Погибая, улыбаться

Если бы Гарри мог заснуть на пару дней, он бы точно это сделал. В комнате было душно и тихо. Дурсли уехали, и пустота дома манила выйти его из каморки. Но он не шел, а лежал на спине на кровати и не моргая смотрел в потолок. Букля билась в клетке. Но он не обращал на нее внимания, понимая, что выпустит её только когда надо будет отправлять ответное письмо той самой. Букля успокоилась, засунула клюв под крыло. Теперь стало совсем тихо, и Поттер зажмурился. За окном проехала машина, и Гарри замер, ожидая, что она остановится у дома, но она поехала дальше. За шорохом колес послышался оглушительный стук в калитку. Поттер нахмурился, поднялся на локтях и повернул голову. Глаза заболели от яркого света. Он сполз с кровати, раздумывая, кому приспичило бить по калитке. Стук не прекращался, и он выглянул в окно, на котором, к счастью, не было решеток. Перед калиткой стояла тонкая фигура и отчаянно прикладывала кулак. Наверняка, еще пару мгновений — и кто-то из соседей прогнал бы её. Гарри тут же распахнул окно и перегнулся через подоконник. — Но что за блеск я вижу на балконе! — послышался высокий голос, и Таня Гроттер помахала ему рукой. Гарри почувствовал, что у него внутри разорвалась пиньята. На лице растянулась дурацкая улыбка, и он замер на мгновение, передавив живот подоконником и просто разглядывая её сверху. На ней был длинный походный плащ, такие же черные джинсы и белая выпущенная наружу футболка с черепом и перекрещенными костями. На плече у нее висел старый рюкзачок, а волосы были собраны в неряшливый хвост на затылке. В ногах лежал старый потрепанный футляр с контрабасом. Гарри выпрямился закрыл окно, и почти бегом кинулся из комнаты. Спустился по перилам вниз — так он позволял себе делать, только когда Дурсли покидали это злачное местечко под названием дом №4 на Тисовой улице, — и распахнул входную дверь, на ходу хватая с крючка ветровку. Лето выдалось дождливым и сейчас духота, накрывшая Литтл Уингинг, предупреждала о приближающемся дожде. Он быстрым шагом преодолел дорожку мимо кустов, в которых провел большую часть прошлого лета, и распахнул калитку. Таня сорвалась с места и сразу же очутилась в его объятиях. От нее немного странно пахло чем-то сладким. Гарри обвил руками её талию и прижал к себе. Между ними оказался контрабас, через который она ловко переуступила и уткнулась головой ему в грудь. Он сильно вытянулся за лето, и теперь она доходила ему, дай бог, до плеча. Гарри с умилением смотрел на её макушку. Потом положил подбородок на него. — Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! — пропела она и шагнула, чуть не наступив на инструмент. Гарри усмехнулся. — Ты Шекспира начиталась? — спросил он. Таня замотала головой и подняла с земли контрабас в чехле. Передние пряди упали ей на лицо. Оливковая кожа блеснула на ярком солнце. Она загорела и щеки раскраснелись. — Гробыня штудирует английскую классику, надеется склеить какого-нибудь аристократа в Хогвартсе, — ответила Гроттер и подняла к нему глаза. Поттер не мог оторваться от её загорелого лица и блестящих зеленых глаз. — Знаешь, я так соскучился, — произнес он. Таня смутилась и опустила улыбающиеся глаза. Гарри наклонился чуть ниже, чем обычно и поцеловал ее в мягкую горячую щеку. Потом он перехватил ручку контрабаса из её пальцев. Гроттер привычно поморщилась, как было каждый раз, когда кто-то отбирал у нее любимый инструмент. — Я тоже, — тихо произнесла она. — У меня не получилось прилететь на твой День Рождения, прости, я очень хотела, но Сарданапал даже сейчас еле отпустил меня… — она потерла освободившейся рукой запястье. Танины глаза сверкнули беспокойством. — Ничего, — пробормотал он, чувствуя небольшое напряжение. — Дурсли могут вернуться в любой момент, пойдем отсюда? — спросил Гарри. Таня улыбнулась, и он потянул её вниз по улице, боковым зрением замечая, как в домике Миссис Пиг задернули шторы. Они шли за руку по песчаной дороге. У него подмышкой торчала ветровка, и рука сжимала массивный летательный инструмент. Таня то и дело кидала мимолётные взгляды на него, исподтишка замечая и длинную шею с кадыком, и заострившиеся скулы, и первый пушок на щеках, и горбинку на носу. Гарри, заметив метание ее головы туда-сюда, улыбнулся и посмотрел в ответ. — Что? — выгнула Таня бровь. Гарри усмехнулся. — Просто странно, что я могу так идти с тобой по этой улице, — заметил он. — Обычно Дадли с дружками зажимали меня где-то в подворотнях. А вот в том туннеле в прошлом году мы дементоров встретили. — Поэтому я не горю желанием возвращаться в Москву, — ответила она. Гарри пожал плечами. Для него, конечно, это была