И среди терновника растут розы..

Солнце ласково припекало, щекотало вздернутый носик, оглаживало пышные темно-русые волосы, забранные в тугой хвостик. Чуть пухлые розоватые губы растянулись в блаженной улыбке, искристые каре-зеленого цвета глаза щурились от шаловливых лучей, а пушистые каштановые ресницы подрагивали, отбрасывая легкие тени на румяные щеки. Послышалась тихая возня и причмокивание. Девочка распахнула глаза, оглядываясь на корзинку, стоящую на другом конце пледа. Льняная салфетка, заботливо вышитая тетушкой, валялась на траве, а из корзины свисало коренастое тельце с гладкой орехово-бурой шерсткой, красиво переливающейся в золотистом свете, и длинным роскошным хвостом. Через секунду показалась остренькая мордочка очаровательного воришки — темные озорные глазки поблескивали, усы встопорщились, а в маленьких белых зубках покачивался кусочек лосося. Рейчел, окинув почти снисходительным взглядом, норка легко ускользнула в ближайшие кусты орешника, пока девочка возвращала на место отпавшую от возмущения челюсть. — Норки — удивительные существа, не правда ли, дорогая мисс Моррисон? Рэйчел резко свернула шею так, что она не самым приятным образом хрустнула, и перед глазами поплыли черные круги. Взгляд, направленный на причину несостоявшегося инфаркта, уткнулся в складки струящегося ярко-алого материала, похожего на шелк, усыпанный множеством мерцающих звезд (почти как настоящих). Девочка изумленно посмотрела еще выше и с недоверчивостью отметила цвет глаз этого старика — редкий и запоминающийся. Мудрое, чуть-чуть лукавое лицо было изборождено паутинкой лучистых морщин, сухие губы подрагивали, готовые растянуться в благожелательную улыбку. На необычайно длинном горбатом носу (у Рэйчел возникло смутное ощущение, что многострадальный нос ломали раза три-четыре) ловко сидели очки-половинки в тонкой серебряной оправе, а стекла ярко сверкали в лучах солнца. Необычайно длинные серебристо-седые волосы и борода (почти до колен, и девочка заботливо подумала о том, насколько же жарко этому дедушке) струились по странному балахонистому одеянию. В мыслях Рэйчел воскрес образ старого книжного чародея, о котором тетушка рассказывала захватывающие истории перед сном. Ей показалось, что перед ней собственной персоной предстал Мерлин. — Дедуля, а вот обязательно так пугать?! — девочка почти обиженно смотрела на старика, который теперь мягко улыбался. — Мне еще жить хочется! НеМерлин загадочно сверкнул глазами, и седые кустистые брови чуть приподнялись в добродушной насмешке. — Простите, дорогая Рэйчел, — старик довольно вежливо склонил седовласую голову и вновь улыбнулся. — Вы не будете возражать, если я присоединюсь к вашему увлекательному занятию? — он кивнул на сверкающие брызги воды, летящие из-под босых ног девочки. Рэй скептически изогнула бровь, представив этого важного дедулю беззаботно бултыхающим башмаками в журчащей воде, но неуверенно кивнула и чуть подвинулась, освобождая место на пледе. — Очень любезно с вашей стороны, Рэйчел, — старец довольно грациозно опустился на землю, примостившись рядом с девочкой, и довольно вздернул свой огромный нос, подставляя его жаркому свету. Она обратила внимание на его сухие морщинистые руки, покрытые переплетениями темных вен, с необычайно длинными худыми пальцами. — Тут очень мило. Помнится, я бывал на этом самом месте лет эдак двенадцать назад… — старик мечтательно закатил глаза. Рэйчел молчала, не зная нужно ли отвечать на это ностальгическое изречение. Но зато она поняла, что таинственному сэру не жарко — от его тонкой мантии и бороды исходила блаженная прохлада, пахнущая лесными цветами и летним дождем. Старик не вызывал опасений: кроме чудаковатого внешнего вида и способности возникать из воздуха в нем не было ничего подозрительного. — О, как невежливо с моей стороны! — загадочный гость встрепенулся и пронзительно посмотрел на притихшую соседку. У Рэйчел возникло неприятное ощущение, что старик умеет еще и читать мысли. — Дорогая, не желаете перекусить? От внезапности и почти изысканной предупредительности этого предложения девочка напрочь забыла про великолепные тетушкины сэндвичи, медленно кивнув учтивому старцу. Тот немедленно лучезарно улыбнулся и незаметным движением достал из кармана своего необычного одеяния длинную, гладко отполированную, довольно изящную палочку. Рэйчел видела такую у тети, когда та воплощала с племянницей сказки в жизнь — странная, но совершенно фантастическая штуковина могла творить невероятное. У девочки получалось поднять в воздух любимое фазанье перо тети, наколдовать воды в стакан и превратить спичку в изысканную английскую булавку. На эти чудеса тетя Мелани только таинственно улыбалась и говорила, что Мерлин из сказок тоже так умел. Старик легко взмахнул палочкой, и из воздуха на плед мягко опустились хрустальная вазочка с лимонными дольками в сахаре и пара утонченных чашек из фисташкового веджвудского фарфора, наполненных душистым чаем. Рэйчел широко распахнула глаза: хоть она и привыкла к чудесам из книги сказок, но все же это было в диковинку для нее. Гость ласково улыбнулся ей и с самым довольным видом закинул в рот дольку. Рэй недоверчиво на него покосилась, но последовала примеру старика. Восхитительный мармелад таял во рту, отдавая приятной кислинкой и сочным ароматом. Это было потрясающе. — С-сэр, вы… — Конечно, как это глупо с моей стороны, моя девочка!.. — пробормотал старик, пытаясь разделить две слипшиеся дольки, которые выглядели особенно аппетитно. Позволь представиться: Альбус Дамблдор, директор Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», — тут он поднял лучистый взгляд на ошеломленную девочку. И в этот донельзя странный момент раздался разъяренный визг Мелани Моррисон.