Погибая, улыбаться

Он взял ее за холодную руку и прикоснулся сухими губами к ее тонким пальцам. Он надеялся, что она почувствует это и очнется. Ее губы были плотно сомкнуты, и даже слегка посинели, но они все равно были манящими, и Гарри потянулся к ним и осторожно оставил поцелуй. Они были не в сказке, и его принцесса не очнулась. Таня все ещё была неподвижна, ее волосы рассыпались по подушке, а голые руки лежали поверх одеяла. Он провел носом по ее предплечью и прижался щекой к ладони. — Пожалуйста, очнись, — шепнул он. — Ой, избавь меня от этих соплей! — послышался недовольный голос Рона. — Да заткнись ты! Рон сполз с кровати, и Гарри даже не поднял к нему голову, все ещё согнувшись над ее койкой. Хлопнула дверь, и они остались в палате только вдвоем. Гарри сел на стул и положил голову на матрас. Прикрыл глаза и представил, что сейчас они лежат вместе на обычной постели, от нее привычно пахнет духами. Она перебирает руками его волосы, она целует его шею и потом спускается ниже... Гроттерша была самой настоящей ведьмой, а ведьмы просто так не уходят. Гроттерша была самой важной частью этого замка. Ради нее он вставал по утрам и расчесывал волосы. Ради нее он засиживался допоздна в гостиной, чтобы только застать ее приход. Неважно пьяной или трезвой. Ради нее он хотел вернуться в квиддич, потому что она всегда говорила, насколько он хорош в нем. Она делала его уверенней, и она же закапывала с каждым днём всё ниже в землю. Сейчас он вблизи рассмотрел ее кожу, со всеми родинками, прыщиками и покраснениями. Курение осталось на ней угрями на носу, а из-за алкоголя кожа стала тусклой. Если бы Гарри мог ей помочь. Если бы он мог заменить вредные привычки собой. Для нее он был самой настоящей вредной привычкой, от которой она отказывалась, но все равно срывалась и затягивалась. А он все циркулировал у нее в крови, как она у него в голове пульсировала. Таню сразу же отнесли в лазарет, Гарри удалось лишь издалека увидеть это, а ночью он пробрался в больничное крыло в мантии невидимке, чтобы посмотреть на нее. Будь она в сознании, она наверное прогнала бы его. Два дня Мадам Помфри колдовала над ней и лечила все ее сломанные косточки. Таня так и не приходила в себя, а медсестра боялась выводить ее из этого состояния, чтобы девушка не очнулась в агонии боли. Гарри не чувствовал ничего. Каждый день он ждал только того, чтобы прийти к ней в лазарет, прогнать Рона к Валялкину, который поджидал его каждый вечер под дверью и долго ластиться к ней, то с одного то с другого боку. Однажды он принес ей маленький букетик ландышей, поставил в граненый стакан и вплел пару цветков ей в волосы. Она стала похожа на лесную фею из детских книжек, такая же фарфоровая и умиротворенная. Теперь он делал это каждый день. Его вернули в команду, а весь гнев профессоров и мадам Трюк переключился на Крэбба и Гойла. Хотя Гарри считал виноватым только Ургхарта и Малфоя совсем капельку. Если бы капитан не приказал, эти два недоумка никогда бы не додумались до такой мерзости. А Малфой… Малфой даже удивил его. Тот с такой резвостью накинулся на своих амбалов и, кажется, был готов глотку перегрызть Ургхарту. На него так Гробыня повлияла, наверняка, что он даже в человека стал превращаться. Гарри в очередной раз убедился, что любовь может творить с людьми. Его сейчас она сводила с ума. Рон вот был от нее слишком возбужден. Влюбленность буквально била из него ключом, была бы его воля, он бы уже поскорее свалил из лазарета и бросился с головой в этот омут. Глаза у него горели, как два фонаря. И нервный стал такой. В общем, тоже с кукушкой мучался. Гарри тоже так хотелось, влюбиться по самые уши и ходить таким счастливо-загадочным, лыбу давить. И все тогда по-барабану, есть только ты и твой объект воздыхания, а все вокруг совсем не важно. И Волан-де-Морт тебя никакой не волнует, и войны никакой нет. Только ты и она. И хорошо и легко, и бабочки в животе, и с утра просыпаться хочется. Только вот не выходило у него влюбиться. Точнее выходило, но снова и снова в одного и того же человека, в эту его лесную фею, которая сбежала от него в свой лес взрослой запретной жизни и теперь прогоняет его от себя. А его тянет и тянет, и ничего с этим уже не поделаешь, потому что, пока она окончательно с его глаз не пропадет, он будет думать о ней каждый день, смаковать воспоминания и, как дурачок, бежать по первому ее зову. Это же любовь. Любовь ли, когда вы делаете друг другу больно? Едва ли. Но ничто не заставило бы его изменить ей. Даже мимолетное увлечение Джинни прошло так же быстро, как и появилось, стоило только Гроттерше появиться на горизонте. Что же это за зависимость? Как с ней справиться? Куда бежать? Гарри убрал свой учебник по зельеварению в сумку, задвинул стул обратно, сделав это максимально тихо. На его часах была половина второго ночи и мадам Помфри не хотелось разбудить. Он накинул на плечи мантию невидимку нагнулся и поцеловал её в лоб. — Увидимся завтра, Гроттер, — шепнул он и слегка замешкался, поправляя лямку сумки. Наконец он отправился