Погибая, улыбаться

Долго ждать перемены имиджа им не пришлось. На следующем же после веселого Хеллоуина в Хогсмиде уроке по Трансфигурации Макгонагалл задала им тренироваться перекрашивать волосы и брови. Жикин очень старательно пыталась сделать передние пряди волос Тани ярко-зелеными. Но выходило у него не очень хорошо. Многие русские так и не смогли совладать с волшебными палками. Когда у него ничего не получилось, Таня обернулась к Склеповой, и та мгновенно превратила ее волосы в подобие того, о чем грезила очень долго: они стали немного короче, а передние пряди таки стали другого цвета, но не зелеными, а черными. — Отлично, мисс Склепова, — мимо них прошествовала Макгонагалл, пока Таня собирала передние пряди в мальвинку на затылке. Потом она направила на Гробку свою палочку, и у той ее уложенное строгое чёрное каре превратилось в длинные крупные кудри по плечи, а кончики перекрасилась в кроввао-алый. — Надо было в изумрудный, — хихикнул Жикин и тут же получил учебником по голове. — Хорошо, мисс Гроттер, потренируйтесь ещё на Жикине, он, кажется, заскучал… Таня и Жикин приникли к общей парте и глупо засмеялись. Макгонагалл наконец отошла от их ряда и пошла вдоль резвящихся Слизеринцев, которые недавно поняли, что на платиновые волосы Малфоя прекрасно ложился любой оттенок, и во всю развлекались, наперебой перекрашивая чужую шевелюру во все цвета радуги. Когда учительница перестала стоять над душой, Ягун обернулся к своим и вытащил из внутреннего кармана мантии аккуратно сложенный лист бумаги. — Это первый пункт нашего плана. Таня внимательно посмотрела на рекламный плакат, который пересекали большие буквы «Грандиозный разрыв». До этого она будто бы специально косилась в ту сторону, где на первой парте Рон и Гарри шептались. Рядом с ними сидели Катя и Гермиона, и первая постоянно кидала несчастные взгляды в сторону русских, которые компанией сгрудились в ряду у окна. — Дискотеки это всегда круто. Таня снова уткнулась взглядом в тот ряд, машинально отмечая, что Поттер, как обычно, забыл поправить воротник рубашки, и он у него смешно торчал вверх. Но теперь она не может поправить воротник, а только косится на него, не подавая вида заинтересованности. — Все любят дискотеки, выпивку и хорошую музыку! — продолжал Ягун шепотом, чтобы профессор его не расслышала. — Насчёт последнего я бы поспорила, плейлист Гроттерши это что-то за гранью моего понимания! — фыркнула Склепова. — Сейчас она напоминает плейлист для брошенок, — вторил ей Жикин. — Нашли друг друга два одиночества! — буркнула Таня, отворачиваясь к окну. — Мы развесили эти объявления по гостиным и соберём нашу компанию, будет круто, я обещаю, мамочка моя бабуся! Их прервал звонок. Таня подскочила с места и скинула в рюкзак все свои учебники. На дне, завернутая в платок, лежала бутылка с ягодными каплями, к которым она вчера так и не притронулась, потому что все ещё действовали таблетки Лотковой, но сейчас Тане казалось, что любое его действие привело бы к неизбежным последствиям. И хоть Гроттер считала это слабостью, она позволила бы себе ее. Они стали выходить из кабинета, и Катя, освободившись из пут Гермионы, наконец повисла на уши к Рите и Гробке. Таня затормозила, замечая как Джинни поджидает кого-то у кабинета Трансфигурации. Гроттер сглотнула, когда заметила, как к ней подходят Гарри и Гермиона. Они перебрасываются парой фраз, и уголки губ Поттера подлетают вверх. — Гроттерша, — на ее плечо ложится тяжелая ладонь, и девушка дёргается. Это оказался Рон, отделившийся от своего золотого трио. — Все хорошо? Выглядишь хреново. — Спасибо, — выдохнула она. Ещё мгновение назад она была готова достать бутылку с каплями и ринуться в туалет, но Рон остановил ее. — Я рада, что первым подошёл ты, а не Гермиона… Джинни вообще со мной не разговаривает, наверное потому что я общаюсь с Жикиным… — Ты права, — усмехнулся он. — Я не буду тебя мучить расспросами, просто хотел узнать, все ли