Милая

      Иккинг стоял позади драконьих наездников и, нахмурив брови, глядел в их сторону. Ребята были просто в восторге от Хедер и ее необычного дракона: они то и дело крутились вокруг девушки, расспрашивали ее о Шипорезе, их первой встрече и последующих совместных приключениях, и, кажется, совсем не замечали, как сильно она изменилась. А вот Иккинг очень даже заметил перемену в характере бывшей шпионки Элвина, потому испытывал смешанные чувства по этому поводу. Парень был, вроде как, и рад, что Хедер стала сильным духом воином и теперь умела постоять за себя, однако воспоминания о той нежной и хрупкой девушке, которую они когда-то нашли среди обломков разрушенного корабля, так и всплывали у него в голове.       Увидев хмурое лицо друга, Астрид подошла к нему. Иккинга явно что-то беспокоило, поэтому она решила не мешкать и спросить все прямо: - Все в порядке? Выглядишь каким-то отстраненным, - она положила руку ему на плечо. Будто бы опомнившись, Иккинг вздрогнул и заметил присутствие подруги. При виде нее он немного расслабился. - Да ничего такого. Просто… - он задумчиво прищурился, как бы подбирая нужные слова, - Хедер так… изменилась. В смысле, она стала такой… ну, даже не знаю… -Дерзкой? – Астрид слегка ухмыльнулась и сложила руки на груди. Парень неуверенно посмотрел на нее, - Иккинг, прошло уже три года. Само собой, она изменилась. Особенно, если учесть ситуацию с ее деревней. - Да, я это понимаю. Просто раньше она была такой невинной, а сейчас… - Ты просто еще не привык. Мы взрослеем, Иккинг, становимся старше, - Хофферсон вздохнула, - Наше мировоззрение меняется, ну а мы меняемся вместе с ним. И это нормально. Главное, как ты сам это воспринимаешь.       На ее ответ парень лишь смиренно опустил плечи и с благодарностью улыбнулся. Однако когда Астрид возвращалась к драконьим наездникам, Хэддок вновь задумался, полностью погружаясь в свои мысли. «А ведь и правда. Все мы меняемся…» - он внимательно посмотрел на своих друзей и стал размышлять о том, как изменились они.       Сморкала стал еще более самовлюбленным и начал всячески намекать на свою мужественность, ссылаясь на небольшой подростковый пушок на подбородке и, чего уже тут скрывать, крепкие бицепсы; Рыбьеног стал увереннее в себе и, может быть, немного прибавил в весе; а близнецы… они так и остались нарушителями спокойствия и порядка, разве что урона начали наносить куда больше, чем раньше.       Не сказать, что Иккинг совсем не задумывался о каких-либо изменениях в характерах и поведении своих друзей. Просто до этого он не сильно придавал этому значение. Ну, почти.       Кто действительно изменился, по мнению Иккинга, так это Астрид. Помимо того, что она стала намного краше, а гибкий девичий стан все чаще привлекал юношеский взгляд, ее характер смягчился. В когда-то суровом взгляде голубых глаз все чаще читались тепло и забота; она, пусть это и случалось довольно редко, могла спокойно отреагировать на флирт Сморкалы или выходки близнецов, и, о Тор, иногда даже смеялась над их тупыми шутками. Её любимая секира почти всегда была с ней, однако использовалась она только по назначению, а не как угроза отрубить собеседнику голову за любую неудачно сказанную фразу.       Хэддок часто наблюдал за этой юной валькирией в бою и с уверенностью мог утверждать, что изящнее и грациознее девушки нельзя было найти, пожалуй, на всем архипелаге. И пусть она была все также вспыльчива и агрессивна, когда ситуация была напряжённой, Иккинг не считал это её недостатком. Астрид же, все-таки, викинг, причем из такого благородного клана, как Хофферсон.       