Эхо третьей реальности: Резонанс

      Болван! Придурок, кретин пустоголовый, идиот тормознутый, олух, идиот, кре… Поймав себя на повторении, Хаксус перешёл на выражения сплошь нецензурные, и всё это — молча, с лицом нейтральным до пульсирующей на виске вены, в попытках поднять чугунную ногу, на которую навесили семь раз по семь гирь, не меньше.              На одноопорный вычурный стул, отодвинутый Лотором от стены и любезно поставленный в центр комнаты, Хаксус упал одновременно с облегчением, потому что конечности превращались в желе, и величайшим разочарованием в своей жизни. Ни амплитуды его трясущейся тушки, ни массы с ускорением не хватило, чтобы пробить пол и усвистеть на противоположный конец мироздания, в другую реальность, желательно ту, где Лотор  — ради Канзивка! — никогда не рождался.              Пальцы ледяные. Бьёт мелкой дрожью. Сердце из груди сейчас выскочит, притом, что прошло от силы полдобоша и не звучало ни одного вопроса. Шанс ещё есть… Есть. Ха-ха. Если он возьмёт себя в руки.              Хочется закричать во всё горло: «судьба, теперь-то за что?!» — но адресат не тот по определению. Не судьба, не злой рок и не случай. Хаксус сделал всё сам. Сам расстелил почётную дорожку, сам водрузил на пьедестал интригующую наживку, не просчитав на полшага, насколько крупная рыбина на неё попадётся.              Не та, которую можно вытянуть.              — Откуда такая сговорчивость? — Лотор, не изменяя себе, не садится, а спиной опирается о стену. Заходит издалека, но спрашивает, похоже, с искренним любопытством. — Для чего условие?              — Повторюсь, я хочу побыстрее, — Хаксус сглатывает сухой комок, удерживает голос нейтральным, почти расслабленным. — Итог один. Я либо сдохну, либо заговорю. Прийти к этому можно по-всякому… — рисует он в воздухе запутанную волну, — и не нужно сверхразума, чтобы расставить приоритеты.              Ладонь опускается на бедро, подрагивает мелко-мелко — незаметно, если не вглядываться. Квизнаковы паладины, наручников у них нет! В такой ситуации — лучше уж связанным быть, чем свободным. Вопросов не возникает, что делать. Сидеть, не рыпаться, следить за речью. Руки, зафиксированные и спрятанные, не выдают пантомим и волнения.              Хаксус тоскует по магнитному столбу за спиной. Кто услышит — обхохочется.              — Это просьба? — ведёт бровью Лотор. — Намёк на гуманность?               Из ниоткуда возникает кинжал, матово-чёрный с энергетическим лезвием. Мелькает играючи между пальцев, наполняется хищной тяжестью с каждым словом:              — Ляпни подобное среди галра, и шесть из семи воспользуются твоей слабостью. Получат ответы, расстроятся, что не наигрались, и превратят забавы ради в кровавое месиво.              Кинжал сливается в росчерк, горизонтально впивается в подлокотник — в квадрике над бедром Хаксуса.              — Лучше уж по старинке, не думаешь? Чтобы без ложных надежд.              — Расчёт… — голос срывается, как оборванная струна, — был на паладинов.              — Не их станция уничтожена.              Так правильнее. Нельзя забывать — это первая встреча, первый допрос. Ему страшно. До усрачки страшно, как сказала Эзор. Он идёт ва-банк, не знает ни методов, ни манипуляций. Так и быть, он поведётся на эту уловку — послушно, не заподозрив подвоха. Откуда бы Хаксусу знать, что Лотор говорит не всерьёз, а кидает фишку на пробу? Где бы он выучил, что Лотор предпочитает не замарывать руки?              «...наверное…»              До поры, до грани, через которую Хаксус ещё не переступал.              — Пожалуйста… — слово цепляется о задубевшее горло. Он говорит его — чтобы не вызывать подозрений, а гордость пусть катится к квизнаку. — Зачем?.. Вы приручили щенков. Они бегают за вами, виляют хвостами, готовы подставиться, жизнью рискнуть. Вы тоже рискуете — потерять их расположение, если воспользуетесь методами, которых они не одобрят. Ради чего?..              Кинжал, торчащий над ладонью, Хаксус игнорирует всеми силами. Лотор наклоняется, чтобы забрать его — не афиширует, что может в любой момент вернуть баярд в руку. Значит, не всё потеряно.              — Глубокие познания, — на лицо Лотора наползает усмешка, и Хаксус вздрагивает, усомнившись, не прочитал ли тот мысли. — Я повторяю вопрос. Будь добр, подумай получше. Почему ты даёшь мне ответы?              Потому что он идиот, кретин, тормоз и дальше по списку. То, что случилось на станции, напрочь отбило ему мозги. Он думать забыл про себя-здешнего, про то, что как-то там умер, и про то, что закономерного вопроса не избежать. Вместо того, чтобы клепать легенду, пока было время, он по кругу повторял одну и ту же фразу, вбивая в позвоночник гроздья ледяных, нетающих игл.              — Галра верны коммандорам до последнего вздоха, а ты хочешь всё рассказать — вот так просто?              В ту тикунду идея казалась искромётной и дерзкой. Запутать девчонку, не сказав ни слова неправды, а с последствиями — если паладины не затопчут друг друга собственной паникой — разбираться по мере необходимости. Вот, доигрался. Последствия. Лотор. Его бы тут не было, если бы не позвали. Пидж не стала бы звать, если бы происходящее не вылезло за рамки её понимания.              — Лейтенант.              Подготовился, называется. Подстраховался. Лотор единственный на этом проклятом корабле, кто умеет задавать вопросы.              — То, что я знаю, больше не представляет ценности и не навредит коммандору.              Кулаки сжимаются сами собой.              — Его дальнейшие планы мне неизвестны. О том, что было, спрашивайте сколько влезет. Копа́йте, ка́пайте на совесть, убейте, когда надоест. Мне всё равно. Только от первых слов я не отказываюсь. Чем быстрее, тем лучше. У вас же, наверное, бывают дела поважнее?              Лотор отлипает от стены, подбирается ближе, рассматривает внимательно, как редкой дурости экспонат. Живот запоздало вяжется узлом — до Хаксуса вдруг доходит, что и кому он говорит на волне бессильной, бьющей наотмашь злобы.              — Как вы расстались? Откуда столько ярости, лейтенант?              Энтрок, маячащий под рукой коммандора. Упаковка сверхсжатой взрывчатки. Последнее, что он слышит, прежде чем плечо обжигает зарядом галрийского бластера и линия связи тает в белом искрящемся шуме:              «Бросай. — Но там же… — Плевать. Бросай и уходим».              Бросай. Про обоих, чтобы не повторяться. И про бомбу, и про него.              — Он оставил меня, — срывается с губ, хотя собирался молчать. Докатился. Жалуется на жизнь — и кому! — Перечеркнул план, на который я полтора фиба угрохал. Свёл на нет мои усилия. В три грёбаных слова! Кинул бомбу… Меня…              Хаксус вздыхает шумно, затыкает неуместный порыв — с чудовищным опозданием:              — Это неважно.              Верхний стопор, в котором он ищет опору, с корнем вырывается из стены. Хаксус не понимает, зачем. В моменте надеется, что виновник — протез, искалеченный и неверно считавший намерение. Протез, не его обладатель.              Коммандор в своих действиях непоследователен.              — Значит, станция должна была уцелеть?              — Конечно, — ухо дёргается рефлекторно, нервно, — я же не идиот.              Лотор подтаскивает ещё один стул, садится напротив, закинув ногу на колено. Дистанция неуютная. Хаксус давит для пробы на спинку собственного стула, но тот не сдвигается ни на квадрик.              — И вот — он бросил тебя на убой. Снова.              Уши прижимаются против воли. Начинается. Теряет контроль, хотя «опасных» вопросов пока не звучало. Ставка на успех не больше пол-ВИГа, но лицо он удержит, чего бы это ни стоило.              — Снова?              В первый раз Сендак подох, вырвавшись из-под присмотра. Технически — тоже бросил, но по-другому. В этой реальности ничего подобного не случалось, Лотор его не подловит.              — Зачем ты здесь?              Теперь Хаксус чувствует себя как на экзамене, к которому не успел подготовиться. Проникнуть инженером на станцию и то было проще.              — Странный вопрос. Как будто у меня есть выбор, где быть.              — Отсутствие выбора — это ошибка? — почти не двигаясь, не мигая, он заглядывает в самую душу, выворачивает её наизнанку. — Или подстроенная череда случайностей?              — Я… не понимаю.              — Три варианта финала. Под крылом у Сендака, в плену у паладинов, где-то ещё. Решения привели тебя к варианту, который выглядит наименее предпочтительным. Загнали в тупик, лишили пространства для манёвра. Ты жалеешь об этих решениях?              «Выбора не было. Ни одного варианта», — скажет он, чтобы не утруждаться, но Лотор почувствует, что это неправда. Хаксус выучил планы станции. Он мог дать крюк через соседние залы, ускориться, нагнать Сендака до того, как взлетят замаскированные штурмовики. Мог не успеть. Мог свернуть к эвакуационным шлюзам, катапультироваться — или застрять, если капсулы кончились, а энергию перебило. В космосе подхватили бы те, кто в неведении, или жаждущие немедленной мести.              