хорошо? Таня помотала головой искренне отвечая на последний вопрос. — Поменялись запросы, — выдохнула она. Рон покачал головой. — Я устала от всего этого, ты же понимаешь меня? Я же вижу, что понимаешь. Рон отвернулся и покосился на болтавшую с Джинни Гермиону. — Я видел объявление, я приду, — вдруг заметил он. — Гарри и Гермиона — нет, а я приду! Таня улыбнулась, и Рон улыбнулся в ответ. Вдруг Тане стало немного спокойнее, что хотя бы его лучший друг на ее стороне, или просто понимает ее. — Спасибо. — Если я обниму тебя, они меня возненавидят. Таня удивленно выгнула бровь. — Знала бы ты, как они тебя только вчера не назвали, ну, а Поттер просто обзавидуется, — он притянул ее к себе, и Гроттер зарылась лицом в складки его мантии. — Я же не просто так тебя сестрой назвал. Таня вдруг почувствовала, что капли пролежат ещё как минимум пару часов в сумке. И вот она уже шла одна по коридору на заклинания и увидела как ей машет Ягун со скамьи. Вечеринку они наметили на пятое число, и у Ягуна в рюкзаке уже лежал список тех, кто точно придет. Он хранил его как зеница Ока, чтобы на всякий случай знать имя каждого. Таня с усталым добродушием замечала такое рвение друга делать что-то на благо их репутации и вообще делать что-то. У самой у нее силы кончились уже после Хогсмида. Батарейка села, и больше строить из себя безразличную холодную сволочь у нее не получалось. Четвертого числа она возвращалась после долгих посиделок в библиотеке последняя, так как задержалась с Валялкиным, помогая ему отыскать нужную книгу. Ванька, Таня, Катя и Ягун устроились в магспирантуру и в конце года должны были сдавать курсовую. Валенок единственный задумался об этом заранее. Катя тоже писала, но у нее тема была намного сложнее, она все-таки на лекаря пошла. А Ягун и Гроттер со своим профильным Нежитеведением и вовсе об этом не думали. В гостиной Гниффиндора было многолюдно, и она попыталась незаметно проскочить мимо своих однокурсников, устроившихся большой компанией у камина. Типичные Гриффиндурки, как бы сказала Склепова. Гроттер пыталась максимально не смотреть на них, отводя взгляд в сторону и вниз, и вдруг заметила, как на белую форменную рубашку упала капля крови. Таня тут же приложила ладонь к носу и втянула воздух. На пальцах остались капли крови и, как назло, прямо перед Гриффиндурками. — Черт, — шепнула она и ринулась в спальню, замечая на себе продолжительные взгляды Джинни и Гермионы. Гарри отвел взгляд, будто бы принимая участие в ее негляделках. Он вообще редко на нее смотрел с тех пор, почти всегда занятый разговорами с девочками и Роном. Таня ворвалась в спальню и плюхнулась на свою кровать. Наволочка тут же испачкалась в крови. — Ты в норме, Гроттерша? — Отвлечённо пропела Склепова и продолжила красить передние пряди волос Риты ярко-желтой краской. Гроттер перевернулась на спину и зажала нос. — Разваливаюсь. Катя протянула ей ватный диск. Таня засунула его в нос как тампон и зажмурилась. Она ужасно расчесала руки, так что они были разодраны чуть ли не до крови. Внимание у нее было рассеянное который день, а голова гудела от мыслей и неугасающих чувств. И хоть спасительным кругом на дне рюкзака все ещё лежали капли, они не успокаивали, а только подогревали ее общую неуверенность в себе и завтрашнем дне. В дверях, как приведение, мелькнул Ягун и аккуратно закрыл дверь за собой. В тот момент, когда он появился в комнате, за окном раздался раскат грома, и девушки подскочили. По подоконнику залил ливень, и парень засмеялся. Девушки тут же к нему подключились, и только Гроттерша никак не отреагировала. — Ты тухлая такая, Танюха, просто жуть! — протянул друг, приземляясь к Кате на кровать. Та подвинулась и отложила учебник. — Тебе нужен адреналин! Таня поднялась на локтях и отрицательно помотала головой. — Он прав, сиротка, — кивнула Склепова и отложила кисточку с краской. Рита довольно цокнула языком и убежала к раковине смывать краску. — Там погодка сейчас