Эксперимент

      В самом начале, когда Миша только пришел в «Сверхъестественное», он очень радовался тому, что другие ведущие актеры: Дженсен — особенно Дженсен! — и Джаред появлялись на площадке даже в те дни, когда были не нужны там сами. Потому что они и помогали Мише влиться в коллектив не только актеров, но и персонала, и давали ценные советы по тысяче разных вещей: и связанных со съемками, и нет, и в целом разряжали обстановку легко и умело.              Миша почти сразу перестал чувствовать себя чужаком. И даже больше: ему начало казаться, что он ребятам становится другом. Потому что вряд ли бы они толклись рядом ради просто парня, который пришел совсем ненадолго и скоро их покинет.              Но чем больше проходило времени, тем меньше Миша радовался таким вот визитам. Потому что Джаред и Дженсен — особенно, почему-то, Дженсен, хоть он с виду казался куда более серьезным, чем его «брат» — похоже своей целью поставили испробовать на новом коллеге весь арсенал шуточек и розыгрышей, доступный людям старше пяти, но меньше тридцати пяти. Исключительно, конечно, в те дни, когда не снимались сами. Понятное дело, не хочется платить штраф за срыв съемок. А тут вроде они как не особо и при делах…              И ладно бы это были шуточки вроде удара пирогом с размаху из-за двери прямо в лицо. Или подложенная подушка-пердушка в самый ответственный момент. Нет. Порой розыгрыши выходили за всяческие рамки. За рамки Мишиного терпения. Как, например, сегодня...              — Нет, пожалуйста. Ну нет… — Миша глухо застонал, заметив приближающуюся уже до боли знакомую немного кривоногую фигуру Дженсена Эклза. В шортах. В шортах такой длины, что они вообще ничего не скрывали. Ни спереди, ни сзади. И в майке. Облегающей рельефный торс. С зализанными гелем, как у колумбийского наркобарона, назад волосами. С чьей-то собачкой подмышкой. И стаканом какой-то розовой бурды и трубочкой в другой руке. Миша почувствовал, как у него встает. И непечатно выругался.              Вот в чем была причина, по которой он возненавидел визиты новых друзей на площадку в неурочное время: от некоторых из них — конечно, тех, что наносил Дженсен, — иногда он неслабо так возбуждался. И это было... ужасно!              Нет, Миша не считал влечение мужчины к мужчине грехом, не был гомофобом или пуританином. Даже напротив: он никогда не был против экспериментов, всегда даже за. Но стояк на Дженсена Эклза. На ведущего актера. На стопроцентного — он не упускал случая каждый день это подтвердить и словами, и делами — натурала. Это было фиаско.              И ведь ничего не скажешь. Не попросишь: «Дженсен, надень, пожалуйста, брюки, а то я забываю слова. Да, оба два слова сегодняшней реплики». И не выгонишь его прочь. Потому что придется объяснять причину…              Миша застонал и потянулся к бутылке с водой. Но не успел толком сделать и глотка, а потом и вовсе чуть не захлебнулся, потому что Дженсен Эклз подошел к нему почти вплотную, подмигнул и, нарочито медленно облизав трубочку кончиком розового языка, принялся шумно пить свой не то смузи, не то фраппе. А потом с пошлым чмоканьем выпустил соломинку изо рта и хрипло поздоровался:              — Привет, детка!              Миша был готов разбить голову о декорацию. Свою, конечно, не Дженсена. Хотя возможны были варианты.              — Привет, Дженсен… — голос его никогда еще не был таким хриплым, но Миша вообще не был уверен, что в силах сказать хоть слово. Он нервно сглотнул, все же приложился к бутылке. Рука дрогнула, и несколько капель потекли по подбородку, упали на галстук… Миша торопливо принялся их стряхивать.              — Да ты весь течешь… Неужели, от моего вида? — Дженсен приблизился, обдал ароматом чего-то противно-сладкого, и Миша едва удержался, чтобы не отскочить в сторону, словно кенгуру — на пяток метров разом.              — Эмм… Я…. Нет! Это просто… Душно тут! — боже, что он нес? Но все нормальные мысли и слова разбивались в прах, едва Мишин взгляд падал то на руки Дженсена, то на его обнаженные волосатые коленки. Хорошо хоть, его позвали на площадку, и можно было не пытаться сказать что-то умное. А неизменный плащ скрывал то, что необходимо было скрыть.              Правда, он не отделался так легко, как хотел бы: Дженсен маячил позади операторов еще по меньшей мере час, громко смеялся, отвлекал всех, не только Мишу, и в конце концов был изгнан разъяренным режиссером. Миша мстительно порадовался этому.              Впрочем, это была единственная радость за весь день. Потому что к вечеру, когда он вернулся в свой трейлер, он обнаружил сидящего на ступеньках виновника сегодняшнего безобразия. Все в тех же шортах. Дерьмо!              Миша сглотнул. Сбежал бы прочь, но он был в костюме Каса. Да и телефон, и деньги — все было заперто в трейлере. Конечно, он мог сходить к костюмерам, переодеться там, попросить двадцатку на такси, но… Опять пришлось бы объяснять, юлить. Он дернул плечом и выразительно поднял бровь, молчаливо прося Дженсена освободить ему путь. Дженсен покорно поднялся, улыбнулся, что-то начал говорить, осекся. Миша прошагал мимо него по ступеням, отпер дверь, вошел внутрь…              — Эм… Миш? — похоже, Дженсен за спиной недоумевал, почему его проигнорировали и не пригласили. Миша фыркнул. Но позвал.              — Входи... — зачем он позволил Дженсену войти, он и сам не мог бы сказать. Наверное, чтобы просто не ссориться со звездой.              Дженсен поднялся следом, потоптался на пороге, потом нерешительно сделал пару шагов внутрь. Тут весь трейлер был всего-то пару шагов, не чета «братьиным», но Миша и не ведущий актер. Дженсен молчал, переминаясь с ноги на ногу. Миша, уже снявший плащ и пиджак, помогать ему не собирался. Пусть сам решается. И извиняется. Или насмехается опять. Или что там он намеревался сказать. Дженсен облизал губы.              — Я это… — он вздернул подбородок повыше. Миша уже заметил, что Дженсен так делает, когда нервничает. Не хочет терять лицо. — Не хочешь прокатиться на моем жеребце, детка?              Миша посмотрел на него, моргнул. Подумалось, что вот сейчас он глаза откроет — а Дженсена нет. И не было. Но не тут-то было: стоял на том же месте. Миша сжал кулаки. Стиснул зубы. Злоба — на себя и неуместную реакцию в первую очередь — прорывалась наружу. Миша пытался честно ее сдержать, но, похоже, плотину уже прорвало. Он забыл, кто он в принципе, кто он на площадке — всего лишь приглашенный на несколько серий актер, — и то старое, то его детское и немного звериное, что угасло с годами образования и другой, более благополучной жизни, но так до конца и не вытравленное, вырвалось наружу.              И он кинулся на Дженсена, схватил его за плечи, толкнул в сторону стены, прижал к ней. Дженсен был чуть выше, но сейчас Миша нависал над ним, потому что Дженсен, похоже, даже присел от неожиданности. Миша зарычал. Дженсен сглотнул.              — Миш… — немного неуверенно и уж очень тихо прозвучало откуда-то снизу. Миша сжал его плечо еще сильнее. Так, что на завтра могли бы остаться и синяки. — Что ты хочешь сделать?..              Миша слышал его словно через вату, не понимая толком слов. Взгляд словно магнитом притягивали пухлые губы, которые Дженсен посекундно нервно облизывал. Подбородок обжигало чужое дыхание. Сладковатое, видимо, из-за жвачки или того коктейля, и немного сбитое. Стучало заполошно сердце, Миша чувствовал бешеный пульс под рукой.              