А вы такие юные

Она была из тех людей, которые с виду гордые и бесчувственные, а внутри нежные и ранимые. И иногда, чтобы сломать ее гордость, достаточно просто обнять.

      Идя по знакомым с первого курса коридорам, Гермиона вспоминала Гарри и Рона, их совместные приключения, вспоминала Джинни и их разговоры, вспоминала близнецов Уизли, что бы она не говорила про их шутки и шалости, она по ним скучала, она вспоминала родителей, думала, как они, и что вообще думают про то, что она пропала. В ее голове мелькали сотни воспоминаний, а из глаз невольно покатились слезы. Девушка сама не заметила, как добралась до Астрономической башни.       Гермиона даже не заметила одиноко сидящую фигуру у колонны, гриффиндорка смотрела на звезды, руками опираясь о перила. В глазах все еще стояли слезы. Фигура тем временем безшумно поднялась и тихо подошла, встав по левую сторону от девушки. Вздрогнув от того, что на ее плечи приземлилась чья-то мантия, и повернув голову влево, она, как ни странно, обнаружила Ремуса. Парень стоял, ласково улыбаясь. — Хей, что случилось? — Ремус аккуратно вытер ее слезы большими пальцами. Девушка не ответила, а лишь уткнулась в грудь парня. Гриффиндорец сразу почувствовал, как намокла рубашка, нежно обняв, он поглаживал ее по волосам и тихо шептал разные ласковые слова. — Ну, что произошло? М? Чего потоп-то устроила? Обидел кто-то? — девушка отрицательно помотала головой. Ремус отстранил от себя девушку, пытаясь посмотреть в ее заплаканные глаза. Люпин повел ее к колонне у которой сидел.- Гермиона, ты хоть что-то объяснишь? — Просто я… я шла и думала… у меня скоро день рождения… и это первый мой день рождения без… мамы и папы… без моих друзей… я сейчас шла… и… я просто… я вспоминала их. Их улыбки… их смех… те самые счастливые моменты в моей жизни. Я… понимаешь, это больно… это настолько больно… я больше не смогу их обнять, я не скажу, как я их сильно люблю. Я боюсь осознавать, что я теперь одна. Рем, я осталась одна. Они… они оставили меня. Просто они всегда были рядом — мои друзья. Мы были как вы: как ты и Мародеры. А теперь всё… Точка. Конец. — Гермиона говорила это, еле-еле качая головой, она больше не рыдала, но по ее щекам катились одинокие слезинки. — Шшш… тише, слышишь, я рядом, и парни, Лили, Марлин, мы будем с тобой и не оставим одну, — Рем обнял Гермиону за плечи, девушка положила голову ему на плечо. — Рем, — после двухминутного молчанья прошептала Грейнджер. — Мм? — Рем, почему жизнь так несправедлива? — Не знаю, но со мной она обошлась не лучше, — тихо пробурчал парень, но Гермиона его услышала. — Я знаю. — Нет, не знаешь, — горько усмехнулся он. — Знаю, и мне тебя жаль, — гриффиндорка даже не задумывалась, что говорила, ей просто хотелось поставить точку во всем этом.- Я заметила за последнюю неделю все симптомы, — Ремус заметно напрягся и посмотрел незаметно на лицо Гермионы. Она так мило улыбнулась ему, что у него аж перехватило дыхание. — Рем, если ты думаешь, что я плохо отношусь к оборотням, то знай, у меня в прошлой школе ЗОТИ вел профессор-оборотень.       Люпин посмотрел на нее в шоке: «Что там в Ильвермони происходит?» промелькнуло в его голове. Ремус знал, что Гермиона не из таких, что она не оттолкнет, она поддержит. Он помнит, как с Мародерами бродя по школе, они застали ее и плачущую первокурсницу пуффендуйку. У девочки погиб брат, об этом писали в Пророке — новый рейд Пожирателей Смерти. Малышка плакала, а Гермиона ее успокаивала, говоря, что жизнь на этом не стоит на месте, что нужно переступить через боль и двигаться дальше, а иначе можно остаться в пучине боли и печали. Девчушка тогда уже на следующий день пришла с гордо поднятой головой, а фраза, которую сказала гриффиндорка, навсегда отпечаталась в головах Мародеров: «Больно будет всегда, ты упадешь, и тебя затопчут, нельзя показывать слабые стороны, это используют потом против тебя, будь сильной ради родных, они — это все, что у тебя есть. Поболело и прошло. Всё.» Грейнджер знала о чем говорит, она испытала это на себе.       