просто отпад, гром и ливень, а молний нет, — начал Ягун, наклонившись вперёд и подложив локти на колени. — Самое то для небольшого экстремального полета! — Ты башкой стукнулся! — фыркнула Таня, падая обратно на постель. Ягун покачал головой и тут же достал из-под ее кровати контрабас. — Поднимайтесь, у нас длинная ночь впереди! Склепова показала ему средний палец, но уже через пять минут вытаскивала Гроттершу за руку из комнаты. — Да вы чокнулись, мы схватим воспаление лёгких! — верещала она, когда они наконец вытащили ее на лестницу. — И умрем дурацкой смертью! — Лоткова, вызывай Валялкина и Жикина и скажи им, что у нас есть пару самокруток, так они сразу прибегут! — скомандовал Ягун, и Катя пулей устремилась из гостиной, на ходу натягивая дутый пуховичок. Таня примерно последовала за ним, таща за собой контрабас. Позади остался тот злополучный диван, на котором остались только Золотое трио и Джинни. Гроттер почти закатила глаза, но вовремя стала заматывать лицо шарфом. За несколько дней сильно похолодало. — Куда это вы? До отбоя меньше часа! — воскликнула Гермиона, подлавливая Ягуна. Тот почесал затылок, и Гроттер подмигнула ему. — Вынужденная психотерапия. Будем прыгать с астрономической башни. И выскочил вслед за девочками в проход. На поле было ужасно ветрено, холодные капли дождя били по лицу, и все морщились. Гробыня одна стояла в отдалении, прикрываясь завидно спокойным зонтиком, который не мотылялся из стороны в сторону, пока его обладательница смотрела глубоким романтичным взглядом в даль. — Если нас поймают, то мы полетим прямиком в Россию, с пинка, и обрывается наш Грандиозный разрыв! — пояснил Ягун. — Нахрена ты затеял это, — простонала Гроттерша, просовывая между ног контрабас. Катя уже парила над ними ловко маневрируя между потоками ветра. — Чтобы ты, Гроттерша, прооралась. Таня закатила глаза. Если бы кто-то раньше сказал, что она будет стоять под проливным дождем, промокшая до нижнего белья, и поддаваться на такие глупые уговоры Ягуна, она бы не удивилась. Ее бы уже ничего не удивило в ее непредсказуемом будущем, вставлявшем ей палки в колеса. Когда пять человек поднялись в воздух с битами в руках, их оглушил очередной раскат грома. Они шуганулись к земле, но тут же взвыли выше. Их темные мантии не давали распознать их издалека, и поэтому они бесшумно выпустили шары из корзины. Им понадобился обычный мяч для квиддича, но не тот, что бешено сбивает игроков с метел, а тот, что забивают в круглые ворота. Таня все два месяца отчаянно вникала в правила квиддича, а теперь даже боялась взглянуть на поле и найти там фигурку Поттера. Или Поттера, возвращавшегося с тренировки в компании Уизлетты. Таня вертела в голове, насколько этот глупая затея, но как только мяч прилетел ей в лицо, она тут же опомнилась. Из-за дождя была ужасная видимость, и она еле различила из-за рассеянности летящий в нее квофл. — Очнись, дура! — послышался с земли голос Валялкина, который вызвался помогать им подавать упавшие мячи. У Гроттер в руках оказался довольно увесистый мяч, и она, подкинув его в воздух, сильнее схватилась рукой за биту. Ей было ужасно неудобно держать смычок и биту в одной руке, и поэтому, когда она с силой шарахнула по мячу, ее откинуло в сторону. Гроттер почувствовала внезапное облегчение. Мяч стал летать между пятью игроками. Чаще всего промазывал Жикин и посылал мяч куда-то к трибунам, и Валялкин проклинал его. Склепова сидела на танином чехле от контрабаса и хохотала. Вдруг Гроттер подлетела к ней и спрыгнула с контрабаса. Сделав к ней пару уверенных шагов, она протянула ей смычок. Склепова икнула и коснулась его тонкими пальцами. — Проконтролируй, чтобы я держалась на одном месте, примерно, — попросила Таня и вернулась к инструменту. Теперь она была в полной власти Гробыни, но тут же аккуратно взлетела и оказалась на прежнем месте, ловко балансируя и держа в руках биту. Теперь она легла в две мазолистые ладони, и Ягун со всей