Перед глазами пронеслись картинки возможного. Как он тянет Дженсена на себя, целует эти губы, заставляет его сердце биться еще чаще, а его самого — стонать в голос. А потом…              Заныло в паху. Перехватило дыхание. Миша рванул с себя синий галстук, шелк со свистом проскользнул из петли. Он схватил руку Дженсена, что, на удивление, не думал даже сопротивляться, а так и стоял, прижатый к стене, как солдатик с руками по швам. Сжал запястье. Толкнулся бедрами вперед, чуть не касаясь пахом паха Дженсена. Зарычал. Почти ткнулся губами в шею, оскалился.              — Миша… — прозвучало еще более нервно и жалобно. Миша поймал взгляд Дженсена — и словно холодной водой окатило. Он моментально отпустил чужую руку, сделал пару шагов назад, тряхнул головой, отгоняя прочь все мысли.              — Хочу… — он сглотнул, теребя в руках бедный ни в чем не повинный галстук. А вот возбужденное воображение опять подбрасывало картинки, как он этим самым галстуком связывает руки Дженсена и… — Хочу я сделать многое. С тобой сейчас. Но не буду делать ничего! — Миша резко отвернулся. Послать бы Дженсена к черту, да с ним вовсе больше не хотелось разговаривать. Хотя его вина минимальна, это сам Миша не может за собой последить. И за своим членом.              — А жаль… — услышал он хриплый не то смешок, не то жалобу. И мурашки тут же побежали по загривку.              — Что? — вновь откуда-то из глубины начала подниматься злость. Миша резко обернулся. Дженсен стоял все там же. Все в той же позе. Только теперь он был не шутливо-развратен, как когда пришел сюда, а чрезвычайно серьезен и… В зеленых глазах плескалось что-то такое, чего раньше Миша там не замечал.              — Жаль, что… ты не хочешь сделать ничего, — похоже, Дженсену не очень-то легко давались эти слова. Он будто выдавливал их из себя, глядя не на Мишу, а куда угодно, кроме него: себе под ноги, на стену, куда-то на потолок.              Миша сглотнул. Он уже решительно ничего не понимал. И этот розыгрыш, этот прикол зашел слишком далеко, чтобы просто так сделать вид, что ничего не случилось, и забыть о нем. Надо было разобраться, потому что… Тут явно что-то было не так.              — И почему же тебе жаль? — Миша вновь приблизился к Дженсену, но встал уже на достаточном расстоянии, чтобы сдержать себя в случае чего. Дженсен сглотнул, вновь вздернул подбородок, выпрямился, расправил плечи. — Что твой прикол не удался в этот раз?              Дженсен замялся, открыл рот, потом, так ничего и не сказав, закрыл. Миша ждал. Он чувствовал, что мужчина напротив хочет что-то сказать. Но не может. И что давить на него не стоит, потому что тогда он может закрыться вовсе.              Минута прошла, две… На часы, Миша, конечно, не смотрел, но по ощущениям было именно так. Дженсен все молчал. И говорить не собирался, но и уходить не торопился. Миша облизал губы. И тогда, словно плотину прорвало, Дженсен заговорил. Торопливо, глухо:              — Не в этом дело... Да, это поначалу должен был быть просто розыгрыш… Но потом ты так посмотрел на меня, что я подумал… — он замолчал, а потом добавил уже тише: — Извини. Это правда была дурацкая затея. И слова. Я пойду… — Он развернулся к двери, взялся за ручку, но не нажал на нее. А стоял вот так, ожидая чего-то. Миша усмехнулся. Он не был сторонником ходить вокруг да около, а чаще рубил с плеча. Не думая, какие могут быть последствия у его прямоты. Потому потянул Дженсена за плечо, заставляя обернуться, и спокойно спросил:              — Я тебе нравлюсь что ли? Скажи еще, что ты меня хочешь…              Он ожидал, что прозвучит твердое «нет». И что-то еще о том, что он свихнулся. И что Дженсен даже не думает об этом. Но, на удивление, ответ был совсем другим. Дженсен уставился куда-то на ключицу Миши, нервно дернул губой. И тихо прошептал «да». У Миши мир завертелся перед глазами.              