Это он и ценил в ней: она не была как большая половина женского населения в школе. В отличие от них она была живой, хоть и скрывала большинство эмоций за маской, но с друзьями она была другой: она улыбалась искренне, она отдавала себя всю и полностью, она поддерживала любую тему — даже ту, которая ей не интересна. И если ей было больно, она уходила плакать в одиночку, хотя Марлин рассказывала, что иногда слышно, как она всхлипывает. При этом она плачет во сне: «Вы даже не знаете, как нам страшно за нее, она посреди ночи проснется от кошмара, и мы лишь несколько раз это замечали, а сколько раз она просыпается от страха? Мы не знаем.» В тот момент Ремус только сжал кулаки, но никто из Мародеров и словом не обмолвился: «Она больше не будет плакать.» Мысленно пообещал он себе, и вот она плачет. Опять.       Гермиона не знала зачем и почему начала этот разговор, просто не хотелось молчать, просто хотелось быть честной с ним, именно с ним. Она не знала, когда поймала себя на мысли, что Ремус симпатичный и довольно красивый, хотя после этих мыслей она напоминала, что он ее профессор — хоть и бывший, хоть и из будущего, но все же профессор — он старше ее почти на двадцать лет. Правда в последние недели она эти приоритеты посылала куда подальше. Она не отрицала и тот факт, что ей нравится Ремус. Он был как и она: спокойный, внимательный, чуткий, но в тоже время борзый, смелый и безрассудный. — И тебе не страшно? — найдя в себе силы, продолжил разговор Рем. — Нет, Рем. Ты ведь опасен только раз или два в месяц, а в остальное время ты это ты, — Гермиона посмотрела в его голубые глаза, нежно улыбаясь. — Думаю, что многие в Хогвартсе с тобой бы поспорили, — невесело хмыкнул парень, Гермиона сразу же нахмурилась. — Ремус, — строго начала она. Люпин закусил губу и еле сдерживал смех — его всегда забавляло как гриффиндорка сердится. — ты не должен волноваться о том, что о тебе думают другие. — А что ты обо мне думаешь? — Рем повернул голову в сторону девушки и просто потонул в ее глазах цвета шоколада, он забыл, как дышать, и просто смотрел на нее. — Я думаю, что ты один из лучших людей, которых я знаю, -тихо, почти не слышно, сказала она, также смотря в глаза.       В головах обоих прозвучала одна фраза: «Это не правильно» — и оба посылали ее куда подальше. Пара сантиметров разделяла расстояние между их губ. Одновременно поддавшись какому то порыву, они уже наслаждались нежным и первым поцелуем.       Гермиона обвила шею парня и запустила руки в его волосы. Рука Ремуса находилась не шее девушки и пробиралась выше к волосам, таким мягким и пушистым одновременно, другая же остановилась на талии.       В этот самый момент в комнате Мародеров происходил настоящий кипишь: трое друзей, склонившись над старым куском пергамента, о чем-то переговаривались. На пергаменте были видны две точки «Гермиона Грейнджер» и «Ремус Люпин» и располагались они, как ни странно, слишком близко друг к дружке. — Так, ваши предположения, чем эти двое могут заниматься так близко друг к другу? — спросил Джеймс. — Ну, например, обниматься, — тихо произнес Питер. — И это неправильный ответ, следующее предположение? — провозгласил Джеймс. — Ну, кто следующий? — Можно мне, можно мне? — Сириус в шутку поднял руку, как будто хочет ответить на вопрос на уроке. — Конечно, — Джеймс посмотрел на друга. — Ваш вариант? — Я смею предположить, что они целуются, — произнес Сириус. — И это правильный ответ! — воскликнул Поттер. — Но мы не можем знать наверняка, — напомнил Питер. — А что они еще могут там делать? — в унисон спросили парни.- Вот только не говори, что обниматься. — Ну, а вдруг? — противостоял Петтигрю. — Ну, а если так, то неинтересно, — скривился Блэк. — Смотрите, они куда-то пошли, — воскликнул Джеймс. — В гостиную, — задумчиво протянул Сириус.        Ребята были у входа в спальни. Ремус посмотрел на девушку смущенно и заметно нервничая. Как и Гермиона он не знал, о чем говорить, и поэтому всю дорогу до гостиной они провели в неловком молчании. Почесав затылок, гриффиндорец собрал всю свою храбрость в кулак. — Гермиона, — начал он. Девушка с заметным румянцем на щеках посмотрела на него. — в общем, Гермиона, ты мне нравишься, ты самая удивительная девушка, которую я знал, — Ремус глубоко вздохнул. — И после того, что произошло здесь, — Гермиона залилась краской. — Гермиона, ты пойдешь со мной в Хогсмид завтра? — на одном дыхании произнес Ремус, а потом с меньшей уверенностью спросил. — Ты будешь моей девушкой? — Я подумаю, ладно? — в голове Грейнджер промелькнула блестящая мысль. — Хорошо, я буду ждать, — усмехнулся Ремус. — Как Джеймс? — со смешком спросила она. — Да, — спокойно ответил он. — Спокойной ночи, Рем. — Спокойной ночи, Гермиона.       