дури запульнул в нее мяч. — Да иди ты к чёрту! — закричала она, отбивая его, и друг радостно закивал. Таня почувствовала, как мяч ударяется о биту с жутким грохотом, который в ее голове можно было сравнить с громом. И она отшвырнула его что есть мочи, концентрируя все внимание на кистях рук. Мяч отлетел к Ритке, которая схватила его руками и прижала к груди, но Гроттерша вдруг почувствовала прилив адреналина, по венам будто снова забурлила кровь, и она не чувствовала себя так прежде. По волосам и одежде стекала вода, она висела на старом инструменте посреди незнакомого поля в незнакомой стране. — Ты можешь лучше! — послышался уверенный крик Ягуна. Таня опомнилась и приняла мяч. — Ты же хочешь послать кого-то к чёрту! Позлись, Гроттерша, ты как овощ! Гроттер вскинула голову, и с подбородка закапал дождь на ее промокшую рубашку. Все смотрели на нее, но ей вдруг показалось, что она одна посреди поля и, схватившись руками за мяч, сжала его трясущимися пальцами. К горлу подступил ком, который она тут же проглотила. В голове пронеслись все мысли, одолевавшие ее уже который месяц. И лицо Поттера: его зелёные пронзительные глаза, дурацкая ухмылка и тихий голос. Ещё чуть-чуть, и она чокнется. Ей захотелось оказаться в его теплых руках, а не в промокшей мантии. Лежать с ним рядом в обнимку у камина и гладить непослушные волосы. Нет. Неееет. Точно нет. Она замотала головой, так, что казалось, она сейчас оторвётся и отлетит вместо мяча к другому игроку. Ей не нужно это. Ей не нужен он. Ей не нужны его руки. Волосы. Улыбки. — МНЕ НЕ НУЖНО БЫТЬ С ТОБОЙ, ЧТОБЫ БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ! — заорала она и пульнула первый мяч в сторону ворот, и он тут же попал в цель, прошибая полотно трибун. Ей совсем не нужно думать об этом. Но мысли сами родились в голове, все самые страшные мысли, одолевавшие ее по ночам, из-за которых она мучалась бессонницей. — Я МОГУ ДЕЛАТЬ, ЧТО Я ХОЧУ! Снова удар, уже по следующему мячу, который подал ей Ванька с земли. Ещё пару минут, и она упадет в обморок, силы, кажется, покидали ее. Но она может трусить. Если хотя бы раз дать себе слабину, чтобы только смотреть издалека, мучаться всю жизнь из-за одолеваемый чувств, но знать, что он жив и здоров и счастлив. И самой доказать всем, что можно обхитрить даже судьбу… — Я ХОЧУ ЖИТЬ! Я НЕ… Она уже хотела запустить следующий мяч, но осеклась. Нет, она точно не… она точно любит его. Точно любит, но трусит, ей совсем не хочется умирать такой молодой и не хочется видеть, как он умирает. Он не умрет, и она не умрет. Это не Ромео и Джульетта. Она все сделала правильно и обманула всех. И себя, наверное в первую очередь, убедила, что так будет лучше, внушила свою правоту и теперь бьёт по мечам в страшной истерике, не чувствуя стекающих по щекам слез и крови из носа. Руки вдруг ослабели. Она понурила голову и сгорбилась. Она выглядела жалкой и чувствовала себя так же. Она хотела вызвать жалость, хотела, чтобы ее жалели? Таня повертела головой. Господи, как же плохо, как болит внутри каждая клетка. Как хочется проснуться в другой жизни, другим человеком, начать все снова. Но она будет жить. Будет жить долго вот так: — Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ! Почти рыдая провыла и вдруг опустилась на землю, потому что Гробыня резко опустила смычок, прижимая другую руку ко рту. Все замолчали и молча следили за ем, как Гроттер лежит на мокрой земле в странной поломанной позе и смотрит на капающие ей в глаза дождевые капли. Дождь кончился. Таня открыла глаза и обнаружила перед собой лицо Кати. Та бережно провела по ее голове рукой, и Таня в ее чистых наполненных слезами глазах вдруг увидела искреннюю взволнованность. И тут же почувствовала на своих руках и ногах другие руки. Они сидели на холодном поле, подстелив под себя мантии. — Я … — Таня поднялась на локтях и тут же обессиленно свалилась на землю. Сил у нее не осталось, хотя дыра которая образовывалась в