к двери, попутно подцепив пальцами капюшон мантии невидимки. — Иди к черту, Поттер, — послышался ее тихий хриплый шепот в ответ. И если бы она не перевернулась на бок, Гарри подумал бы, что ему померещилось. Она снова заснула, только теперь очень спокойно согнув одну ногу в колене и положив руки под голову. Гарри выскользнул из лазарета. Рона и Валялкина нигде не было, поэтому он поспешил в спальню, где свалился на кровать, задернул полог и глубоко задышал, потом лег в ту же позу в которой заснула Гроттер и зажмурился, призывая либо какой-нибудь сон, либо какую-то приятную фантазию. На лестнице послышалось шуршание и дверь с небольшим скрипом отворилась. — Гарри, ты спишь?.. — послышался тихий осторожный шепот Рона. Гарри решил не отвечать и притвориться спящим, сейчас у него совсем не было желания болтать с другом. — Да спит он, я же говорил, — шаги зашуршали по паркету. — Да где-же они… — Мы щас скурим опять полпачки, а потом кто-то будет ныть, что у него дыхалка плохая, — голос Валялкина звучал вкрадчиво. Гарри навострил уши. — Разве что Гарри будет ныть, а мне моя дыхалка очень даже нравится. — Это ж с какой девчонкой ты успел проверить свою дыхалку? — Все тебе расскажи-а! — послышался небольшой шум — Рон открыл тумбочку и стал в ней рыться. — Все-таки Лаванда Браун… — Совсем дурной что ли? — А кто мне все уши прожужжал… — Я это так… для прикрытия. — Посмотрите, какие мы скрытные стали. — Нашел! — громким шепотом воскликнул Рон и захлопнул тумбочку. — Чтобы ты делал без меня, если бы я не выменял упаковку сигарет у Гроттерши на пачку леденцов… — Я не знаю что бы я без тебя делал… Гарри уже представил как Рон привычно говорит «Ой да заткнись ты!», но… — Да я тоже не знаю, что бы делал без тебя. И дверь захлопнулась. Гарри перевернулся на спину и нахмурился. — Да какие девчонки, Валялкин? — они сидели на кухне у гостиной Пуффендуя и тихо покуривали. Валялкин закусывал дым пирожком с малиной. — Я этот так говорю, чтобы круче казаться. — А ты кажешься круче, если у тебя есть девчонка? — Ванька повернул к нему голову. В приглушенном свете кухни волосы Рона казались почти шоколадными, а глаза темно-синими, как бушующий океан. Но взгляд у него горел как-то подозрительно ярко. — Не в этом дело, просто все вокруг ходят в этой любовной лихорадке, Симус с Пупсиковой по темным коридорам сосутся, Дин что-то ходит, да и понятно, что за сестрой моей, Гарри вот вообще… а про Ягуна и говорить нечего… — А тебе, что ли, никто не нравится? — произнес Ванька, пытаясь подавить придыхание в голосе. Рон посмотрел на него устало ироничным взглядом, и Валялкин засунул себе в рот пирожок. — Да как тебе сказать... — Как-нибудь скажи. — Сложно, не бери в голову. Ваньке захотелось потрясти его за плечи, чтобы он наконец сказал хоть что-то. Ваньке не хотелось тянуть всю информацию из него тисками, хотелось простого разговора по-душам. Но, кажется, они оба все еще не были к нему готовы. — А тебе кто-нибудь нравится? — Нет, — коротко отозвался Валялкин, доел свой пирожок и сполз на пол, растянулся на нем и закрыл глаза. — Завтра 14 февраля, как раз отправишь своей избранной валентинку. — Вот именно! — Рон всплеснул руками и кинул бычок на землю. — 14 февраля, я завтра с ума сойду. Все вокруг будут со своими муси пуси, а если я одинокое гавно… Ванька закачал головой и улыбнулся. — Я завтра напьюсь, а там уже не важно, девчонка, не девчонка, хоть домовой эльф! — Вот дурной, — протянул Валялкин блаженным шепотом и кажется отрубился. Завтра наступило очень скоро. Он проснулся на диванчике посреди кухни, никого рядом не было, только эльфы сновали туда-сюда у него перед носом. Ванька потянулся, понюхал майку и потер глаза. Рона нигде не было, и он, наверное, как только Ванька уснул, ушел обратно в лазарет, его как раз сегодня должны были выпустить. До этого Валялкин частенько засыпал на кухне. На Пуффендуе он ни с кем особенно не общался, разве что с Эрни и Кузей, только вот с последним ему совсем не хотелось общаться, а Эрни спал в другой спальне. Поэтому Ванька устраивался тут на диване, а сегодняшний день отличался от предыдущих только тем, что эльфы украшали все розовыми и белыми цветами. Он прошел мимо стола, где маленькие повара мазали белой глазурью имбирные печенья в форме сердечек. Валялкин выскользнул из кухни и поспешил в спальню. Конечно, надо было отправить Рону Валентинку, у него даже сомнений не было, писать или не писать. Сомнения были только лишь в том, каким образом. Можно было просто вырезать из цветной бумаги сердечко и бросить его в ящик для Валентинок, которые развесили по замку, а можно было написать письмо, в котором сказать, как ему нравятся его рыжие волосы, сильные руки и веснушки, как замирает его сердце, когда Уизли развязывает галстук и облизывает губы, как краснеет он, когда он придвигается слишком близко. Написать письмо и сойти за глупую фанатку. Хорошая идея, а самое главное — у Уизли так самомнение подлетит… И он сел писать, накатал полтора пергамента в двенадцать дюймов печатными буквами, подписался