Мародер поднялся в спальню, думая, что все спят, но нет: на него уставились три пары глаз. Джеймс и Сириус с одинаковыми улыбками и взглядами посмотрели друг на друга. Питер же посмотрел на вновь прибывшего вопросительно и с немалым интересом. — Ну? — в унисон спросили трое Мародеров. — Что «ну»? — сделав самое невинное лицо, спросил Ремус, проходя к своей кровати. — Что вы с Гермионой делали так долго в башне Астрономии? — сделав акцент на втором слове, спросил Джеймс. — Гермиона плакала, а я ее успокаивал, — спокойно ответил Люпин. — А почему? — спросил Питер. — Она вспомнила родных. — Ладно, но ты же ей признался? — выпалил Сириус. Ремус закусил губу, а парни как девчонки начали визжать и орать. — Мои поздравления! — Когда свадьба? — Чур, я шафер! — А что это ты шафер? — Так, а это тут при чем? — прервал порыв друзей Ремус. — Она еще даже не согласилась стать моей девушкой, а вы уже свадьбу планируете. — Как это еще не согласилась? — ужаснулся Сириус. — Так, Джеймс, бери метлу — мы летим в женскую спальню. — Согласен, — кивнул Поттер и вместе с Сириусом уже хотел взять метлы. — Ребята, она сказала, что подумает, — добавил Ремус. — Ну так бы сразу и сказал, — протянул довольно Сириус. — Так, Джеймс, бери пример с Рема. Давай тебя с Лили закроем где нибудь… — А потом вытаскивай труп, — Питер кивнул на Поттера, до которого еще не дошел полный смысл сказанного, в то время как остальные уже залились заливистым смехом. — Эй! — Джеймс кинул подушку в Пита и тоже засмеялся. — Итак, Ремуса мы свели, остались Джеймс и Пит, — протянул Сириус, садясь на свою кровать. — А ты? — в унисон спросили они. — Я холостяк, — ответил Блэк. — Мы тебя все равно с кем-нибудь да сведем, — Джеймс положил руку Сириусу на плечо.       Ремус улыбнулся, смотря как Джеймс и Сириус ведут спор, и как Питер предъявил, что уже сомневается в ориентации второго. Сириус же сейчас сидит обиженный за такое обвинение, а Джеймс говорит, что все равно не бросит друга и надеется, что Блэк любит не его. — Я натурал! — крикнул Сириус. — Гей сказал бы так же, — Джеймс получил затрещину от друга. — Ладно, ладно, я верю, что ты натурал. — Вот так бы сразу, — буркнул Блэк. — Спокойной ночи, девочки. — Эй!       Ремус заснул не сразу, а, как и в тот раз, с тяжелыми мыслями. А что если она откажет? Хотя стала бы тогда она целоваться с ним? А что будет, если они все же начнут встречаться? На этом моменте у Люпина поневоле появилась мечтательная улыбка. Даже если она откажет, он будет как Джеймс — до самого конца. Пусть для этого ему понадобится не один год. Странно, но до этого он никогда не чувствовал себя так как рядом с ней: учащалось сердцебиение, бабочки в животе, а когда оставался с ней один на один — нес полнейшую чушь.

***

      Утро следующего дня вышло на поход в Хогсмид, и Ремус был решительно настроен пригласить туда Гермиону. Даже если она ему откажет в отношениях, то, может быть, согласиться пойти в дружеском формате. Джеймс как обычно будет пытаться пригласить неприступную Лили на свидание и как обычно получит в ответ сухое: «Отвали, Поттер». Сириус и Питер уже поставили ставки на друзей, ну на Ремуса так точно. На завтрак Мародеры пришли с опозданием, девушки явно уже позавтракали и готовились идти в деревню. — Не парься, Рем, — успокоил его Сириус, уже выходя из зала. — У тебя хотя бы не так безнадежно как у Джима. С ним же даже и разговаривать не хотят. — Ну спасибо. Ты умеешь поддержать, — пробурчал Джеймс. — Не за что, обращайся, — с обворожительной улыбкой произнес Сириус. — Что собираетесь делать в Хогсмиде? — спросил Питер. — Ну, думаю, если у Джеймса и Ремуса все получится, то мы с тобой пойдем прогуляемся, — пожал плечами Блэк. — Ну или можно будет пойти в «Три Метлы». — У Рема больше шансов, — заходя в гостиную, сказал Джеймс. — Везучий ты гиппогриф. — обратился он уже к Люпину.       