Он постоянно подмечал в ней что-то новое для себя, что приятно его удивляло, даже если это была какая-то мелочь на подобии её радостного лица в тот момент, когда она возвращалась вместе с Громгильдой после утреннего патруля.       Все эти, казалось бы, незначительные детали Иккинг запоминал и хранил где-то у себя внутри, неосознанно принимая их за какую-то ценность.       Покончив со своими раздумьями, парень еще раз посмотрел на Астрид и заметил ямочки на её щеках, когда та, улыбаясь, с восхищением держала диковинный топор Хедер в своих руках. Её аккуратный носик при этом забавно сморщился, а глаза блестели от восторга.       Вдруг в уме Иккинга промелькнула мысль, после которой он ещё некоторое время стоял, как молнией поражённый. Впервые он подумал о том, какой Астрид была... милой. Да-да, определённо, милой. В тот момент он мог поклясться, что она была милее всех девушек, которых он когда-либо встречал, причём во много, очень много раз. Быстро помотав головой, Иккинг вышел из штаба, дабы немного проветриться. В помещении для него стало слишком жарко. Подойдя к Беззубику, что до этого мирно сопел на дощатом полу, парень погладил его по чешуйчатой голове. - Не хочешь полетать, приятель? - чуть слышно спросил Хэддок. Второй раз повторять вопрос не пришлось. Дракон тут же встрепенулся и радостно заурчал.

***

      Вернулись они только к вечеру, когда жители Драконьего Края собирались ужинать. Иккинг надеялся, что долгий полет приведёт его мысли в порядок, и, вроде бы, все так и случилось, но стоило ему зайти в штаб к ребятам и увидеть Астрид, его рассудок тут же помутился.       Все уже принялись трапезничать и слушать очередной рассказ Хедер о ней и Розе Ветров, когда Иккинг молча подошел к свободному месту рядом с Хофферсон и также молча сел за стол. Никто, кажется, и не заметил его появления. Кроме нее, конечно же. - Где ты был? Ты так внезапно ушел днем. Даже никого не предупредил, - девушка слегка повернулась к нему и шепотом, чтобы не перебить рассказчицу, задала ему вопрос. - Был на патруле, - отмахнулся парень и принялся было за свой ужин. Он старался не смотреть на нее, боясь потерять самообладание. - С полудня? – Астрид явно не устраивал его ответ.       Она скептически подняла одну бровь и задержала на нем свой полный негодования взгляд. Иккинг не выдержал и заглянул ей в лицо. Ну вот опять она это делает! Опять сводит его с ума, смешно морща носик, щуря голубые глаза и недовольно собирая губки бантиком. - О, Тор, за что мне все это… - парень громко вздохнул, тем самым прерывая Хедер и привлекая всеобщее внимание.       Он на секунду оторвал глаза от своей собеседницы и запустил руку в волосы, похоже, окончательно прощаясь со своим рассудком, который, помахав ему белым платочком, скрылся в неизвестном направлении. - Астрид, ты меня убиваешь. Нельзя же быть такой милой!       В штабе повисла гробовая тишина. Все были в шоке то ли от неожиданно брошенного комплимента в сторону воительницы, то ли от того, кто этот комплимент, собственно, «бросил», а, главное, кому. Мгновение спустя в помещении раздался громкий смех Сморкалы и не менее громкое гоготание близнецов. Хедер и Рыбьеног же неловко поглядывали то на ничего непонимающего Иккинга, то на Астрид, которая с каждой секундой становилась все краснее и краснее. - Иккинг у нас, оказывается, романтик, - Забияка продолжала похрюкивать, громко стуча по столу. - Ага, горе-романтик, ты хотела сказать, - подхватил сестру Задирака, после чего смех всех троих усилился в несколько раз. Хофферсон зардела еще сильнее и встала с насиженного места, сжимая в руках свою любимую секиру. - Хэддок, ты в своем уме?!– гневно закричала девушка, - Что с тобой не так?! Ты вообще думаешь, что ты говоришь?!        