тайной фанаткой и сложил все это в конверт, запечатал и зачем-то поцеловал. Написал на конверте имя Рона и засунул во внутренний карман мантии. Его немного потряхивало, когда он вошел в украшенный Большой зал. По стенам висели гирлянды из сердечек, все блестело, летали маленькие купидончики, которых, видимо, отправили почтой из Тибидохса. Ваньку затошнило от количества розового цвета, и он поспешил к краю гриффиндорского стола, где уже сидели Катя и Рита. Жикин сидел прямо на столе подставляя лицо под летящие с неба паетки. — Стой! — его окликнул Ягун. — Что ты такой резвый? Я тебя зову-зову, а ты меня не слышишь! — тот выглядел взъерошенным и походил на мавку, которую только что достали из воды. — У меня к тебе разговор. Он оттащил Валялкина к двери и прижал к стене. Взгляд его резко стал серьезным, и Ягун оглянулся вокруг себя. Ванька сглотнул и посмотрел на него выжидающе. Ягун засунул руку в карман и достал оттуда бархатную коробочку. — Я согласен, если тебе интересно… — хмыкнул Валялкин и улыбнулся. — Да ну тебя! Это я хочу сегодня Катюхе предложить, — и он вдруг посмотрел на него взглядом двенадцатилетнего Ягуна, который когда-то давно предложил Ваньке быть лучшими друзьями на веки. — Это… — замялся Ванька подбирая слова. — Это очень серьезный шаг. — Да ебаная кочерыжка конечно! — Ягун нетерпеливо сунул коробочку обратно в карман. — Она носит моего ребенка в своем животе, мне вообще больше нельзя делать несерьезных шагов, я вот какой серьезный стал! — Я думаю, что ты правильно решил, — Ванька похлопал друга по плечу. — Я давно хотел, но думал на восемнадцатилетие ее, красивая дата, там романтик какой-нибудь устроить, шампусик-свечи, а тут такая ситуация, поскорее хочется, война же будет… — Война… — пробормотал Ванька. Как-то у него в голове не укладывалось, как друзья так спокойно могут говорить о войне, будто бы это рядовое дело, будто бы она у них каждый вторник. — В общем, я еще сегодня подумаю как все организовать, ты только не проболтайся. Валялкин усмехнулся и тут же потянулся обнять друга. Вот Ягун уже предложение делает, а Валялкин стремается валентинку отправить. Насколько у них по-разному складывается жизнь, через полгода его друг будет менять пеленки своему карапузу, а Валялкин… а хрен знает, что Валялкин. — А ты валентинку кому-нибудь отправишь? — Ягун толкнул его в плечо и отступил. Ванька отрицательно покачал головой и опустил глаза. Пока он не был готов рассказывать и ему об этом, у того вон своих взрослых проблем по горло, а тут Ванька со своим шкафом, из которого никак не выйдет. Ягун завернул обратно в зал , а Валялкин остался стоять на месте, мимо него прошли Уизли, Поттер и еще одна Уизли. Рон махнул Валялкину рукой и тут же осекся о взгляд сестры. Ванька подавил нервный смешок и стал подниматься по лестнице. Сейчас он навестит Гроттершу, и все снова станет на свои места. Правда Гроттерша сама вышла к нему навстречу. Выглядела она очень по-домашнему, в спортивных шортах, и растянутой майке и с пучком волос на голове. Она шлепала своими кедами по каменному полу и затормозила как только увидела его. — Доброго здравия, Валенок! — она помахала ему рукой, и он быстро обнял ее. Ему показалось, что кости под его руками заскрежетали. — С Днем Святого Валентина! Ванька скорчил кислую рожицу. — Ты давно очнулась? — Ночью, глаза приоткрываю, а там Поттер, ну а потом меня вырубило, вот же еще и галюны преследуют! — Это не галюны, он и вправду приходил, — заметил Ванька. Таня выгнула бровь. — И много раз? — спросила она украдкой. — Каждую ночь. Таня понимающе закивала головой, а потом вдруг резко поморщилась. — Да это же здорово, что у вас все взаимно, что вы вместе сходите по друг другу с ума. — На расстоянии, — заметила Таня и подняла на него глаза. — Он мне букет принес, из ландышей, как в прошлом году, — Валялкин на это только хмыкнул. — А ты? Отправишь валентинку своему пареньку? — Найду ящик, где поменьше людей толпится и отправлю, — он прикоснулся ладонью к тому месту где лежал плотненький конверт. Таня задумчиво покосилась на него. — Видела я один ящик для Валентиновой почты по дороге, у тебя с собой? Валялкин кивнул, и Таня тут же потащила его за собой. Они остановились около лазарета. На стенке висел небольшой деревянный резной ящичек, выкрашенный в белый и с прорезью в центре. Таня подошла к нему первая и запустила туда свою записку. Ванька посмотрел на нее удивленно. «Он собрал для меня ландыши», — объяснила она. Валялкин следующим подошел к ящику и выжидающе посмотрел на Гроттершу. — Отвернись! Таня закатила глаза, но послушно отвернулась, хотя и успела краем глаза уловить конверт пущенный в прорезь. Она ничего ему не сказала, только хлопнула по плечу, и они вместе пошли в Большой зал. Гроттерша была спокойна и счастлива. Ей дышалось ровно, и совсем чуть чуть болела грудная клетка. Она выпила все таблетки, что дала ей мадам Помфри, а потом незаметно выскользнула из больничного крыла. Из головы у нее не выходил ночной визит Гарри, и маленький букетик, стоявший в стакане.

