Единственное верное.
19 апреля 2021 г., 14:01
Токио не спит, даже в час ночи. Шум толпы, симфония разношерстной музыки, сигналы машин. Разноцветные вывески, яркие витрины. Призывно улыбающиеся девицы. Пьяные компании. Цветущие аккуратные растения. Далекое ночное небо. Холодная безликая луна.
Ночной город. Тысячи миллионов огней. Шум толпы. Они вдвоем. Он — самовлюбленный, дерзкий юноша. Она — нежная и дружелюбная дева. Травянистый холм. Его красный мерседес. Ее платье-футляр с мелкими-мелкими изумрудиками. Легкая и ненавязчивая песня. Холод металла и теплый южный ветер. Лето. Август.
Она мило улыбалась и сверкала накрашенными глазками. Он не смотрел на нее. За их спинами высотки, горящие огнями. Они осуждающе глазели на них.
Момо томно постанывала в их влажный поцелуй. Он привычно ничего не ощущал. Ей нравилось тяжесть его тела. Ему хотелось скорее получить свое и оказаться дома. Шото отстранился, она недовольно потянулась за ним
Ему все равно. Ей же хочется его чувств. Между ними притяжение. Тодороки хочет ее тело, но не саму Момо. Он целует нежную тонкую шею, распаляясь. Она, не сдерживая сладкий стон, прогибается на капоте.
Ее шея — магнит для него. Он яростно покусывает сладкую, пахнущую морским бризом, кожу. Шото хочет оставить больше меток. Он ненавидит Момо. Она — добродушная глупышка, когда сам парень — матерый хищник.
Холод металла и горячее тело сверху. Момо теряется в водовороте ощущений. Она хочет большего. Развратное, привыкшее к грубым ласкам, тело плавится от чутких прикосновений. Ее губы лихорадочно шепчут его имя: Шото, Шото, Шото.
Его руки слаженно работают, оглаживая выдающиеся формы подруги. Он через тонкую ткань видит большие вершинки. Они задорно топорщатся, чуть подрагивая от частого дыхания девушки.
Ее темные волосы разметались на красном капоте машины. Это было лучшее зрелище за долгие годы для Тодороки
Глаза в глаза. Безумие. Вновь слияние в жарком поцелуе. Ее руки, нежные и ласковые, жадно запутываются в его волосах. Белый с красным на фоне ночного неба — лучшее зрелище для Момо.
Он, не сдерживаясь, жадно кусает тонкую кожу на острой ключице, оставляя кровавый след. Шаловливые руки парня опустили верх платья. На него уставились карамельно-розовые соски.
Шото не был неопытным юнцом, он уже знал женское тело, но эти вершинки снесли ему голову. Жадное облизывание и покусывание одной из вишенок. Мягкое перекатывание второй между большим и указательным пальцами.
Ее жадный вздох. У нее кружится голова, и сердце, готовое пробить грудную клетку. Она вскинула голову, уставившись на серебристую луну. Ручки жадно поглаживали широкий разворот плеч, чувствуя тугие жгуты мышц.
Он оторвался от ее покрасневшей груди и впился внимательным взглядом в лицо Момо. Она получала наслаждение и была не против. Шото задрал платье, оглаживая одной рукой покатые бедра, другой продолжая ласкать грудь. Он, кроме обычного мужского влечения, ничего не чувствовал к ней.
Она же была влюблена в него с пятого класса. Он — женатый бизнесмен, Момо — богатая содержанка. Шото — холодный сноб, она — искренняя и добрая хохотушка. Он после института затеял бизнес и укатил в другую страну, она — удачно вышла замуж и стала моделью. Его свадьба и ее развод. Их секс. Их воспоминания. Их дружба.
Она, наконец, посмотрела на него. Он тоже не отрывал взгляда от нее. Глаза в глаза. Жадные прикосновения. Страсть. Поцелуй.