Из ее глаз сыпались искры, зубы скрипели, а сама она просто закипала от злости и негодования и готова была взорваться в любую минуту. Она агрессивно жестикулировала руками, махая своим оружием направо и налево. - Да, Иккинг, что с тобой не так, а? Ведь всем известно, что слова «мило» и «Астрид» нельзя ставить в одно предложение! - Сморкала закатился истерическим смехом, чуть ли не падая со своего стула.       Но смеялся он недолго, потому что прямо перед ним в край стола врезалась секира Астрид, разрубив при этом тарелку с ужином Йоргенсона пополам. Парень взвизгнул и тут же замолчал, боязливо сглотнув. Кажется, Иккинг поспешил с выводами насчет секиры. Последний раз метнув гром и молнии в сторону Хэддока, воительница яростной походкой вышла из помещения, скрываясь в сумерках на своем драконе.       Парень опомнился только через несколько минут после случившегося и еще долго сидел, молча глядя на свою еду, к которой он так и не притронулся. Он не смел поднимать глаза на ребят. Он хотел сквозь землю провалиться, сгорая от стыда за несвойственное ему поведение. - Эм, Иккинг, - первой решилась заговорить Хедер, заставляя парня обратить на себя внимание,- Знаешь, это очень… необычный комплимент для Астрид, - она говорила не спеша, будто бы пережевывала каждое свое слово. - Да, очень необычный, - Рыбьеног поддержал девушку, кажется, улавливая ход ее мыслей, - Ты не подумай, ты не сделал ничего плохого, - поспешил он предупредить Хэддока, потому как тот начал хмурить брови, - Просто она у нас…как бы это сказать… из Хофферсонов. А Хофферсоны, как ты и сам прекрасно знаешь, отличаются большей…воинственностью, чем остальные викинги. - Поэтому твой комплимент не очень, м-м-м, подходит под характер Астрид, - Хэдэр продолжила, - Так что…она могла принять его за оскорбление.       Иккинг сильнее нахмурился, продолжая глядеть на свою тарелку. Когда мыслительные процессы в его голове окончательно пришли в норму, парень даже зажмурился от досады: ну как он мог так несдержанно себя повести? Ведь он всегда вел себя разумно, всегда обдуманно совершал какие-либо действия и всегда следил за своими словами. Что же так сильно повлияло на него? Почему же теперь Хэддок не смог себя проконтролировать и вовремя остановиться?       Парень решил, что разберется с этим позже. Сейчас главной задачей для него было найти Астрид и как следует извиниться перед ней. Поблагодарив друзей за поддержку, Иккинг выдернул секиру юной валькирии из стола, вызывая у Сморкалы очередной приступ панического крика. Быстрым шагом он подошел к Беззубику, который уже ждал его у входа в штаб, взобрался на него и улетел на поиски Хофферсон.       Солнце давно уже скрылось за горизонт. Сумерки все сгущались, становилось темнее с каждой минутой. Иккинг знал, куда ему нужно лететь. Он слишком хорошо узнал Астрид за все эти три года. Направив Беззубика в сторону леса, он попросил дракона поспешить. Им стоило вернуться домой до того, как ночь полностью накроет Драконий Край: в лесу в ночное время очень легко затеряться.       Парень внимательно всматривался вглубь лесной чащи, надеясь поскорее отыскать свою подругу. Астрид любила побродить по лесу, когда на душе у нее скребли Жуткие Жути. Она часто тренировалась там и отрабатывала свои боевые навыки: это помогало ей успокоиться и освежить загруженную голову.       