***

В гостиную Гриффиндора влетела целая стайка купидончиков, которые тащили мешок с бумагой. Первую порцию они доставили в обед, и именно тогда Рону отдали плотненький конвертик, который он долго щупал и проверял, а потом все-таки решился открыть перед зельями. Сейчас перед ним упала одна валентинка от Лаванды Браун, усыпанная отпечатками ее губ, но Рон все еще теребил в руках пергамент исписанный ровными печатными буквами, по которым невозможно было разобрать, кто отправитель. Во время того же обеда он вырезал из бумаги Валентинку для Валялкина, он в душе не представлял как именно ее ему преподнести и может ли он вообще отправлять ему открытки, насколько его чувства достойны. — Это валентинка в форме члена? — Валялкин повертел ее в руках и с усмешкой покосился на Рона. Тот закивал головой и засмеялся, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Очень оригинально Уизли! — Ванька тогда развернулся на сто восемьдесят градусов и ушел. А Рон лишь проводил его взглядом и расстроенно лег на стол. «И почему я такой дурак?» — пронеслось у него в голове. Ваньку он больше в этот день не видел. Уизли сновал по замку в одиночестве и глядел на счастливые парочки которые высыпали в коридор. Даже Поттер ходил такой возвышенный от того, что Гроттер написала ему гребанную записку с парочкой ванильных строчек. Вон у Рона целая тайная воздыхательница. А лучше бы даже в шутку получить открытку от Валялкина, но уже поздно и, кажется, Ванька не собирается так шутить. А жаль, будь у него даже открытка даже в формеч члена от него, он бы не выпускал ее из рук целый день. Вместе с валентинкой Лаванды перед Роном на кресло упал и Валялкин, повертел в руках парочку сложенных пополам сердечек разных цветов. Уизли придирчиво их оглядел и откинулся на спинку дивана. — А у тебя какой улов? — спросил парень и Рон повертел у него перед лицом пергаментом. Ванька усмехнулся. — Целая поэма? — Да-а! — усмехнулся Рон прикрывая свою смущенность улыбкой. — Послушай как складно пишет: «от одного взгляда твоих лазурных глаз я теряю себя и погружаюсь в пучину блаженства»! Или вот мне еще понравилось: «огонь твоих волос разжег в моем сердце искру»... «я готова любоваться тобой каждый день»... «я без ума от твоих сильных рук, сжимающих метлу и представляю будто бы на месте древка мои тонкие запястья»... — он засмеялся и поправил волосы. — Она кажется… чокнутая! Ванька нахмурился. — Почему сразу чокнутая? — Да она же с ума от меня сходит, это разве возможно? — А почему бы и нет? — предположил Валялкин, засовывая в задний карман свои валентинки. — Может это какая-то влюбленная младшеклассница, а ты альфа-самец ее очаровал! — Младшекурсница так хорошо не напишет, да и вообще, мне какая разница? — Кто-то вчера ныл, как ему хочется любви, — съерничал Ванька. Рон запустил в него подушкой. — Ничего я не хочу, Валялкин, я запутался, — он поднялся отряхнул мантию и удалился. Ванька смотрел ему вслед и сердце его страшно кололо. Он вдруг резко почувствовал необходимость убежать из этой гостиной. Если Рон так отреагировал на его слова от лица девушки, то что он скажет если услышит их от него, от парня. Он точно его не примет. Ванька кинулся к двери, чуть не сбил с ног Гроттершу. Она же резко схватила его за предплечье и приказала взглядом оставаться на месте. Ванька потер вспотевшие ладони. Таня указала головой в сторону центра гостинной, где Ягун вскочил на диван и махал руками, привлекая внимание к себе. — Ты Рону целую поэму написал, а он тебе валентинку в форме члена? Забавно… — как бы невзначай протянула Таня, складывая руки на груди. Валялкин замер и развернулся к ней. — Я же не дура. — Я никогда не думал, что ты дура, — прошептал он и сложил брови домиком. Ягун задвинул какую-то долгую речь-тост, поэтому пока что можно было отвлечься. Гроттер подняла на него глаза и улыбнулась. — Вот я как раз полный идиот. Она отрицательно покачала головой. — Что мне делать? Я боюсь что-либо делать, чтобы не потерять дружбу. — Между вами уже точно не дружба, Валялкин, — шикнула она и махнула головой в сторону Ягуна. Валялкин громко выдохнул с усталым стоном и покосился исподлобья на друга. — И я предлагаю нам выпить, — Ягун поднял стакан полный медовухи в руке. — За любовь, которая спасет наш мир от скуки, серости и уныния! — он пригубил напиток и стал следить за всеми, кто-находился в гостиной. Гроттерша протянула Ваньке бутылку с сидром, но тот отказался. Он уткнулся взглядом в макушку Уизли, который о чем-то перешептывался с Поттером. Они видимо вместе спустились из спальни, чтобы продолжить праздновать День Всех Влюбленных. Вот ведь сладкая парочка! Только Грейнджер для полного счастья не хватало. Он осекся понимая, что стал думать противные вещи, помотал головой в разные стороны. Все-таки стоило выпить, чтобы в голову не лезли всякие грубые глупости. — Я думала, что мы пойдем в Выручай-комнату, — Ритка облокотилась рядом на стенку и зевнула. Гробыня проследовала за ней к импровизированному столу с напитками. Жикин плюхнулся на кресло. Лоткова осталась стоять у подножья дивана, на который запрыгнул Ягун. Катя обернулась пару раз и кинула парочку