего такое поведение юноши лишь веселит. — Какое заболевание у моей мамы, вы…прости, ты уже знаешь. Это началось пять лет назад. Сначала я не понимал, что происходит, а какой ребёнок будет знать, что такое вообще существует? — на немой вопрос старшего сразу же нашёлся ответ. — А отца не было в моей жизни, сколько себя помню. Потом я начал искать в интернете симптомы. Пришлось постараться, чтобы наскрести денег на походы в компьютерный клуб, но мне всё же удалось найти что-то. Я с трудом, но уговорил маму пойти к врачу, и он выписал лекарства. Сказал, что они помогут, ну, а лекарства подороже мы себе позволить не могли. Мама еле тянула квартиру, не говоря про всё остальное, а сейчас, — Тэхён отворачивается, словно в обиде, но на самом деле чтобы другие не видели его слёзы и слабость, однако, чувствуя лёгкое прикосновение к затылку, поднимает взгляд на Намджуна и продолжает, — сейчас у меня нет дома, сейчас у меня нет вообще ничего, и я сам никто. Мужчина же, глядя на этого мальчишку, захотел запереть его в квартире и не выпускать, не позволять никому обижать. Он лишь склоняется над ним, глядя в глаза, и тихо выдыхает, а после отстраняется. — Завтра, Тэхён. Всё завтра, а сегодня ты пойдёшь спать. Ты меня понял? — он пристально смотрит в чужие глаза, получая взгляд в ответ и заметив лёгкий кивок головы. Парня проводили в гостевую комнату, но он, как и прежде, чувствовал себя неловко. Вся эта обстановка угнетала и воодушевляла, пусть даже ненадолго, одновременно – стоило насладиться хотя бы этим. Он по-прежнему боялся к чему-либо притронуться, очень долго разбираясь с тем, как регулируется вода в ванной комнате, ведь самой ванны у юноши дома не было, и новое открытие под названием «джакузи» выбивало почву из-под ног. Мальчишка ещё долго размышляет о своей сущности, нежась в тёплой воде, ведь с самого детства парня принудительно лишили социума. Школа, в которую он ходил, была как бельмо на глазу, находясь в десятке худших по уровню успеваемости. Её хотели даже закрывать, однако директор получил поддержку от какого-то чиновника, которому нужны были голоса. И среди всех неблагополучных семей именно его выделялась, ведь у других были оба родителя, а у него не было отца, именно поэтому Ким общался с ними лишь по необходимости. Несмотря на особую жестокость в корейских школах, в его классе, благо, не было ничего подобного, однако парня все равно не жаловали в своей якобы дружеской компании. Слухи о том, что мать юноши сошла с ума, разползались с неведомой скоростью, и к нему даже перестали близко подходить, боясь заразиться. Боясь чего? Вопрос стоял ребром. Вопрос был глупым. Это клеймо осталось на нем, даже когда Тэхён поступил в университет, но стоит отметить, что он единственный из своего класса, кто так высоко вскарабкался. Судьба других его мало волновала, но единственное, что он до сих пор обещает — найти себя. Парень выходит из ванной совершенно разбитый и безумно усталый. Последнее, что он помнит, это мягкая кровать и далёкие мерцания ночного города.