Сириус, Джеймс и Питер ушли в комнату за мантиями, Ремус уже собирался идти за ними, как к нему подошла Гермиона. Ее волосы были заплетены в колосок, на ней были маггловские джинсы и кеды, под мантией явно был белый свитер. И что удивило Люпина больше всего — это мантия, та явно была ей неприлично большой, и она была его. Кажется, Гермиона забыла ее вчера вечером вернуть. — Привет! Тебе нравится моя мантия? — спросила девушка, и Ремус засмеялся. — Да, — с улыбкой сказал он. — Спасибо, это мантия моего парня, — на этих словах Люпин улыбнулся и обнял ее. — Ты прекрасно выглядишь, — усмехнулся Мародер. — но думаю, что ты могла бы отдать мне мантию. — Хорошо, — Гермиона отдала ему его мантию, а на себя надела свою. — Куда пойдем? — Думаю, что я покажу тебе деревню, и потом можно будет прогуляться по магазинам, — Ремус подал руку девушке, и та с радостью приняла этот жест. — Я согласна, — ребята вышли из гостиной. Ремус повел Грейнджер к выходу из школы, где уже была очередь из учеников, желающих поскорее уйти. Очередь двигалась быстро, Филч проверял по списку наличие разрешения на посещение деревни. Слава Мерлину, Дамблдор выделил специальное разрешение для гриффиндорки.       Гермиона и Ремус гуляли по улочкам старого Хогсмида. Зашли в «Сладкое королевство», где накупили немало сладостей, так же побывали в «Зонко». Гермиона смотрела товары и остановила внимание на одном украшении. То был небольшой кулон в виде молнии, почему-то сразу напомнивший ей Гарри. Усмехнувшись, девушка посмотрела на обратную сторону коробки. »…воплощает любую иллюзию и выдумку которую вы захотите…» гласил небольшой отрывок заголовка. Девушка посмотрела на цену — пять галеонов. Красиво, но дорого, а тебе ещё жить тут, и так много на сладости потратила. Сказав себе это, девушка положила назад кулон и пошла дальше по магазину. Ремус незаметно для Гермионы взял коробочку, пошел к кассе. Он знал, что у девушки день рождения сразу после полнолуния, и он благополучно на него успевает. — Ну что, пошли, я покажу тебе «Три метлы»? — парень подошёл к ней, убрав при этом коробку с кулоном в карман.       Под вечер ребята направились в Хогвартс. Ремус шутил, Гермиона рассказывала о своем детстве и о том, как живут маглы. В гостиной было довольно пусто: многие уже спали, уставшие после долгой прогулки, а кто-то, как Рем и Гермиона, всё ещё гуляли и возвращаться будут явно только под полночь.       Удобно устроившись на диване, парочка продолжила говорить обо всем на свете. В большей мере рассказывал Ремус, а Гермиона слушала. Находившейся в теплых объятиях, ей было как некогда безопасно, ей было плевать на всяких Волан-де-Мортов, Пожирателей Смерти, войну. Хотелось просто остаться так и сидеть, положив голову на грудь парня, и слушать его истории.       Люпин улыбнулся, смотря на спящую девушку, перебирая ее локоны и вслушиваясь в потрескивание камина, он сам не заметил как заснул. Сириус, Джеймс и Питер вернулись довольно поздно, и первым, что они увидели, была эта милая картина. Парочка была укутана пледом, явно кто-то позаботился об этом.       Джеймс аккуратно потряс друга, пытаясь разбудить его и при этом не потревожить девушку. — Ммм? — Люпин открыл глаза и сонно посмотрел на друга. — Рем, я конечно рад за вас, но, думаю, что к утру у вас будет болеть спина как минимум, — прошептал Поттер. — Мгу, — Ремус рукой протер лицо и кивнул. — Буди Грейнджер давай, — усмехнулся Сириус и потащил двоих Мародеров в спальню. — Гермион, вставай, — потряс плечо гриффиндорки он. Девушка недовольно что-то пробурчала и уткнулась в его грудь. — Пойдём.       Гермиона подняла голову и посмотрела на него лицом великомученика. Ремус не сдержал улыбку, смотря на сонную девушку. Улыбка стала ещё больше, когда пришло осознание, что она ЕГО девушка. Поцеловав гриффиндорку в лоб, он провел рукой по лицу, убирая прядь волос за ухо. — Мне и здесь хорошо, — хриплым от сна голосом сказала она. Наклонив голову на бок, девушка улыбнулась ему в ответ. — Мне тоже, но парни прервали мой сон и сказали идти наверх, — как маленькой девочке объяснил он. Грейнджер нахмурила брови, но все же, обречённо вздохнув, она встала, а за ней и Ремус. — Спокойной ночи. — Спокойной, — Люпин усмехнулся. Они всегда прощались именно у разделения спален. Это стало чем-то вроде традиции.       Гермиона поцеловала парня в щеку и скрылась за проёмом. Ремус же с сонной улыбкой на лице пошел к себе. Не обращая внимания на взгляды друзей, он просто упал на кровать, мгновенно засыпая.