ироничных взглядов в Таню. — Сейчас Ягун договорит и пойдем, — ответил ей Жора прикладывая холодную бутылку ко лбу. — И сейчас я хочу сделать официальное заявление! — Ягун наконец спрыгнул с дивана. Валялкин расплылся с дивана, замечая, как друг аккуратно взял за руку Катю. Таня рядом заметно напряглась и снова пригубила свою бутылку. — Наверняка, вы все знаете эту замечательную девушку, которую я очень люблю… Девочки выстроились в один рядочек и втроем уставились на этих двоих. Таня смотрела очень внимательно. Гробыня с привычным прищуром. Ритка скорее удивленно. — Я хотел бы спросить, и вы будете свидетелями… — Ягун замешкался завел ладони за спину и достал что-то из заднего кармана. — Я не знаю, почему из миллионов парней ты выбрала меня, я конечно очень хорош, но определенно не самый лучший вариант… Он встал на одно колено, и Таня ахнула. Парни одобрительно заухали, поднимая кулаки в воздух в поддерживающем жесте. — Выбери меня еще раз, пожалуйста. Катя попятилась и чуть не упала назад. Она прижала трясущиеся ладони к лицу. По ее щекам потекли слезы, и она закачала головой. Он раскрыл перед ней коробочку с кольцом, и она задрала голову, пытаясь прогнать слезы. — Да! Да! Конечно! — она упала перед ним и обхватила его за шею. Гробыня запищала себе под нос, словно больная птица. Ритка осушила свою стопку. Таня и Валялкин переглянулись и на радостях обнялись. Гроттерша повисла у него на шее и растерла подступающие слезы. — Я помню его двенадцатилеткой, который забрал меня от Дурневых, а теперь он женится, — прошептала она. Ванька закивал головой. У него и самого это в голове не укладывалось. Ягун надел на Катин палец колечко, и они поцеловались. Таня и Ванька налетели на них и почти повалили на пол. Жикин присел рядом и поднял тост. — Молодец, мужик, уважаю, — он похлопал Ягуна по спине они чокнулись с Гробом и отпили. Ритка обхватила Катю сзади и положила подбородок на плечо. — Теперь и на свадьбе погуляем! Все сорвались поздравлять молодоженов. На лицах которых было только желание уединиться поскорее. Но Ягун стерпел яростные поздравление от парней. Гроттерша обняла Катю и качала ее из стороны в стороны. — Ты знала? — шепнула она ей на ухо. Таня отрицательно помотала головой. — Будете моими подружками на свадьбе? — Она обхватила Гробыню и Ритку за шеи. — Будете втроем в одинаковых розовых платьицах с бантиками. — Представь нас троих в платьях с бантиками... — засмеялась Таня. Таня запрыгнула на стол и стала наблюдать за тем как Рон, Гарри и Ягун о чем-то увлеченно говорят. Жикин уже ушел в отрыв, так что ему было не до их мужских разговоров. Гроттер один раз встретилась взглядом с Поттером и тут же отвела глаза. Не смотря на свое превосходное настроение , она не была готова бросаться к нему на шею. — О-о-о, я люблю тебя, Ягуш, — Таня наконец добралась до своего друга. Они втроем с Валялкиным и Ягуном устроились в уголке. Девушка обняла друга крепко и почувствовала, как и Ванька обнимает их двоих. — Когда ты успел так вырасти? — Не знаю, мамочка моя бабуся, — шепнул он. — Будете крестными ребенка? — вдруг спросил он. — Вы самые близкие мои люди, я вас даже люблю. — Даже! — воскликнул Валялкин и обнял его за плечи. — Да куда мы денемся, да, Гроттерша? Таня уверенно закивала головой и обняла их обоих за шеи. — У нас есть пока пару месяцев на веселье, а потом уже все… — заметил Ягун и присел на пол. — Придет конец нашей безответственной молодости! — Ванька и Таня сели по бокам. Последняя не могла описать чувства, которые сейчас испытывала к этим двоих сейчас. И слезы почему-то подкатывали к горлу. — Мне письмо пришло, — шепнула она. Две пары глаз уставились на нее. — Зовут в сборную мира играть — контракт на пять лет, все оплачено, проживание, униформа и всякое такое, только мне нужно в Магфорд улететь на все время контракта… — И ты же полетишь? — с надеждой прошептал Ягун. — Это же уникальная возможность! Мамочка моя бабуся, да это же билет в твое светлое будущее, только не говори, что ты отказалась! Таня отрицательно покачала головой. — Согласилась, — шепнула она. — Но я не готова жертвовать этим всем ради какой-то потенциальной карьеры, не знаю, зачем я согласилась… — Этим всем, это чем? — усмехнулся Валялкин. — Чем дольше ты здесь, тем больше ты страдаешь, ходишь убиваешься по Поттеру, пьешь, куришь, капаешься! Гроттер запустила руки в волосы. — Вот именно, Кате уже пришлось пожертвовать карьерой, ради нашего счастья, а ради чего ты жертвуешь? — спросил Ягун. Таня выдохнула, ее голос предательски дрожал. — Ради него, — ответила она и утерла нос рукой. Парни одновременно моргнули. — Я не смогу без него и без вас не могу, — всхлипнула она. — Я сойду с ума там. Я уже потихоньку схожу, а что будет там? Они замолчали и уставились в противоположную стену. Таня положила голову на плечо Ягуна и горько усмехнулась. Как же так жизнь с ними? Раньше они втроем спасали Тибидохс, а теперь каждый борется со своими внутренними демонами, а Гроттер… Гроттер устала бояться, устала бегать от проблемы, устала притворяться. Нужно было просто начать все с чистого листа. — Я улечу, — сказала она тихо. — Обязательно улечу.