Услышав характерные звуки ударов оружия и громких выдохов, Иккинг и сам сначала облегченно выдохнул, а после сразу же напрягся. Ему предстоял непростой разговор с той, которая, не то, что говорить с ним, и видеть-то его не хочет… Он набрал в легкие побольше воздуха, крепче сжал рукоять боевого топора и скрылся с Беззубиком в кронах деревьев. Хэддок обнаружил девушку на просторной поляне, которую она обустроила специально для своих тренировок. На широкие стволы многолетних деревьев были прибиты мишени, а неподалеку от них стояло железное ведро с запасным оружием, предусмотрительно припрятанным в кустах.       Астрид бросала одновременно несколько боевых секир в сторону мишеней, попадая прямо в цель – плохой знак. При каждом новом броске она яростно вскрикивала, выпуская накопившийся гнев наружу. Иккинг благоразумно отпустил Беззубика к стоявшей неподалеку Громгильде, прежде чем выдать воительнице свое присутствие. Девушка вздрогнула и, замерев на секунду, вся насторожилась, когда он подошел к ней сзади. - Эм, привет, - голос парня был едва слышен, - Я тут – - Уходи, - она перебила его и, даже не обернувшись, продолжала стоять в одном положении. - Астрид, я пришел вернуть тебе это, - он протянул ей ее любимое орудие. Та, не глядя, выдернула его из рук Иккинга и кивнула в знак благодарности, - А еще я пришел, чтобы извиниться перед тобой за – - Ничего не говори, прошу тебя, - голос Астрид почему-то дрогнул, но сама она даже не шелохнулась, - Я не… Я на тебя не в обиде. - Но я оскорбил тебя и твою честь! - он сделал шаг вперед, - Слушай, я честно не знаю, что на меня нашло тогда, и почему я сказал те слова, - Иккинг на секунду замялся, как бы не решаясь продолжить, - Но, знаешь…я и правда считаю тебя ми- - Замолчи! – воительница резко обернулась и приставила остро заточенное лезвие боевого топора к горлу Хэддока, чудом увернувшегося от опасного оружия. Что ж, Иккинг явно поспешил с выводами насчет секиры.       Руки Хофферсон как будто не хотели держать рукоять тяжелого орудия: девушка то и дело сжимала и разжимала гладкое топорище. Она опустила голову вниз, взглядом впиваясь в свои угги, и начала часто-часто дышать. Из ее груди доносились сдавленные всхлипы, а все ее тело тряслось мелкой дрожью.       Иккинг осторожно нагнулся, дабы заглянуть в лицо своей подруги и понять, что же с ней случилось. Увиденное до того его поразило, что он еще некоторое время простоял в согнутом положении, тупо уставившись на дрожащую фигуру девушки, не смея при этом пошевелиться: Астрид Хофферсон, лучшая воительница острова Олух, да и вообще, всего архипелага, стояла сейчас перед ним с вытянутой секирой в руках, зажмурив глаза, и всеми силами старалась спрятать от него свое…смущение? Да, точно, смущение. - Н-не смотри! Не смотри на меня! – каким-то образом почувствовав взгляд Иккинга на себе, Астрид замахнулась топором и изо всей силы воткнула его в землю рядом с парнем, чудом того не задев.       Несколько прядей пшеничных волос выбились у нее из косы и теперь падали на густо покрасневшие лицо и уши. Ярко-алый румянец на ее щеках даже в темноте был хорошо различим, а небольшие слезинки на ресницах чуть поблескивали в лунном свете. Юная валькирия все также держала глаза закрытыми и, очевидно, не собиралась их открывать в ближайшее время. Оправившегося от шока Хэддока очень позабавила такая реакция. Он едва сдерживал нахлынувшее на него чувство умиления. - Ну и ну, - он выпрямился и ближе подошел к девушке, - Непобедимая и неукротимая Астрид Хофферсон умеет смущаться? Да еще и так мило?       