груди, стала будто бы в разы меньше или совсем пропала. Гроттер не могла привыкнуть к этому ощущению и поэтому сжала на груди промокшую рубашку. С их голов тоже стекала вода. Волосы парней коричневыми соплями свисали на лицо и шею. Катя выжимала свои на землю, ее прекрасные локоны ужасно спутались. Рита предусмотрительно собрала волосы в косы и сейчас расплетала их. А Гробыня смотрела на Гроттершу не отрываясь. — Я не должна была делать это. Жикин ругнулся под нос и подал голос уже громче: — Мы не осуждаем тебя, и никто не вправе осуждать. Это твоя жизнь, твои правила. Таня сглотнула. — Нет, я лишь никчемная марионетка, пытающаяся оторвать от своих рук верёвочки. И я в этом чертовски хороша… Таня сидела прямиком на барной стойке, закинув ногу на ногу, и оглядывала заполненный танцпол в выручай-комнате. Ее подташнивало от выпитого алкоголя и выкуренных сигарет, но она снова засунула трубочку в рот и втянула в себя странный коктейль с водкой. — Ещё пару бокалов, и я на боковую, — через стойку перегнулась Катя, скрестив ноги. Она выглядела прелестно в белом кружевом топе и обтягивающих джинсах, в которых ее округлые бедра смотрелись особенно хорошо. Таня выдохнула, ей, чтобы так выглядеть, нужно продать душу дьяволу или Гробыне. — Ещё пару бокалов, и я пойду блевать в туалет. — Да брось ты, хорошая тусовка, конечно, не чета нашим на Лысой горе, но тоже сойдёт! — Лоткова была явно навеселе и качалась туда-сюда, и в один момент Тане казалось, что она полетит носомм через стойку, но та лишь перекинула через нее ноги. Помада у нее размазалась, видимо от того, что они постоянно целовались с Ягуном. Как у них только получается так быть поглощенными друг другом? Задать этот вопрос Таня не решалась. — Ей, девчонки, передайте ту бутылку с эльфийским, — на стойку рядом с Таней облокотился Дин Томас и умоляюще взглянул на них. Его глаза блестели в неоновом свете. И на белую рубашку падали цветные тени. — Тебе сухое или полусладкое? — Катя добродушно потянулась за стоящими в ряд бутылками. Томас неопределенно пожал плечами, и она протянула ему первую попавшуюся бутылку. — Я думал, вы позовете трио, — перекрикивая музыку, он наклонился к Тане. Гроттер поставила стакан на столешницу и повернулась к нему лицом. Катя в это время нырнула под столешницу в поисках закуски. — Рон уже играет в карты на раздевание с Ягуном и Валялкиным, — пояснила Таня. — А остальные… это их дело — приходить или не приходить. — Гермиона не понимает, почему я общаюсь с вами, а Джинни просто злится на Гроттершу. — Почему она злится? — недоуменно пробормотал Дин. Таня усмехнулась и закачала ногами в такт музыки. Она, кажется, совсем опьянела. — Общаюсь с ее бывшим. Это измена и предательство. Если вы ещё не поняли, то я изменщица и предательница. Что они там ещё про меня говорили? Таня обернулась к Кате, которая наконец вынырнула из-под стойки с тарелкой тонко нарезанного сыра. — Лгунья и как это там… шлюха. — Охренительно. Дин поморщился. — Не думал, что Джинни такая, — расстроенно произнес он. Таня толкнула его в плечо и удивлённо вскинула брови. — Да ты, что ли, запал на нее? Томас покачал головой. Гроттер обхватила его шею рукой и притянула к себе. Дин снова повертел головой. Катя усмехнулась и потащилась со своей тарелкой вглубь комнаты, отыскивать пацанов, которым эта закуска ещё не поможет. Таня в этот момент очень понимала Лоткову, которая не хотела влезать в чужие тайны, но как ни странно, эту тайну Дин с Таней разделил. — Не то чтобы запал… у нее сначала был парень, а теперь она таскается за Поттером… — Она таскается за Поттером? — усмехнулась Таня и хлопнула себя по коленке. Томас поморщился. — Кто из нас ещё шлю… — Гроттерша! — Прости, — прыснула она и склонила голову ему на плечо. Внезапно она почувствовала, что в их головах роится почти одинаковый улей мыслей, и будто в этом ранее незаметном Дине Томасе она нашла глоток свежего воздуха. Либо она очень сильно напилась.