***

Таня тащила свой чемодан по заснеженной тропинке. Она с грустью воспроизводила в памяти свои скромные проводы. Катя плакала на ее плече — наверняка из-за гормонов. Ягун и Валялкин загрузили ее чемодан всякими гостинцами и сувенирчиками «на память». Ритка похлопала похлопала ее по плечу и обняла крепче обычного, и дала напоследок маленькую бутылочку. — Это, конечно, не жидкая удача, но на случай если вдруг станет одиноко! — она подмигнула. Гробыня долго сверлила ее глазами и подошла к ней нерешительно. — Я буду скучать, сиротка, если хочешь, я уже скучаю по твоей нахальной морде, — выдавила она и всхлипнула. Потом она уже хныкала у нее на плече. — Ты просто так оставишь меня здесь одну с наркоманом, молодой мамочкой и нерадивым отцом, зоофилом и жертвой абьюза? Нет, ты серьезно? — Это всего пару лет! — Пару лет? Мне через пять лет будет двадцать три! Ты представь, я уже буду вся морщинистая, в растяжках… в общем страх! — Ты любая будешь красивая, Гробка, ты же Склепова! — успокоила ее Таня и погладила ее по голове, которая покоилась на ее груди. Она встретилась взглядом с Жилкиным и тот выжидающе облокотился на косяк двери. — У тебя есть Малфой, верно? — Верно, но он тебя не заменит, с ним в один толчок не сходишь потрещать! Теперь я буду Ритке сливать все свое нытье, а она потом мне яда какого-нибудь подсыпет в сок! И все я кокнусь, никем не понятая! — На том свете тогда встретимся! — Вот дура ты, нерадивая, как тебя одну пускать в общество, ты же на обезьянку больше походишь! — воскликнула Гробка отняла голову от ее груди взмахнула волосами. Она вытерла слезливые глаза и погладила Таню по голове. — Как только я закончу эту шарашкину контору, сразу пойдем бухать, или тебе теперь нельзя по контракту? — Мы никому не скажем! — усмехнулась Таня и проводила довольную Склепову взглядом. Потом Гроттер направилась к двери из Холла и оглянулась на Жикина. — Смотри не умри за эти пять лет! — Да я даже в Магфорде до тебя доберусь, Гроттерша, — он обнял ее за плечи одной рукой, а второй достал изо рта сигарету. — Или ты во мне сомневаешься? — Сомневаюсь в том, что буду еще кому-то нужна там, — ответила она, притягивая заклинанием к себе свой чемодан. Жикин усмехнулся. — Как очередной конец света, то мы тебя обязательно позовем, кто еще тут все разрулит если не великая и страшная Гроттерша? — он дал ей разок затянуться. Таня выпустила пар изо рта и улыбнулась. — Давай, топай, в свое новое и светлое будущее, а мы тут дальше продолжим барахтаться в своей луже из говна! — Скоро увидимся, Жор! — она махнула рукой и стала спускаться с чемоданом по ступенькам. И вот сейчас она тащилась с ним к границе защитного купола. Слезы текли по щекам, и стало ужасно холодно на душе, будто бы она сейчас на казнь идет, а не летит исполнять мечту всей своей жизни.

***

— Никогда не видел, чтобы Склепова плакала, — Гарри наклонился к Рону и указал вилкой на Гробыню, которая вся в слезах ворвалась в Большой зал и отправилась к столу Слизерина. За ней вскоре появился Жикин и последовал туда же. — Так Гроттерша же уезжает, — ответил Рон откладывая тарелку. — Вот они все в трауре. — В смысле — уезжает? — спросил Поттер, тяжело сглатывая. Уизли удивленно на него покосился. — Ты не знал? Ее в сборную позвали на контракт, на пару лет где-то, — объяснил Рон. Гарри подскочил с места. — А вы не прощались? — у Гарри сердце будто бы сжали тисками, и он перепрыгнул лавку. — Ну так чего ты стоишь, она же прямо сейчас улетает! И Гарри рванул вперед.