Что-то это не укладывалось совсем в голове. Ведь Дженсен… Но почему-то он и знал, что это не очередной прикол. Что Дженсен говорит правду. Но с чего вдруг так изменилось его мнение. И не только к Мише, а вообще...              — Ты же натурал! — почему-то это единственная фраза, что пришла сейчас на ум. Миша сглотнул, потер внезапно загудевший висок. Дженсен все же отлип от двери, пожал плечами. Похоже, после этого признания он уже сумел взять себя в руки. И был опять типичным Дженсеном: немного высокомерным и совершенно спокойным.              — Ну да! Ну и что? Я не имею права на желание или эксперименты? — вызов в его словах заставил опять усмехнуться. Похоже, желание осуществить подобный эксперимент Дженсен подавлял очень давно.              — Имеешь… Конечно, имеешь, — те самые горячие картинки опять, словно лента кинопленки, замелькали перед глазами. Кончики пальцев закололо, и Миша сжал руки в кулаки. Услышанное все еще не укладывалось в голове. И что делать, он не представлял. Но Дженсен, похоже, знал. Потому что потянул Мишу за полы рубашки к себе и осторожно коснулся — просто коснулся! — губами губ. И замер. А потом Миша услышал хриплый шепот в самые губы:              — Вечером я приду к тебе... Ты же остановился в Старз-Инн?              Ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Когда Миша очнулся от этого морока, что наложил на него Дженсен вместе с поцелуем, самого виновника ступора в трейлере уже не было.       

***

      Почему-то Миша был уверен, что Дженсен не придет. Он мог завестись при виде Миши в трейлере. От их слов. Мог хотеть эксперимента. Мог просто выказать такую браваду. Но к вечеру явно должен был бы перегореть, передумать. Но нет, он ошибся. Ровно в семь Дженсен постучал в его дверь, а потом, едва Миша открыл, ужом скользнул в номер, нисколько не мешкая. Хотя, может, просто не хотел, чтобы его заметили.              — Привет, — зачем-то поздоровался Миша, к которому с приходом Дженсена пришла и какая-то нервозность. — Проходи. Будешь что-нибудь? У меня есть пиво. И… кажется, виски в мини-баре. Или можно позвонить и заказать…              Дженсен мотнул головой, прошел по номеру, сел на край постели. Миша устроился в единственном кресле напротив. Опять потекли минуты молчания. Миша не ждал, что Дженсен сделает опять первый шаг. Он и так уже их достаточно сделал, этих первых шагов. Но и сам он не мог ничего поделать. Хоть от вида Дженсена — пусть на нем не было уже ни тех шорт, ни майки, а обычные джинсы и футболка — на краю собственной постели опять все внутри скрутилось в тугой пульсирующий узел желания.              — Ты уже ставил такие… эксперименты? — Миша посмотрел на Дженсена пристально. Он сам не был уж очень-то подкованным в мужском сексе, чего скрывать, хотя были у него такие партнеры в юности. Но, похоже, он был все же более знающим, чем Дженсен, что зарделся, как помидор.              — Н-нет, — протянул он, отводя взгляд. Миша шумно выдохнул. Встал с кресла, протянул Дженсену руку.              — Идем в душ...              Дженсен встал, но с места не сдвинулся. Лишь покусал губы, что и так были уже как две спелые красные вишни, и дернул плечом:              — Я уже там был… Только вот… Я не знаю, как… — он замялся, словно пятнадцатилетний мальчишка. И Мишу, что смотрел на него, тут же отпустило. Вернулись былая легкость и уверенность, а все метания сразу оказались такими глупостями. Он усмехнулся, потянул Дженсена к себе за талию.              — Я не для этого предлагал. Просто совместный душ расслабляет. И сближает. Но раз был, и я тоже, то… — он не договорил, лишь крепче сжал талию Дженсена, притерся к нему ближе и осторожно поцеловал. Пробуя. Изучая.              Поначалу Дженсен стоял, замерев, и даже, похоже, не дыша. Но вскоре он поддался движению губ Миши, открыл свои и начал отвечать. Робко, неуверенно, но с каждой секундой все жарче и жестче. И вот уже простонал что-то. Миша ощутил его руки в своих волосах, заурчал. Касания были приятными. Сам он пробежал по кромке ворота Дженсоновой футболки, пробрался туда пальцами, царапнул выступающий позвонок, а потом спустился вниз, сунулся уже под подол. И за пояс джинсов. Дженсен прогнулся в пояснице, уркнул что-то… Задышал шумно. Миша прервал поцелуй, посмотрел Дженсену в глаза. Зрачок почти перекрыл зелень.              — Ты правда хочешь этого? — этот вопрос был как в каком-то мелодраматичном кино. Но Миша не был уверен до конца, что они не совершают ошибки. Замер, ожидая ответа. Руки, лежащие на пояснице Дженсена, подрагивали от нетерпения, возбуждения и страха. Дженсен медленно кивнул. И сам рывком потянул Мишу к себе.              Второй поцелуй длился еще дольше. Робость уступила место страсти, и они были похожи на двух изголодавшихся зверьков. Миша изучал Дженсена и позволял ему изучать себя. Губами, руками…              Но этого было мало, и он отстранил Дженсена от себя, на что тот разочарованно что-то уркнул. Потянул с него футболку. Дженсен покорно поднял руки вверх, потом сам прихватил Мишину… Два комка: черный и серый синхронно полетели на пол. И два тела прилипли друг к другу, сливаясь в одно в районе груди. Миша чувствовал, как бешено бьется чье-то сердце. Но не мог бы с уверенностью сказать, чей именно это был пульс.              И вновь руки. И губы. Не только на губах, но на щеках, скулах. Шее… Дженсен запрокинул голову, закрыл глаза. Его куда-то повело, и Миша придержал его за талию, прижал пахом к паху. Дженсен всхлипнул что-то, потерся о Мишу.              — Черт! — Миша не был сторонником грязных словечек в постели, но не выругаться сейчас не вышло. Желание было чертовски острым. И сдерживаться получалось все с большим трудом. — На постель! — Он не собирался командовать, просто так получилось. Дженсен покорился, уселся на край, как отличница, сложив руки на коленях. Миша склонился к нему, завалил, толкнув в плечо. Устроился сверху, оседлав его бедра.              Дженсен замер, лишь тихо дышал. Глаза стали вовсе черными. Как у демона. Миша усмехнулся, накинулся вновь с поцелуями. Совсем как Кас, у которого был хороший учитель. Одновременно расстегивать ремень и болты на джинсах и ласкать напряженное тело — не очень-то просто. Но Миша справился. И вскоре рука его уже по-хозяйски легла на подрагивающий член расслабившегося Дженсена. Дженсен дернул бедрами вверх, облизал губы, не сводя с Миши взгляда. Миша встал, стянул с него джинсы, кеды, носки, белье... Разделся сам. Медленно, дразняще, как ему казалось. Дженсен не отрываясь смотрел на него. А потом протянул руки навстречу, поймал в объятия, когда Миша навис над ним, потянул на себя.              Вновь склеились намертво влажными от пота телами. Ни миллиметра пространства. И ласки. Ласки до стонов, до мурашек, до того, что стали задыхаться оба. Поцелуи… Везде. Миша выцеловывал каждый сантиметр тела под собой. И наслаждаясь этим, и готовясь сам и готовя Дженсена к главному.              — Приподнимись повыше...              