Рискованно. Шатко. Нестабильно. Много лишних телодвижений.              Он мог обменять жизнь девчонки на призрачную свободу и несколько варгов форы.              Мог, но внутри не было ничего, кроме всепоглощающей усталости, и нет до сих пор. Особенно — цели.              — Нет, — Хаксус качает головой, удивляясь времени, отпущенному на раздумья. — Не жалею. Остальные варианты не лучше.              — Значит, в Замке ты по своей воле?              Хаксус в полнейшем тупике, и это, должно быть, отражается на его лице, потому что Лотор многозначительно поднимает уголки губ.              — С такой позиции — как бы да, но… нет, — тут в дело вступает уже здравый смысл. — К чему вы ведёте?              — Ты здесь по заданию Сендака?              Хаксус моргает несколько раз, двигает веки всё медленнее и медленнее.              — Если есть факты, которые, по мнению Огня Очищения, паладинам Вольтрона «стоит» услышать, — Лотор постукивает когтями по подлокотнику, — самое время их озвучить.              — А, — становится полегче, и даже чуточку приятно оттого, что гуру проницательности ошибся, — я так похож на векс-улля? Не было никаких договорённостей. И ложного сообщения нет.              — Только если тебя не используют втёмную.              — Сендак… — Хаксус морщится, — не силён в многоступенчатых планах. Вряд ли он рассчитывал, что я попаду к паладинам. И уж тем более — что выживу и начну говорить.              — Ты говоришь, — кивает Лотор, — и надеешься, что я не задам тех вопросов, на которые нельзя давать прямого ответа. Будешь увиливать, пока не загонишь себя в ловушку.              Знал бы он, что прав на четырнадцать из семи — сам бы себе поаплодировал. Хаксус наклоняет голову, принимая вызов. Шанс никуда не делся. Чтобы раскрутиться до тайны, нужна догадка, отправная точка. Настолько сюрреалистичная, что взяться ей практически неоткуда. Практически — с учётом того, что напротив не обыватель, а гость из чужой реальности.              — Для чего условие?              — …Услуга за услугу, — мысли с трудом собираются в кучу. Перестраиваться, когда темы скачут — и для честного-то галра задача не из простых. Фора — до первой осечки, до первой паузы, которая покажется Лотору подозрительной. — В Замке шпион. Ведьма слышит его ушами, смотрит его глазами. Не хотелось светить… — в поиске слова рука выписывает кульбит, и Хаксус прибивает её к бедру, как назойливую цужаху, — «покладистостью» у неё перед носом. Пересказ не то же самое, что прямое свидетельство.              — Думаешь о будущем? — поднимает бровь Лотор. Новость не вызывает у него интереса, он не спрашивает, о ком идёт речь. — Стелишь маты в надежде, что успеешь ими воспользоваться? Какой ошеломительный оптимизм.              — Может, не пригодится, — пожимает плечами Хаксус, морщится от прострелившей лопатки боли, — но, если есть шанс, зачем от него отмахиваться? Мне нужно было что-то попросить взамен. Иначе сделка не похожа на сделку.              — Представим, что для тет-а-тет выбрали глаза ведьмы. Что тогда?              — Ничего. — На чём он пытается подловить? Спрашивает, будто не знает ответа. — Неудача есть неудача. Сбить вероятность до нуля — не в моих силах. Только уменьшить количество вариантов.              В отличие от Курона, на которого по большому счёту плевать, Лотор сидит напротив и исчезать не собирается. Этот промах намного фатальнее.              — Дальше, лейтенант, дальше.              Хаксус ловит выражение его глаз, холод пополам с усмешкой, и поулёгшаяся паника возвращается с утроенной силой.              — Я не буду повторять вопрос дважды, чтобы выбить двойное и тройное дно. Есть версия, — постукивает он когтями по колену, — в меру логичная, вылизанная, стерильная — та, которую дознаватель «хочет» услышать. Меня, в общем-то, она не интересует. Озвучивай, ладно — в конце концов, почему бы не похвастаться тем, что придумал. Только дополняй вдогонку версией «для себя», раз уж беседа у нас выдалась задушевная.              Хаксус отводит глаза.              — Или всё-таки хочешь, чтобы соглашение подошло к логическому финалу? Маску ты держишь неплохо, но передо мной не играй, бесполезно. «Допрос» для тебя некомфортен и непривычен, кровь галра берёт своё. — Лотор окидывает безымянную алтеанскую комнату взглядом, разводит руками в жесте нарочитого извинения. — В любой момент это можно исправить. Правда, комфорта вряд ли прибавится. С одной стороны прибудет, с другой придётся забрать.              Хаксус предложил бы компромиссное решение — найти наконец наручники и воспользоваться по назначению, но Лотор посчитает его сбрендившим психом.              — Вы можете перестать издеваться? — дёргает он онемевшей бровью. — Я, конечно, не перечислял условия сделки досконально и мелким шрифтом, но они подразумевались. Моральное давление туда не входило.              — И ты только сейчас об этом вспомнил?              — Да квизнак и все дыры его!              Хаксус давится репликой, пытается прокашляться, пока сверху не прилетело очередного глубокомысленного комментария. Лотор откидывается на спинку стула, в задумчивости подпирая подбородок пальцами.              — С самого начала беседы ты забываешь, кто задаёт здесь вопросы, но, так и быть, отвечу в качестве исключения. Перестать — я могу. Если почувствую заявленный уровень искренности.              — Куда больше! — что-что, а возмущение в Хаксусе искреннее до невозможности. — Вы за двадцать добошей не ушли дальше первых двух тем, и то вводных.              — И кто в этом виноват? — Лотор будит тикомер движением кисти и кидает на него придирчивый взгляд. — Торопиться мне некуда. Добошей, кстати, прошло всего семь.              С точки зрения Хаксуса, он отдувается здесь уже пару эпох.              Следит краем глаза, как Лотор листает на пиликнувшем наладоннике лаконичные абзацы текста. Рапорт о станции, гадать даже не о чем. Можно считать, передышка закончилась.               — Ладно, что там ещё… — не без усилий Хаксус выуживает на пробу тот вариант, в котором не расчёт, а эмоции. — Паладинам дай волю — они устроят вокруг совещание, будут ругаться и бесконечно друг друга перебивать в попытках задать «важные» и «правильные» вопросы. Одна только мысль об этом вызывает у меня головную боль пострашнее, чем… — он прикусывает язык, едва не ляпнув про багровый огонь. Факт безобидный — на кресло может усадить кто угодно, — но лишние ассоциации ни к чему, — …чем провальный доклад коммандору.              Лотор отвлекается от чтения, бровь его оживает, передавая нечто среднее между поощряющим интересом и снисходительной задумчивостью.              — Я смотрю, ты на паладинских совещаниях гость с внушительным опытом.              — Ведьма, — не кривит душой Хаксус. — Я наблюдал у неё из-за плеча.              — Так уже лучше. Зачем спасал зелёного паладина?              Хаксус морщится, с силой трёт разболевшуюся переносицу и чуть не взвывает на одной ноте — воспоминание об остром выступе стены до поры до времени им блокировалось.               «Резервы выносливости начинают показывать дно. Как бы им намекнуть, что не вовремя… Вот совсем».              — Она меня вытащила. Понятия не имею, зачем. Не люблю быть в долгу — ответил тем же.              — И отпустил.              Взгляд внимательный, пробирающий до нутра. Он ждёт причины, ждёт искренности — и Хаксус, поминая многообразие квизнаковой родни, решает подчиниться совету. Перестаёт гадать, какой ответ правильный.              — Она была гарантией, что меня не пристрелят на месте. Можно было продолжить — пригрозить её жизнью, потребовать корабль, забрать с собой на время полёта, чтобы не подбили. Но пришлось бы думать, что с ней делать потом… — Хаксус, помня о ловушке на лбу, терзает виски — в попытках унять разгорающуюся мигрень. — Решать, как с ограниченными ресурсами уходить от погони. Возвращаться к тому, кто… — тут он одёргивает себя, — …предоставит убежище. В общем, исходы показались мне нецелесообразными и не стоящими усилий.              — Не начинать, чтобы не нарваться на неприятности, — кивает Лотор в ответ. — Здраво. Право слово, стоит почаще следовать этому принципу. Например, перед тем, как задуматься о диверсии.              Хаксус устало вздыхает. Спасибо коммандору, тычки носом в проёб светят ему до конца Вселенной. Одно утешение: терзаться осталось недолго. Личный финал маячит на горизонте и, если судьба в лице Лотора смилостивится, ещё может пройти безболезненно.              — Это была не диверсия, а пугалка. Приманка для паладинов. Их зовут на подмогу, мы избавляемся от всех или парочки самых неудачливых, а станцию с кошками забираем себе. При хорошем раскладе. При плохом — уходим. По всем расчётам концентрированной взрывной мощи было недостаточно, чтобы непоправимо повредить опоры или дренаж. По грани, но недостаточно. Коммандор Сендак… решил иначе.              — Ты сам подсчитывал?              — Разумеется нет. В Огне Очищения есть инженеры толковее.              — И, судя по всему, крэкеры.              На это ответить нечего. Есть — и лучше бы Лотору не спрашивать имена, хотя вряд ли те что-то изменят. Максимум — повысят шансы выжить в облаве, если выдёргивать станут прицельно. Дать оценку, что больнее — погибнуть или попасться, — в данный момент затруднительно.              — Тщательное обдумывание планов не идёт тебе на пользу, — делает вывод Лотор. — Импровизация выходит удачнее.              Хаксус кашляет, поперхнувшись подлой слюной.              — Что? — приподнимается бровь.              — Если рассматривать краткосрочную перспективу — возможно… — сидеть на стуле становится в разы неуютнее. — А вот про долгосрочную я бы так не сказал. Всё относительно.              Доимпровизировался уже — поджаривается на сковородке в чужой реальности. Удачно, что паладины до сих пор об этом не знают. Неудачно — всё остальное.              — Долгосрочную перспективу ещё можно отрегулировать, — в прищуре Лотора мелькает подозрение, но тот не спешит его озвучивать. — Получается, спасали вы оба, ты отпустил, а она не стала. Долг не закрыт.              Хаксус зависает, физически ощущая, как в голове со скрипом вращаются шестерёнки. В описанном ключе он ситуацию не рассматривал.              — И на чьей вы стороне?              Лотор хмыкает, хлопает ладонью по бедру и встаёт, на время исчезая из поля видимости. Хаксус напрягается — он не успел разглядеть, есть ли в комнате что-то помимо стульев. Что-то опасное?..              Оборачиваться себе дороже.              — Что ж, закончим со вступительной частью и перейдём к основной, — ровный голос доносится издалека, из-за спины. — Почему Пидж уверена, что ты должен быть мёртв?              Вот оно, стекло настолько хрупкое, что крошится от невесомого шага. Не бежать, не стоять на месте, не давить — двигаться, балансировать на тончайшем канате.              — Она утверждает, что я падал с большой высоты, — Хаксус небрежно ведёт плечом. Надеется, что движение выходит не рваным. — Но со мной в Замке ничего подобного не случалось.              — Где же, если не в Замке?              Снова хочется выругаться.              — Падать я падал. Даже, как видите, выжил. Штурмовик разбился. Не думаю, что это имеет отношение… — Хаксус вздыхает, в словах, сорвавшихся на автомате, заподозрив невольную ложь — и чувствуя, что лавировать уже некуда, — …к делу.               Над плечами, опустившись на спинку и слегка прогнув её, появляются руки. Хаксус не оборачивается. Замирает несмотря на предчувствие, что через тикунду его безапелляционно придушат. С Лотора станется отыскать в пустой комнате даже удавку.              — Не думаешь? Правда?              Зачем он вспомнил, да ещё так не вовремя... Цепочка раскрутилась с грёбаного крушения, услышанного в забытьи слова «Калтенекер» и присказки болтливого паладина.              — Между падением в Замке и в штурмовике действительно мало общего, — выдаёт он невероятный в своей очевидной правдивости факт, — кроме потенциальной угрозы для жизни.              Тяжесть пропадает. Лотор возвращается на стул напротив, и у него такое лицо, что Хаксус останавливает себя в шаге от просьбы. Планшета, чтобы набросать завещание, ему уже не дадут.              — Сделаем вид, что я этого не слышал. Кто провожал тебя ото Льва и до этой комнаты? Под руку.              — Эм… — ворох панических мыслей мечется и вопит буквально на ультразвуке, среди них не осталось рациональных, но лицо — удивительно даже — до сих пор не осыпалось полукаменной маской. — Эзор… Генерал Эзор. Ваш генерал.              — Эзор, мой генерал. Что, по-твоему, она здесь делает?              — …Выполняет приказы?              Лотор демонстративно вздыхает.              — Ты смотрел из-за плеча ведьмы. Ты видел, что мои генералы крутятся возле неё, и видел их же глазами марионетки. Объясни, как получилось, что они оказались в двух местах одновременно?              — В двух местах?.. — на что, чтобы сыграть дурачка, уходят последние резервы фантазии. — Сендак послал ведьму к квизнаку после Крал Зера. Ни с ней, ни с генералами я больше не сталкивался. Что взять с предательниц, они вполне могли вернуться к вам под крыло.              — Угу, — Лотор, несмотря на титанические усилия, ни капли ему не верит. — Стоило сказать это сразу, на один вопрос раньше. Но ты не сориентировался, потому что считаешь их присутствие само собой разумеющимся.              — …И вы не допускаете мысли, что я попросту туго соображаю? — из остатков самоконтроля слепляется кривоватый оскал.              Лотор возвращает улыбку. Зловещую.              — Вторая попытка, лейтенант.              Предсказанный тупик наступает быстрее, чем Хаксус надеялся. Честный, ни разу не путешественник по реальностям галра о чём-то догадывается, но не знает наверняка. Из воздуха верный ответ не возьмётся, любой обыватель для начала переберёт и отсеет варианты поприземлённее.              Что именно ведьма видела глазами Курона, а о чём приходилось пояснять на словах, Хаксус с наскока не вспомнит и не разделит, но здравый смысл подсказывает: найти несостыковки спустя столько времени даже Лотору не под силу. Он держался от паладинов на расстоянии, с появлением белобрысой бестии исчез с радаров и уж точно не таскался за Куроном с диктофоном наперевес.              Можно спокойно сказать: «они из другой реальности». Факт есть факт, хоть раз да должен был прозвучать, если не прямо, то косвенно. Хотя в компании, где всё и так всем известно, очевидных вещей обычно не повторяют… Максимум — в сложном контексте, что плавно возвращает к догадке и её правомерности.              — В чём дело? — скучающий взгляд Лотора не предвещает ничего хорошего. — Неужели для того, кто фибами шпионит за паладинами, это настолько трудный вопрос?              Чуйка вопит, что слово «реальность» станет началом кольца. Крючком, за который зацепится и потянется всё остальное. Произнести его нужно, и вместе с тем — невозможно.              — Клоны? — пробует Хаксус на вкус прогорклое ложью и неуверенностью слово. Продолжает поспешно, пока не скрутили в крыгрогрызиный хвост: — Вы не подумайте, мы с ведьмой хоть и «союзничали», она не неслась вываливать мне свои тайны на полных скоростях. Я слышал краем уха про проекты с клонами, Курон тому подтверждение. Наверняка не единственный. Одной бездне известно, сколько её марионеток ходят по империи и как выглядят. Нельзя исключать, что…              — Лейтенант.              Хаксус замечает выражение его лица и затыкается, поперхнувшись воздухом. Вторая осечка. После третьей, просыпается подозрение, он лишится отвоёванных привилегий.              — В твоём здравомыслии, как я вижу, уже не трещина, а течь на полсектора. Паладинов, допустим, этой аляповатой наживкой ты в сторону бы увёл, и то ненадолго. Ради чего отсрочивать неизбежное?              Ответить нечего, и Хаксус молчит, считая удары отдающего в ушах сердца.              — Откуда проблемы со словом на букву «р»? — читает Лотор мысли с изощрённой издёвкой. — Только при мне Пидж произнесла его дважды, и с галрийским слухом, несмотря на её очаровательные усилия, ты не мог его не услышать.              — Это слово… — голос дрогнет, если оно прозвучит. — Понятие, которое за ним кроется, абсурдно и к обыденной жизни неприменимо. Мне показалось, — подпустить фонтанирующей эмоциями правды! — что упоминать его — отвратительная идея и ничего хорошего из этого не выйдет. Среднестатистический галра, — с натяжкой, но Сендак с ведьмой в категорию вписываются, — такую догадку поднял бы на смех.              Лотор кладёт пальцы на подбородок, не сводя с него взгляда.              — В конце концов, если это особенный паладинский шифр, не мне разгадывать его вот так, с налёту, — ловит Хаксус волну вдохновения. — Прошу извинить, что не знаю всего, что знаете вы.              — Когда врёшь, ты начинаешь слишком много болтать, — роняют ему откровение на трещащую голову. — Не замечал?              — Вру? — не сдаётся он, подпуская в голос обиды. — Ни единым словом! Я стараюсь в «душевную беседу», как вы просили. Если хотите, могу перестать, только вы уж определитесь.              Дерзить не страшнее, чем наблюдать в бессилии за приближением грани.              — Значит, ты настаиваешь на клонах?              Украдкой Хаксус переводит дух. Неужели пронесло?              — Это единственный вариант, — говорит осторожно, кивая, — который звучит нейтрально и правдоподобно. Есть ещё маски, конечно… — сколько раз за тянучую вечность он прикусывает язык? — но абсолютного сходства на них не добиться.              Лотор хмыкает.              — Неплохо. Если забыть предысторию, почти хорошо.              Кровь приливает к ушам. Его хвалят — и это, вопреки понятию похвалы, предвещает исключительно катастрофу.              — С таким потенциалом не зазорно и партию в стрёгу сыграть. — Что бы это ни значило, ответа Лотор не ждёт. Пощёлкивая пальцами, сверяется с тикомером. — Ты прав, вступление затянулось.              Он встаёт, отодвигает стул, как будто больше не намерен им пользоваться. Пристально всматривается во что-то за спиной Хаксуса.              — Решил, что сумеешь обойти меня на моем же поле. Не скрою, наблюдать за стремительным ростом навыков — это забавно, — Лотор улыбается, а в глазах стужа, от которой поднимается и падает замертво рой мурашек, — но, чтобы дело пошло быстрее, придётся напомнить о правилах.              Жестом иллюзиониста он достаёт белый пульт с бирюзовыми вставками. Хаксус уверен, его раньше не было. Сглатывает вязкую слюну, прикипает взглядом к единственной цветной кнопке — под большим пальцем.              — Начнём с двенадцати, лейтенант?              Белая вспышка. Сердце, ухнувшее куда-то в желудок. Спина, обожжённая фантомной болью.              С запозданием, подтормаживая на поворотах, логика проводит оценку. Он сидит на обыкновенном алтеанском стуле. Льдистый огонь не впивается ему в позвоночник. Кнопка всего лишь включает экраны на стенах.              Мыльный пузырь, окружавший Хаксуса с начала допроса, лопнул с издевательским пшиком, вернул бег времени и кристальную ясность рассудку.              Весь замысел, все надежды полетели в бездну. Слишком яркий отпечаток оставил багровый огонь на его теле и разуме. Послушно, до нервной дрожи, всплыли в памяти слова: «Одиннадцать тикунд, лейтенант. В следующий раз будет двенадцать».              От мысли, что партия заведомо проигрышная, он отбивался с остервенением, только бы не наплодить «лишне-худших» реальностей. Зря. Варг назад, добош или тикунду — кульминация была неизбежна, а краткие мгновения паники выдали тайну вернее, чем любые слова.              Лицо он не удержал. Не успел.              — Надо же. — Лотор шагнул вплотную, склонился над ним с цепким прищуром, едва не пощекотав волосами. — Двенадцать чего, лейтенант?              Болван. Кретин. Трус бесхребетный. Сволочь! Не знал ведь наверняка. Ткнул пальцем в небо, чтобы полюбоваться на недоумение пленника. Нужно было подыграть ему. Сделать вид, что это число, это слово, эта ситуация — не имеют значения.              У Хаксуса заныл шрам на спине.              — Из ваших уст любое предложение звучит угрожающе… — попытался он выдавить улыбку немеющими губами. — Особенно… непонятное.              Их лица оказались на одном уровне, и паника захлестнула с новой силой: конечно, он не поверил. Насмешливо выгнул бровь. Ухватился за ниточку и не отпустит её до тех пор, пока не выжмет правду. Капля за каплей.              Ни юлить, ни врать теперь не получится. Как тогда.              — Значит, непонятное? — уточнил Лотор. — И на спине у тебя тоже ничего нет?              — Ничего, что заслуживало бы внимания…              Хаксус пожалел, что стул не привинчен к полу. Мечтая отодвинуться от Лотора как можно дальше, он так вжался в спинку, что рисковал гробануться вместе с ним об пол.              — Приказать тебе раздеться?              «Вот же блядь». Внимательный говнюк с идеальной памятью. Откуда он знает, о чём спрашивать и куда копать? Как может помнить, что непримечательный лейтенантик вечность назад вылез из криокапсулы раньше положенного? Как его корежило? На скольких тикундах остановился допрос? И главное — что такие раны, как была у него, не проходят бесследно.              Хаксус знал, какой вопрос будет следующим.              «Откуда шрам?»              «Сендак рёбра пытался выдрать. Два раза. С особой жестокостью. Потом на меч ещё упал. Случайно. Сам. Крыгрогрызиным хвостом клянусь».              Пора было признаться — он проиграл. В самом начале, когда шагнул в эту комнату. Трепыхался только затем, чтобы устроить себе личный подвид агонии.              — Нет… — от мысли, шокирующей простотой, скрутило живот. Слова приходилось выдавливать через силу. Смотреть ему в край подбородка, на вьющийся локон, куда угодно, но не в глаза. — Не стоит. Мы оба знаем, что там, милорд.              — Вспомнил о вежливости! — Лотор разорвал контакт, вздёрнул его за плечо на одеревеневшие ноги. — Раз «не стоит», то продолжай.              — Вы… мой император, — сказал обречённо, будто в ледяной омут бросился. — Не из этой… реальности.              Всё, назад дороги не будет. По тому коридору, где споткнулся об «Калтенекер», он шёл, преисполненный решимости довести дело до конца. Можно сказать, что дошёл — пусть и с крюком в без малого вечность.              Лотор ждал. Сличал факты или устраивал очередную проверку — неважно. «Всё, хватит». Слегка пошатнувшись, повинуясь наитию, Хаксус опустился на колено и полусжатым кулаком коснулся груди.              В каком бы статусе он ни находился, какие бы отношения их ни связывали, традиции оставались традициями.              Пусть думает что захочет. Во всём остальном он тоже окажется прав.              Кинжал лизнул подбородок, вынудив запрокинуть голову. Хаксус взглянул наконец в лицо Лотора — такое же бесстрастное, как до откровения, но с бушующим в глазах пламенем.              Просьба о милосердии — тоже традиция. Раз помнит о тикундах, нет нужды напоминать и о ней. По-хорошему, Лотор должен был убить его сразу, как узнал правду, но и эта надежда — после трёх гулких ударов сердца — развеялась в пепел. Он никогда не играл по правилам, не станет и начинать. Сначала перекорёжит, выжмет досуха и, как трофей, налепит на стену.              Хаксус, мирясь с неизбежным, прикрыл дрогнувшие веки.              — Занятно. Встань.              По экранам, опоясывающим комнату, забегали, сменяя друг друга, нейтральные фоны. Космос, горы, растительность с отливом красного и голубого, поля трав и цветов, вода до горизонта и что-то ещё, от чего у Хаксуса зарябило в глазах. Лотор не успокоился, пока не нашёл самую мрачную из пещер. Звуковое сопровождение было под стать: капли, дробно срывающиеся со сталактита и отчего-то бьющие прицельно в висок.              — Я не стану угрожать тебе смертью. Ты не можешь определиться, то ли она — последнее средство, то ли избавление, которого ты жаждешь больше Вселенной, — произнёс Лотор вкрадчиво из-за спины. Всё это время Хаксус стоял, по шорохам пытаясь определить его местоположение. Безуспешно. — Намного перспективнее — угрожать тебе жизнью. Напомнить, что я имею в виду? Или обойдёмся без прелюдий?              — Я знаю, — Хаксус судорожно вздохнул. Столько держать оборону, чтобы откатиться в самое начало допроса, сделав едва ли не хуже, чем было. В его намерения ещё и не верят — хотя он, кажется, в шаге от того, чтобы окончательно сдаться. — Больше никаких увёрток.              — Прекрасно. Ты сказал, я слышал. Тогда, — кивнул Лотор на стул, появляясь в поле зрения и останавливаясь напротив, — последовательно и внятно, какого квизнака ты тут делаешь. С самого начала.              Об пол ударилась первая капля.              Хаксус заговорил, старательно глядя в пространство. О том, как вернулся на головной корабль. Как услышал проклятое слово. Как взялся, окрылённый догадкой, за отчаянное расследование. Чуть не сошёл с ума, изучая ловко сфальсифицированные досье, и решил добывать информацию из первых уст. Тайна о «подвиге» давно ждала выхода, делиться ей оказалось неожиданно просто — чуть ли не приятнее, чем в своё время Сендаку с ведьмой. Лотор хотя бы не смотрел на него, как на психа, и не перебивал. Не исключено, что он узнал сейчас больше деталей и эмоциональных окрасок, чем оба союзника тогда вместе взятые.              — Жучок удалось подвесить на самого шумного. Ничего полезного он не разболтал, зато стало ясно, что паладины в процессе сборов и собираются улетать. Чтобы выяснить, куда именно, пришлось пробраться в их корвет, и…              — Кто ещё принимал участие? — впервые с начала рассказа прервал Лотор его откровения. — Прямо, косвенно?              Хаксус покрылся холодным потом. Последний рубеж, через который он не готов был переступать, нащупали с полтычка, несмотря на гладкость и напитанность равнодушием.              — Я действовал в одиночку. Сам всё нашёл, сам следил, сам…              — Имена.              — Никто ничего не знает! Я никому не говорил о своих подозрениях, не намекал, не…              — Ты испытываешь моё терпение.              