***

Таня остановилась и умерла лоб ладонью. Она не представляла, чем могли набить парни ей чемодан, но он был жутко тяжёлый. Она поставила свою ношу на землю и выгнулась, чтобы размять спину. Еще и контрабас тянул к земле! Все было такое родное. Магфорд, хоть и находился недалеко, на другом конце острова, никогда не заменит Хогвартс. Кто-то мог ей сказать, что все Английские школы одинаковые, но нет, эта была особенная. Здесь все ее родные люди, все лучшие моменты молодости. Даже в Тибтдохсе они не так отрывались, как здесь за эти полгода. Она поняла, что будет скучать. Будет скучать по шумным тусовкам, по тихим посиделкам в гостиной, по урокам, на которых можно ничего не делать, и по урокам на которых ты трясешься, как осиновый лист от страха. Она будет скачать по Гриффиндорцам, которые всегда было рады ей, по Слизеринцам, которые никогда не упускали шанса подшутить над ней, по Когтевранцам и Пуффендуйцам, которые были завсегдатаями ее вечеринок. Она будет скучать по Рону, который навсегда останется ей братом, по Валялкину, который хоть и ужасный зануда, но самый лучший зануда на свете. По Ягуну и Кате, которым сейчас уже не до нее. По Ритке, у которой всегда было, что выпить. По Жикину с его дурацкими советами и конечно по Гробке, у которой всегда найдется, что сказать. Она будет скучать и по Поттеру, по его взгляду, поцелуям, объятиям. Неужели это все навсегда останется здесь… — Эй! — послышался чей-то крик и Таня обернулась. Она увидела стремительно приближающуюся фигуру и неожиданно различила в ней Поттера. — Подожди! Он затормозил прямо возле нее и слегка согнулся, пытаясь отдышаться. — Сколько у тебя ещё времени осталось? — спросил он, выпрямляясь. Таня опешила и глупо уставилась на свои часы. — Минут пять, — ответила она. До черты оставалось меньше пятидесяти метров. Гарри вдруг сделал уверенный шаг к ней и, взяв ее лицо в ладони, поцеловал ее. По ее телу разлилось тепло, и хоть сначала она ударила его ладонями по груди, уже через мгновение грелась в его объятиях. «И как мне теперь улететь?» — подумала она, когда отступила немного. Гарри смотрел на нее выжидающим взглядом. — Ты надолго? — спросил он. — На пять лет, — шепнула она. — Это долго, — кивнул он. Таня хлопала глазами и пыталась понять, что происходит. — Но это ведь круто, что ты сможешь играть профессионально, как ты и хотела. — Да как я и хотела, — пробормотала она себе под нос его слова. И опустила глаза. — Ты же знаешь что я не знаю, чего хочу, — прошептала она, касаясь ладонью его лица. Его щеки раскраснелись от бега. Он был в одной школьной мантии на морозе, но был таким горячим… — Мне семнадцать лет, почему все хотят знать, чего я хочу, если я понятия не имею, что будет завтра… — Но ведь это такой шанс. — Что вы все заладили с этим шансом, зачем он мне, этот шанс, если я буду там страдать без друзей… и без тебя. Гарри распахнул глаза. Они уставились друг на друга и смотрели долго, столкнувшись лбами. Между ними постепенно таял лёд, несмотря на температуру на улице. Таня стояла прикрыв глаза и считала секунды. — Попроси меня остаться. — Что? — пробормотал он, не понимая. — Попроси меня остаться. — Я не могу, — он сделал один шаг назад, чтобы видеть ее полностью. На него смотрела маленькая Гроттерша, совсем как воробушек. Она казалась даже меньше, чем на пятом курсе, когда они познакомились. И она была сильно напугана. — Я не могу тебя шанса всей твоей жизни. — Какой же ты… Поттер. — Мы сможем наконец-то быть подальше друг от друга, и нам обоим будет легче, тебе главное будет, ты же ничего не хочешь… — Я не хочу, — повторила она снова. — Почему ты тогда здесь? Если мы разошлись… Гарри замер и опустил голову. Таня поднесла часы к лицу и посмотрела, как стрелка стремительно приближалась к одиннадцати, это то время, когда должна была на минуту открыться защита замка, и Таня смогла бы ее преодолеть, чтобы сесть на контрабас и улететь в Магфорд. Она развернулась и пошла в направлении волшебного купола. Осталось меньше секунды. Тридцать, двадцать девять… шесть, пять, четыре, три… Сердце колотилось. Она поняла, что она буквально трясется. Она поправила на плече лямку от контрабаса и замерла. Вот перед ее глазами что-то сверкнуло, и она подняла свободную руку и коснулась купола. Но его не было. Она облизнула губы и хотела было обернуться, но задрала ногу чтобы шагнуть. — Останься, — услышала она его тихий голос. — Для меня, пожалуйста. Она скинула свою ношу на землю развернулась к нему и кинулась к нему. Слезы застилали глаза, но она вцепилась в его шею и заревела у него на плече. — Дура, ты такая дура, — прошептал он, прижимая ее к себе. Одна его ладонь гладила ее по голове. — Я не знаю почему ты до сих прощаешь меня, — она отодвинулась на мгновение. — Я веду себя неадекватно. — Ты правильно сказала, что тебе семнадцать, пока что можно немного сходить с ума. Кто вообще ждёт от подростков правильных поступков, тут ошибается каждый, не мне тебе говорить, о том какая ты плохая… — Я же все испортила. — Да, — согласно кивнул он. Таня удивилась, как спокойно он говорит это, будто бы это общеизвестный факт. И без всякой обиды и злости он произнес эти слова, будто бы так и должно было, что она такие вещи творила. — Пойдем, я помогу тебе. — В чем? — удивилась она и оглянулась на него, который подхватил ее чемодан. Сама она повесила на плечо контрабас и побежала за ним. — Ты же хотела понять, чего хочешь, я знаю один способ, — сказал он, когда они забежали в замок с одного секретного заднего