вынужденная мера, указ Дамблдора, которому он не мог противостоять. Конечно, этим летом Рон и Гермиона буквально бомбили его письмами, чувствуя наверняка съедающие его одиночество и безысходность. Но когда приходили письма от Тани, его сердце замирало и легкие спирало от накативших чувств. Он резался бумагой от того, как быстро разрывал конверты. — Я всего около месяца здесь, Дурсли ещё не успели довести меня до бешенства. — Идут на рекорд, — фыркнула она, вглядываясь в его лицо. И хотя Поттер прикрывался беззаботностью из-за отсутствия давления Дурслей, на его лице было написано, что его точно что-то мучает. — Если бы мы смогли увидеться после того как Сириус… — О, нет, Гроттерша, — грустно усмехнулся Гарри. — Это хорошо, что ты не видела меня. Это было ужасно. — Но… Он посмотрел ей в глаза, в которых она сразу прочла все то, что он хотел выразить. Таня замялась, сглотнула и сжала запястье его руки, державшей контрабас. В переписке они будто бы специально избегали этой темы, на все ее вопросы он отвечал общими словами «просто было плохо, сейчас все хорошо», которым было сложно верить. — Как взрыв бомбы внутри, там только обломки и обуглившиеся останки, — пробормотал он отводя взгляд. — У меня никого не осталось больше. — А я? — прошептала она. — Я осталась. Честно. — Да, — выдохнул Поттер. — Конечно, да, Тань, я верю. Она улыбнулась и приложила щеку к его груди, в которой гулко стучало сердце. Гроттер прикоснулась рукой и сжала в кулаке его серую немного запачканную футболку. Гарри склонил голову ей на плечо. Его свободная рука обвила ее талию под плащом. Коснулся кончиками пальцев ее кожи, и Таня вздрогнула. Ее губы изогнулись в улыбке, которую она скрыла, уткнувшись ему в грудь. — Пойдем посидим где-нибудь? — шепнул он ей на ухо. По Таниной спине побежали мурашки. Она подняла глаза и уверенно кивнула. Они свернули и по проулку прошли к детской площадке. Гарри много неприятного испытал на этом месте, но сейчас Таня опустилась на качели и оттолкнулась: плащ развивался за ее спиной. Гарри опёрся о перекладину и прикоснулся лбом к холодной железке. Волосы у нее окончательно выпали из прически и отросшие кучерявые пряди скакали туда-сюда. Усиливающийся ветер бил в лицо, но она все стремительнее раскачивалась на цепях. В миг она соскочила с качелей и приземлилась на прямые ноги. Обернулась к нему, и Гарри очень захотелось запомнить ее такой счастливой и беззаботной навсегда. Вдруг над их головами грянул гром и на землю стали падать крупные капли дождя. Таня выпрямилась и развела руки в стороны навстречу капелям. Снова загремело. Гарри оставил контрабас лежать на песке и подошел к ней, чувствуя, как вода попадает ему на лицо. Грянул ливень в одно мгновение, когда он обнял ее сзади, и она только успела развернуться к нему лицом. Волосы и одежда тут же промокли, ливень стеной отделял их от остального мира, и когда ее пробила дрожь, он нежно поцеловал ее. Таня потянулась к нему, хватая ледяными ладонями его лицо. Холодные капли уже никуда не затекали, они были насквозь мокрые и целовались, целовались, целовались… Таня дрожала, подушечками пальцев касалась его щек, острых скул и челюсти. Гарри забрался пальцами в ее мокрую шевелюру которая потеряла свой объем, и стал перебирать слипшиеся прядки. Ее пробил нервный смех, и она, отступив назад, задрала голову. «Мерлин», — пронеслось в голове у Поттера, когда он заметил, как по ее лицу и шее стекают струи дождя, как мокрая одежда прилипла к телу, будто обнажая каждую ее клеточку. Гарри, кажется, задержал дыхание, не в силах противостоять накатившему на него ступору. Гроттер глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза. Это, наверное, был самый подходящий момент, когда в его голове могли пронестись слова: «Я люблю ее». И если бы он вел свой толковый словарь, то напротив слова «любовь» стояло бы ее имя. И его фамилия. Сверкнула молния, и Поттер машинально притронулся к шраму на лбу. Таня схватила его руку и потащила в неизвестном направлении. Сейчас он был очень рад, что когда-то наложил на очки отталкивающие чары и капли дождя не преграждали ему видимость, он хотя бы мог разглядеть Гроттер. Они сели под горкой. Она положила голову ему на плечо, притянула к себе заклинанием контрабас, оставшийся лежать на песке возле качелей, и положила его на колени, поверх его ладони. Коленки у нее были тонкие и острые, и он обводил их пальцем снова и снова. По горке все ещё стучал дождь и глухо отдавался в голове. Гарри прикрыл на мгновение глаза и почувствовал внезапное спокойствие, несмотря на бушующую бурю вокруг. Таня рядом стучала зубами, и он закутал ее в