Сердце, и без того судорожно колотящееся, переключилось на какой-то уж вовсе ненормальный режим. Вот она, вот причина, почему Хаксус никого не хотел втягивать. Откроет рот — погубит тех, кто без оглядок предложил ему покровительство.              — Но я не лгу… Мне действительно… — горло перехватило, — некоторого назвать соучастником.              — У тебя не тот уровень доступа, чтобы изучать подробные генеральские досье. Понадобилось вмешательство как минимум коммандора. Даже если ты не обращался к нему напрямую, меня интересует, где начало цепочки.              Хаксус обхватил запястье. Сжал с такой силой, будто рука обратилась металлом.              — Говорю же, они не…              — След есть след. Был запрос — найдутся умельцы, которые предположат, какую цель он преследовал. Лейтенант, — в голосе Лотора засквозила холодная сталь, — я поясняю, для чего задаю вопрос, в первый и последний раз. Всё, что от тебя требуется — чёткий ответ по делу, без анализа ценности. Спрошу, сколько полосок на спине крыгрогрыза — ты ответишь. Даже если считаешь, что информация для меня бесполезна.              Хаксуса окатило ледяной волной. Беда была как раз в том, какие опасности потянутся за обладателем брошенного «без пользы» имени. Если Лотор не уловил причины, он либо напрочь лишён эмпатии, либо зачем-то оставляет лазейку для совести пленника.              — Нет, — помотал он головой, — что угодно, но не это. Уж на два шага я могу просчитать, что вы сделаете, когда вернётесь в родную реальность. Они ни при чём. Не связаны ни со мной, ни с тайной. Оставьте…              Хаксус осёкся, сглотнул ставшую вязкой слюну.              — Значит, паладины от тебя подхватили жучка, а ты от них — тягу к необоснованной жертвенности, — чем спокойнее Лотор говорил, тем сильнее сгущалась над головой тень гигантского карающего молота. — Что же, по твоему мнению, я с ними сделаю? Не отказывай себе в экспрессии.              Вопрос казался риторическим, но, судя по затянувшейся паузе, не для Лотора. Отмолчаться не вышло.              — Устранить? — Хаксус скосил взгляд в угол, запоздало усомнившись, не подаёт ли свежей идеи. Ради Канзивка — что за идиотизм! Лотор хитрожопый засранец, а не святой. Об этом он подумал в первую очередь, как любой другой галра. — Чтобы превентивно следы замести. Не пытайтесь выставить себя в лучшем свете.              Лотор закинул ногу на ногу, подался вперёд — с выражением, в котором Хаксус — не без ликования — углядел свою маленькую победу.              — Да? Чего ещё мне не делать? — он прикрыл на тикунду глаза, а когда распахнул, молот стал практически материальным. — Не выйдет, лейтенант. От того, что ты треплешь мне нервы, твой конец ни ближе, ни приятней не станет. Выжму досуха, пожалеешь. Имена.              Хаксус помотал головой.              — Если твоё истинное желание — поразвлечься, к чему было отнекиваться?              Тихий щелчок под запястьем.              Вспышка — капель сменилась галрийскими стенами. Лотор встал резко, слитным движением. Стукнул набойкой, заглушая предательский шелест пазов. Услышал, нет?.. Хаксус зажмурился — не представляя, какая кара ему уготована. Высчитал с полувдохом — если действовать, то сейчас. Победа или смерть.              Лишь бы хватило решимости...              Вскинутую руку поймали в капкан — так, что не дёрнуться. За миг до того, как Хаксус догадался потянуться к лезвию подбородком, рывком отвели в сторону. Выкрутили до рези, до вскрика.              Что-то хрустнуло. Звякнула об пол полоска металла.              — Кретин, — констатировал Лотор, продолжая надавливать на пылающее запястье, — редкостный.              Глаза обожгло солью. Обнаружив в сложившемся положении неожиданную опору, Хаксус уронил голову себе на предплечье. На левую руку, которая осталась свободной, засмотрелся как на чужую. Была бы третья, можно было бы дотянуться…               — Твоя жизнь принадлежит мне. Не я об этом просил.              — Вы должны были… убить меня… раньше…              — Когда посчитаю нужным.              Сдёрнул на пол, на колени, пинком ботинка отправив лезвие к недостижимой бордовой стене.              — Второе вынимай.              Капкан исчез, зато «молотом» придавило так, что перестало хватать воздуха. Хаксус согнулся в три погибели, пытаясь пошевелить непослушными пальцами. Сдвинул на квадрик — болью прострелило от когтя до затылка.              Квизнак…              Подцепить крепление, освобождающее выкидное лезвие, вышло с четвёртого раза. Как в замедленной съёмке оно выскочило из пазов, скользнуло в ладонь. На выдохе — дальше, когда Хаксус позволил пальцам разжаться.              Отрешённо пронаблюдал, как оно падает рядом с коленом, как Лотор его подбирает, изучая гравировку.              На что он надеялся?              — Зачатками разума пользуешься, но с переменным успехом, — кивнул своим мыслям Лотор. — Как ощущения? Стало удобнее? Может, потянуло на откровенность?              Надо было в лаву упасть. Подстрелиться при побеге. Подорваться в космосе, удирая от разъярённых обитателей станции. Решиться на лезвия до того, как Лотор углядел шрихтель в его колебаниях.              Поздно.              — Что-то ещё по карманам? Что-то, от чего следует избавиться, пока я сам не нашёл?              — Н-нет… больше ничего. Правда.              — Ещё одна выходка, и допрос я продолжу на галрийском корабле. Это последнее предупреждение. Ясно?              Хаксус, выбрав точкой фокуса мелкий скол на полу, отрывисто кивнул. Надо же, ошибся в подсчётах. Он был уверен, что прекрасно оборудованные, неумолимые и неподкупные галрийские пыточные стали неизбежны ещё где-то между дерзостью и эскападой.              — Руку протяни. Правую.              Поднимать тяжелее, чем опускать. Поднимать, не к груди поджимая, как делают подбитые гарнели, а выше — в колючую неизвестность. Лотор не знал милосердия. Перехватил на полпути, болезненно сжал, провернул резко, с противным щелчком, избавив стрельнувшую мигренью голову от остатков мыслей.              Вправил вывих, не доломал…              — Имена.              Хаксус отрешился от мироздания, приняв за якорь скол на полу. Тонкая чёрточка — единственное, что имеет значение на ближайшую вечность.              — Капитан Аргус… Мой новый патрон... Досье были от него.              — Под кем он?              Что-то подсказывало, Лотор знает и так. Вряд ли оставил подбитую шайку без присмотра.              — Коммандор Хелдок.              — Надо же, было совсем не сложно. Кто ещё?              — …Никто.              Лотор демонстративно вздохнул. Хаксус не мог определиться, что страшнее: читать недовольство в выражении его глаз или, как теперь, в движении сапог на периферии.              Мысок стукнул об пол трижды.              — Прослушку ты не сам вешал. Кто?              — …Девочка, — чуть не выругался сквозь сжатые зубы, — семёрка капитана Аргуса. Не спрашивал её имени.              Разумеется, потом был вопрос о внешности. Вялый аргумент про то, что девчонка слепой исполнитель, Хаксус затолкал себе в глотку, чуя — за ещё один виток мытарств его четвертуют. Пришлось вспоминать — со скрипом, — и описание вышло настолько общим, что под угрозой оказался весь девчачий штат капитана. Уж лучше бы имя тогда узнал, честное слово.              Считать, сколько смертных приговоров подписал своей слабостью, не хотелось.              — Что вы всё-таки… с ними со всеми… — набрался он храбрости, когда Лотор перехватил последнюю нить и взял паузу, отмечая детали на наладоннике. — Они ничего против вас не замышляли… Ни в чём не…              — Кем ты меня считаешь? Своим зашоренным коммандором? — Лотор закинул ногу на колено. — Цепочка трупов слух не убьёт, только привлечёт внимание и добавит проблем. Будут сидеть тихо — ничего им не сделают. Начнут раскачивать корабль — придётся принять меры.               Неужели нельзя было сказать до того, как Хаксус пошёл с совестью на вынужденную сделку! Он не знал, что и думать — с одной стороны, хотелось поверить, с другой — звучало так же подозрительно ладно, как и «казнь» паладинов в его реальности.              — Успел вообразить себя властителем судеб?               Успел заклеймить себя распоследней из тварей. Нацарапал титул ментальными когтями по соседству со шрамом.              — Как насчёт вернуться к использованию стула по назначению?              — Это приказ? — Хаксус прислонился виском к спасительной волнообразной прохладе ножки. — Мне отсюда вспоминается проще.              И падать не больно, потому что почти уже некуда.              Настаивать он не стал. Велел вспоминать, что было после прослушки, соблюдать баланс между художественным упрощением и деталями.              Проникновение в корвет, Замок и Льва. Шпионские пляски под удачно позаимствованной тешайской плёнкой. Попытки выяснить, что случилось с Сендаком новой реальности. Ночной кошмар зелёного паладина.              — …надышался газом, сам отрубился потом, — продолжил Хаксус, с триумфом купаясь в исходящем от Лотора отголоске недоумения. — Удачно, что не на пороге каюты. Долистал в логах Замка до записей о кризисе, наметил квадранты, откуда стоит начать поиски коммандора. Пока решал, будет ли польза, если продолжу шпионить, жучок обнаружили. Выбрали за меня, получается. Подумал — раз обо мне ни сном ни духом до сих пор, уходить с шумом и грохотом не с руки. Подгадал момент, прокрался в алтеанский шаттл, которым в тот квинтант интересовалась генерал Эзор, и изобразил случайную разгерметизацию. Подрейфовал какое-то время поблизости, убедился, что меня не собираются возвращать или преследовать, и улетел.              Хаксус перевёл дух, глянул исподлобья на Лотора — тот хмыкнул, явно вспомнив эту историю. Значит, паладины спохватились, но не сразу. Впору пожалеть, что узнать продолжение ему не светило.              — …Добрался до ближайшей имперской базы, оттуда — в единственный, как оказалось, подходящий квадрант для поисков. Долго и нудно ловил локатором зацепки, пока судьба не подкинула щепотки удачи. Вытащил коммандора из капсулы…              Подробности «добирания» Хаксус намеренно опустил, ожидая вопроса — готовый ответить по первому требованию, — но Лотор не стал его спрашивать.              «Нет бы такое же равнодушие к «именам» проявить», — рычалось мысленно от несправедливости.              Первая увёртка провалилась, протащив предателя по дну бездны, зато вторая, точно такая же, на исход которой было плевать, отработала идеально, чуть золотыми искрами его не обсыпав. Тешаец — удачливая бестия, продавшая душу судьбе, не иначе.              На паладинских совещаниях Линд истрепал им все нервы. От возможностей, упущенных из-за шарахающейся от него куклы, ведьма лезла на стенку. Не сосчитать, сколько планов сорвалось из-за его вмешательства. При этом, несмотря на рьяную — на словах — поддержку Восстания, сбежавшего из Замка шпиона Линд не выдал ни при встрече, ни раньше.              Отголоска солидарности, зреющего с момента взаимопомощи, хватило бы на одну попытку. Они предоставили друг другу возможность. Шанс на шанс, и в том, что собственный Хаксус упустил, а Линду неоправданно повезло, вины последнего не было.              «Подкормка для моей издыхающей совести», — злился он, поглядывая во время рассказа на Лотора и скандируя тешайское имя.              Ментальные намёки слушателя не тронули.              — Дальше вы знаете.              Над повествованием, начиная с возвращения Сендака в строй и заканчивая станцией, Хаксус не думал, предпочитая говорить прямую как струну правду. Скрывать там было нечего. Помогать некому.              В опустившейся тишине пощёлкивала только штуковина, которую Лотор трансформировал из баярда и задумчиво прокручивал на пальце.              — Радуйся, — сказал наконец, — у меня больше нет вопросов.              Хаксус покачнулся. Неловко опёрся на больную руку. Он ждал этого, ждал с трепетом и содроганием, но сердце всё равно подскочило к горлу. Голова закружилась — как по заказу невовремя. В момент, когда до грани остался рывок, когда — по всем правилам — обречённому полагалось подняться.              — …Но будет задание. Позже, — не обратил Лотор внимания на его затруднения. — Я рассчитываю, что смекалку ты приструнишь, а память сразу применишь по назначению. Обойдёмся без очередных демонстраций, двенадцати… — постучал когтем по тикомеру, — и, как ты любишь, сэкономим всем время. Согласен?              Озноб, начиная с затылка, прокатился по телу и отнял конечности.              — Позже?.. Моя просьба… — выдавил Хаксус хрипло, с намёком, — всё ещё в силе. Никто не может идти против традиций. Даже вы… не можете.              — Мы вернулись к тому, с чего начинали, лейтенант, — сощурился Лотор, поднимаясь со стула. — Ты на непонятливость прежде не жаловался. В этой реальности император не я, и того, кто исполнит твою просьбу, по-прежнему нет. Придётся жить и страдать.              От логического выверта, явно подготовленного заранее, в мозгах Хаксуса со звоном потрескалась пара извилин.              «Да что б тебя веблум проглотил и выплюнул!»              Надежда на избавление утекала сквозь пальцы.              — Милорд, — окликнул у самого выхода, убедившись, что никто не рассмеётся затянувшейся шутке, — позвольте вопрос?              Лотор остановился, слегка повернув голову. Три тикунды недоумённого молчания Хаксус посчитал за разрешение.              — В тот квинтант… Когда я вернулся на флагман. Если бы не услышал про Калтенекер… Это было… правильное решение?              Слова выталкивались из горла со свистом, тяжелее болезненных откровений. Лишь теперь, в шаге от истины, Хаксус ощутил в полной мере влияние, которое оказывала на него неопределённость.              Если бы он…              — Стоило пойти другим коридором, лейтенант. Прибыть на добош раньше или позже, проигнорировать странное слово, не останавливаться на полпути. Как много было вероятностей, и сколько бы проблем они предотвратили… — хмыкнул Лотор, отворачиваясь, — для всех причастных.              Усталость навалилась неподъёмными гирями. Хаксус прислонился виском к ножке стула, закрывая глаза.              «Не ответил ни нет, ни да. Скотина».       

***

             — Чудесное исцеление?              Пидж отлипла от стены, с которой едва не срослась телом и духом, и подпустила в голос пробную порцию укоризны:              — Честное слово, с тем же успехом я могла согласиться на курс лечения от криокапсулы. Ровно три квинтанта, по ощущениям, вы там внутри и разговаривали. Серьёзно, почему так долго? Ты его биографию с младенчества выспрашивал?               К дверям Пидж не подходила, изнывая от ожидания в стратегическом отдалении. В обещанном наказании за подслушивание наверняка была доля шутки — но проверять на себе, какое там процентное соотношение, не хотелось. Уж точно не после станции.              — Не с младенчества, но история вышла занятная, — Лотор приложил к рамке наруч, блокируя выход. — Где остальные?              — По делам расползлись, — Пидж отвела глаза, — и шкерятся от другого тебя. Я, например, на три квинтанта могу спрятаться в капсуле, а кому-то повезло меньше. То есть больше… то есть меньше. Ну ты понял.              — Так что же ты здесь забыла? — поднял он бровь. — За возможности, пока не отобрали, надо хвататься, а не выходить к охотнику в лапы. Или у тебя, как у нашего бравого лейтенанта, особый вкус в развлечениях?              Пидж поднапряглась.              — От тебя-то мне зачем прятаться? Ты разве собираешься ругаться?              Злым, как перед допросом, он не выглядел, но Пидж готова была признать — риски в её сегодняшних играх с огнём имелись нешуточные.              — Могу устроить. Из солидарности. Ты, как минимум, игнорируешь мои приказы.              — Вот и нет. Ты сказал — в лазарет. Я честно туда дошла, получила вердикт анализатора и вернулась. Ты не приказывал там оставаться.              Лотор закатил глаза, но ничего не ответил, прошёл вместо этого мимо, в сторону ангаров. Пидж показала язык ему в спину, радуясь маленькой победе, и опомнилась:              — Э, куда? А рассказать, что за чертовщина с реальностями? Я поняла, как Ханк себя тогда чувствовал! У меня аж между лопатками зудит. Начинаю растворяться и всасываться в другое измерение. Надеюсь, хоть на этот раз правильное.              — Пренебрегаешь лазаретом, вот и зудит. — Лотор поманил за собой. — Ко Львам прогуляемся.              Чёрного на месте не оказалось, поэтому Пидж пришлось принять в эксперименте непосредственное участие, снять с Зелёного барьер и попросить опустить трап для погрузки. Что Лотор собрался искать, спросить она не успела — тот, проигнорировав проход, исчез в темноте за Львиной челюстью.              Пидж бочком последовала за ним, и от открывшегося зрелища едва не закосплеила собственного Льва — возможно, по степени распахнутости рта выиграв у него с отрывом.              Лотор… взбирался. По Львиной морде, под нехилым углом, по ручкам, которые Пидж если раньше и видела, то считала декоративными.              Вопрос, с чего он решил заняться скалолазанием, да ещё таким экстремальным, отошёл на второй план: под действием гравитации фалды его костюма разошлись, приоткрыв вид, на который Пидж откровенно залипла, едва не сломав шею в попытках посильнее её запрокинуть.              Взбирался он ловко, с грацией настолько кошачьей, что Пидж почти поверила — это легко. Потрясно, пока смотришь со стороны.              — Вот оно, — голос, несмотря на иллюзию, был напряжённым, — Пидж, зайди в кабину, проверим кое-что.              — Ты уверен? — отмерла Пидж. — А если свалишься?              — Ловить меня собралась?              Резонно. Из неё, распластанной на полу тонким блином, не выйдет ни батута, ни спасательного полотна.              В кабину ломанулась со всех ног, готовясь принимать инструкции, и чуть сердце в пятки не уронила, когда почувствовала ладонь на плече.              Лотор — если, конечно, не позвал двойника в помощь для розыгрыша — оказался внутри быстрее.              Пидж шумно выдохнула. Не оборачиваясь, придирчиво обозрела пол, в котором не наблюдалось ни намёка на люки.              — У меня начинают закрадываться нехорошие подозрения. Тайный путь во Льва тебе не приснился.              — Лучше уж тайный путь, чем рассасываться в другое измерение, — согласился Лотор, раскручивая кресло волчком. — Можешь быть спокойна, взволновавший тебя галра законов не нарушает и логике этой реальности не противоречит.              Он дождался театральной паузы, момента, когда Пидж в изнывающем нетерпении склонит к плечу голову.              — Он родом из моей. Боюсь, при допросе не вышло быть непредвзятым.              На несколько тикунд Пидж зависла. Затем поймала кресло за спинку, рухнула на него как подкошенная, прокатившись по инерции ещё несколько оборотов.              — Он… из твоей??? С того самого квинтанта, как мы вернулись?..              — Если бы в погоне за мной он умудрился ещё и межреальностный разрыв сам открыть, пришлось бы забрать его на опыты.              — То есть… — Пидж взлохматила остатки причёски. — Он зайцем пролез… Сидел здесь всё это время… Знал, какие козыри у нас в рукаве… И сливал всё Заркону! Это из-за него у нас проблем столько было?!              — Частично. Считай, единственное, чего лейтенант вас лишил — это форы. Шпион ведьмы разведал бы то же самое, только позже.              — И гордости… — Пидж натурально застонала, откинувшись на сиденье. — Как вообще… Мне такая мысль бы даже в голову не пришла! Это ж… Это уже за гранью что-то! Он… точно не выдумал?              Пидж осеклась, уставившись в пол.              — Точно, лаз.              — Под креслом. История там навскидку такая, какую и после десяти пиал актэрита не выдумаешь, но убедиться всё-таки стоило. Посмотри заодно, есть у него шрам на спине или нет, чтобы закрыть вопрос окончательно.              — Я? — Пидж встряхнула головой, как собака после купания, вскочила, заметив, что Лотор направился к выходу. — Ты куда? А историю? О чём вы разговаривали так долго?! Погоди, он жив вообще? Что дальше-то делать?!              — Как много вопросов… — Лотор притормозил, но только для того, чтобы ногой опробовать трап на прочность, и зачем-то заглянул Льву за челюсть. Похоже, строение ручек не давало ему покоя. — Историю, с твоего позволения, я пересказывать не буду. Запишу тезисно, озвучите сразу всем заинтересованным.              — Ты… не поставил допрос на запись? — протянула Пидж, почти пожалев, что не решилась на очередного жучка. У страха глаза велики, а её теперь заживо сожрёт любопытство.              — Зачем? Если выигрыш гарантирован, то не лучше ли вести игру честно?              Пидж покосилась на него с подозрением, но мнение оставила при себе.              — Ты не ответил на остальное.              — Пока он в вашей реальности, его судьба — ваше дело. Могу дать только рекомендации.              — Наше дело? Даже если он растреплет всем, что… — Пидж осеклась, закусила губу. — Наверное, уже растрепал. И твоего мира это действительно не коснётся… Но перевешивать вот так ответственность — это жестоко!              — При любом раскладе — не я его притащил. Оба раза.              Зарычать и заспорить захотелось безмерно, но Пидж отхватила достаточно подзатыльников, чтобы прийти к здравому решению: с несдержанностью пора завязывать.              «За неимением понедельников, идеальный момент — это прямо сейчас».              — Можно хотя бы анонс? Чей был Лев?              — Красный.              Мелькнули смутные воспоминания об отбытии, хомяке-не-умеющем-считать-Лэнсе и хохмах над перегрузом. Дохохмились. При раздаче качеств им забыли выдать либо бдительности, либо умеренной паранойи.              — Ладно. Какие, говоришь, там рекомендации?       

***

             В комнату, гордо поименованную допросной, Пидж входила с опаской. Подспудно внутри рисовались картины с разрухой, кровищей, брызгами до потолка и веером пыточных инструментов, но обнаружился только лейтенант, который привалился в полуобнимку к ножке стула.              Пидж опустила баярд, переглянулась с вызванным на подмогу Ханком.              — Предупреждаю сразу, — в голосе Хаксуса, отлипшего от металла и повернувшегося вполоборота в их сторону, звучала тоска, — на те вопросы, которые уже слышал, отвечать не буду. А звучало их… много.              — Как-нибудь в другой раз. Поднимайся.              Пидж казалось, из передряги тот выбрался относительно целым. Только теперь, перестав концентрироваться на «аномалии», разглядела кровящую, едва-едва запёкшуюся рану на лбу и подозрительные подпалины на спине. Он был в рабочей форме, не в военной, кто знает, какое там защитное качество у нагрудника. Падать на скат расщелины — это не с горки скатиться. Эзор за недолгое знакомство его вырубила аж дважды.              Злость, тщательно контролируемая, мешалась в Пидж с чувством, которому никак не находилось определения. С неправильным, сомнительным отголоском сочувствия.              Лотор был прав, придётся пройти через лазарет.              Удачно. Запихнуть бы в капсулу его, чтобы не париться об угрозе. Спит себе и спит до востребования, не выберется, не сбежит. Одна проблема — Аллура не оценит пустую трату ресурсов.              — Ты идти-то сможешь? — Пидж с сомнением пожевала губу, оценив его первую попытку подняться. Глухим не прикидывался, у него просто не получилось. — Тебя так жмыхнуло до появления Лотора или после?              — Он усугубил. — Во второй раз вышло удачнее: Хаксус вытянулся почти в полный рост, но от стула отлепиться не рискнул, уронив голову в перекрестье ладоней на спинке. Пробормотал глухо: — Опережая ваши вопросы, немощным я не прикидываюсь, не жду, пока вы расслабитесь, и не собираюсь нападать исподтишка. Сейчас… пройдёт. Идти я… смогу.              Да, своеобразные у Лотора методы допроса. Пидж об этом выверте подумать-то не успела.              — Ханк…              Ханк помялся, потоптался на месте. В выпавшей роли он явно чувствовал себя неуютно, а на лейтенанта, впечатлившись вскользь упомянутым откровением, смотрел и вовсе квадратными глазами.              — Надо же… — тот тем временем выпрямился, потихоньку расставшись с опорой, поглядел на пояс Ханка с непонятной радостью. — Они у вас всё-таки есть.              Ханк постарался придать лицу суровости, отцепил наручники, добытые потом и кровью. В попытках вспомнить, где Аллура взяла реквизит, чтобы однажды запаковать Клинка, пришлось пол-Замка оббегать. Абсолютно безрезультатно, пока не догадались спросить у Зехана. Пидж только ладонью по лицу хлопнула: с тем же успехом, да ещё в два раза быстрее, можно было на галрийский крейсер сгонять. У них-то этого добра навалом.              — Надеюсь, — Ханк подвигал бровями, — обойдёмся без глупостей.              Суровость настолько ему не шла, что Пидж аж краешек губы закусила — в отчаянных потугах сохранить нейтрально-каменным собственное лицо. Надо было Лотора уломать закончить дело. В крайнем случае — Широ позвать. Или Эзор. Но первого, как и Чёрного, в Замке бы не нашлось, а генералы куда-то магическим образом испарились.              Хаксус, насколько Пидж уяснила во время кратковременных стычек, был той ещё язвительной задницей. Под ложечкой засосало — если захочет, шанса проехаться по несостоятельности конвоиров тот не упустит.              «Очередную подверсию Линда мои нервы не выдержат».              — Глупости отобрали, — вопреки ожиданиям, лейтенант ответил бездушно-нейтрально, видимо, эмоционально выпитый Лотором до основания. Без подсказок протянул руки, лишив их сомнительного удовольствия гоняться за собой по всей комнате и практиковать приёмы борьбы. — Хоть у кого-то надежды исполнятся.              Весь путь до лазарета Пидж бдительно зыркала ему в спину, придя в конце концов к мысли, что пленник получается скучный. Смотрел он прямо перед собой, не пытаясь разобраться в многообразии Замковых коридоров, и к происходящему проявлял поразительное равнодушие. То ли автопилот включил, то ли спал на ходу. Не исключено, что считал повороты, но придраться было не к чему.              Ровно до той тикунды, пока он не встал истуканом посреди шага, а Пидж не влетела в него с размаха, погружённая в монотонные размышления. С её комплекцией ни одна скала бы не пошатнулась, но лейтенант решил урониться.              — Эй!              Ханк, перепугавшись, резко развернулся, вскинул пушку наизготовку.              — Сказано же было без глупостей!              Пидж встала в стойку, метнулась взглядом к опасным рукам — как сказал Лотор, следить за ними стоило с особенной тщательностью, — но Хаксус всего лишь прижал их ко лбу, сложив лодочкой. Пидж не удивилась бы, если б поза стала началом кровавого ритуала, но лейтенант, предположительно, не был ни друидом, ни ведьмой Хаггар.              «С учётом его достижений… Я уже ни в чём не уверена».              — Нервные вы… — сказал он хрипло, не открывая глаз и не двигаясь. — Голова кружится. Если переоценить свои силы — это глупость, то признаю, нарушил. Можешь стрелять.              Ханк затоптался на месте, нерешительно опуская оружие и кидая на Пидж вопросительно-красноречивые взгляды. Ощущение подвоха, воющего где-то в подкорке, не исчезало, и, похоже, не у неё одной.              — Э, нет, так легко ты не отделаешься, — Пидж, нахмурившись, убрала баярд и присела перед поверженным противником на корточки. Бесконечно просчитывать, как бы сама пыталась схитрить в такой ситуации, оказалось на удивление тягостно. — Ладно, Ханк, тут недалеко. Вдвоём дотащим?              — Только если я согнусь в три погибели, а его ноги будут волочиться по полу.              — Ну прости, что ростом не вышла. Кто ж знал.              В голосе Ханка звучало сомнение, но, если отбросить перевозбуждённую чуйку, что может пойти не так? Допустим, лейтенант притворяется. Подманит их поближе, извернётся и вырубит, придушит невидимым хвостом, как Эзор… Воспользуется поворотами, которые запомнил, сбежит к ангару со Львами, станет паладином и удерёт в другую реальность. Звучит правдоподобно.              — Что? — вяло отреагировал Хаксус на пристальное изучение. — У меня третий глаз открылся?              Утробное рычание, рвущееся на волю, Пидж до поры до времени сдержала. Она задаст уйму вопросов. Обязательно задаст, только позже. Пусть некоторые и сомневаются, она не забыла, что такое терпение. Пока им обоим нехорошо, пока в конце туннеля маячат объятия лазаретской капсулы, ничего полезного из допроса не выйдет.              — Кое-что другое у тебя открылось, — буркнула наконец, ухватила лейтенанта за плечо и, кивнув Ханку, внесла посильный (почти никакой) вклад в его подъём.              Дальше, к счастью, элитная каста высоких справилась вдвоём. Хоть пленник и не особо помогал поначалу, повиснув тряпичной куклой, на подходе к лазарету он уже был способен шевелить ногами и худо-бедно удерживать равновесие.              Пидж всё косилась на него, заподозрив в волнообразных «приступах слабости» план, но не в силах предположить, какой именно. Не ждёт же он, что Замок возьмут штурмом, пока колченогая делегация тащится по коридорам.              Сгрузив ношу на лавку перед капсулами, Ханк шумно выдохнул и утёр пот со лба — но это был ещё не конец.              — Раздевайся. — Пидж предусмотрительно отодвинула подготовленный комбинезон (определённо чистый, без, как выразился Лотор, сюрпризов) на другой конец лавки. — Там всё оставишь, потом сюда.              На озвученные предосторожности, вдобавок к финальному марафону (десять шагов для побитого жизнью — путь серьёзный), Хаксус приглушённо хмыкнул, но к застёжкам формы, дождавшись, пока снимут наручники, всё-таки потянулся.              — Может ещё интроскопом просветите?              — Ты договоришься сейчас, — захотелось Пидж погрозить невидимой дубиной, — после зубов, порошочков и лезвий надо, по-хорошему, вообще все отверстия проверить. На всякий случай.              — Страшно представить, кто из вас этим займётся.              Твёрдые части доспеха полетели на пол, Хаксус взялся за молнию комбинезона, и Пидж, поколебавшись между приличиями и долгом конвоира, предпочла отвернуться, принявшись независимо мерить шагами лазарет. В конце концов, Ханк здесь как раз для… подобных сложностей.              — Что, ради Канзивка, было не так с моими зубами?              — Дурачком не прикидывайся.              — Знал бы — не спрашивал. Но мне не настолько интересно, чтобы тебя в этом убеждать.              Пидж бросила через плечо скептический взгляд, и, не заметив в его выражении ничего, кроме безынициативного смирения, всё же ответила:              — У галра, которые проникли на станцию и смешались с персоналом, были металлические скобы на зубах. С ядом. Вместо того, чтобы тихо-мирно пояснить нам подробности, они предпочли им воспользоваться. Неужели впервые слышишь?              На тикунду, выпутываясь из рукава, Хаксус замер. Иных эмоций, кроме сухого «понятно», не выказал, продолжил движение как ни в чём не бывало.              Приоритеты смещались. Допрос, по объективным причинам отложенный, влез в очередь вперёд криокапсул. Пидж, может, и взращивала терпение, но пленника никто за язык не тянул. Сам тему развил, сам напросился.              «Прямой вопрос игнорирует… Ни за что не поверю, что Лотор спускал ему подобное с рук».              В момент, когда любопытство взбурлило в груди до критической точки, Хаксус, будто очнувшись — учуяв в атмосфере угрозу, — всё-таки пояснил:              — Возможно, остатки Клинков. Они одни такие отбитые. Этого не было в первоначальном плане, так что да… впервые слышу.              Пидж прищурилась — недоговаривает. Заметно. И по тому, как помрачнел, и как отводит взгляд. Но для того, чтобы к стенке прижать, недостаёт информации. Про чертовщину с захватом станции Лотор наверняка спрашивал, подробности будут в отчёте. Пидж их прочтёт. Так и быть, позже.              Обязательно восстановит, в чём тут загвоздка.              Разобравшись с одеждой, пошатываясь и поджимая босые пальцы, Хаксус двинулся к противоположному концу лавки. Причём догадался, что сидя проскользить туда не прокатит, без подсказок и окриков. Начисто пропустил этап конфронтации, к которому Пидж морально готовилась.              Стало даже чуточку совестно. Самую капельку. От того, что он настолько покладист, подозрения вспыхивали только сильнее.              «Шрам».              Со стратегической позиции, занятой Пидж, спина просматривалась отлично. Если у кого и были сомнения, при виде ребристой звезды, протянувшейся вдоль позвоночника, они рассеялись окончательно.              Картина штурма, кульминации их паладинского спектакля в иной, далёкой жизни, встала перед глазами — со звуками, запахами и привкусом крови на языке.              Паладины не промахнулись с реальностью, это радовало.              Они притащили хвост, причём не абы какой — именно тот, про который Пидж старалась забыть и исписала в саморефлексии пару страниц дневника.              Хотелось побиться головой об стену.              «Это что, проклятие какое-то персональное?»              Переодевшись в комбинезон, не вызывающий подозрений (если, конечно, ему не попался тот самый, который он, предвидя данную абсурдную ситуацию, загодя напичкал лезвиями, пока хозяйничал в Замке), Хаксус вопросительно обернулся — и Ханк кивнул ему на ближайшую криокапсулу, но с места, чтобы закончить дело, не сдвинулся.              Деловито и медленно, игнорируя зырки, друг принялся сгребать в кучку опасную форму. Пидж помялась. Ничего не оставалось — пришлось пойти выставлять программу самой. Похолодевшими пальцами, наблюдая за тем, как тонет за стеклом в криожидкости спокойное окровавленное лицо, ткнула на автомате в режим, который подсунул анализатор.              Два квинтанта.              «Живучий и выносливый засранец. — Теперь, когда враг не смотрел, Пидж позволила себе слабость. Осела на лавку, как подтаявшее желе. Прочувствовав все до одной пострадавшие клеточки тела, пришла к выводу, что с беготнёй по Замку переборщила. — Живучий…»              — Всё в порядке? — Ханк подкрался бочком, держа трофей на вытянутых руках. — Не знаешь, куда это деть? И… ты сама не своя. Хотя убеждала, что хорошо себя чувствуешь.              «И мне снова рискнули поверить», — прочитала Пидж невысказанный упрёк и вздохнула, не скрывая в бурчании ответной претензии:              — А ты? Не мог, что ли, сам его запереть?              — Не знаю… — он потянулся почесать затылок, чуть не выронил ношу и передумал. — Надо было?              Пидж подавила раздражение. Ладно, он не читает мысли, и ему неоткуда знать, что вся эта сцена — вся ситуация — значит для неё больше, чем для кого бы то ни было из паладинов. Они никого не подталкивали к обрыву… И ей определённо не хочется объяснять.              — Неважно. Мне, пожалуй, было бы интересно проверить, что ещё он там припрятал… Но если лень препарировать — сожги в мусорном отсеке, так точно не найдёт. А я спать. За мной-то, надеюсь, закроешь?              Ханк кивнул, и Пидж, собрав волю в кулак и избавившись от брони, совершила последний рывок до капсулы. До той, что стояла от лейтенанта через одну свободную. Просто на всякий случай.