входа, и Гарри потащил ее наверх. Таня бежала и задыхалась от слез и соплей, но бежала. Они вдруг затормозили, и Таня поняла, что они остановились у стены, где появляется дверь в Выручай-комнату. Сейчас явно не самое подходящее время для вечеринки… Когда они зашли в нее, Таня поняла, что он и не думал о том, чтобы уединяться или устраивать тусовку, они оказались в комнате, больше похожую на свалку. Их окружали горы из всякого барахла, мебели, книг, и прочего мусора… — Ты чего, хочешь в мусоре порыться? — мрачно усмехнулась она, но Гарри уверенно потянул ее вперёд. Она оглядывалась вокруг себя боясь, что с вершины какой-то горки ей на голову прилетит какая-то тяжёлая штука и все, будет пора нести цветочки ей на могилку… и как раз под пророчество подходит — это же он ее сюда привел! — Вот оно, — наконец заговорил он и выпустил ее ладонь из своей руки. Он опустил ее чемодан на пол и подошёл к какому-то странному сооружению. Таня поняла, когда подошла ближе, что это было нечто высокое, накрытое какой-то темной шторой. Гарри стянул с него пыльную гардину и закашлялся, отмахиваясь от облака пыли. — Что это? — спросила Таня, шагнула вперёд и встала перед ним. Обычно зеркало — вот их отражение, лица красные, глупые улыбки… — Обычное зеркало, вот ты и я…— она оглянулась и поняла, что Гарри за ее спиной не было. — Ты и я? — переспросил он с улыбкой, облокотившись на какой-то покосившийся шкаф. — Но я же здесь… Таня открыла рот и снова обернулась к зеркалу — и снова они. — Это зеркало Еиналеж, — произнес он наконец подошёл к ней. — Показывает самые сокровенные желание, а тебе оно показало меня? Таня зажмурилась и потеряла пальцами глаза. — Господи, как глупо ты меня обыграл. — Да, можно было бы ещё амортенцию разлить, но это совсем банально, — усмехнулся он. Таня обернулась к нему. — А ты что видишь? Тоже нас? — спросила она. Гарри сжал губы и покачал головой. Его взгляд буквально буравил их отражение. Она усмехнулась и откинулась назад, положив затылок ему грудь. Он обнял ее сзади и они оба уставились на отражение зеркале желаний. Таня поняла, что они даже какие-то особенно красивые в этом зеркале, у нее кожа чистая и нет синяков под глазами, а Поттер по-здоровому розовощекий… — Ну что, снова убежишь? — спросил он довольно будничным тоном, для человека который начинает ковырять глубокую рану. Таня замялась. Скинула с плеча контрабас и обернулась к нему. — Должна, вообще-то, но я в очередной раз убедилась, что от судьбы не убежишь. — Веришь в судьбу? — Не у одного у тебя есть пророчество! — произнесла она и с вызовом покосилась на него. Конечно, она до этого ни с кем не заикались про это, а сейчас так просто вывалит ему все? Гарри нахмурился. — Как там твое звучит? Один не может жить, пока жив другой? — произнесла она проводя пальцем по пыльной поверхности шкафа. Поттер кивнул. — И как тебе с ним живется? — Хреново, — отозвался Гарри. — Думаешь приятно думать о том, что ты станешь либо убийцей либо трупом? — А мне приходится думать стану ли я вдовой или трупом… — как бы невзначай заметила она. Таня подняла на Гарри невинный взгляд. — Пророчество у меня такое — у меня будет возлюбленный, и в один момент кому-то из нас придётся пожертвовать собой ради другого… Они оба замолчали и каждый уставился в свою точку. Таня ковыряла пальцем деревяшку, а Гарри тем временем опустил глаза вниз. — Для того, чтобы ты стала вдовой, нам нужно пожениться сначала, — вдруг произнес он. Они встретились взглядами. — Господи, Поттер, ты такой идиот, — произнесла она и сползла на пол. Гарри сел рядом. Она закинула на него ноги и склонила голову на плечо. — Поэтому ты меня бросила? — Да, — бросила Таня. — Думала, что найду кого-то другого, кого не жалко… Они мрачно усмехнулись. Таня подняла к нему голову, и они почти соприкоснулись носами — так близко сидели. Гроттер сплела их ноги. — Ну и дура же ты, Гроттерша, — выдохнул он. Таня цокнула. — И зачем? И так понятно кто умрёт. — С чего это? — Если наложить наши пророчества друг на друга, то у меня шансов меньше. — Ты что совсем дебил что-ли? — воскликнула она. — Если надо я прямо у тебя перед носом шагну с астрономической башни. — Зачем? — Чтобы ты спас весь мир, — шепнула она и взяла его лицо в руки. Гарри улыбнулся. — Какой тебе смысл умирать за меня, если ты сможешь умереть за Магическую Англию? — Как благородно! — заметил он. Тане захотелось его треснуть чем-то тяжёлым. Они замолчали. — Ну ты же понимаешь, что я все равно буду первым… — Заткнись, — простонала Таня и запрокинула голову. — Я не хочу об этом думать, я бегала от этих мыслей полгода, а сейчас ты просто смеешься смерти в лицо... — А что еще делать, Тань, по-твоему это вообще нормально, что мы думаем о таком? Кто-то в нашем возрасте серьезно задумывается о том, чтобы пожертвовать себя во благо Магической Англии? Это нам так повезло, только! — Сколько нам осталось? — спросила она и облизнула губы. — До войны. — Год, два, пять, — пожал он плечами. — Я не знаю, никто не знает, наверное, кроме Дамблдора, но он не скажет. Это же Дамблдор он плетет свой клубок, будто готовит меня к чему-то… Таня выругалась и снова запрокинула голову, утыкаясь взглядом в потолок. Слезы стекали по щекам и капали на его мантию. Она трясущимися ладонями сжала его шею. — Пообещай, что мы оба умрем от старости в нашем собственном доме, в окружении кучи детей, кошек и друзей, пообещай мне, — шепнула она. Гарри обнял ее крепче и посадил к себе на колени. — Так и будет, обещаю, — ответил он и поцеловал ее в лоб.