свою ветровку, придвинул ближе к себе. Она задышала ровнее, поставила ноги на перекладины лестницы и уселась поудобнее. Дождь кончился не скоро, хорошо полив Литтл Уингинг, он покинул их в самый внезапный момент с прощальным громом. Таня в этот момент пыталась сплести из его мокрых волос колоски, а он старательно уворачивался, щипая ее за бока. Она выглянула из-за горки, потом выползла и встала на ноги. У Гарри жутко затекли ноги, он с хрустом выпрямил колени и вынырнул за ней. Вместе с черной тучей темнота не ушла, и на деревню опустилась ночь. Гарри взглянул на часы и с ужасом обнаружил, что уже глубокая ночь, а они и не заметили, как просидели под горкой несколько часов. — Половина одиннадцатого, — пробормотал он и похлопал ресницами. Таня сжала губы и поправила задравшуюся футболку. — Дурсли убьют меня, если я заявлюсь так поздно. — Черт, — выругалась она. — Прости. — Ничего, как-нибудь переживу, должна же быть хоть какая-то встряска за три недели? — его губы растянулись в улыбке, которой Таня снова не поверила. — Проведу тебя до дома, — предложила она и пошла вперёд. Гарри догадался, что она точно не запомнила дорогу и поспешил за ней. Контрабас снова оттягивал руку, но другая ладонь сжимала ее ручку, ледяную, с тонкими мозолистыми пальчиками. На середине Тисовой улице они остановились. Таня выпрямилась, непросохшая до конца одежда тяготила. Она вытащила из его рук инструмент и прижала к себе. — Дальше не пойдем, — пояснил Гарри. Гроттер согласно кивнула. — Дурсли начнут смеяться. — Я вызываю смех? — Нет, смех вызывает то, что у меня может быть девушка, — пояснил он. — У меня и самого это иногда в голове не укладывается… — Да ну тебя, — шутливо толкнула его в плечо, и он перехватил ее ладонь, притягивая к себе. — Когда мы сможем снова увидеться? — с надеждой произнес он. Таня тяжело вздохнула. — Я не знаю, — шепнула она в ответ. — Сарданапал говорит, что Магическая Англия закрывает границы для перемещения. Мы можем даже не поехать в Хогвартс. — Черт, — сквозь зубы выплюнул Гарри. Таня коснулась рукой его щеки. — Все будет хорошо, Дамблдор хочет, чтобы мы приехали, — обнадежила она. — Хогвартс, действительно, самое безопасное место сейчас, там же Дамблдор… — Я очень польщен таким доверием с вашей стороны, молодые люди, — над их головами послышался голос, и возле забора со странным крафтовым пакетиком в руках стоял сам директор Школы Чародейства и Волшебства Альбус Дамблдор. Он запустил руку в пакетик и достал лимонную дольку, отправил ее в рот и внимательно уставился на них. Таня отшагнула. — Профессор Дамблдор? — не веря своим глазам произнес Гарри. Таня захлопали ресницами, раздумывая, сколько тот следил за ними. — Я надеялся навестить тебя сегодня, Гарри, но мисс Гроттер опередила меня, — он развел руки в стороны и спрятал пакетик за спину. В его усах остались кристаллики сахара. — Надеялся сделать приятный сюрприз и попросить тебя, Гарри, об одной услуге. — Меня? — Тане было слишком неловко смотреть на то, как Поттер буквально тлеет перед Дамблдором, и она отвернулась. Наверное, она вела себя точно так же… — Мистер и Миссис Дурсль не смогли оценить моего появления, но если тебе будет угодно, то все твои вещи уже отправлены в Нору. — Мои вещи? Таня дернула его за плечо, возмущенная его тугодумием. Гарри вскинулся и перевел взгляд с директора на нее и обратно. — Моя помощь, вам не потребуется, профессор Дамблдор? — произнесла она высоким голосом. — Мисс Гроттер, мне было бы очень неудобно вас просить, к тому же, насколько я осведомлен, академик, ждёт вас на серьезный разговор. Таня дернулась, заправила выбившиеся пряди за уши и посмотрела на Гарри, тот покивал головой. — Что ж…— протянула она, опуская глаза. — Тогда мне тогда, пожалуй, стоит вернуться. Гарри расстроенно сгорбился и засунул руки в карманы. Он был очень рад видеть директора и ещё больше рад отправится в нору на целый летний месяц, но так резко прерывать моменты с Гроттер он совсем не хотел. Таня протянулась к его щеке, осторожно чмокнула. — Я умею трансгрессировать, но на контрабасе все же удобнее… — Трансгрессией будет безопаснее, — учтиво заметил директор. Таня согласно кивнула, кинула последний взгляд на Гарри и с хлопком испарилась из Литтл Уингинга. Оказавшись в жарком и душном Тибидохсе, она огляделась вокруг себя и последовала к кабинету академика, попутно скидывая с себя и забытую ветровку Гарри, и черный промокший плащ. У сфинкса она затормозила и снова прислушалась. Потом постучалась и отворила дверь. В груди гулко стучало сердце, и она не могла обуздать накатившее чувство паники, сжимающее горло. — Академик, вы меня звали?