Парень понимал, что очень рискует, но все же не мог отказать себе в возможности высказаться на такое очень редкое в его жизни явление. Однако, как ни странно, это подействовало: Астрид широко распахнула глаза и закусила губу, кажется, краснея еще больше. Воспользовавшись моментом, Иккинг крепко взял ее за плечи и полностью развернул к себе. - П-прекрати! – она брыкалась, пыталась вырваться, но быстро оставила эту затею, - Опять говоришь всякую ерунду! И вовсе я не ми-и… - у Хофферсон перехватило дыхание, когда она попыталась произнести ненавистное ею слово. Помолчав пару секунд, она продолжила чуть тише: - Такими могут быть драконы, как, к примеру, Беззубик, - воительница кивнула в сторону резвящейся в траве Ночной Фурии, - какие-нибудь ягнята или детеныши яка, но точно не я. Девушка вздохнула и немного расслабила плечи, полностью оставив попытки выбраться из цепкой хватки друга. Иккингу показалось, или в ее голосе действительно прозвучали нотки горечи? - Почему ты так считаешь?– недоуменно похлопав ресницами, спросил Хэддок, - Ты очень ошибаешься, говоря так. - Мне тебе всю свою подноготную рассказывать что ли?       Астрид с раздражением перевела на него свой взгляд и заметила, с какой нежностью он смотрел на нее и как тепло ей улыбался. Не выдержав такого давления, она уткнулась все еще красным от смущения личиком ему в грудь и недовольно простонала. На это парень лишь отрывисто засмеялся, неловко ее приобняв. - Иккинг, ты дубина стоеросовая, - цепляясь за ремень на его кожаном костюме, пробурчала Хофферсон, - Но мне… мне было приятно услышать те слова от тебя … - чуть слышно сказала она после.       Внутри у Хэддока все перевернулось после таких вот заявлений. Сердце бешено застучало, намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки, дыхание от волнения перехватило, а к горлу подступил комок. По телу прошёлся жар, а голова закружилась. Он молился всем богам Асгарда, лишь бы его подруга не услышала его учащенного сердцебиения, лишь бы не заметила, как ноги его стали подкашиваться. Постаравшись взять себя в руки, парень решил отшутиться: - Что, правда? Знаешь, по твоему злобному оскалу было не очень-то заметно.       Вдруг Иккинг почувствовал боль у себя где-то под рёбрами от резкого удара в живот. Удар был не сильным, но ощутимым, поэтому он отпустил Астрид и скрючился, приглушенно кряхтя. - Ладно-ладно, я это заслужил, - прохрипел он, страдальчески глядя на девушку перед собой. - Рада, что ты это понял, - воительница самодовольно ухмыльнулась, похоже, начиная приходить в себя, - Это тебе за то, что смутил, - ткнула она его в левое плечо, - Это - за то, что поставил в неловкое положение перед всей командой, - ткнула она его в правое. - Может перестанешь уже распускать ру-       Парень возмущённо воскликнул, но Астрид заткнула его, невесомо коснувшись губами его щеки. Хэддок даже не успел понять, что произошло, как она уже отстранилась. - А это - за комплимент, - с улыбкой на лице сказала она, после чего побежала в сторону своего дракона, не забывая забрать свою секиру.       Иккинг пришёл в себя, только когда девушка удалилась от него на приличное расстояние. Он хотел было её остановить, но не стал: это же Астрид, она редко когда послушает. На его лице появилась глупая улыбка, которую он и не пытался скрыть. Он продолжал стоять на одном месте и тупо глядеть на эту юную валькирию, которая уже забралась на Громгильду. - Спокойной ночи, Иккинг! - крикнула она напоследок и улетела на Драконий Край. "Какой уж тут спокойной..." - подумалось Хэддоку.       Он дотронулся до места поцелуя и ещё какое-то время постоял на лесной поляне, блаженно прикрыв глаза и вспоминая теплоту и нежность её губ на своей щеке. Затем, мечтательно вздохнув, он позвал Беззубика, и они вместе полетели в сторону дома.       Перед сном Иккинг, наконец, осознал причину своего сегодняшнего поведения: он просто-напросто по уши влюбился в свою боевую подругу, такую прекрасную и такую милую воительницу Астрид Хофферсон.