Шото потянулся к кружевному белью. Красное на фарфоровой коже. Ее стринги уже были пропитаны ее соками. Он вошел в мягкую розовую плоть двумя пальцами. Она текла, как шлюха. Она была продажной всю свою жизнь. Его дома ждет любящая жена. Подрастающий сын. Момо — свободна.
Когда она набрала ему спустя год после их последнего секса, Тодороки удивился. Он был эти года в Лос-Анджелесе, она предпочитала Токио. И вот он приехал к ней. Сорвался, бросив семью в неизвестности. Дабы просто почувствовать ее податливое тело, жар кожи и мягкие губы. Его самолет уже утром, ей — никуда не надо.
Он вошел в нее резко с громким шлепком. Кожа к коже. Глаза в глаза. Она с громким стоном прогибается, задирает голову, демонстрируя истерзанную шею. Он безмолвно прикасается к ней губами, слизывая кровь от укусов. Руки нетерпеливо оглаживают ее грудь. Карамельно-розовые вишенки, большой бюст. Ему не нравится такой типаж женщин, его жена — миниатюрная блондинка. Момо же нравится в сегодняшнем партнере все: яркие, тщательно уложенные волосы, острые черты лица, накаченная фигура, гетерохромия.
Легкий токийский ветерок играет с их волосами. Она уже раздета, он одетый вдалбливается в ее тело. Первый запал и нетерпение прошли. Нежный, чувственный секс. Только они и ночной, но неспящий город. Громкие стоны и пошлые шлепки. Противный скрип от трения тел на капоте.
Момо постанывала, выкрикивала его имя во время особо чувственных толчков, наслаждалась каждым моментом. Завтра она опять выйдет в свет и заголовки украсит надпись: «Модель Момо Яойорозу нашла нового спутника». Ведь она не собирается скрывать следы их времяпровождения с Шото. Она безумно любит его, всего такого холодного, отчужденного, рассудительного.
Он думал же о том, как завтра посмотрит в глаза любящей и верной жене, как будет играть с их ребенком. Шото усердно дарил Момо ласку сейчас, перекатывая и пощипывая, как она любит, грудь, нежно и ненавязчиво гладил плоский, подтянутый живот, на котором ярко выделялись два китайских дракона, красный и черный. Их хвосты сплетались, как их тела сейчас. Он думал, что не испытывает к ней ничего, но почему тогда прибежал по первому ее зову? Самолет в Токио, долгие часы лёта, ради секса на капоте нанятой машины? Ладно, это был самый лучший секс в его жизни.
Он сменил позу, уверенно и резко. Теперь он входил в нее сзади, а она терлась грудью о капот его тачки. Шото решил, что о последствиях подумает завтра. Сейчас он медленно брал ее, чувствуя нежную и сочную плоть. Внутри нее, особенно когда она сжималась, было приятно, тепло, крышесносно.
Они кончили почти одновременно. Момо бурно извивалась, чувствуя стенками его крупный пенис, сейчас спускающий в нее. Она хрипло кричала, ведь голос сорвала уже давно. Он лишь блаженно откинул голову назад, уставившись на ночное небо. Шото не издал ни звука.
На часах 3:00. Они бессильно лежали на капоте, наслаждаясь приглушенным шумом ночного города. Пара готовилась для второго раунда. Время до пяти еще было. Шото и Момо молчали, переплетясь телами. Ее острые карамельно-розовые соски на его поджарой коже. Это лучшее сочетание цветов в жизни Тодороки. Его большая и крепкая ладонь на красноватом бедре от редких хлопков ладонью, с которого стекала их перемешанная жидкость. Переплетение ног: ее обнаженные с изумрудными туфлями, его в синих классических штанах.
В пять самолет Тодороки взлетел в небо, а пара любовалась эти видом, на травянистом холме на окраине Токио, облокотившись на капот красного мерседеса. Они все решили для себя, решив подарить немного мгновений друг другу. Жизнь коротка, надо наслаждаться ею.