Дженсен залез на постель, раскинулся на ней звездой. Миша устроился между его ног и принялся ласкать и так уже колом стоящий член. Он не был профессионалом, да даже опытным — нет. Но вкладывал в эту ласку все, что знал. Делал, как себе. Прислушиваясь к стонам и хрипам. Почувствовал руку Дженсена у себя на плече. Покорился его жесту, постарался взять глубже…              — Боже, Миша! — хриплый стон. Миша усмехнулся. Не боже, а всего-то ангел божий… — Я... я хочу...              Миша оторвался от своего занятия, посмотрел на Дженсена. Потянулся к тумбочке у постели. Достал свежекупленную смазку, презервативы... Дженсен смотрел на него, как кролик на удава.              — Это не…              Миша не дал ему договорить, навис над ним, одновременно щелкая крыжечкой тюбика и выдавливая смазку на пальцы…              — Я буду снизу... Я немного подготовился. Но мне надо еще немного времени... И помощи… — заниматься такой эквилибристикой с непривычки было не очень удобно. Сидеть на коленях над другим парнем, пытаться смазать и растянуть себе зад и еще и ласкать другого… Дженсен, не мешкая, пришел на подмогу. Обхватил оба их члена, принялся ласкать их вместе. Поглаживать головки, сжимать… Миша задохнулся, насадился на собственные пальцы, зашипел, как кот. Неприятно. Но ничего не поделаешь. Несколько движений, неловких, неуверенных, хоть он и тренировался в душе, даже не очень надеясь на то, что Дженсен придет. И вот стало уже немного легче. И приятнее. И еще рука Дженсена…              — Вот сейчас… — Миша решительно рванул фольгу презерватива, раскатал его привычным жестом на члене Дженсена, вновь навис над ним, приставил головку ко входу и попытался медленно впустить его в себя. Больно. Все инстинктивно сжалось. Еще смазки. И еще попытка. Дженсен не отрывал взгляда, гладил Мишины бедра успокаивающе. Не торопя. Не толкаясь. Миша запрокинул голову, закусил губу. С силой начал насаживаться на член.              Дженсен зашипел, Миша рыкнул. Толчок — и сразу стало хорошо. Все еще неприятно, но уже и сладко. Он замер, потом опустился до конца. Дженсен сжал его бедра еще сильнее.              — Миш… — проскулил его имя. Миша нагнулся, поцеловал его. Попробовал теперь двинуться обратно. Чуть-чуть, на пару миллиметров. Словно все внутренности с этим движением из него вытягивали. И вновь вниз. И вверх. Чуть больше уже. И вниз. И вверх до самого конца, чуть не разрывая их эту связь. И вниз…              Комната плыла. Миша нашел руки Дженсена, сплел их пальцы, словно за спасательный круг схватился. Боль уже ушла совсем. Лишь некий дискомфорт вкупе с наслаждением, которое он так давно не испытывал. И резче, быстрее. И уже разгоралось что-то внутри. И хотелось еще большего. Миша отпустил руки Дженсена, принялся ласкать резко, в такт движениям, член. Рычал, все больше и больше куда-то уплывая.              Дженсен вздергивал бедра ему навстречу, бился под ним, хватал опять за руки, за бедра, за талию. Впивался короткими ногтями, оставлял синяки, метки… И вдруг замер. Прогнулся в пояснице, словно ломался. Дернул бедрами опять. Миша поймал его руки, сделал несколько размашистых движений вверх-вниз. Дженсен опал на постели, мелко дрожа и что-то хрипло шепча.              Миша замер, сжал член, сильными и уверенными движениями довел себя до финала. И кончил Дженсену на живот. А потом растер эти белые струи, словно хотел загнать их под кожу. Пометить этого парня под собой… Улегся сверху, все еще не выпустив из себя еще крепкий член. Обнял, устроился носом где-то на шее...              — Это было… очешуенно… — услышал на ухо. — Только в следующий раз поэкспериментируем... Я хочу попробовать снизу…              По спине прошла волна мурашек. И вовсе не от холода. Миша стиснул Дженсена в объятиях и кивнул...